Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 8. Буря в гранёном стакане
Черный «Мустанг» мчался по ночному шоссе, пожирая километры и редкие встречные «Лады». В салоне пахло кожей, дорогим одеколоном и озоном – так пахнет воздух после грозы, когда молния ударяет в дерево в двух шагах от тебя.
Источником запаха был стакан.
Я держала его обеими руками, стекло было горячим и вибрировало, как телефон в режиме «без звука», на который названивает коллектор. Внутри, за толстыми гранями советского общепита, бушевал настоящий шторм. Крошечные тучи сталкивались, рождая микроскопические, но ослепительно яркие молнии.
– Асмодей, – позвала я, стараясь не смотреть на то, как спидометр переваливает за двести. – А что будет, если я его уроню? Ну, чисто гипотетически?
Демон переключил передачу, и машина хищно рыкнула.
– Гипотетически? Мы станем частью фольклора. Местные жители будут рассказывать легенды о «Пятне Марго» – кратере диаметром в три километра, где всегда идет дождь и растут светящиеся грибы.
– Успокоил, – буркнула я. – Зачем бабушке вообще понадобилась карманная гроза Перуна? Огурцы поливать?
– Для самогона, – невозмутимо ответил Асмодей. – Твоя бабка, судя по ауре этого места, гнала «Перуновку». Напиток, от которого открывается третий глаз, а печень выходит в астрал. Леший, видимо, был её главным клиентом, пока она не сжульничала в карты.
– Моя бабушка – бутлегер магического мира, – я нервно хихикнула. – Прекрасно, просто великолепно. И что нам теперь делать с этой гранатой?
– Сыграть на неё в карты конечно, – Асмодей резко затормозил, сворачивая на обочину у какой-то заправки. – Но на наших условиях. Я не собираюсь бегать по лесам и искать этого мохового мафиози. Мы заставим его прийти к нам.
Машина остановилась. Шрёдингер, который всю дорогу притворялся меховым подголовником, тут же телепортировался на приборную панель и требовательно мяукнул.
– Сейчас, шерстяной, – Асмодей заглушил двигатель. – Нам нужно место силы. И кофе.
Мы вышли из машины. Заправка выглядело уныло: мигающая вывеска «Кафе Удача» (буква «У» погасла, превращая название в «дача», что вызывало у меня нервный тик), спящий дальнобойщик в кабине фуры и стая бродячих собак, которые при виде Асмодея поджали хвосты и испарились в кустах.
Мы вошли внутрь. Сонная продавщица с начесом на голове даже не подняла глаз от кроссворда.
– Кофе нет. Машина сломалась. Есть «3 в 1» и беляши.
Асмодей подошел к прилавку. Он положил ладонь на кофемашину. Аппарат задрожал, лампочки на нем мигнули красным, потом зеленым, и из сопел с шипением полился идеальный эспрессо. Аромат свежемолотых зерен мгновенно перебил запах бензина и жареного лука.
Продавщица уронила ручку.
– Два двойных эспрессо, – улыбнулся ей Асмодей своей фирменной улыбкой «поцелуй тьмы». – И пакетик «Вискаса». Самый дорогой.
Мы сели за липкий столик у окна. Я поставила стакан с грозой посередине. Он начал светиться ярче, реагируя на неон вывески.
– Итак, план, – я отхлебнула кофе (он был божественным). – Мы сидим на заправке посреди нигде, с артефактом, способным стереть город с лица земли, и ждем Лешего?
– Лешие падки на две вещи: азартные игры и уважение, – Асмодей достал из воздуха колоду карт. Рубашки у них были черными, с серебряными пентаграммами. – Твоя бабка нарушила правила. Она украла выигрыш. Мы сыграем партию-реванш.
– На что играем? – напряглась я.
– На твою свободу от проклятия рода, – он начал тасовать карты. Движения его пальцев завораживали. Карты летали по воздуху, складываясь в веера и мосты. – И на право владения дачей. Мне понравилось место. Если выкорчевать големов и посадить мандрагору, будет отличная летняя резиденция.
Вдруг свет в кафе мигнул.
Стакан на столе задребезжал. Молнии внутри него стали бить в стекло с яростью узника.
За окном поднялся ветер. Пыль закрутилась в воронки. Дверь кафе распахнулась, ударившись о стену.
На пороге стоял... не человек.
Это был высокий мужик в камуфляжном костюме, резиновых сапогах и панаме. Обычный грибник, если не считать того, что его глаза были полностью зелеными, без белков, а борода состояла из мха и лишайника. В руке он держал корзинку, в которой шевелились мухоморы.
– Кто посмел будить хозяина леса запахом хорошего кофе? – пророкотал он голосом, похожим на скрип старых сосен.
Продавщица за стойкой тихо сползла в обморок.
Асмодей даже не обернулся. Он продолжал тасовать карты.
– Присаживайся, леший. Кофе за мой счет. Разговор есть.
Леший шагнул внутрь. Пол под его сапогами покрылся травой. С потолка начали свисать корни.
Он подошел к нашему столику, посмотрел на стакан, потом на меня, потом на Асмодея.
– Демон, – сплюнул он (на полу тут же вырос папоротник). – И внучка ведьмы-шулерши. Я чую кровь этой ведьмы. Она должна мне этот стакан и душу в придачу.
– Душа занята, – Асмодей указал на меня большим пальцем. – Мною. А стакан... стакан на столе.
Леший протянул руку к артефакту. Его пальцы удлинились, превращаясь в сучковатые ветки.
– Моё...
– А-а-а, – Асмодей накрыл стакан ладонью. Огонь и молнии столкнулись, по столу побежали искры. – Не так быстро, пень трухлявый. Мы предлагаем сделку.
Леший прищурился.
– Сделку? С демоном? Я что, похож на идиота?
– Ты похож на того, кто пятьдесят лет не пил нормального эспрессо и скучает по хорошей игре, – Асмодей разложил карты веером на столе. – Покер. Техасский холдем. Один раунд.
– Ставки? – прохрипел Леший, садясь напротив. Стул под ним жалобно скрипнул и пустил побеги.
– Если выигрываешь ты – забираешь стакан и дачу. Мы уходим.
– А если выигрываете вы? – Леший с подозрением покосился на колоду.
– Ты снимаешь с рода Маргариты все долговые обязательства. И... – Асмодей сделал паузу, – даешь нам рецепт той самой «Перуновки».
Леший молчал минуту. В его бороде копошились жуки. Потом он ударил кулаком по столу.
– Идет! Сдавай, рогатый!
Я сидела, вжавшись в стул, и смотрела на сюрреалистичную картину: Владыка ада и древний дух леса играли в покер на заправке, пока я пила кофе, а мой кот пытался поймать оживший мухомор из корзинки лешего.
Асмодей подмигнул мне.
– Смотри и учись, Марго. Это называется «дипломатия высокого уровня» или, как говорят у нас в Аду, «развод лоха на доверии».
Карты легли на стол. Гроза в стакане затихла, наблюдая.
Игра началась.
Асмодей сдал карты. Движения его рук были текучими, гипнотическими. Карты ложились на липкую клеенку с тяжелым звуком, будто были сделаны из свинца.
Леший взял свои карты, и я увидела, как они мгновенно позеленели по краям.
– Твоя бабка, – проскрипел он, не глядя на меня, – была ведьмой с характером. Жульничала безбожно. Однажды превратила мой туз пик в сушеный лист подорожника прямо во время игры.
– Семейное, – хмыкнул Асмодей, глядя в свои карты с выражением скучающего аристократа. – Марго тоже умеет удивлять. Например, призывом высших демонов на просроченную кровь.
Я покраснела, прячась за чашкой кофе. Шрёдингер на столе внимательно следил за игрой, его хвост дергался из стороны в сторону, гипнотизируя живые мухоморы в корзинке лешего.
– Флоп, – объявил Асмодей и выложил на стол три карты.
Туз червей. Десятка червей. И… Джокер.
Только Джокер на карте был подозрительно похож на самого Асмодея – рогатый, с хитрой ухмылкой и бокалом вина.
Леший нахмурился. Его брови-мхи сошлись на переносице.
– Джокер? В Холдеме?
– Дикие карты, – пожал плечами демон. – Мы же играем по адским правилам, или ты боишься?
Леший фыркнул, и из его ушей повалил пар с запахом прелой листвы.
– Я хозяин леса! Я пугал грибников, когда твой ад был еще стройплощадкой! Чек!
– Чек, – кивнул Асмодей.
На терн легла дама червей. Она подмигнула мне с картонного прямоугольника.
Напряжение росло. Стакан задрожал, по столу поползли электрические разряды. Продавщица за стойкой тихо застонала во сне – ей, видимо, снилось что-то эпическое.
– Твоя ставка, – прорычал леший. Его глаза светились болотным огнем.
Асмодей лениво постучал пальцем по столу.
– Ставлю… – он потянулся к моему уху и вытащил оттуда (я даже не почувствовала!) мою серебряную сережку. – Это. Серебро, заговоренное на удачу.
– Мелочь, – скривился Леший. Он порылся в карманах своего камуфляжа и выложил на стол горсть желудей. – Желуди с Дуба Знаний. Съешь один – и поймешь язык белок. Поверь, они те еще сплетницы.
– Принимается. Ривер.
Последняя карта легла на стол. Король червей.
Леший расплылся в улыбке, обнажая деревянные зубы.
– Ты проиграл, демон. У меня фулл-хаус. Три валета и две десятки. Лесные, конечно.
Он бросил карты на стол. Валеты на них были изображены в виде маленьких леших с дубинками.
Асмодей медленно, смакуя момент, перевернул свои карты.
– Роял-флеш, – прошептал он. – Червовый. Масть страсти, леший, она всегда бьет масть дерева.
Леший уставился на стол. Его челюсть отвисла, и оттуда выпал маленький жук.
– Ты… Ты сменил масть! У тебя были пики! Я видел!
– Иллюзия – это тоже часть игры, – Асмодей сгреб желуди к себе. – Но уговор есть уговор. Ты проиграл – рецепт на стол.
Леший побагровел (точнее, стал цвета осеннего клена). Он явно хотел разнести это кафе в щепки, превратить нас в пни, а машину – в груду ржавчины. Стакан с грозой засветился так ярко, что стало больно глазам.
Но леший был существом древнего договора. Честь для него была важнее гнева.
Он с тяжелым вздохом полез за пазуху и достал кусок бересты, исписанный углем.
– Подавись, – буркнул он, швыряя бересту Асмодею. – Только учти, «Перуновка» требует печени дракона, или хотя бы очень крепкого здоровья.
Леший встал, и стул под ним превратился в куст можжевельника.
– Бывай, внучка. Заходи в лес… если не боишься. Грибов отсыплю, тех самых...
Он топнул ногой, и пол кафе разверзся, выпуская клуб мха и тумана. Секунда – и леший исчез. Остался только запах хвои и дырка в линолеуме, из которой торчал подберезовик.
– Ну вот, – Асмодей спрятал рецепт в карман джинсов. – А ты боялась.
– Я не боялась, – соврала я, вытирая холодный пот со лба. – Я просто… стратегически волновалась.
– Конечно, – он взял мою сережку и, наклонившись, осторожно вдел ее мне обратно в ухо. Его пальцы были горячими. – Поехали домой, Марго. У нас есть желуди, говорящие белки и рецепт пойла, от которого можно увидеть бога. Отличный улов для первого свидания.
***
Обратная дорога прошла в тишине. Асмодей вел машину одной рукой, второй держал мою ладонь. Шрёдингер спал на заднем сиденье, пуская слюни на кожаную обивку.
Когда мы подъехали к дому, уже светало. Небо окрасилось в нежные розовые тона – точь-в-точь как те обои, которые Асмодей пытался поклеить.
Мы поднялись в квартиру. Она встретила нас тишиной и уютом.
Асмодей бросил ключи на тумбочку и повернулся ко мне.
– Устала?
– Безумно, – призналась я, прислоняясь к нему. – Но это было… весело. В каком-то извращенном смысле.
– Привыкай, – он поцеловал меня в лоб. – Со мной скучно не будет. Кстати, рецепт «Перуновки». Хочешь узнать первый ингредиент?
Он достал бересту и развернул ее.
– «Возьми три литра слез девственницы…» – прочитал он и поморщился. – М-да. С девственницами в Москве напряженка. Придется импровизировать. Заменим на «слезы бывшего». У тебя ведь остался телефон Олега?
Я рассмеялась, уткнувшись ему в грудь.
– Ты неисправим.
– Я демон, Марго. Исправление не входит в мой социальный пакет.
Вдруг Шрёдингер, который крутился у ног, громко чихнул и исчез,
а через секунду появился на люстре, держа в зубах… маленькую, светящуюся фею.
– Шрёдингер! – воскликнула я. – Выплюнь! Это не мышь!
– Похоже, – задумчиво произнес Асмодей, глядя на кота, – эффект желудей передается воздушно-капельным путем, или твой кот просто перешел на новый уровень эволюции.
Фея пискнула что-то матерное (я была уверена, что это мат) и, вырвавшись, улетела в форточку.
Кот обиженно мяукнул: «Она первая начала!».
Я застыла.
– Ты слышал?
– Что именно? – Асмодей начал расстегивать куртку.
– Кот. Он сказал…
– Мяу? – предположил демон.
– Нет! Он сказал: «Она первая начала»!
Мы переглянулись. Шрёдингер сидел на люстре и смотрел на нас с выражением абсолютного интеллектуального превосходства.
– Ну чего уставились? – произнес кот отчетливым баритоном. – Жрать давайте и лоток поменяйте, там аура плохая.
Я медленно осела на пол.
Асмодей вздохнул и потер переносицу.
– Ладно. Говорящий кот. Почему бы и нет? В этом доме нормальность умерла еще до моего прихода.
Он протянул мне руку.
– Вставай, хозяйка магического зверинца. Пойдем кормить это пушистое хамло, а потом… потом я покажу тебе, что такое настоящий «Королевский флеш» в спальне.
Я взяла его за руку.
Жизнь определенно налаживалась, или окончательно катилась в ад.
Но мне, честно говоря, было уже все равно. Главное – компания подобралась отличная.
Глава 9. Кот, сопромат и другие формы насилия над личностью
– Этот паштет, – произнес Шрёдингер, брезгливо тыкая лапой в миску, – оскорбляет мои вкусовые сосочки. Я чувствую в нем нотки картона и отчаяния технолога мясокомбината.
Мы с Асмодеем сидели за кухонным столом, пытаясь осознать новую реальность. Реальность, в которой мой кот говорил баритоном, достойным оперной сцены, и требовал к еде совиньон-блан.
– Жри, что дают, пушистый, – лениво отозвался Асмодей, намазывая тост джемом (который он материализовал из воздуха, потому что мой в холодильнике заплесневел). – В Аду коты питаются грешниками и сухим кормом марки «Каждый день». Ты в раю, цени это.
– Я в хрущевке, – парировал кот, спрыгивая со стола. – И здесь дует из окна. Кстати, Марго, ты забыла купить наполнитель. Тот, с ароматом лаванды. Я отказываюсь гадить в опилки, я не хомяк.
Я спрятала лицо в ладонях.
– Скажите мне, что я сплю, пожалуйста.
– Ты бодрствуешь, душа моя, – Асмодей погладил меня по руке. – И у тебя через десять минут онлайн-зачет по сопромату. Ты сама поставила будильник.
Меня подбросило на стуле.
– Зачет! Боже! Семен Палыч! Он же зверь! Если я не сдам, меня отчислят, и тогда никакой демон не спасет меня от маминого гнева!
Я заметалась по кухне, ища ноутбук, расческу и хоть какую-то приличную одежду, чтобы накинуть поверх пижамы с единорогами.
– Асмодей! – крикнула я из комнаты. – Не входи в кадр! Семен Палыч старой закалки, если он увидит полуголого мужика на заднем плане, у него случится инфаркт! А мне еще диплом защищать!
– Я могу быть невидимым, – голос демона донесся с кухни вместе с чавканьем кота (видимо, паштет все-таки зашел). – Или я могу явиться ему в образе Никола Теслы и объяснить, почему его формулы – говно.
– Нет! Просто сиди тихо! И кота заткни!
Я плюхнулась перед ноутбуком, натянула строгую блузку (оставив пижамные штаны, классика жанра) и подключилась к Zoom.
На экране появилось лицо Семена Палыча. Оно занимало весь монитор, особенно его густые брови, которые жили своей жизнью.
– Маргарита Николаевна, – проскрипел профессор. – Вы опоздали на тридцать секунд. Пунктуальность – вежливость инженеров.
– Извините, Семен Палыч, – пролепетала я, натягивая дежурную улыбку. – Проблемы со связью. Интернет... он такой... нестабильный.
– Бред, – раздался громкий шепот слева. – Интернет отличный. Я лично разогнал роутер до скорости света.
Я скосила глаза. Асмодей сидел на полу, вне зоны видимости камеры, и собирал карточный домик. Карты парили в воздухе, нарушая все законы гравитации.
– Кхм, – я пнула его ногой под столом (попала в что-то твердое, скорее всего, в его демоническое эго). – Я готова отвечать, профессор.
– Ну что ж, – Семен Палыч поправил очки. – Давайте начнем с эпюры крутящих моментов. Допустим, у нас есть балка...
Экзамен шел тяжело. Мой мозг, занятый мыслями о лешем, покере и говорящем коте, отказывался вспоминать формулы. Я плавала, тонула, и Семен Палыч это видел.
– Маргарита, – вздохнул он. – Я разочарован. Простейшая задача. Чему равен момент инерции для двутавра?
Я зависла. В голове была пустота, звенящая, как тот стакан.
Вдруг на колени мне запрыгнул Шрёдингер.
Он посмотрел в экран, потом на меня, и в его желтых глазах читалось презрение к человеческому образованию.
– Брысь! – прошипела я одними губами.
Кот повернул морду к камере.
– Уважаемый, – произнес он своим бархатным баритоном. – Вы бы лучше спросили её про тензор напряжений, а момент инерции для вашего двутавра зависит от того, в каком измерении мы находимся. В трехмерном евклидовом или в пространстве Лобачевского, где параллельные прямые пересекаются, как ваши брови.
Семен Палыч замер. Его очки сползли на нос.
– Кто... кто это сказал?
– Это... – я покрылась холодным потом. – Это радио! Соседское! Очень громкое! Научная передача!
– Радио? – профессор прищурился. – У вашего радио есть усы и хвост?
Шрёдингер, не обращая внимания на мои панические знаки, приблизился к микрофону.
– Послушайте, мужчина. Девочка устала. У неё была тяжелая ночь: демоны, грибы, покер. Поставьте ей «зачет» и идите пить корвалол. Вы выглядите так, будто у вас давление двести на сто двадцать.
В комнате повисла тишина.
Асмодей, не выдержав, тихо ржал в кулак, и от его смеха карточный домик рассыпался снопом искр.
Семен Палыч побагровел.
– Маргарита! Это возмутительно! Я ставлю вам «неуд»! И буду ходатайствовать об отчислении за... за хулиганство с использованием чревовещания!
– О, ну это уже перебор, – голос Асмодея перестал быть веселым.
Демон поднялся с пола. Он не вошел в кадр полностью. Только его рука в черной рубашке с закатанным рукавом легла мне на плечо.
Эффект присутствия был таким мощным, что изображение на экране пошло рябью.
– Семен Палыч, – произнес Асмодей голосом, от которого вибрировали стекла в окнах. – Взгляните на задачу шире. Если балка нагружена не силой, а волей... скажем, высшего существа... то она сломается. Как и ваша карьера, если Маргарита не получит «отлично».
Глаза профессора остекленели. Он моргнул, потом еще раз.
– Действительно... – пробормотал он монотонно, словно робот. – Воля... нагрузка... Эпюра сходится. Ответ блестящий. Нестандартный подход.
Он взял ручку и что-то черкнул в ведомости.
– «Отлично», Маргарита Николаевна. Блестяще. И коту... коту привет. Умное животное.
Экран погас. Связь оборвалась.
Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.
– Ты... ты его загипнотизировал?
– Немного, – Асмодей пожал плечами, беря кота на руки. – Внушил ему легкий экзистенциальный ужас и уважение к фауне.
Шрёдингер замурчал, теряя свой аристократический лоск под опытной рукой демона.
– Неплохо сработано, лысый, – мурлыкнул кот. – Но ты все еще должен мне лосося.
– Мы создали монстра, – простонала я, закрывая ноутбук. – Теперь у нас два мужика в доме, которые считают, что они умнее меня. И один из них отказывается гадить в лоток.
– Ну если ты настаиваешь... – возмутился Асмодей.
– Я про кота!
– А, ну тогда ладно.
Асмодей подошел ко мне, развернул стул и наклонился, опираясь руками о подлокотники. Его лицо было близко, опасно близко.
– Зачет сдан. Кот накормлен. Дача отвоевана. У нас остался один незаконченный пункт в списке дел.
– Какой? – прошептал я, глядя на его губы.
– Рецепт, Марго. «Слезы бывшего». Мы должны сварить это зелье. И я знаю, как их добыть.
– Как? Позвонить ему и сказать, что я выхожу замуж?
– Скучно, – усмехнулся демон. – Мы устроим вечеринку. Здесь. Сегодня. И пригласим его.
– Вечеринку? В однушке?
– О, не волнуйся о пространстве, – его глаза вспыхнули золотом. – Я немного раздвину стены. Четвертое измерение, помнишь? Коту понравилось.
Я посмотрела на Шрёдингера, который телепортировался на холодильник и открыл его лапой.
– Вечеринка с бывшим, демоном и говорящим котом, – резюмировала я. – Ну что ж. Если апокалипсис неизбежен, давайте встретим его с музыкой. Асмодей, наколдуй шампанское. Много шампанского.
***
Через час я стояла перед зеркалом, которое теперь занимало всю стену от пола до потолка, и не узнавала себя. Мое старое платье исчезло. Вместо него на мне было нечто струящееся, цвета полуночного неба, с разрезом до бедра, который кричал: «Смотрите, но не трогайте, иначе откушу руку».
– Асмодей, – я огляделась. – Это... это все еще моя квартира?
Пространство изменилось. Хрущевка перестала быть хрущевкой. Стены раздвинулись, потолок ушел куда-то вверх, превратившись в купол, на котором, кажется, транслировали прямую трансляцию северного сияния. Мой продавленный диван трансформировался в роскошное ложе из бархата, а кухня стала барной стойкой из обсидиана.
– Четвертое измерение, – подмигнул демон, поправляя манжеты своей рубашки (белоснежной, расстегнутой на три пуговицы, преступно сексуальной). – Я просто свернул пространство в трубочку. Снаружи это все еще дом номер пять по улице Ленина, внутри – филиал моего пентхауса в Лимбе.
– А соседи? – пискнула я. – Баба Валя вызовет полицию из-за шума!
– Баба Валя сейчас слушает концерт хора ангелов в своей голове. Я поставил заглушку на реальность. Мы можем хоть дракона запустить – никто не услышит.
На барной стойке материализовался Шрёдингер. На нем была маленькая бархатная бабочка.
– Я выгляжу как идиот, – заявил кот, глядя на свое отражение в шейкере. – Но, должен признать, этот лососевый мусс на столе примиряет меня с действительностью.
– Итак, – Асмодей хлопнул в ладоши. – Гости прибывают. План прост: Олег приходит, видит, кого потерял, страдает, плачет. Мы собираем урожай. Профит.
Раздался звонок в дверь. Не противное дребезжание моего звонка, а глубокий гонг.
Асмодей щелкнул пальцами, и дверь распахнулась.
На пороге стояла Ленка, моя лучшая подруга.
Она открыла рот, чтобы сказать свое привычное «Привет, мымра», но застыла, увидев мраморный пол и водопад из шампанского, который бил прямо из стены.
– Я... я адресом ошиблась? – прошептала она, пятясь. – Тут жила Марго... у неё еще тараканы были и кот линял...
– Заходи, Лена, – я подошла к ней, стараясь не наступить на подол платья. – Это... ремонт, косметический.
Ленка перевела взгляд на Асмодея, который стоял у бара и смешивал коктейли, жонглируя бутылками.
– О. Мой. Бог. – выдохнула она. – Это тот самый «муж на час»? Марго, где ты его нашла? На обложке «Forbes» или в эротических снах?
– Второе ближе к истине, – промурлыкал Асмодей, протягивая ей бокал с чем-то дымящимся. – Выпейте, Елена. Это «Слеза грешницы». Расслабляет и снимает вопросы о перепланировке.
Ленка выпила залпом. Глаза её расширились.
– Я остаюсь здесь жить, – твердо сказала она. – Марго, подвинься. Я буду спать на коврике.
Второй звонок гонга возвестил о прибытии главной цели.
Я напряглась.
– Спокойно, – шепнул мне Асмодей на ухо, его горячее дыхание обожгло кожу. – Ты богиня. Он – плесень. Помни об этом.
Дверь открылась.
Олег стоял на пороге с пакетом дешевого пива и вяленой рыбой, торчащей из кармана спортивных штанов. Он ожидал увидеть меня в депрессии, в халате и с заплаканными глазами.
Вместо этого он увидел бальный зал.
– Э-э-э... – выдавил он интеллектуальную фразу. – Марго?
– Здравствуй, Олег, – я улыбнулась ему так, как учил Асмодей – снисходительно и холодно. – Рада, что ты нашел время зайти. Проходи, обувь можешь не снимать, пол самоочищающийся.
Олег шагнул внутрь, ошалело вертя головой. Пакет с пивом выпал из его рук.
– Ты что... лотерею выиграла? – прохрипел он, глядя на мое колье. – Или банк ограбила?
– Она просто удачно вышла замуж, – раздался голос Асмодея.
Демон вышел из тени. Он был выше Олега на голову, шире в плечах и... ну, он был демоном. Рядом с ним Олег в своих «адидасах» выглядел как помятый фантик рядом со слитком золота.
– Замуж? – Олег побледнел. – За кого?
– Позволь представиться, – Асмодей протянул руку. Его ладонь вспыхнула коротким синим пламенем, но тут же погасла. – Асмодей. Владелец корпорации «Искушение», а также счастливый обладатель сердца, тела и души этой прекрасной леди.
Олег неуверенно пожал руку, тут же отдернув её, словно коснулся раскаленного утюга.
– А я... Олег. Менеджер по продажам.
– Продажам чего? Совести? – светски поинтересовался Шрёдингер с барной стойки.
Олег выпучил глаза на кота.
– Твой кот... он что-то сказал?
– Тебе показалось, дорогой, – я взяла Олега под руку (брезгливо, двумя пальцами) и повела к дивану. – У тебя стресс. Выпей.
Асмодей щелкнул пальцами, и перед Олегом появился стакан. В нем была прозрачная жидкость.
– Это водка? – с надеждой спросил бывший.
– Лучше, – улыбнулся Асмодей. – Это сыворотка правды, смешанная с эссенцией тоски по упущенным возможностям. Пей, Олег. За нас, за счастье Марго, которое, увы, случилось не с тобой.
Олег выпил.
Эффект был мгновенным. Его глаза затуманились, лицо исказилось гримасой вселенской скорби.
– Марго... – заныл он, глядя на меня. – Какая же я скотина. Я ведь тебя тогда бросил, потому что думал, что Люську из бухгалтерии повысят, а её уволили! А ты... ты такая... такая...
Он обвел взглядом квартиру.
– У тебя потолок светится! И мужик... богатый! Красивый! А у меня что? Кредит на «Солярис» и простатит в перспективе!
Асмодей незаметно протянул мне маленькую хрустальную пробирку.
– Готовься, – шепнул он. – Сейчас пойдет напор.
– Я потерял всё! – взвыл Олег, ударяя кулаком по колену.
Из глаз Олега брызнули слезы. Крупные, горючие слезы искреннего мужского сожаления о собственной глупости.
Я ловко подставила пробирку.
Кап-кап-кап.
Три капли. Идеально чистых, концентрированных слез неудачника.
– Достаточно, – скомандовал Асмодей.
Он хлопнул Олега по плечу.
– Ну всё, всё, старина, не убивайся ты так. Ты ведь сам этого хотел – наслаждайся. Кстати, тебе пора. У нас брачная ночь по расписанию.
Асмодей развернул Олега к двери. Дверь открылась сама.
– Иди, Олег, иди и помни: ты видел рай, но тебя депортировали.
Олег, шмыгая носом и спотыкаясь, вышел на лестничную площадку. Дверь захлопнулась.
В квартире повисла тишина.
Ленка медленно аплодировала, сидя на барном стуле.
– Это было жестоко, – сказала она. – Но так красиво. Марго, если ты бросишь этого демона, я заберу его себе. Даже если он ест младенцев.
– Младенцы калорийные, я на диете, – отмахнулся Асмодей, забирая у меня пробирку. – Отличная работа, команда. Ингредиент получен.
Я опустилась на диван, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя место эйфории.
– Мы это сделали. Мы реально это сделали.
– Это только полдела, – Асмодей поднял пробирку на свет. Жидкость внутри светилась ядовито-зеленым. – Теперь самое интересное – варка. Марго... предупреждаю сразу, когда мы начнем варить «Перуновку», твой сосед снизу может начать слышать голоса своих предков.
Шрёдингер спрыгнул на пол и потянулся.
– Я заберу остатки лосося, а вы развлекайтесь.
Асмодей посмотрел на меня. Его глаза горели, и в этом огне плавилась не только моя воля, но и, кажется, здравый смысл.
– Ну что, ведьма? Готова сварить зелье, которое перевернет этот мир?
– С тобой? – я улыбнулась, снимая колье. – Всегда.
