Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3. Бытовой ад
Утро началось не с кофе. Оно началось с запаха серы, жареного бекона и чего-то подозрительно напоминающего горящую проводку.
Я разлепила один глаз. Солнце било в окно, но привычных пыльных занавесок с цветочками не наблюдалось. Вместо них висели тяжелые бархатные портьеры цвета бычьей крови, перевязанные золотыми шнурами.
– Что за?.. – прохрипела я, садясь на кровати.
Моя спальня изменилась. Обои, которые я клеила три года назад с мамой и матюками, исчезли. Стены теперь были обиты темным шелком, а потолок украшала лепнина с изображением горгулий, подозрительно похожих на моего кота. Сам Шрёдингер спал на пуховой подушке размером с небольшой дирижабль, и вид у него был такой, словно он только что сожрал канарейку, предварительно замариновав её в сливках.
Я осторожно сползла с кровати и поплелась на кухню, откуда доносился звон посуды и тихое мурлыканье на латыни.
Картина, открывшаяся мне в дверном проеме, заставила меня ущипнуть себя за руку. Больно. Значит, не сплю.
Асмодей стоял у плиты. На нем были черные брюки, идеально облегающие бедра, и... мой кухонный фартук. Тот самый, с надписью «Kiss the Cook» и дурацкими сердечками. На его могучей груди фартук смотрелся как салфетка.
– Доброе утро, моя маленькая призывательница, – промурлыкал он, не оборачиваясь. В одной руке он держал сковороду, над которой плясало неестественно синее пламя, а другой подбрасывал в воздух блинчики. – Как спалось на новом матрасе? Я набил его перьями ангелов... шучу, гусиными, но с добавлением щепотки магии левитации.
– Откуда... всё это? – я обвела рукой преобразившуюся кухню.
Вместо моего шатающегося стола из Икеи стоял массивный дубовый монстр на львиных лапах. Кран больше не капал – он был золотым и в форме драконьей головы. Даже холодильник «Саратов» теперь выглядел как черный монолит из «Космической одиссеи», только с магнитами.
– Я не мог позволить себе жить в хлеву, – пожал плечами демон, ловко переворачивая блинчик в воздухе. – Считай это гуманитарной помощью. Твой кран выл так жалобно, что даже души грешников в Тартаре просили пощады. Я его... починил.
Он поставил передо мной тарелку. Блинчики были идеальной круглой формы, политы чем-то красным (надеюсь, вареньем) и украшены веточкой мяты, которая, кажется, еще минуту назад росла в саду Эдема.
– Садись, ешь. Нам нужны силы. Сегодня у нас по плану шоппинг и урок этикета, – скомандовал он.
Я осторожно ткнула вилкой в блинчик.
– Это... съедобно? Или я превращусь в жабу?
– Обижаешь. Это лучший завтрак в твоей жизни. Я добавил немного пыльцы фей для пикантности.
Я попробовала, и едва не застонала. Это было божественно... то есть, дьявольски вкусно. Нежное тесто таяло во рту, а соус оказался вишневым, с легкой ноткой чили.
– Ммм... – промычала я с набитым ртом. – Ладно, ты прощен за ремонт без спроса.
В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, долго, противно.
– Кого там принесло? – нахмурился Асмодей.
– Соседка снизу, – простонала я, вспомнив про дядю Васю и тетю Клаву. – Наверное, мы их залили, когда ты менял сантехнику своей магией.
Я поплелась открывать. На пороге стояла тетя Клава в бигудях и халате, похожем на чехол от танка.
– Маргарита! – взвизгнула она, не успела я даже рот открыть. – Что у вас там происходит?! Всю ночь грохот, вой, запах серы! У меня Васька чуть не задохнулся! Вы что, наркоманский притон устроили?! Я сейчас полицию вызову!
Асмодей материализовался за моим плечом. Он был без рубашки (фартук не в счет), и его кожа слегка светилась.
– Доброе утро, сударыня, – пророкотал он голосом, от которого у тети Клавы бигуди, кажется, начали раскручиваться сами собой. – Прошу прощения за неудобства. Мы... делали ремонт. Евро. С элементами готики.
Тетя Клава открыла рот, закрыла, снова открыла. Её взгляд прилип к прессу Асмодея, как муха к липкой ленте.
– Э-э-э... – выдавила она, мгновенно растеряв весь боевой запал. – Ремонт? А... ну... тогда ладно. Хороший мастер... крепкий.
– Лучший, – подмигнул ей демон, и в его глазах полыхнул огонь. – Хотите, и вам трубы прочищу? Бесплатно. По-соседски.
Соседка покраснела так, что стала похожа на переспелый помидор.
– Ой, ну что вы... Васька сам... хотя он у меня безрукий... Ну я пойду... извините...
Она ретировалась со скоростью звука. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
– Ты что, флиртовал с тетей Клавой?!
– Я устранял проблему, – невозмутимо ответил Асмодей, возвращаясь к плите. – Обаяние – мощное оружие. Запомни это. Тебе пригодится на свадьбе.
Я вернулась за стол, но доесть не успела.
Внезапно посреди кухни, прямо над тостером, возникло фиолетовое облако. Из него, чихая и отмахиваясь, вывалилась девица.
На ней был латексный костюм горничной, который состоял из трех полосок ткани и кружевного передника, рога на голове и хвост с кисточкой в виде сердечка.
– Повелитель! – взвизгнула она, падая на колени перед Асмодеем. – Я почувствовала ваш зов! Вы проголодались? Желаете массаж? Ванну? Душу смертного на десерт?
Я поперхнулась блинчиком.
Асмодей застыл с половником в руке. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.
– Лилит, твою дивизию... Я же просто подумал, что здесь грязно! Я не вызывал клининг-сервис из Пятого круга!
Девица-суккуб подняла голову, увидела меня, и её лицо перекосило от презрения.
– А это еще кто? Очередная смертная подстилка? Повелитель, у вас упали стандарты. У нее даже рогов нет! И грудь... ну, такая себе.
– Так! – я вскочила, хватая веник, стоявший в углу (единственный предмет, который Асмодей не превратил в антиквариат). – А ну пошла вон отсюда! Это мой дом! И мой мужик! То есть... мой демон!
– Твой?! – суккуб рассмеялась, вставая в боевую стойку. Хвост хлестнул воздух. – Да ты знаешь, с кем говоришь, убогая? Я – Гликерия, лучшая наложница в гареме...
Я не стала слушать. Адреналин (и ревность, чего уж там) ударили в голову. Я замахнулась веником.
– А я – Марго, и у меня ипотека и ПМС! Убью!
– Exorcizamus te! – заорала я первое, что пришло в голову из сериала «Сверхъестественное», и огрела суккуба веником по рогам.
Гликерия взвизгнула. Магия, которой был пропитан дом после ритуала, среагировала на мой гнев. Веник вспыхнул белым светом. Суккуба подбросило в воздух и затянуло обратно в фиолетовую воронку с громким чпоком.
Тишина.
Асмодей медленно опустил половник. Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением.
– Ого, – сказал он. – А у тебя есть характер, ведьмочка. Выгнать суккуба веником... Это было... горячо.
Я стояла посреди кухни, тяжело дыша, с дымящимся веником в руках.
– Еще одна такая «помощница», – прошипела я, – и я использую этот веник не по назначению, но уже не на ней.
Асмодей ухмыльнулся, и в его глазах заплясали черти.
– Договорились. Только ты и я, и твой веник... А теперь доедай, нам пора по магазинам. Твой гардероб требует экзорцизма похлеще, чем эта демоница.
Торговый центр «Плаза» в субботу днем напоминал филиал ада, только с кондиционерами и без котлов. Толпы людей, кричащие дети, запах фастфуда и духов. Я ненавидела это место всей душой, но Асмодей, казалось, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Точнее как акула в бассейне с золотыми рыбками.
На нем был безупречный черный костюм-тройка, который он материализовал из воздуха перед выходом (мои соседи, увидев его в дверном глазке, наверное, решили, что я выиграла в лотерею или продала почку). Он шел сквозь толпу, и люди расступались перед ним, словно Красное море перед Моисеем. Женщины сворачивали шеи, мужчины нервно поправляли галстуки, чувствуя свою несостоятельность.
– Спину, – скомандовал он мне на ухо, приобнимая за талию так, что мои ребра хрустнули. – Ты идешь рядом с владыкой, а не крадешься, как побитая собака.
– Я не крадусь, – огрызнулась я, пытаясь идти на каблуках, которые он мне наколдовал. – Я пытаюсь не упасть. Эти туфли – орудие пыток инквизиции!
– Красота требует жертв, Марго, и твои лодыжки в них выглядят... съедобно.
Мы зашли в бутик с названием, которое я даже прочитать не могла, не вывихнув язык. Ценников на вещах не было, что означало: «Если вы спрашиваете цену, вы не можете это себе позволить».
Продавщица, высокая блондинка с лицом, выражающим вековую скорбь по поводу несовершенства мира, мгновенно оживилась, увидев Асмодея.
– Месье? Чем могу помочь? – она проигнорировала меня, словно я была вешалкой.
– Нам нужно платье, – бархатным баритоном произнес Асмодей, окидывая её взглядом, от которого у бедняжки задрожали колени. – Для моей... спутницы. Что-то, что заставит всех мужчин в зале подавиться шампанским, а женщин – удавиться от зависти.
– О, – она наконец соизволила посмотреть на меня. Взгляд был скептическим. – Размер... нестандартный?
Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое про её «стандартный» интеллект, но Асмодей меня опередил.
– Размер идеальный, – отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Несите всё красное, черное и золотое, и побыстрее. У нас мало времени до Апокалипсиса. То есть, до свадьбы.
Через десять минут я стояла в примерочной, заваленной кучей шелка, бархата и кружев.
Асмодей сидел на пуфике снаружи, отпуская комментарии.
– Слишком скромно! – крикнул он, когда я вышла в первом варианте – элегантном черном футляре. – Ты идешь на войну, а не на похороны хомячка.
– Слишком вульгарно! – забраковал он второе, с вырезом до пупка. – Я сказал «сексуально», а не «дешево». Хотя... разрез оставь.
На пятом платье я сдалась.
– Асмодей, я устала! Это всё не то!
Шторка примерочной резко отдернулась. Он вошел внутрь. Кабинка была тесной, зеркала со всех сторон множили наши отражения. Воздух мгновенно стал горячим.
– Не то? – переспросил он тихо, запирая шпингалет. – Тогда мы сделаем «то».
В его руках было платье. Темно-алое, как густое вино. Ткань струилась, словно живая.
– Повернись, – приказал он.
Я послушно повернулась к зеркалу. Асмодей встал сзади. В отражении мы смотрелись... пугающе гармонично. Его темная фигура возвышалась над моей, его руки легли мне на плечи, медленно скользя вниз, к застежке моего джинсового сарафана.
– Ты напряжена, – прошептал он, касаясь губами моего уха. – Расслабься. Доверься мне.
Он медленно расстегнул молнию. Сарафан упал к моим ногам. Я осталась в белье, чувствуя себя голой под его пристальным взглядом. В зеркале я видела, как его глаза потемнели, зрачки расширились.
– Красивая, – выдохнул он, и это прозвучало не как комплимент, а как приговор. – Но нужно добавить огня.
Он взял алое платье. Оно скользнуло по моей коже, как прохладная вода, но когда ткань коснулась тела, она вдруг нагрелась. Платье село идеально, словно вторая кожа. Вырез на спине был глубоким, открывая лопатки, а спереди ткань плотно облегала грудь, не требуя белья.
– Perfecto, – прошептал Асмодей.
Он положил руки мне на талию, большие пальцы поглаживали ребра через тонкий шелк.
– Чувствуешь? – спросил он. – Я вплел в ткань чары очарования. Любой, кто посмотрит на тебя, будет видеть богиню. Но трогать... – его руки сжались сильнее, притягивая меня спиной к его груди, – трогать могу только я.
Внизу живота сладко заныло. Я откинула голову ему на плечо, глядя в зеркало на наши переплетенные пальцы.
– Асмодей... – мой голос дрогнул.
Он наклонился и поцеловал меня в шею, там, где билась жилка. Нежно, едва касаясь, дразня. Потом чуть сильнее, прикусив кожу. Я судорожно вздохнула.
– Тише, – прошептал он. – Нас могут услышать.
Его рука скользнула по бедру вверх, под платье. Пальцы коснулись резинки трусиков.
– Ты ведь хочешь этого, Марго? – его шепот стал хриплым. – Я чувствую твой пульс. Он скачет, как заяц. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, в этой тесной кабинке, под свет софитов?
– Да... – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.
Он резко развернул меня к себе. Его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе. Это было не как в кино. Это было грубо, властно, ошеломляюще. Я вцепилась в лацканы его пиджака, отвечая с той же страстью. Его язык исследовал мой рот, присваивая, подчиняя.
Его колено раздвинуло мои ноги. Я почувствовала твердость его желания сквозь ткань брюк. Он прижал меня к зеркалу, холодное стекло обожгло спину, но жар его тела компенсировал всё.
– Месье? У вас всё в порядке? – раздался голос продавщицы из-за шторки.
Мы замерли. Асмодей оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горели адским огнем.
– Мы берем это, – рявкнул он, не оборачиваясь. – И еще вон то, кружевное. И туфли.
Он отстранился, поправляя пиджак, хотя его вид был далек от спокойствия.
– Одевайся, – сказал он, и голос его звучал странно глухо. – Иначе я забуду про контракт и про то, что мы в общественном месте.
Я стояла, прижимаясь к зеркалу, с распухшими губами и колотящимся сердцем, пока он выходил из кабинки.
– Упакуйте, – бросил он продавщице, кидая на прилавок черную карту, от которой шел дымок. – И добавьте огнетушитель, на всякий случай...
Глава 4. Предварительные ласки
Вечер перед свадьбой напоминал затишье перед бурей. Квартира была погружена в полумрак, разбавляемый лишь мерцанием свечей, которые Асмодей расставил повсюду – от подоконника до края ванны. Пахло сандалом, мускусом и чем-то неуловимо опасным, как электричество перед грозой.
Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и тряслась. Не от холода – в квартире было жарко, как в сауне, – а от нервов. Завтра я увижу Олега. Завтра я должна буду сыграть роль счастливой, успешной и безумно влюбленной женщины. А мой партнёр по сцене – высший демон, который прямо сейчас стоял у окна и задумчиво вертел в руках флакон с темной жидкостью.
– Ты вибрируешь, – заметил он, не оборачиваясь. – Твой страх фонит так сильно, что у меня зубы сводит.
– Я не боюсь, – соврала я, стуча зубами. – Я просто... волнуюсь. Что если он узнает? Что если я споткнусь? Что если Кристина выльет на меня вино?
Асмодей повернулся. В свете свечей его глаза казались двумя раскаленными углями. На нем были только свободные льняные брюки, низко сидящие на бедрах. Торс, словно высеченный из обсидиана, блестел в полумраке.
– Марго, – его голос был мягким, обволакивающим. – Ты под моей защитой. Никто не посмеет и косо посмотреть в твою сторону, пока я рядом. Тебе нужно расслабиться. Твое тело зажато, как пружина, энергия не течет свободно.
Он подошел к кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под его весом.
– Ложись, – приказал он. – На живот.
– Зачем? – пискнула я.
– Массаж, – он показал флакон. – Масло из цветков лотоса забвения, настоянное на слезах нимф. Снимает стресс, убирает зажимы, повышает уверенность в себе. И... немного обостряет чувства.
Я сглотнула, глядя на его руки. Большие, сильные, с длинными пальцами. Я помнила, как эти пальцы касались меня в примерочной.
– Только массаж? – уточнила я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
Асмодей ухмыльнулся, и в этой ухмылке было обещание всех грехов мира.
– Посмотрим, как ты будешь себя вести. Ложись.
Я послушно легла, уткнувшись лицом в подушку. Сзади послышался звук открываемой пробки, затем шлепок масла о ладони.
Его руки легли мне на плечи. Горячие. Тяжелые. Властные.
– Расслабься, – прошептал он, начиная медленно разминать мышцы шеи.
Его прикосновения были магией. Буквально. Там, где его пальцы касались кожи, разливалось тепло, проникающее глубоко внутрь, расплавляя напряжение. Масло пахло одуряюще сладко, туманя разум.
– У тебя здесь узел, – прокомментировал он, надавливая большим пальцем на точку между лопаток. – Слишком много ответственности. Слишком много желания всем угодить. Отпусти это.
Его руки скользнули ниже, вдоль позвоночника. Я тихо застонала в подушку. Это было слишком приятно. Слишком интимно.
Он перешел на поясницу, его ладони стали двигаться шире, захватывая бока. Я чувствовала жар его тела, нависающего надо мной.
– Тебе нравится? – его голос стал ниже, приобрел хрипотцу.
– Мгм... – выдавила я.
– Я чувствую, как твоя кожа реагирует, – он наклонился так низко, что его дыхание шевелило волосы на моем затылке. – Она становится горячей, чувствительной. Каждое мое прикосновение для тебя сейчас как разряд тока.
Это было правдой. Масло действовало странно: казалось, нервные окончания оголились. Шорох простыни под животом казался грубым, воздух – плотным.
Его руки скользнули на ягодицы. Я дернулась, но он удержал меня, сжав плоть с силой, от которой у меня перехватило дыхание.
– Тише, – прорычал он. – Я еще не закончил.
Он начал разминать бедра, поднимаясь всё выше. Его пальцы дразнили, приближаясь к самым чувствительным местам, но не касаясь их. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка.
– Асмодей... – выдохнула я, поворачивая голову.
Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясало пламя.
– Что, моя маленькая ведьма? Ты чего-то хочешь?
– Пожалуйста...
– Что «пожалуйста»? – он провел костяшками пальцев по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от моего желания. – Скажи это.
– Тронь меня... там, – прошептала я, сгорая от стыда и вожделения.
Он усмехнулся и... убрал руки.
– Нет.
Я вскрикнула от разочарования.
– Что?! Почему?!
– Потому что завтра у тебя важный день, – он встал с кровати, вытирая руки полотенцем. – Тебе нужна эта энергия. Эта неудовлетворенность. Этот голод. Завтра, когда ты войдешь в зал, ты будешь сиять от желания. Все мужчины будут хотеть тебя, а все женщины – ненавидеть. Ты будешь искать моего взгляда, моего прикосновения, и это сделает нашу игру идеальной.
Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Мое тело гудело, требуя разрядки.
– Ты садист, – прошипела я.
Асмодей подошел к двери, оглянулся и подмигнул.
– Я Владыка Искушений, Марго. Искушение сладко только тогда, когда оно запретно. Спи. Если сможешь.
Он вышел, оставив меня одну в полумраке, пропитанном запахом лотоса и моим собственным желанием.
Я рухнула обратно на подушку и застонала.
Завтра я его убью или изнасилую... Или и то, и другое.
Глава 5. Свадьба века
Ресторан «Золотой Павлин» сиял огнями, как новогодняя елка в психушке. Ковровая дорожка, арка из белых роз, лебеди изо льда, истекающие талой водой – всё кричало о том, что бюджет свадьбы превышал годовой ВВП небольшой африканской страны.
Мы опоздали на пятнадцать минут. Стратегически.
– Дыши, – шепнул Асмодей мне на ухо, когда такси (черный лимузин, материализованный из воздуха за углом) затормозило у входа. – Ты не золушка. Ты – королева, и ты пришла рубить головы.
На мне было то самое алое платье. Оно сидело как влитое, обжигая кожу при каждом движении и напоминая о вчерашнем недо-массаже. Волосы, уложенные магией (и немного лаком «Прелесть»), падали на плечи тяжелыми волнами. На шее сверкало колье с рубинами, которые, клянусь, пульсировали в такт моему сердцу.
Асмодей вышел первым. В смокинге, сшитом, казалось, из самой тьмы, он выглядел преступно великолепно. Он подал мне руку, и я вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Его пальцы были горячими и уверенными.
– Готова? – спросил он, и в его глазах плясали бесята.
– Нет, – честно призналась я.
– Отлично. Страх придает блеск глазам. Пошли.
Мы вошли в зал в тот самый момент, когда тамада (потный мужичок с баяном) объявил: «А теперь поднимем бокалы за молодых!». Все двести гостей обернулись на звук открывающихся дверей.
Тишина.
Она наступила мгновенно, словно кто-то выключил звук. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Удивленных, оценивающих, завистливых. И один – полный ненависти. Олег.
Он стоял у президиума, держа за руку Кристину (в платье-безе, которое делало её похожей на взбитый крем), и его лицо медленно приобретало оттенок вареной свеклы.
Асмодей, не обращая внимания на оцепенение публики, повел меня через весь зал. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг отдавался глухим стуком, хотя ковер был мягким. Я шла рядом, чувствуя, как его аура обволакивает меня, создавая невидимый щит.
– Марго! – Олег наконец обрел дар речи. Он сделал шаг вперед, чуть не опрокинув бокал. – Ты... ты пришла.
– Разумеется, – промурлыкала я голосом, который сама не узнала (спасибо магии). – Ты же прислал приглашение. Невежливо было бы отказать.
– А это... – Олег перевел взгляд на Асмодея, и я увидела, как в его глазах мелькнул страх. Демон был выше его на голову и шире в плечах раза в два. – Твой... спутник?
Асмодей улыбнулся. Это была улыбка акулы, увидевшей серфингиста.
– Асмодей, – представился он, не протягивая руки. – Финансист. Меценат. И... – он притянул меня к себе за талию так, что наши тела соприкоснулись, – мужчина, который ценит бриллианты, даже если другие принимают их за стекляшки.
Зал ахнул. Кристина подавилась оливкой.
– Финансист? – переспросила чья-то тетка в леопардовом. – О, наверное, в нефтянке?
– В душах, – подмигнул ей Асмодей, и тетка зарделась, как школьница.
Мы заняли свои места за столом «для одиноких и убогих» (так Олег называл моих друзей), но Асмодей одним взглядом заставил официанта пересадить нас поближе к центру. Весь вечер он был великолепен. Он сыпал остротами, от которых гости хохотали до коликов. Он галантно ухаживал за мной, подкладывая лучшие куски и незаметно превращая дешевое «Советское» в моем бокале в коллекционное французское. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.
Самое страшное – мне это нравилось. Я таяла.
– Твой бывший сейчас лопнет, – шепнул Асмодей, когда мы чокались. – Смотри, у него вена на лбу пульсирует.
Действительно, Олег не сводил с нас глаз. Он пил уже пятую стопку водки, игнорируя шипение Кристины.
Кульминация наступила, когда объявили танцы.
– Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! – провозгласил тамада.
Я хотела спрятаться под стол, но Асмодей уже встал и протянул мне руку.
– Не смей, – прошептала я. – Я не умею танцевать вальс!
– Я поведу, – ответил он. – Просто доверься мне, как вчера.
Мы вышли на танцпол. Заиграла музыка – что-то слащавое про любовь и лебедей. Асмодей положил руку мне на талию, и мир вокруг исчез. Остались только его глаза – золотые, гипнотизирующие.
Мы кружились. Я не знала движений, но мое тело двигалось само собой, повинуясь его воле. Это было похоже на полет. Платье развевалось алым пламенем, его смокинг был черной бездной. Мы были центром вселенной.
И тут вмешался Олег.
Он, шатаясь, вышел на середину зала, отпихнув какого-то дедушку.
– А ну стоять! – рявкнул он в микрофон, который выхватил у тамады. Музыка оборвалась.
– Олег, не надо! – взвизгнула Кристина.
– Нет, надо! – он ткнул пальцем в Асмодея. – Кто ты такой?! Откуда ты вылез?! Марго – неудачница! Она живет с котом и жрет «Доширак»! Откуда у нее такой мужик?! Ты актер, да? Сколько она тебе заплатила?!
Зал замер. Мне стало холодно. Магия момента разрушилась. Я сжалась, чувствуя, как возвращается старая неуверенность.
Асмодей медленно отпустил меня и повернулся к Олегу. Его лицо было спокойным, но воздух вокруг начал сгущаться. Тени в углах зала удлинились. Свечи на столах вспыхнули ярче, пламя стало фиолетовым.
– Ты спрашиваешь, кто я? – голос Асмодея заполнил всё пространство, отражаясь от стен. Он не кричал, но его слышал каждый. – Я тот, кто видит суть вещей, Олег, и я вижу тебя. Маленького, завистливого, пустого человечка, который променял сокровище на дешевку.
Он щелкнул пальцами.
Внезапно свет в зале погас, и тут началась иллюзия.
Олег изменился. Его дорогой костюм превратился в костюм клоуна – с огромными башмаками, красным носом и в горошек. Вместо микрофона в руке у него оказалась резиновая курица.
– Кря! – сказала курица голосом Олега.
Гости ахнули. Кто-то хихикнул.
– А теперь, – продолжил Асмодей из темноты, – посмотрим на твою душу.
Вокруг Олега заплясали призрачные фигуры – его страхи, его жадность, его ложь. Они выглядели смешно и жалко: маленькие гоблины, ворующие мелочь из карманов, крысы, грызущие чужие письма.
Это было жестоко, но это было справедливо.
Олег стоял посреди этого кошмара, красный, потный, с резиновой курицей, и выглядел абсолютно уничтоженным.
– Шоу окончено, – произнес Асмодей, и свет вернулся. Иллюзия исчезла. Олег снова был в костюме, но эффект остался, его руки дрожали, а в глазах отражался вселенский страх.
Асмодей подошел ко мне, взял за руку и поцеловал костяшки пальцев.
– Идем, моя королева. Здесь стало скучно.
Мы вышли из зала под гробовое молчание, которое сменилось шквалом аплодисментов. Я не оглядывалась. Я смотрела только на него, на моего демона, моего защитника.
В такси я набросилась на него.
Адреналин, триумф, благодарность и дикое, неконтролируемое желание смешались в коктейль Молотова.
– Ты... ты... – я не могла подобрать слов.
– Я великолепен, знаю, – усмехнулся он, притягивая меня к себе. – Но ты тоже была ничего. Особенно когда смотрела, как он крякает.
Я впилась в его губы поцелуем. Не нежным, не робким. Голодным.
– Поехали домой, – выдохнула я ему в рот. – Прямо сейчас.
Асмодей зарычал, и в этом звуке не было ничего человеческого.
– Как прикажешь, госпожа.
Такси не ехало – оно летело, разрезая ночной город, словно черная стрела, но даже эта скорость казалась мне черепашьей. Воздух в салоне был наэлектризован так, что волоски на моих руках стояли дыбом. Асмодей не касался меня, он просто сидел рядом, расслабленно откинувшись на спинку, но я чувствовала его взгляд на своей шее, на губах, на разрезе платья. Это был взгляд хищника, который загнал добычу и теперь наслаждается предвкушением.
Как только мы переступили порог квартиры, шлюзы прорвало.
Я даже не успела снять туфли. Асмодей захлопнул дверь ударом мысли, и замок щелкнул, отрезая нас от внешнего мира. Он развернул меня к себе, прижал к двери так, что дерево жалобно скрипнуло, и впился в мои губы поцелуем, от которого у меня подкосились колени.
Это было не похоже на игру в бутике. Там была провокация. Здесь был голод. Древний, ненасытный, сметающий всё на своем пути.
– Ты была великолепна, – прорычал он мне в губы, его руки лихорадочно блуждали по моему телу, сминая шелк платья. – Твой триумф... он пьянит сильнее любого вина. Я чувствую, как ты вибрируешь от адреналина и от желания.
– Замолчи, – выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. Они были мягкими и пахли дымом. – Просто... сделай это.
– Как прикажешь, – его глаза вспыхнули золотом, зрачки расширились, поглощая радужку.
Одним резким движением он подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обхватила его ногами. Земля ушла из-под ног – в прямом смысле. Мы не шли в спальню, мы летели туда. Гравитация перестала существовать для владыки ада.
Он опустил меня на кровать, которая мгновенно прогнулась под нашими телами. Алое платье треснуло по шву, не выдержав напора, но мне было плевать. Я хотела чувствовать его кожу. Его жар.
Асмодей навис надо мной, опираясь на руки. Его смокинг исчез – просто растворился в воздухе, оставив его обнаженным по пояс. На груди алым светом пульсировала татуировка-печать.
– Смотри на меня, – приказал он. Его голос вибрировал в моей голове, минуя уши. – Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты горишь.
Он провел ладонью по моей груди, и там, где касались его пальцы, оставались дорожки огня. Не обжигающего, а сладкого, тягучего. Мое тело выгнулось навстречу, требуя большего.
– Ты принадлежишь мне, Марго, – шептал он, целуя ложбинку между грудей, спускаясь ниже, к животу. – По праву контракта, по праву силы, по праву желания.
Его язык коснулся пупка, и я вскрикнула. Ощущения были усилены магией в сотни раз. Каждое прикосновение отдавалось взрывом сверхновой в мозгу. Он знал мое тело лучше, чем я сама. Он знал, где нажать, где лизнуть, где укусить, чтобы довести меня до безумия.
Когда он избавил меня от остатков белья, я уже не могла соображать. Я была оголенным нервом. Я тянулась к нему, царапала его плечи, умоляя заполнить пустоту внутри.
– Потерпи, – прорычал он, раздвигая мои колени. – Я хочу растянуть это удовольствие. Я хочу выпить твою страсть до дна.
Он вошел в меня медленно, глядя прямо в глаза. Я задохнулась. Он был огромным, горячим, нечеловечески твердым. Ощущение наполненности было таким острым, что граничило с болью, но это была та боль, которая слаще любого наслаждения.
Асмодей замер, давая мне привыкнуть. Его лицо исказилось от напряжения, на висках вздулись вены.
– Ты узкая, – прохрипел он. – Как врата рая, в которые меня не пускают.
Я подалась бедрами вперед, принимая его полностью.
– Двигайся, – простонала я. – Пожалуйста...
И он начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, выбивая из меня стоны, которые срывались на крик. Потом быстрее. Жестче.
Комната наполнилась тенями, которые плясали на стенах в такт нашим движениям. Воздух пах озоном и серой. Свечи, которые я не зажигала, вспыхнули сами собой, их пламя было черным.
Асмодей не просто занимался сексом. Он владел мной. Он использовал магию, чтобы стимулировать каждую точку, каждый нерв. Я чувствовала, как волны удовольствия накатывают одна за другой, не давая передышки.
– Скажи это, – требовал он, вколачиваясь в меня с такой силой, что кровать ударялась о стену. – Скажи, чей ты демон!
– Твой! – кричала я, теряя рассудок. – Я твоя! Только твоя!
Это был катарсис. Взрыв. Космос.
Когда я достигла пика, меня накрыло ослепительно белым светом. Я выгнулась дугой, крича его имя, чувствуя, как он изливается в меня потоками жидкого огня.
Асмодей зарычал, прижимая меня к матрасу, его тело содрогалось в мощных спазмах. Татуировка на его груди вспыхнула так ярко, что осветила всю комнату, а браслет на моем запястье раскалился, впечатываясь в кожу.
Мы лежали, переплетенные, тяжело дыша, в полной тишине. Свечи погасли. Тени исчезли. Остался только запах жженого сахара и мужского пота.
Асмодей медленно скатился с меня, но не убрал руку с моей талии. Его сердце билось ровно и мощно, как молот.
– Контракт выполнен, – произнес он в темноту. Голос его был пустым, лишенным эмоций.
Эти слова ударили меня сильнее, чем похмелье. Я повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но он смотрел в потолок.
– Что? – прошептала я.
– Ты получила свой триумф. Я получил свою плату, – он поднял руку, рассматривая исчезающий браслет. – Энергия страсти. Её хватит мне на год безбедной жизни в аду.
Он сел на кровати, спиной ко мне. Его широкая спина с россыпью шрамов выглядела как неприступная стена.
– Срок истекает в полночь. У меня осталось пять минут.
– Асмодей... – я протянула руку, коснулась его плеча. Оно было холодным. Магия уходила.
Он дернулся, словно от ожога, и встал.
– Не надо, Марго, не усложняй. Демоны не заводят отношений. Мы заключаем сделки. Наша сделка закрыта.
Он щелкнул пальцами. Его одежда – та, в которой он появился в первый день, только сухая – материализовалась на нем.
– Спасибо за... гостеприимство, – бросил он через плечо. – И за кота. Он забавный.
