Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30. Антикризисный совет

Серая пелена ползла по полу архивов абсолютно бесшумно. Она не шипела, не рычала и не издавала зловещих звуков. Она просто... стирала реальность.

Край роскошного персидского ковра, лежавшего между стеллажами, коснулся серости и перестал существовать. Не сгорел, не растворился, а исчез из концепции бытия, не оставив даже пепла.

Нафанаил, сбросив маску бюрократа, выхватил из воздуха пылающий золотым светом меч.

– Изыди, мерзость первородная! – громыхнул ангел, и его голос разнесся по бесконечным коридорам как раскат грома. Он взмахнул клинком, посылая в надвигающуюся пустоту концентрированный луч божественной благодати, способный испепелить легион демонов.

Луч врезался в серую стену.

Пустота слегка дрогнула, а затем, с влажным, почти неприличным звуком, всосала в себя божественный свет. На поверхности энтропии на секунду надулся маленький серый пузырь, который лопнул, выпустив облачко пыли. Серость поползла дальше, слегка ускорившись, словно перекусившая благодатью.

– Я же говорил! – заорал Асмодей, хватая меня за плечо и задвигая себе за спину. – Для нее магия – это просто углеводы! Ты ее кормишь, пернатый идиот!

Мальфас забился под нижнюю полку стеллажа, прижимая к груди портфель.

– Мы все станем концептуальным ничем! – завыл демон-бухгалтер. – А у меня квартальный отчет не сдан!

Серая волна приближалась. До нас оставалось метров десять. Я прижала к груди свой студенческий тубус, в котором теперь лежал украденный чертеж мироздания, и лихорадочно оглядывалась.

– Владыка, – я дернула Асмодея за рукав. – Если она жрет энергию, значит, нам нужна чистая физика! Кинетическая сила! Без магии!

Асмодей на секунду замер. Его зрачки сузились. Впервые на моей памяти он погасил свое внутреннее инфернальное пламя. Запах серы исчез. Вокруг него больше не мерцали тени. Он остался просто высоким, невероятно сильным мужчиной. Древним существом, которое помнило времена, когда проблемы решались не заклинаниями, а грубой физической силой.

Он скинул свой дизайнерский пуловер, оставшись в черной майке, обнажившей литые мускулы, покрытые бледными, старыми шрамами от ангельского оружия.

– Физика так физика, – хищно оскалился он, разминая шею. – Марго, куда бить, чтобы обрушить этот чертов стеллаж? Только скажи.

Я мгновенно переключилась в режим инженера. Глаза пробежали по исполинской конструкции из темного дерева, уходящей в бесконечность.

– Третья полка снизу! Видишь латунный крепеж? Это не просто декор, это узел жесткости! Выбей его, и центральная стойка сложится под весом верхних секций!

Асмодей не стал задавать вопросов. Он рванулся вперед с грацией хищника. Игнорируя подступающую энтропию, он врезался плечом в массивную деревянную стойку, толщина которой соперничала с вековым дубом. Дерево затрещало.

Затем он схватился обеими руками за тот самый латунный крепеж, уперся ногой в полку и, издав глухой, звериный рык, рванул металл на себя.

Раздался оглушительный треск. Болты размером с мою голову со звоном вылетели из пазов.

– Назад! – рявкнул владыка ада, отскакивая ко мне.

Стеллаж содрогнулся. Миллиарды тонн концептуальной древесины, тысячи тубусов и манускриптов начали заваливаться вперед. Гигантская конструкция рухнула прямо на надвигающуюся серую волну.

Поднялось облако тысячелетней пыли. Дерево ломалось с грохотом артиллерийской канонады.

Энтропия не могла «съесть» такой объем сырой, немагической материи мгновенно. Ей требовалось время на переваривание. Образовался затор – гигантская дамба из сломанных полок и списанных проектов вселенной, которая временно сдержала серую пустоту.

– Ходу! – Асмодей подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, схватил за шкирку Мальфаса и рванул к выходу. Нафанаил летел следом, потеряв половину своего праведного лоска.

Мы вылетели в приемную Зинаиды, выбив медные двери.

Хранительница архивов все так же сидела за столом. На ее коленях лежал Шрёдингер, который с блаженным видом доедал консервированного тунца прямо из банки, открытой когтем.

– Не бегайте в читальном зале! – гаркнула Зинаида, поправляя очки.

– Зинаида, сворачивайте библиотеку! Там ничто! – крикнул Нафанаил.

Из-за разбитых дверей показались серые щупальца. Они медленно ощупывали дверной косяк, стирая медь в небытие.

Хранительница архивов медленно встала. Она сняла очки. В ее глазах вдруг вспыхнул такой древний, невыносимый свет, что мне пришлось зажмуриться.

– Суета, – ледяным голосом произнесла Зинаида. – Пошли вон из моего сектора. Я задержу эту дрянь. Кота заберите, у него от тунца скоро будет расстройство желудка.

Она сунула недовольно мяукнувшего Шрёдингера мне в руки.

– Мальфас! Код экстренной эвакуации! – скомандовал Асмодей.

Демон-бухгалтер, рыдая от страха, достал из портфеля красную печать и впечатал ее прямо в воздухе. Пространство треснуло, образуя воронку.

Мы впрыгнули в нее за секунду до того, как серая волна поглотила стол хранительницы. Последнее, что я видела – как Зинаида бьет энтропию свернутой газетой с криком: «Я сказала, без бахил не входить!»

Мы вывалились из портала на пушистый белый ковер.

Я откатилась в сторону, прижимая к себе кота и тубус. Асмодей мягко приземлился на ноги и помог мне встать.

Мы находились в гигантском овальном зале. Половина зала была отделана белым мрамором, с арочными окнами, за которыми плыли пушистые облака. Вторая половина была вытесана из черного базальта, а за окнами полыхало уютное багровое пламя. В центре стоял длинный стол из красного дерева.

Это была экстренная переговорная. Место, где рай и ад встречались, когда вселенная катилась в тартарары.

И она катилась туда прямо сейчас.

За столом уже сидели. С одной стороны – существа в безупречных белых костюмах и сияющих доспехах. С другой – рогатые, клыкастые, в дорогих итальянских костюмах от-кутюр.

Все они орали друг на друга.

– Ваша инфернальная радиация проела дыру в секторе «Земля»! – надрывался архангел с золотыми эполетами, тыча пальцем в демона напротив.

– А ваш типовой проект бытия не выдерживает критики! Мы говорили, что хрущевки – это концептуальный тупик! – парировал демон с козлиной бородкой.

– Нужно отформатировать сектор! – кричал кто-то третий. – Стираем Землю до заводских настроек! Начнем заново, с амёб!

– ТИХО! – рык Асмодея ударил по стенам так, что хрустальные люстры зазвенели.

Все головы повернулись к нам.

Владыка ада прошел к столу. В своей рваной черной майке, покрытый пылью веков, он выглядел куда внушительнее, чем все эти клерки в костюмах.

– Форматирование отменяется, – холодно заявил Асмодей. – Энтропия уже ассимилировала местного кота, – он кивнул на Шрёдингера, который сидел у меня на руках и вылизывал лапу. – Если вы сотрете Землю, кот сдетонирует. Ничто поглотит всю солнечную систему, а затем придет за вами. Мы не можем перезагрузить систему, нам придется ее чинить... вручную.

За столом повисла тяжелая тишина.

– Чинить? – надменно переспросил Архангел Михаил. – Владыка, при всем уважении... Как? Никто из нас не умеет создавать новое. Мы только управляем тем, что есть. Создатель в бессрочном отпуске, кто спроектирует заплатку на ткань мироздания?

Асмодей обернулся ко мне. Он улыбнулся – гордо и немного предвкушающе.

– Позвольте представить вам Маргариту Викторовну. Студентку пятого курса МАРХИ. Без пяти минут дипломированного архитектора, и по совместительству – единственного человека во вселенной, у которого сейчас есть украденные чертежи творения.

Двадцать пар божественных и демонических глаз уставились на меня.

Я сглотнула. Я стояла в грязных джинсах, с растрепанными волосами, прижимая к груди говорящего кота и пластиковый тубус. Передо мной сидел совет директоров вселенной, который только что всерьез обсуждал убийство моей мамы, бабы Вали и моего научрука Злобина.

Страх куда-то испарился. На его место пришла чистая, концентрированная профессиональная злость.

Я опустила Шрёдингера на ковер, подошла к столу, бесцеремонно сдвинула в сторону золотой потир с нектаром и с грохотом выложила свой тубус.

Я открыла крышку и вытащила светящийся синим божественный пергамент и развернула его на столе.

– Значит так, господа менеджеры высшего звена, – мой голос звенел, отражаясь от мрамора и базальта. – Я посмотрела ваш генплан... Как профессионал заявляю: вы строите из дерьма и палок.

Кто-то из ангелов ахнул. Демон с бородкой восхищенно присвистнул.

– Вы предлагаете снести Землю, потому что у вас потекла крыша? – я обвела их взглядом. – Вы не сносите дом из-за дыры в фундаменте. Вы вызываете прораба и делаете капитальный ремонт!

Я достала свой блокнот и вырвала лист с набросками, шлепнув его поверх сияющего чертежа.

– Вот проект «Реновации». Мы не можем зашить дыру энтропии вашими магическими нитками. Она их съест. Мы построим тамбур. Шлюз из плотной, человеческой, бытовой реальности. Аркбутаны из рутины, стяжки из человеческих привязанностей, и всё это зальем раствором абсурда, который ничто не сможет переварить.

– Это ересь! – возмутился Михаил. – Смертная не может руководить починкой мироздания!

– А у вас есть другие варианты? – Асмодей подошел и встал у меня за спиной, положив тяжелые, горячие ладони мне на плечи. От этого жеста по моему телу разлилась уверенность. – Она главный архитектор этого апокалипсиса. Я назначаю себя главным прорабом, а вы все... – он хищно улыбнулся совету директоров, – вы теперь бригада гастарбайтеров.

– Мы не подчиняемся демону! И тем более девчонке! – вскочил Нафанаил.

– Мяу, – веско сказал Шрёдингер снизу. Кот запрыгнул на стол и прошелся прямо по божественным чертежам. – Я Песчаный Император, и если вы не подпишете акт приемки-передачи объекта этой женщине, я прямо сейчас выблюю фрактал энтропии вам на стол. Поверьте, это не отстирывается.

Ангелы переглянулись. Демоны зашептались.

Мальфас, дрожащими руками, достал чистый бланк договора подряда.

– Н-надо подписать, – пропищал он. – По ГОСТам... Иначе штрафные санкции от пустоты...

Михаил с тяжелым вздохом вытащил золотое перо.

– Хорошо. Но если этот ваш... тамбур... рухнет, мы стираем не только Землю, но и ваш ад. Согласны?

– По рукам, – Асмодей щелкнул пальцами, и на документе появилась его огненная подпись.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Договор был подписан.

Рай и ад официально поступили в мое подчинение.

Оставалось сущая мелочь: спуститься на край света и построить заплатку на вселенной, пока мой парень не забыл, кто он такой, а кот не сожрал остатки гравитации.

Предзащита диплома у Злобина теперь казалась мне легкой разминкой.

Глава 31. Бригада гастарбайтеров апокалипсиса

Если бы кто-нибудь сказал мне неделю назад, что я буду орать на архангела Михаила за нарушение СНиПов при укладке концептуального цемента, я бы посоветовала этому человеку проверить голову.

Но реальность – штука гибкая, особенно когда она трещит по швам.

Мы разбили строительную площадку прямо на лестничной клетке моего этажа. Бабу Валю и остальных соседей Мальфас предусмотрительно погрузил в глубокий, не пробиваемый даже перфоратором летаргический сон. Пространство подъезда слегка расширили с помощью магии, так что теперь наша лестничная площадка напоминала ангар размером со стадион, посреди которого одиноко стояла моя обшарпанная металлическая дверь, за которой пульсировала серая пустота.

– Эй, пернатые! Кто так арматуру вяжет?! – голос Асмодея перекрывал гул голосов.

Владыка ада воспринял должность прораба с пугающим энтузиазмом. Он сменил свою грязную майку на черную водолазку, нацепил на голову строительную каску подозрительно стильного матового-черного цвета и вооружился свернутым в трубку чертежом.

– Это концептуальная арматура веры, демон! – огрызнулся Михаил, пытаясь запихнуть сияющий золотом прут в сложный геометрический узел. – Она должна стремиться ввысь!

– Она должна держать нагрузку на срез, а не молиться, идиот! – рявкнул Асмодей. – У нас перекрытие из бытовой рутины! Если вера пойдет вкось, рутина обвалится, и энтропия сожрет нас через щели в стыках! Марго, скажи ему!

Я потерла переносицу. На мне тоже была каска – обычная, желтая, с логотипом МАРХИ.

– Михаил, – устало произнесла я, подходя к узлу. – Владыка прав. Вы делаете жесткую заделку, а нам нужен шарнир. Человеческая психика так устроена: если веру намертво приварить к быту, конструкция лопнет от напряжения при первой же ипотеке. Оставьте люфт в два градуса для сомнений, тогда всё будет держаться.

Архангел скрипнул зубами, но послушно ослабил сияющее крепление.

Работа кипела. Ангелы в белоснежных комбинезонах таскали ведра с «раствором». Раствор месили в гигантской бетономешалке, которую демоны притащили из какого-то адского круга для наказания недобросовестных подрядчиков.

Рецепт смеси я разработала лично: одна часть небесной благодати (для прочности), одна часть адского пламени (для пластичности) и три части концентрированного человеческого абсурда – того самого, с которым энтропия не могла справиться. В качестве абсурда Мальфас загружал в бетономешалку стопки неоплаченных квитанций ЖКХ, сборники законов о налогах и записи утренних ток-шоу. Смесь пузырилась, пахла жженой резиной и безысходностью, но затвердевала в материал прочнее титана.

Внезапно раздался пронзительный свист.

Все замерли.

На стремянке, прямо над бетономешалкой, сидел Шрёдингер. На его голове криво сидела крошечная оранжевая касочка, а на шее висел бейджик: «Инспектор по ТБ. Штраф – кусь».

– Нарушение техники безопасности на объекте! – проорал кот, указывая лапой на стайку херувимов, которые порхали под потолком, закрепляя освещение. – Работа на высоте без страховочных тросов!

– Мы умеем летать, нечестивое животное! – возмутился один из херувимов.

– А гравитация у нас сегодня нестабильная, крылатый ты полуфабрикат! – парировал кот. – Упадешь в раствор – нарушишь пропорцию святости к идиотизму. Штраф! Две банки лосося! Записать на счет канцелярии небес!

Я не смогла сдержать смешок. Асмодей подошел ко мне, стянул перчатки и встал рядом. От него пахло озоном, потом и крепким кофе, который демоны-снабженцы варили прямо в турках на адском огне.

– Знаешь, – тихо сказал он, глядя, как ангел и демон вместе, ругаясь сквозь зубы, тащат огромную балку из уплотненного времени, – я пытался объединить рай и ад тысячелетиями. Войны, интриги, апокалипсисы, а оказалось, нужен был всего лишь общий враг и женщина с лазерной рулеткой.

Я посмотрела на него снизу вверх, из-под черной каски выбилась прядь темных волос. В его глазах больше не было той пугающей, древней скуки, которая была там в день нашей встречи. Там горел азарт.

– Это временно, владыка. Как только мы залатаем дыру, они снова начнут делить сферы влияния.

– Пусть, зато сейчас мы строим. Это... забавное чувство, создавать, а не разрушать.

Он вдруг наклонился и, проигнорировав всех архангелов и герцогов ада вокруг, коротко, но очень крепко поцеловал меня в губы.

– За что это? – я слегка задохнулась, чувствуя, как краска заливает щеки.

– Аванс главному архитектору, – ухмыльнулся Асмодей. – И проверка несущих конструкций моего личного самоконтроля. Они, кстати, трещат по швам.

– Прекратите эти плотские нежности на рабочем месте! – донесся крик Нафанаила, который пытался оттереть робу от пятна концептуального цемента. – У нас сроки горят! Энтропия поглотила уже половину вашей ванной!

Я резко отстранилась и хлопнула в ладоши, возвращая себе авторитет прораба.

– Так, бригада! Слушай мою команду! Материал готов, каркас собран, теперь начинается самое сложное. Мы спускаемся на край света, в координату ноль. Разбирайте ведра со смесью и балки.

Смешки и ругань мгновенно стихли. Ангелы и демоны переглянулись с нескрываемым страхом. Одно дело – месить раствор в безопасном подъезде, и совсем другое – шагнуть в пасть пустоте.

– Кто боится – может остаться и полировать перила! – громко сказал Асмодей, его голос завибрировал инфернальной угрозой. – Но если эта вселенная схлопнется, я лично прослежу, чтобы в новом мироздании вы родились амёбами! За мной!

Я толкнула свою входную дверь. За ней больше не было коридора хрущевки. За ней была серая, бесконечная, засасывающая воронка.

Я поудобнее перехватила тубус с чертежами. Шрёдингер прыгнул мне на плечо, вцепившись когтями в куртку. Асмодей взял меня за свободную руку, его ладонь была горячей и шершавой.

Мы шагнули в ничто.

Как только мы переступили порог, звуки исчезли.

Не просто стихли, а перестали существовать как физическое явление. Я видела, как Михаил, идущий позади нас с тяжелой балкой на плече, открывает рот, но до меня не доносилось ни звука.

Затем начали пропадать цвета. Белоснежные робы ангелов, красные пиджаки демонов, желтый цвет моей каски – всё выцветало, покрываясь ровным, матовым серым фильтром.

Энтропия не пыталась нас разорвать или сжечь. Она действовала тоньше. Она пыталась нас «забыть».

Мы шли по невидимому пандусу вниз, в эпицентр прорыва. Под ногами ничего не было, но магия Асмодея и свет ангелов создавали временную твердь – тонкую корочку льда над океаном небытия.

– Держись ближе ко мне, – голос Асмодея прозвучал прямо у меня в голове. Телепатия была единственным способом связи здесь, и владыка транслировал свои мысли на всю бригаду. – Ничто питается концепциями. Сначала исчезает цвет и звук, затем температура, а потом...

Он не договорил, но я поняла.

Я почувствовала это на десятой минуте спуска.

Сначала я забыла, как звучит смех моей мамы. Я запаниковала, попыталась восстановить его в памяти – безуспешно. В голове было пустое, серое пятно. Затем исчезло воспоминание о вкусе клубники. О запахе мокрого асфальта после дождя.

Энтропия сдирала с нас слои личности, как луковую шелуху.

Я оглянулась. Демон Мальфас шел с абсолютно пустым лицом, выронив свой драгоценный портфель. Портфель бесшумно растворился в пустоте, но бухгалтер даже не моргнул – он забыл, зачем ему вообще нужны были налоги и отчеты.

Ангелы теряли свое свечение. Их крылья обвисли, превратившись в серые, безжизненные тряпки. Гордость, вера, ярость – всё это растворялось.

– Асмодей... – мысленно позвала я, чувствуя, как паника сменяется опасным, теплым безразличием. Зачем мы вообще сюда пришли? Зачем чинить какую-то вселенную? Здесь так тихо, так спокойно... Не нужно сдавать диплом, не нужно платить за свет.

– Марго, не смей засыпать. Думай о чертежах, думай о цифрах! Геометрия не имеет эмоций, энтропии сложнее ее переварить! Вспоминай формулы!

Я судорожно вцепилась в тубус. Формулы. Момент инерции сечения... П-квадрат на радиус... Эпюры поперечных сил... Цифры вспыхивали в гаснущем сознании искрами сопротивления.

Но хуже всего было не мне. Хуже всего было Асмодею.

Он шел впереди, как ледокол, принимая на себя основной удар пустоты. Его магия, его инфернальная суть, его воспоминания тысячелетий выгорали в этом сером вакууме.

Я увидела, как его плечи опускаются. Черная водолазка начала рассыпаться пеплом. Его лицо... оно теряло те самые острые, ироничные черты, становясь лицом манекена.

– Кто я? – его мысль, транслированная мне, была тихой и растерянной. Владыка ада, повелитель легионов, вдруг прозвучал как потерянный ребенок. – Я помню пламя, помню падение, но... зачем я падал? Против чего я бунтовал?

Он остановился. Лед под нашими ногами угрожающе затрещал. Задние ряды нашей странной процессии начали натыкаться друг на друга.

– Ты бунтовал против скуки! – закричала я в его сознание, изо всех сил сжимая его руку. Мои пальцы впились в его ладонь. – Ты владыка ада в отпуске! Ты тот, кто варит кофе со вкусом вторника!

– Кофе... – он медленно повернул ко мне голову. Глаза, всегда горевшие пламенем, сейчас были мутными и серыми. – Что такое вторник?

Я поняла, что теряю его. Энтропия была слишком сильна. Божественные концепции добра и зла для нее – просто деликатес. Ангелы и демоны слишком абстрактны.

Нужна была конкретика. Максимально приземленная, плотная, человеческая конкретика.

Я бросила тубус и обхватила лицо Асмодея обеими руками. Я прижалась своим лбом к его лбу, концентрируя всё, что у меня осталось, в один мысленный импульс.

– Слушай меня. Ты – тот парень, который неделю назад чинил текущий бачок унитаза с помощью заклинания вызова кровавых демонов, потому что забыл купить разводной ключ! Ты тот, кто жалуется на цены на бензин, хотя умеешь телепортироваться! Ты смотришь со мной глупые сериалы про вампиров и смеешься над их спецэффектами! Твоя рубашка пахнет серой и дорогим кондиционером для белья «Альпийская свежесть»!

Я накачивала его этими воспоминаниями, как адреналином.

– Ты не просто абстрактное зло. Ты – мой невыносимый, саркастичный, невероятно красивый сожитель. И ты обещал, что мы достроим этот чертов тамбур, потому что если мы этого не сделаем, Злобин поставит мне незачет по диплому! А ты ненавидишь, когда кто-то оценивает мою работу ниже «отлично»!

Его глаза дрогнули.

В мутной серости зрачков вдруг вспыхнула крошечная, злая красная искра.

– Злобин... – мысленно прорычал Асмодей. – Этот лысый смертный дилетант... Он придирался к инсоляции твоего макета.

– Да! – я чуть не заплакала от облегчения. – Он придирался! Разозлись на него! Злись на ипотеку, на пробки, на то, что у нас нет горячей воды каждое лето! Энтропия не может поглотить ненависть к ЖКХ, это слишком плотная материя!

Искра в глазах Асмодея разгорелась в бушующее пламя. Серый цвет слез с его лица, как старая краска. Он выпрямился, и от него во все стороны ударила волна такой густой, живой, земной энергии, что лед под нашими ногами превратился в асфальт.

– Бригада! – его мысленный рык ударил по сознанию оцепеневших ангелов и демонов, заставляя их вздрогнуть и вырваться из апатии. – Шевелите конечностями! Координата ноль прямо по курсу! Разгружать материал!

Мы вышли на самый край.

Перед нами была не просто серость. Перед нами была зияющая рана в ткани вселенной. Края реальности здесь были рваными, как куски бумаги, из которых кровоточили концепции времени и пространства.

Именно здесь нам предстояло возвести заплатку.

– Я чувствую сквозняк. – Шрёдингер, всё это время тихо сидевший на моем плече, вдруг спрыгнул на асфальт. Его шерсть стояла дыбом, а глаза светились как два прожектора. – Император не любит сквозняки. Пора строить стену.

Я подняла свой тубус. Развернула чертеж, который теперь сиял, питаясь восстановившейся магией Асмодея и светом пришедших в себя ангелов.

– Начинаем монтаж конструкции! – скомандовала я, вскидывая лазерную рулетку. – Михаил, устанавливай первую балку! Асмодей, готовь цемент! Да начнется реновация мироздания!