Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"
Автор книги: Леон Монтан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
– Ты уходишь? – мой голос дрожал. – Вот так просто? После всего, что было?
Он замер в дверях. На секунду мне показалось, что его плечи опустились, что маска цинизма дала трещину, но он не обернулся.
– Это не «просто», Марго. Это правила, а я – часть системы. Прощай.
Хлопок. Вспышка серного дыма, и я осталась одна в разгромленной спальне, на мокрых простынях, с разорванным алым платьем на полу и зияющей дырой в груди.
На тумбочке одиноко тикали часы. Полночь.
Глава 6. Похмелье чувств
Следующее утро наступило с грацией асфальтоукладчика. Я проснулась от того, что Шрёдингер настойчиво пытался выкопать нору у меня в волосах, урча как трактор «Беларусь».
– Отвали, обжора – прохрипела я, спихивая кота с подушки. Голова гудела так, словно вчера я пила не коллекционное вино, а тормозную жидкость в компании с чертями.
Хотя, технически, с чертями я и пила. Точнее, с одним...
Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной. Свадьба, Олег-клоун, полет в такси и... то, что было после. Я покраснела так, что даже уши загорелись. Господи, я что, правда кричала ему «мой повелитель» и царапала ему спину? Умоляла не останавливаться, когда он...
Я застонала и накрыла голову одеялом.
– Дура, – резюмировала я в темноту. – Какая же ты дура, Марго. Влюбилась в демона. В глюк, вызванный просроченным кетчупом и одиночеством.
Квартира встретила меня звенящей тишиной. Ни запаха серы, ни аромата лаванды. Кухня вернулась в свое первозданное состояние: обшарпанный стол из Икеи, капающий кран (который снова начал подтекать, сволочь такая), гора немытой посуды. Асмодей забрал с собой всё: и антикварную мебель, и шелковые простыни, и свою магию.
На столе сиротливо лежал мой телефон. Я взяла его дрожащей рукой.
15 пропущенных от Ленки.
3 от мамы.
И одно сообщение с неизвестного номера.
Сердце замерло. Я открыла смс.
«Твой бывший звонил. Спрашивал телефон экзорциста. Сказал, что у него дома завелись гремлины, которые воруют носки. P.S. Колье оставь себе. Оно настоящее. А.»
Я сжала телефон так, что побелели костяшки.
– Гад, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Самовлюбленный, циничный, рогатый гад! Оставил мне побрякушку вместо прощания!
Я швырнула телефон на диван. Он отскочил и упал на пол, прямо рядом с тем местом, где еще вчера была начерчена розовая пентаграмма. Мел стерся, но кетчупное пятно въелось в линолеум намертво.
– Мяу, – сочувственно сказал Шрёдингер, бодая меня головой в ногу.
– Ты-то хоть не бросай меня, – я подхватила кота на руки и зарылась лицом в его серую шерсть. – Мы с тобой сильные, да? Нам не нужны всякие там принцы ада. Мы сами с усами.
Я пошла в душ, надеясь смыть с себя остатки вчерашнего безумия. Вода была холодной – горячую, как назло, отключили на профилактику. Я стояла под ледяными струями и ревела. Не от горя, нет, от злости. На себя, на него, на то, что он был прав: это была просто сделка. Энергия в обмен на услугу. Ничего личного.
Выйдя из душа, я завернулась в халат (тот самый, с ушами, который он так ненавидел) и поплелась на кухню варить кофе.
Взгляд упал на полку, с которой всё началось. Гримуар бабушки лежал там же, где я его бросила. Черная кожаная обложка словно подмигивала мне.
– Даже не думай, – сказала я книге. – Больше никаких ритуалов. Никаких «Идеальных Спутников». Хватит с меня мистики.
Я взяла книгу, чтобы убрать её подальше, в самую темную коробку на антресолях, но она вдруг открылась сама собой. Не на странице с призывом, а на самом конце.
Там, где раньше были пустые листы, теперь проступили новые строки. Почерк был знакомым – острым, размашистым, с завитками.
«Дополнение к контракту №666-Б.
В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (как то: влюбленность одной из сторон, появление незапланированного потомства или потеря рассудка), Договор считается пролонгированным на неопределенный срок.
Примечание: исполнитель оставляет за собой право вернуться за доплатой. В любой момент».
Я моргнула. Перечитала еще раз.
– Непредвиденных обстоятельств? – прошептала я. – Влюбленность?
В дверь позвонили.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле.
Кто это? Ленка? Мама? Соседка снизу с очередными претензиями?
Или...
Я на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок.
На лестничной площадке никого не было.
Только на коврике стояли огромная корзина с черными розами и коробка пиццы.
Из коробки пахло серой и пепперони.
Я распахнула дверь.
На коробке лежала записка:
«Забыл сказать. Я не люблю прощаться, и я забыл у тебя свои запонки, а без них в аду меня засмеют. Буду через пять минут. Приготовь кетчуп. А.»
Я сползла по двери на пол, прижимая к груди коробку с пиццей, и начала истерически смеяться.
Шрёдингер вышел в коридор, понюхал розы, чихнул и презрительно дернул хвостом.
Но я видела, что он доволен.
Похоже, мой ад только начинается.
Пять минут тянулись, как пять столетий в очереди в поликлинику. Я успела открыть коробку с пиццей (она была горячей, словно только что из печи, и пахла дьявольски вкусно), поправить растрепавшиеся волосы и трижды передумать открывать дверь.
Открывать не пришлось.
Замок щелкнул сам собой, ручка повернулась, и дверь распахнулась настежь, впуская в коридор сквозняк и знакомую высокую фигуру.
Асмодей стоял на пороге. На этот раз без смокинга. Джинсы (черные, разумеется), простая белая футболка, которая обтягивала его так, что хотелось плакать от восторга, и кожаная куртка, небрежно перекинутая через плечо. В руке он держал пакет из супермаркета «Пятерочка».
Это было так сюрреалистично – владыка ада с пакетом из «Пятерочки», – что я прыснула.
– Ты смеешься над моим выбором магазина? – он приподнял бровь, входя в квартиру и захлопывая дверь ногой. – У них была акция на кетчуп. Два по цене одного. Я решил, что нам пригодится.
Он поставил пакет на пол, рядом с пиццей, и посмотрел на меня. В его глазах больше не было холода. Там плескалось то же самое пламя, что и вчера ночью, только теперь оно казалось... уютным. Как камин.
– Ты вернулся, – констатировала я, всё еще сидя на полу и прижимая к себе коробку с «Пепперони».
– Я забыл запонки, – напомнил он, делая шаг ко мне. – И... кое-что еще.
– Что именно? Совесть? Душу?
Он опустился передо мной на корточки, так что наши лица оказались на одном уровне.
– Тебя, – просто сказал он. – Я забыл забрать тебя.
Мое сердце сделало кульбит.
– Но контракт...
– К черту контракт, – перебил он. – Я его сжег. Вместе с канцелярией девятого круга. Теперь у нас новые условия.
– Какие? – прошептала я, чувствуя, как его пальцы касаются моей щеки, очерчивая скулу.
– Бессрочная аренда, – ухмыльнулся он. – Я живу здесь. Сплю в твоей кровати. Ем твой «Доширак» (хотя, клянусь, я научу тебя готовить нормальную еду). Терплю твоего кота. А взамен...
Он наклонился ближе.
– Взамен я делаю твою жизнь невыносимо прекрасной. Я буду защищать тебя от всех мудаков мира, начиная с твоего бывшего и заканчивая налоговой. Я буду греть тебе постель зимой и охлаждать летом. Я буду любить тебя так, как умеют только демоны – до потери пульса, до безумия, до самого дна.
Я смотрела в его золотые глаза и понимала: я пропала. Окончательно и бесповоротно.
– А если я откажусь? – для проформы спросила я.
– Тогда мне придется применить силу, – он кивнул на пакет. – У меня там шоколадное мороженое и вино. Я знаю, что у тебя ПМС – ты не устоишь.
Я рассмеялась, отбрасывая коробку с пиццей в сторону, и обвила руками его шею.
– Ты знаешь меня слишком хорошо. Это пугает.
– Это только начало, – он подхватил меня на руки, легко поднимая с пола, и поцеловал. Глубоко, властно, со вкусом мяты и обещаний.
Шрёдингер, наблюдавший за этой сценой с тумбочки, громко мяукнул.
Асмодей оторвался от моих губ и посмотрел на кота.
– Да, пушистый, ты тоже в деле. Я купил тебе лосося. Свежего, не из банки.
Кот уважительно кивнул и спрыгнул к пакету.
– Ну что, – Асмодей понес меня в спальню, на ходу пинком открывая дверь. – Готова к вечности с демоном в однокомнатной квартире?
– Только если ты починишь кран, – прошептала я ему в ухо. – И переклеишь обои. Те, с гаргульями, были жутковаты.
– Договорились. Сделаем розовые в цветочек. Ради тебя я готов даже на это.
Он опустил меня на кровать. Матрас мягко пружинил.
– Я люблю тебя, Марго, – сказал он вдруг серьезно, без тени иронии. – И это самое страшное заклинание, которое я когда-либо произносил.
– Я тоже тебя люблю, – ответила я, притягивая его к себе. – Мой муж на час.
– На вечность, – поправил он, накрывая меня своим телом. – Привыкай.
За окном начинался дождь, но в нашей квартире было тепло. Пахло пиццей, розами и серой, и это был самый лучший запах на свете.
Потому что это был запах счастья.
А где-то на полке старый гримуар бабушки сам собой захлопнулся, и на обложке, прямо под названием, проступила новая надпись золотыми буквами:
«Осторожно: Сбывается. Возврату и обмену не подлежит».
Глава 7. Знакомство с роднёй
Прошел месяц.
Жизнь с высшим демоном оказалась... специфической.
Во-первых, мы сменили обои. Розовые в цветочек Асмодей, конечно, наклеил (магией, за три секунды), но они начали дымиться каждый раз, когда он проходил мимо. Пришлось искать компромисс. Теперь гостиная была цвета «пепел розы» с едва заметными рунами по плинтусу, которые отпугивали тараканов и свидетелей Иеговы.
Во-вторых, Шрёдингер обрел сверхъестественные способности. После того как он сожрал кусок демонического лосося, кот научился телепортироваться. Теперь он мог материализоваться прямо у меня на лице в три часа ночи или внутри холодильника, требуя колбасу.
В-третьих... мама.
Это случилось в субботу утром. Мы с Асмодеем валялись в кровати, которую он расширил до размеров небольшого аэродрома. Было лениво, солнечно и очень хорошо. Его рука покоилась на моем бедре, вырисовывая узоры, от которых по коже бежали мурашки, а я пыталась читать конспект по сопромату, который безнадежно запустила.
– Брось эту ересь, – промурлыкал Асмодей, кусая меня за плечо. – Сопромат придумали в седьмом круге ада, чтобы пытать грешников-инженеров. Я могу просто щелкнуть пальцами, и ты сдашь экзамен.
– Нет, – я лениво отмахнулась. – Я хочу сама. Это вопрос чести.
– Честь – это скучно, а вот завтрак в постель...
Договорить он не успел. В прихожей раздался звук поворачиваемого ключа.
Я замерла. Кровь отхлынула от лица.
– О боже, – прошептала я. – Мама. У нее есть запасной ключ! Я забыла его забрать!
Асмодей даже не пошевелился. Только его глаза лениво приоткрылись.
– И что? Убьем и закопаем? У меня есть отличный рецепт избавления от тел. С чесночным соусом.
– Ты с ума сошел?! Это моя мама! Лариса Петровна! Она страшнее любого демона! Прячься!
– Я?! – возмутился владыка искушений, садясь на кровати. Одеяло сползло, открывая его великолепный торс. – Я не прятался даже от архангела Михаила! Я встречу её с достоинством.
– Маргоша! Ты дома? – донесся из коридора зычный голос, от которого Шрёдингер телепортировался на люстру. – Я привезла кабачки и холодец!
Я заметалась по комнате, натягивая халат.
– Асмодей, умоляю! Надень хоть что-нибудь!
В комнату вошла мама.
С ведром кабачков в одной руке и банкой холодца в другой.
Она застыла на пороге. Ведро звякнуло об пол.
Сцена была эпичной: я – лохматая, в халате с заячьими ушами, и Асмодей – величественный, полуголый, с горящими золотыми глазами, возлежащий на подушках как римский император.
– Ой, – сказала мама.
– Доброе утро, Лариса Петровна, – бархатным голосом произнес Асмодей. Он встал (я зажмурилась, молясь, чтобы он был в трусах. Слава богу, он был в боксерах). Подошел к маме, взял её свободную руку и галантно поцеловал. – Наслышан о вас. Марго говорила, что вы святая женщина, но она умолчала, что вы так молоды. Вы её старшая сестра?
Мама моргнула. Потом еще раз. Её щеки порозовели. Холодец в банке дрогнул.
– Ну что вы... Я мама... А вы...
– Асмодей, – представился он, лучезарно улыбаясь. – Партнер Маргариты... по жизни, и по бизнесу. Мы... стартаперы.
– Стартаперы? – переспросила мама, явно не понимая, что это значит, но очарованная его торсом. – А... чай будете? С холодцом?
– С удовольствием, – соврал демон, даже глазом не моргнув. – Обожаю холодец. Это же... застывшая эссенция страданий копыт? Восхитительно.
Через час они сидели на кухне и болтали, как старые подружки.
Асмодей, одетый в джинсы и футболку наворачивал холодец, запивая его чаем. Мама сидела напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на него влюбленными глазами.
– А кран-то как починил! – восхищалась она. – Золотые руки! А у бывшего-то её, у Олега, руки из... ну, вы поняли.
– Понял, – кивнул Асмодей. – Из тазобедренного сустава. Редкая мутация.
– И не говорите! А Маргоша у меня, знаете, с характером. В бабку пошла. Та тоже была... со странностями. Травы всякие собирала, заговоры шептала.
Асмодей хитро посмотрел на меня. Я подавилась печеньем.
– Да что вы говорите? Генетика – сильная вещь.
– А вы, Асмодей, чем занимаетесь? – вдруг спросила мама, прищурившись. В этот момент она стала пугающе похожа на следователя НКВД.
Я напряглась.
– Управлением персоналом, – невозмутимо ответил он. – Большой коллектив. Очень сложный. Много греш... то есть, ошибок совершают. Приходится наказывать, мотивировать, держать в ежовых рукавицах в-общем. Текучка кадров страшная, условия труда горячие.
Мама понимающе закивала.
– Ох, понимаю. Начальник. Тяжело это. Ну, главное, чтобы Маргошу не обижали, а то я ведь, знаете, тоже могу... сглазить.
Она так посмотрела на него, что у меня по спине пробежал холодок. Асмодей, к моему удивлению, перестал жевать. В его глазах мелькнуло уважение.
– Не обижу, Лариса Петровна. Слово даю. Кровью могу подписаться.
– Ой, зачем кровью! – отмахнулась мама. – Достаточно будет внуков.
Повисла тишина.
Шрёдингер на люстре икнул и исчез.
Я поперхнулась чаем во второй раз.
Асмодей ухмыльнулся так широко, что стали видны его чуть заостренные клыки.
– Внуков? – переспросил он, глядя на меня. – Интересная мысль.
Мама просияла.
– Вот и славно! Ну, я побежала. У меня сериал. А кабачки пожарьте! С чесночком!
Она ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя запах духов «Красная Москва» и ощущение легкого сюрреализма.
Когда дверь за ней закрылась, я сползла по стене.
– Ты понравился маме, – констатировала я. – Это невозможно. Она ненавидела всех моих парней.
Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе.
– Я же владыка искушений, детка. Я могу очаровать кого угодно. Даже тещу с ведром кабачков.
Он поцеловал меня в макушку.
– Но про внуков она серьезно спросила.
– Даже не думай! – я ткнула его пальцем в грудь. – Сначала диплом!
– Как скажешь, – он легко подхватил меня на руки и понес обратно в спальню. – Диплом так диплом, но практические занятия по биологии никто не отменял.
– Асмодей! Холодец!
– К черту холодец. Ты вкуснее.
Шрёдингер материализовался на столе, посмотрел на недоеденный холодец, вздохнул и принялся за еду.
В этой квартире царил хаос. Магический, безумный, восхитительный хаос, но я была абсолютно, безнадежно счастлива.
До тех пор, пока идиллию не нарушила книга...
Вечером, когда страсти немного остыли, мы с Асмодеем смотрели «Битву экстрасенсов». Точнее, я смотрела, поедая мороженое, а владыка ада комментировал происходящее с едкостью ресторанного критика, которому подали протухших устриц.
– Шарлатан, – фыркнул он, указывая на мужчину с черепом ворона. – Он даже не видит ауру ведущего, а она, между прочим, грязно-зеленая, как у болотной кикиморы.
– Тише, – шикнула я. – Сейчас будет проклятие рода.
В этот момент гримуар бабушки, который мирно служил подставкой под пульт, подпрыгнул.
С громким хлопком он раскрылся посередине, и из него вырвался столб изумрудного дыма. Дым сложился в карту. Карту Московской области.
– Ого, – Асмодей лениво потянул к себе книгу, игнорируя тот факт, что дым прожигает дыру в моем ковре. – Кажется, у нас квест. Твоя бабуля оставила закладку.
Я присмотрелась к светящейся точке на карте.
– Это... СНТ «Энергетик». 67-й километр. Там наша дача.
– Дача? – Асмодей скривился так, словно я предложила ему искупаться в святой воде. – Это место, где смертные добровольно занимаются рабским трудом, выращивая овощи, которые дешевле купить в магазине?
– Именно. Бабушка не ездила туда последние лет десять. Сказала, что там «плохая энергетика». Я думала, она имеет в виду соседей-алкоголиков.
– Судя по фону, который исходит от этой страницы, – Асмодей провел пальцем по карте, и та зашипела, – там не алкоголики. Там разлом реальности класса «B». Что-то там заперто, Марго, и оно хочет наружу.
Мы ехали на дачу не на электричке, Асмодей категорически отказался от знакомства с РЖД. Вместо этого он материализовал черный «Ford Mustang» 1969 года, который рычал, как стая голодных церберов, и жрал бензин (или души грешников, я не уточняла) ведрами.
Шрёдингер сидел на заднем сиденье, пристегнутый ремнем безопасности, и с ужасом смотрел в окно на пролетающие березы.
– Направо, – скомандовала я, сверяясь с навигатором. – Тут грунтовка. Осторожно, подвеску убьешь.
– Эта машина проезжала по хребту Левиафана, – хмыкнул Асмодей, но скорость сбавил.
СНТ «Энергетик» встретило нас покосившимися заборами и лаем собак. Наш участок был в самом конце, у леса. Дом, старый, почерневший от времени сруб, выглядел так, словно сошел со страниц сказок братьев Гримм – тех, что без цензуры. Окна были заколочены, крыльцо поросло мхом, а крапива во дворе вымахала выше человеческого роста.
– Миленько, – оценил Асмодей, выходя из машины. Его ботинки из драконьей кожи тут же утонули в грязи. – Стиль «русский безысходный».
– Не зуди, – я выбралась следом, отмахиваясь от комаров. – Надо найти то, что фонит.
Едва мы переступили границу участка, воздух изменился. Он стал плотным, вязким. Звуки леса исчезли. Ни птиц, ни ветра. Только тишина, от которой закладывало уши.
– Чувствуешь? – голос Асмодея стал серьезным. Он встал передо мной, заслоняя собой дом. В его руке из воздуха соткался огненный хлыст. – Защитный периметр. Древний. На крови.
– Бабушка ставила? – прошептала я.
– Нет. Это не защита от кого-то. Это клетка для кого-то.
Вдруг дом... вздохнул.
Старые доски скрипнули, и этот звук сложился в протяжный стон. Ставни на окнах задрожали, словно веки просыпающегося чудовища.
– Кто здесь? – крикнула я, чувствуя себя героиней дешевого хоррора.
Ответ пришел не словами, из-под крыльца выкатилось нечто. Это был клубок из корней, старой проволоки, битого стекла и садового инвентаря. У существа горели два красных глаза-уголька, а вместо рук торчали ржавые грабли.
– Дачный голем? – Асмодей поднял бровь. – Серьезно? Я ожидал демона бездны, а тут... мусорная куча с амбициями.
Голем зашипел и бросился на нас с удивительной прытью.
Асмодей щелкнул хлыстом. Огненная плеть обвила «ногу» существа (старую лопату) и дернула. Голем с грохотом рассыпался, но тут же начал собираться заново, притягивая к себе всё, что лежало вокруг: ведра, кирпичи, старый мангал.
– Он питается энергией места! – крикнул Асмодей. – Марго, дверь! Ключ у тебя в крови! Открой дом, источник там!
Я бросилась к крыльцу, перепрыгивая через оживший шланг, который пытался схватить меня за лодыжку, как анаконда.
Голем взревел и замахнулся на Асмодея арматурой. Демон перехватил удар голой рукой, металл расплавился в его ладони.
– Иди! – рявкнул он, и его глаза полыхнули адским пламенем. Вокруг него начала выгорать трава. – Я разберусь с этим металлоломом!
Я взбежала на крыльцо. Дверь была массивной, дубовой, с резными рунами. Замка не было. Было углубление в форме ладони.
– Ну давай, бабуля, не подведи, – я прижала ладонь к дереву.
Дерево укололо меня. Острая игла вонзилась в центр ладони. Кровь потекла по желобкам рун.
Дверь вспыхнула синим светом и со скрипом отворилась.
Я ввалилась внутрь и замерла.
Внутри дача была... больше, чем снаружи. Гораздо больше.
Это был не старый домик с печкой-буржуйкой. Это был огромный зал с высоким сводчатым потолком, уходящим в бесконечность. Стены были уставлены стеллажами, забитыми артефактами: банки с эмбрионами драконов, черепа циклопов, связки сушеных трав, от которых пахло не мятой, а смертью.
Посреди зала, на постаменте из черного камня, лежал предмет.
Обычный, советский граненый стакан.
Только внутри него бушевала буря. Настоящая гроза в миниатюре, с молниями и тучами.
– Марго! – голос Асмодея донесся снаружи, заглушаемый грохотом битвы. – Что там?!
– Стакан! – крикнула я в ответ. – Граненый стакан с молниями!
– Будь осторожнее! – заорал он. – Это «Сосуд Перуна»! Бабка украла его у языческих богов! Если разобьешь – Московскую область снесет к чертям собачьим!
Я медленно подошла к постаменту. Стакан вибрировал. Он звал. Казалось, стоит его коснуться, и я получу силу, равную богам.
Рядом со стаканом лежала записка. Почерк бабушки.
«Маргоша, если ты это читаешь, значит, я умерла, а ты влипла. Стакан – это залог. Я проиграла его в карты Лешему. Верни, иначе он заберет дом. P.S. Варенье в подполе, не ешь малиновое – оно галлюциногенное».
В этот момент дверь с грохотом захлопнулась. Темнота сгустилась. Из углов зала начали выползать тени. Они шептали на незнакомом языке, и от их шепота кровь стыла в жилах.
Я поняла: голем снаружи был просто пугалом. Настоящая охрана была здесь.
Снаружи раздался взрыв, и стена дома разлетелась в щепки.
В облаке пыли и щепок стоял Асмодей. Его футболка была порвана, на плече кровоточила царапина, но вид у него был триумфальный.
– Тук-тук, – сказал он, стряхивая с плеча остатки граблей. – Служба доставки ада. Вы заказывали экзорцизм?
Он шагнул ко мне, и тени отшатнулись, визжа от света его ауры.
– Хватай стакан, – скомандовал он. – У нас есть ровно три минуты, пока сюда не явился хозяин этого места. И поверь мне, леший в плохом настроении – это хуже, чем твоя мама без сериалов.
Я схватила стакан (через полу халата) и кинулась к нему.
– Бежим!
Асмодей обхватил меня, мы выпрыгнули в пролом стены и помчались к машине, пока за нашими спинами ожившая дача пыталась вырвать свои корни из земли, чтобы броситься в погоню.
– Никогда, – прохрипел Асмодей, заводя «Мустанг» и вдавливая педаль газа в пол, – слышишь, никогда больше не приглашай меня на дачу!
Машина рванула с места, оставляя за собой борозды огня. В зеркале заднего вида я видела, как дом, окончательно трансформировавшись в гигантскую избушку на курьих ножках, разочарованно осел в облаке пыли.
– А варенье мы так и не взяли, – нервно хихикнула я, прижимая к груди стакан с молнией.
Асмодей посмотрел на меня как на умалишенную, а потом рассмеялся. Громко, искренне и безумно.
– Ты неисправима, ведьма. Просто неисправима.
