Текст книги "Вызов демона на дом (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Мальфас нервно поправил очки и вступил в разговор:

– Понимаете, госпожа... Если переводить на ваш язык, это как попытаться поставить небоскреб на фундамент из папье-маше. Несущие конструкции реальности не выдержали. Хрущевка – это типовой проект. У нее низкий запас метафизической прочности. Фундамент просто... треснул.

Я медленно опустилась на пол.

– И что просочилось в трещину? Та серая дрянь в моей ванной?

– Это не дрянь, – голос Нафанаила прозвучал как удар церковного колокола. – Это первозданная энтропия. Ничто. Сила, которая была до начала времен. Она питается порядком. Она пожирает концепции. Сегодня она съела вашу ванную комнату. Завтра она сожрет концепцию Москвы. К выходным исчезнет Солнечная система.

– И как это исправить? – я посмотрела на Асмодея. – Ты же владыка. Щелкни пальцами, замажь щель!

– Я пробовал, Марго, – Асмодей скрестил руки на груди. – Энтропия – это анти-магия. Любое заклинание, любое чудо, которое мы туда бросаем, она воспринимает как стройматериал и просто поглощает. Свет Нафанаила, моя тьма – для нее это просто калории.

– У небесной канцелярии есть стандартный протокол для таких случаев, – холодно сообщил Нафанаил. – Локальное стирание. Мы вырезаем зараженный сектор – в данном случае, радиусом примерно до Уральских гор – и схлопываем пространство. Выживших не будет, но мироздание уцелеет.

Я поперхнулась воздухом.

– Вырезать до Уральских гор?! Вы с ума сошли?! У меня там мама живет! У меня ипотека... у меня диплом через неделю! Я не позволю схлопывать Москву из-за того, что мой парень слишком «плотный»!

– Маргарита Викторовна, это не обсуждается. Это математика, – ангел поднял хрустальный планшет.

И в этот момент в разговор вмешался непредсказуемый фактор.

Из кухни, грациозно перебирая лапами по воздуху, выплыл Шрёдингер.

Наш кот, видимо, окончательно смирился с потерей гравитации и теперь передвигался в пространстве в стиле ленивого космонавта.

Одновременно с ним из коридора выплыло нечто.

Оно выглядело как маленький, размером с теннисный мячик, сгусток той самой серой пустоты из ванной. Он не летел, а скорее... стирал пространство перед собой, медленно двигаясь к люстре. Это был кусочек энтропии, оторвавшийся от основной массы.

Шрёдингер остановился в воздухе. Его зрачки расширились. Охотничий инстинкт, помноженный на абсолютную кошачью самоуверенность, взял верх.

– Муха, – плотоядно облизнулся кот.

Прежде чем кто-либо из нас успел крикнуть «Нельзя!», Шрёдингер оттолкнулся задними лапами от левитирующего дивана, взвился в воздух и... проглотил сгусток энтропии.

В комнате повисла звенящая тишина.

Мальфас выронил свой планшет. Нафанаил побледнел, что для ангела было физически почти невозможно. Асмодей сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули красным.

– Шрёдингер... – осторожно позвала я. – Выплюнь каку.

Кот приземлился на пол, гравитация внезапно вернулась, и диван с грохотом рухнул на ковер. Шрёдингер сел, облизал усы. Его шерсть вдруг пошла странной, пепельной рябью.

Затем кот открыл пасть и рыгнул.

Но вместо звука из его пасти вырвалась локальная звуковая волна, которая исказила воздух.

– Вкус... специфический. – произнес кот. Его голос теперь звучал так, словно исходил отовсюду сразу. – Как пыль из-под дивана, помноженная на экзистенциальный кризис.

И тут реальность в углу комнаты, где стоял кошачий лоток, начала трансформироваться.

Дешевый пластиковый ящик с наполнителем потек, как расплавленный воск. Пространство изогнулось, ломая углы. На наших глазах лоток превратился в миниатюрный, светящийся серым светом зиккурат, окруженный парящими песчинками бентонитового наполнителя.

Шрёдингер медленно, с королевским достоинством подошел к зиккурату и взгромоздился на его вершину.

– Я... – голос кота вибрировал в наших черепах. – Я есть альфа и омега. Я – песчаный император. Смертные, принесите мне влажный корм со вкусом лосося, ибо я желаю вкушать дары порядка перед тем, как погрузить этот мир в хаос.

– Отец небесный, – прошептал Нафанаил, пятясь. – Животное ассимилировало энтропию. Оно стало локальным исказителем реальности.

– Он не животное, он член семьи! – возмутилась я, хотя светящийся зиккурат меня изрядно пугал. – Шрёдингер, прекрати этот пафос! Слезь с туалета!

– Ты не можешь приказывать императору, женщина, – высокомерно ответил кот, но лапу на всякий случай поджал. – Хотя за лосось я готов рассмотреть твою петицию.

Асмодей резко обернулся к ангелу и демону.

– Так. Схлопывание Москвы отменяется. Если мы уничтожим город сейчас, мы спровоцируем цепную реакцию – Энтропия внутри кота сдетонирует, и дыра увеличится втрое. Нам нужно зашить прореху вручную.

– Зашить? Как? – Нафанаил нервно поправил галстук. – У нас нет паттернов изначального творения! Чтобы залатать ткань мироздания, нужны чертежи, а они...

– ...в архивах нейтралитета, – закончил за него Асмодей. – Я знаю.

Я подняла руку, как на лекции.

– Извините. Можно вопрос от смертной с ипотекой? Что такое архивы нейтралитета и какие ещё чертежи?

Асмодей посмотрел на меня. В его взгляде читалась смесь гордости и обреченности.

– Милая моя девочка-архитектор. Вселенная не появилась из ниоткуда. Прежде чем Бог сказал «Да будет свет», он набросал генплан. Чертежи творения. Фасады, разрезы, узлы примыкания материи к духу. Все эти бумажки хранятся в чистилище – нейтральной зоне между Раем и Адом.

– И мы их украдем? – уточнила я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт.

– Позаимствуем, – поправил Асмодей.

Он перевел взгляд на мой тубус с дипломом.

– Марго. Твой макет «Новой Эры» – это, конечно, шедевр урбанистики, но как насчет того, чтобы взяться за проект помасштабнее? Скажем... реконструкция вселенной?

Я посмотрела на светящийся кошачий лоток, на побледневшего ангела, на демона-бухгалтера и на владыку ада, который смотрел на меня так, словно я была единственной несущей колонной в падающем здании.

– Для реконструкции нужен допуск СРО, – машинально ответила я. – Но... ладно. Только если мы вернем ванную. И если вы заставите этого усатого императора вести себя прилично.

– Мяу, – донеслось с зиккурата. – Император согласен на соавторство. Кажется, я сейчас снова рыгну фракталом. Поспешите.

– Готовь портал, Мальфас, – скомандовал Асмодей, накидывая свой плащ. – Мы спускаемся в бюрократическое никуда.

Глава 28. Спуск в бюрократическое «никуда»

Мальфас выудил из своего необъятного портфеля кусок серого мела и прямо на нашем линолеуме начертил прямоугольник. Затем он достал канцелярскую печать, подышал на нее и с размаху шлепнул в центр фигуры.

Прямоугольник встал вертикально, превратившись в матовую стеклянную дверь с табличкой: «Чистилище. Отдел ожидания и сортировки. Перерыв на вечность с 13:00 до 14:00».

– Прошу, – Мальфас нервно дернул ручку. – Только ничего не трогайте. И ради всего святого, владыка, не показывайте рога. Нейтральная территория не терпит манифестаций.

Асмодей закатил глаза, но его зрачки из вертикальных стали обычными, человеческими, а легкий запах серы сменился ароматом дорогого парфюма. Нафанаил, ангел-аудитор, брезгливо одернул свой идеальный пиджак, словно уже запачкался о сам факт сотрудничества с демонами, и шагнул в дверь первым.

Я закинула тубус за спину, подхватила на руки Шрёдингера, который теперь весил как небольшая черная дыра и слегка фонил серым светом, и шагнула следом.

Дверь за нами с тихим шипением исчезла.

Я ожидала увидеть туманные пустоши или берег реки Стикс, бесконечные поля асфоделей...

Но то, что предстало перед моими глазами, было гораздо страшнее.

Мы стояли в огромном, уходящем за горизонт зале, залитом мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп. Лампы тихо гудели, издавая звук, похожий на коллективный стон триллионов душ. Пол был покрыт потертым бежевым линолеумом. Бесконечные ряды пластиковых стульев, соединенных по три штуки железными балками, терялись в дымке.

На стульях сидели полупрозрачные люди. Они читали старые журналы, смотрели в пространство и периодически вздыхали.

А на полу… на полу были нарисованы желтые и синие стрелки. Прямо как в ИКЕА. Только вместо надписей «Кухни» и «Текстиль» на подвесных указателях значилось: «Осознание грехов (направо)», «Отдел апелляций (прямо)», «Выдача талонов на реинкарнацию (закрыто на переучет)».

В воздухе пахло старой бумагой, остывшим черным чаем в пластиковых стаканчиках и безысходностью.

– Добро пожаловать в нейтралитет, – поморщился Асмодей. – Самое унылое место во вселенной. Ад по сравнению с этим – парк аттракционов, у нас хотя бы есть аниматоры с вилами.

– Это место идеального баланса, – сухо возразил Нафанаил. – Никаких страстей, никаких божественных откровений, только чистый процесс ожидания.

Мы подошли к стойке, над которой мигало электронное табло. За стеклом сидело существо неопределенного пола в сером кардигане.

Нафанаил достал свой хрустальный планшет.

– Именем небесной канцелярии, требую экстренный пропуск в архивы творения! У нас угроза прорыва энтропии класса «Омега».

Существо медленно подняло взгляд. Посмотрело на ангела, затем на демона, на меня с тубусом и на кота, у которого из ушей слегка шел серый дымок.

– Возьмите талончик, – монотонно произнесло оно.

– Вы не поняли! – ангел повысил голос, и в его тоне зазвучали громовые раскаты. – Я старший аудитор…

– Аппарат выдачи талонов справа у колонны. Следующий.

Нафанаил возмущенно открыл рот, но Асмодей отодвинул его в сторону.

– Учись, пернатый, как работают профессионалы, – владыка ада облокотился на стойку, включив свою самую обольстительную, пробирающую до мурашек улыбку. Его голос стал бархатным, обволакивающим. – О, прекрасное создание бюрократии, неужели мы не можем договориться? У меня есть связи в высших эшелонах. Я могу устроить вам отпуск в лучших котлах… то есть, на лучших курортах юга.

Существо не моргнуло.

– Попытка подкупа должностного лица нейтралитета. Ваш талон будет аннулирован. Следующий.

Асмодей раздраженно стукнул кулаком по стойке.

– Бесполезно. Они здесь абсолютно невосприимчивы ни к свету, ни к тьме. Мальфас, оторви талон.

Демон-бухгалтер послушно подошел к красному аппарату, нажал на кнопку. Машина со скрежетом выплюнула длинную бумажку.

– Наш номер… – Мальфас сглотнул. – Восемь миллиардов четыреста пятьдесят девять миллионов триста двадцать две тысячи один.

Я посмотрела на электронное табло над стойкой. Там горело число: «4».

– Мы умрем от старости, прежде чем дойдем до архивов, – простонала я. – А моя квартира тем временем провалится в небытие!

– Спокойно, – Асмодей огляделся. – Мы не будем ждать. В конце концов, я не для того устраивал восстания на небесах, чтобы стоять в очереди. Мы пойдем сами, архивы должны быть в центре комплекса.

Мы двинулись вперед, следуя по желтым стрелкам с надписью «К служебным помещениям».

Шрёдингер, вырвавшись из моих рук, зашагал впереди. Его лапы оставляли на линолеуме легкие серые следы, которые тут же испарялись.

– Это место оскорбляет мои императорские чувства. – сообщил кот. – Здесь даже углы тупые.

Он был прав. Через десять минут ходьбы я поняла, что с пространством здесь что-то категорически не так.

Мы шли по прямому коридору, но стены плавно сужались. Желтые стрелки на полу заворачивали за угол, но когда мы заходили туда, оказывались… на потолке другого коридора. При этом гравитация подстраивалась под нас, и мы не падали.

Еще через полчаса блужданий по лестницам, которые вели вниз, но выводили на уровень выше (классическая лестница Пенроуза), мы снова оказались перед стойкой с существом в сером кардигане. На табло горела цифра «5».

– Пространственная петля, – констатировал Нафанаил, с ужасом глядя на свои идеально начищенные туфли, которые слегка запылились. – Защитный механизм архивов. Без правильного талона мы будем ходить здесь вечность.

Асмодей выругался на древнеарамейском. От его слов несколько пластиковых стульев расплавились.

– Магия искажается! – рыкнул он. – Я пытался прожечь портал сквозь стены, но они поглощают энергию. Это место спроектировано так, чтобы сводить с ума! Кто вообще это строил?!

Я сняла с плеча тубус, открыла крышку и достала свой блокнот, лазерную рулетку и карандаш 2М.

Мой мозг, измученный пятью годами начертательной геометрии, сопромата и проекционного черчения, наконец-то увидел задачу, с которой мог справиться.

– Это строили не маги, – сказала я, внимательно изучая стыки стен и направление теней от люминесцентных ламп. – Это строили архитекторы-садисты. Смотрите.

Я развернула чистый лист и быстро набросала схему нашего маршрута.

– Вы мыслите категориями магии и божественного порядка, а здесь – чистая, неевклидова геометрия. Аксонометрия с искаженной точкой схода. Видите эти стрелки на полу? – я указала карандашом на желтую линию. – Они создают иллюзию перспективы. Наш мозг, привыкший к трехмерному миру, заставляет нас идти «прямо», но геометрия этого места построена на ленте Мёбиуса. Идя прямо по стрелкам, мы всегда возвращаемся в начало.

Нафанаил, Асмодей и Мальфас уставились на меня так, словно я заговорила на языке, которого они не знали.

– И что ты предлагаешь, смертная? – нахмурился ангел.

– Я предлагаю перестать быть сущностями высшего порядка и стать инженерами, – я щелкнула кнопкой лазерной рулетки. Красный луч уперся в стену, но, вопреки законам физики, преломился и ушел вверх. – Ага, точка схода смещена на сорок пять градусов.

Я повернулась к своей разношерстной команде.

– Значит так, с этого момента вы подчиняетесь мне.

Асмодей ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

– Обожаю, когда ты берешь власть в свои руки. Командуй, мой главный архитектор.

– Правило первое: не смотрим на стрелки, – скомандовала я. – Правило второе: мы идем не туда, куда ведет коридор, а туда, где пересекаются тени. Шрёдингер, ты идешь первым. Твоя Энтропия слегка «подъедает» иллюзии. Если пол под тобой начинает светиться серым – значит, там настоящая дверь, а не фальшивая текстура.

Шрёдингер фыркнул, но послушно затрусил вперед, принюхиваясь к пространству.

Мы двинулись за ним. Это было похоже на безумный танец. По моей команде мы шли спиной вперед по лестницам. Мы протискивались сквозь щели между колоннами, которые казались нарисованными, но на деле оказывались проходами. Я заставляла их игнорировать двери с надписью «Вход» и шагать прямо в глухие стены, которые расступались, подчиняясь правилам обратной перспективы.

Ангел тихо молился, демон-бухгалтер записывал что-то в планшет. Асмодей шел рядом со мной, с интересом наблюдая, как я делаю расчеты в блокноте на ходу.

– Ты понимаешь, что сейчас взламываешь божественный код с помощью карандаша и бумажки? – тихо спросил он.

– Я пять лет взламывала мозг преподавателю по строительной механике, – отмахнулась я. – По сравнению с этим, ваше чистилище – просто детский лабиринт на коробке с хлопьями.

Внезапно Шрёдингер остановился.

– Тут пахнет пылью и очень старыми секретами, – сообщил он.

Мы стояли перед тупиком. Никаких дверей, никаких теней, просто глухая бежевая стена.

Я посмотрела на свой чертеж, линии сходились именно здесь.

– Это не стена, – я подошла вплотную и прижала ладонь к поверхности. Она была холодной и слегка вибрировала. – Это фасад в изометрической проекции, чтобы войти, нужно изменить угол зрения.

Я присела на корточки, заставив остальных сделать то же самое, и посмотрела на стену снизу вверх под углом в тридцать градусов.

Оптическая иллюзия рассыпалась. Глухая стена превратилась во внушительные, обитые медью двустворчатые двери. Над ними висела табличка, выкованная из потускневшего золота:

«ГЛАВНЫЙ АРХИВ ТВОРЕНИЯ. ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ КАТЕГОРИИ АЛЬФА».

– Пришли, – выдохнула я, поднимаясь и отряхивая джинсы.

– Впечатляет, Маргарита Викторовна, – сухо признал Нафанаил, поправляя галстук. – Вы обладаете нестандартным мышлением, но боюсь, ваши навыки чертежника нам больше не помогут. За этими дверями находится хранитель и он не подчиняется законам геометрии.

Асмодей щелкнул пальцами, вызывая на кончиках маленькие, плотные искры адского пламени.

– Отлично. Геометрия закончилась, начинается дипломатия. Я вышибу эту дверь.

Но не успел он замахнуться, как створки со скрипом, от которого заныли зубы, отворились сами.

Из темноты повеяло запахом нафталина, старого пергамента и... мятных леденцов.

– Опять без стука, – раздался скрипучий, недовольный голос из глубины архива. – И почему вы не надели бахилы? Я только вчера вымыла полы в секторе мезозоя!

Глава 29. Кража со взломом мироздания

За медными дверями архива творения скрывалась не величественная библиотека с парящими фолиантами, а помещение, до боли напоминающее читальный зал районной библиотеки где-нибудь в Бибирево.

Только вместо пыли в воздухе летали крошечные, размером с пылинку, мертвые галактики, а бесконечные стеллажи из темного дерева уходили не в потолок, а прямо в космическую бесконечность.

За массивным столом, перегородившим проход к стеллажам, сидела женщина. На вид ей было около шестидесяти. На ней была пуховая шаль, очки на толстой цепочке и выражение лица человека, который лично видел, как вымерли динозавры, и считает, что они сами в этом виноваты, потому что не соблюдали тишину.

Перед ней стояла табличка: «Хранительница Архивов Зинаида (в прошлом Серафим Шестикрылый, ныне на пенсии)». Она меланхолично вязала бесконечный шарф, нить для которого тянулась прямо из пространственного кармана.

– Мы без бахил, потому что у нас экстренная ситуация, – Нафанаил выступил вперед, расправив плечи и включив свою ауру божественного авторитета на максимум. Золотое сияние залило стол Зинаиды. – Я Нафанаил, старший аудитор канцелярии небес! Мне нужен доступ к базовым чертежам сектора «Земля»!

Зинаида неторопливо довязала петлю. Поправила очки на переносице. Посмотрела на Нафанаила так, словно он был пятном от кофе на редком манускрипте.

– А я Зинаида, и мне нужна форма 7-Б с голографической печатью создателя. И приглуши свое сияние, мальчик, у меня от него мигрень. Это архив, а не дискотека в Эдеме.

– Какая форма 7-Б?! – голос ангела сорвался на возмущенный фальцет. – У нас прорыв первозданной энтропии! Мироздание в опасности!

– У меня в должностной инструкции прорыв энтропии не является поводом для выдачи документации без формы 7-Б, – отрезала хранительница, возвращаясь к вязанию. – Идите к своему начальству. Пишите служебную записку и ждите резолюции. Следующий.

Асмодей отодвинул впавшего в ступор ангела в сторону. Он поправил воротник пуловера, провел рукой по волосам и оперся обеими руками о стол Зинаиды. Его глаза заволоклись жидкой тьмой, а голос стал настолько глубоким и бархатным, что у меня по спине пробежали мурашки, хотя заклинание было направлено не на меня.

– О, прекраснейшая из хранительниц, – промурлыкал владыка ада, источая чистейший феромон искушения. – Неужели мы позволим какой-то бюрократии стоять между нами? Могу ли я предложить вам нечто более... интригующее, чем этот старый шарф? Любое желание, любой каприз. Я могу сделать вас королевой...

ХРЯСЬ!

Зинаида молниеносно выхватила из-под стола свернутую в трубочку газету «Вестник Апокалипсиса» и звонко ударила демона прямо по носу.

– Ой! – Асмодей отшатнулся, схватившись за лицо. Пламя искушения погасло с жалким пшиком.

– Ты мне тут глазки не строй, падший ты хулиган, – сурово произнесла хранительница, грозя ему газетой. – Я помню тебя, когда ты еще в Эдеме яблоки воровал и с Гавриилом наперегонки летал! Искуситель выискался. Застегни рубашку и не дыши на меня серой, у меня аллергия. Нет формы 7-Б – нет чертежей!

Мы вчетвером замерли перед непреодолимой преградой в лице вахтерши с божественным прошлым. Ни свет, ни тьма здесь не работали.

И тут вперед вышел Шрёдингер.

Он мягко запрыгнул на стол Зинаиды. Сел прямо перед ней, аккуратно обернув хвост вокруг лап. Из его ушей все еще шел легкий дымок энтропии.

Зинаида замерла, подняв спицу.

Кот посмотрел ей прямо в глаза своими огромными, желтыми глазищами.

– Здравствуйте, Зинаида. Я Шрёдингер. – произнес он, и его голос прозвучал удивительно вежливо. – Песчаный Император и временный носитель ничто.

– Говорящий кот с изжогой от пустоты, – констатировала хранительница, не опуская спицу. – И что тебе нужно, пушистый?

– Мне нужна тишина, Зинаида. Мне нужно, чтобы эти двуногие перестали суетиться, орать и строить из себя спасителей вселенной. Я просто хочу спать на теплой батарее, но батарею сожрала концептуальная прореха в пространстве.

Зинаида посмотрела на кота. Ее суровое лицо дрогнуло.

– Суета – это проклятие, – тихо сказала она.

– Истинно так, – кивнул Шрёдингер. – Они приходят, они требуют, они нарушают тишину... А ведь всё, что нужно для счастья – это хорошая лежанка и чтобы никто не трогал.

– И чашечка чая с вареньем из райских яблочек, – добавила Зинаида, медленно опуская спицу.

– Я предпочитаю паштет, но готов уважить ваши вкусы. Вы, Зинаида, единственная в этой комнате, кто понимает суть бытия. Это не свет, и не тьма. Это покой.

Хранительница архивов шмыгнула носом. Она потянулась и почесала Шрёдингера за ухом. Кот, к моему изумлению, не вцепился ей в руку, а громко и раскатисто заурчал, вибрируя всем своим энтропийным телом.

– У меня где-то была баночка тунца, оставшаяся со времен всемирного потопа, – проворковала Зинаида, полностью игнорируя нас. – Пойдем, пушистенький, я тебя угощу, а эти пусть тут стоят, пока не поумнеют.

Она встала, взяла кота на руки и медленно пошла вдоль стойки к подсобному помещению, ласково приговаривая что-то про «суетливых болванов».

Как только дверь за ними закрылась, Асмодей резко повернулся ко мне.

– План «Б», – шепнул он, потирая ушибленный нос. – Кража со взломом мироздания. За мной!

Мы перемахнули через стол Зинаиды и метнулись вглубь архивов.

Нафанаил бежал рядом, его лицо искажала мука попранной праведности.

– Это должностное преступление! Мы нарушаем субординацию! – причитал ангел.

– Если мы не найдем чертежи, субординацию нарушит ничто, которое сожрет твою канцелярию, – отрезал Асмодей. – Марго, куда нам?

Я оглядывалась по сторонам. Стеллажи были циклопическими. На полках лежали тубусы, пергаменты, каменные скрижали и светящиеся сферы.

На торцах стеллажей висели таблички: «Проект: Динозавры (Списано в утиль из-за бага с метеоритом)», «Проект: Плоская Земля (Черновик, не открывать)», «Проект: Человечество (В стадии открытого бета-тестирования)».

– Туда! – я указала на сектор, где полки сияли золотым и голубым светом. – «Архитектурные решения и несущие конструкции: Сектор Земля, третье измерение».

Мы подбежали к нужному стеллажу. Там лежал огромный, мерцающий синим светом тубус из материала, похожего на застывшее стекло.

– Осторожно, – предупредил Мальфас, дрожа. – Он защищен печатями. Если коснется смертная – ее разорвет на атомы.

– Если коснется ангел или демон – сработает сигнализация, – добавил Нафанаил.

Асмодей мрачно посмотрел на тубус.

– То есть, мы зашли в тупик?

– Отойдите, – я решительно шагнула вперед.

– Марго, нет! – Асмодей попытался перехватить мою руку.

Но я уже сняла с плеча свой собственный пластиковый студенческий тубус, в котором лежали чертежи моего диплома. Я прицелилась и, используя свой тубус как бильярдный кий, с силой ткнула в бок божественного тубуса. Тот покатился по полке и с грохотом свалился на пол. Замок на нем хрустнул и отвалился. Печати даже не вспыхнули – технически, никто из живых или бессмертных существ не коснулся артефакта. Законы физики и дешевый пластик победили высшую магию.

Из открытого тубуса на пол вылился свет, материализуясь в гигантский, полупрозрачный рулон ватмана, который сам собой развернулся перед нами в воздухе.

Это был генплан.

Я забыла, где нахожусь. Я забыла про энтропию в ванной и вахтершу Зинаиду. Как архитектор, увидевший работу величайшего мастера, я шагнула прямо в голограмму чертежа.

Это было потрясающе и... ужасно одновременно.

Линии силовых полей, сетка гравитации, узлы примыкания времени к пространству. Всё это было переплетено в сложнейшую многомерную модель.

– Боже мой, – прошептала я.

– Технически, да, это его работа, – скромно заметил Нафанаил. – Совершенство, не правда ли?

– Совершенство?! – я возмущенно обернулась. – Вы издеваетесь? Это же халтура!

Нафанаил поперхнулся воздухом. Асмодей удивленно поднял бровь.

– Посмотрите сюда! – я ткнула карандашом в переплетение светящихся линий, обозначающих человеческую психику. – Видите этот узел? Это моральный компас. Он висит на консоли! Консоль – это балка, закрепленная только с одного конца. У нее нет противовеса! Неудивительно, что людей так легко склонить ко греху – эта конструкция структурно нестабильна! Любой мало-мальский стресс, и балка кренится в сторону эгоизма. Тут нужна была хотя бы ферма жесткости!

Асмодей тихо рассмеялся. Его смех был искренним, вибрирующим от восторга.

– А я всегда говорил, что проблема не во мне, а в базовом коде! – Владыка ада подошел ближе, вставая рядом со мной внутри чертежа. – Продолжай, мой гениальный прораб. Разгроми эту божественную стройку.

– А вот это что? – я указала на огромную, пустую зону в центре геометрии планеты. – Это же мертвая зона, никакого функционала. Просто потраченное пространство... Кто вообще согласовывал этот проект?

– Это... концепция свободы воли, – оскорбленно пискнул Мальфас.

– Это концепция сквозняка, а не свободы воли! – я быстро перелистывала слои чертежа. – Так, ладно. Где моя хрущевка? Нам нужна привязка к местности.

Я сделала жест руками, масштабируя чертеж, как на планшете. Континенты... Евразия... Москва... Моя улица. Мой дом.

На чертеже наша квартира мигала угрожающим красным пульсирующим светом. Вокруг нее зияла черная, пиксельная дыра.

– Нашла, – я прищурилась, изучая обрыв линий вокруг дыры. – Фундамент реальности здесь типовой. Несущая конструкция – бытовая рутина и эмоциональная привязанность. Когда ты, – я ткнула карандашом в грудь Асмодея, – поселился у меня со своей инфернальной плотностью, ты создал перегруз на перекрытия. Ткань порвалась и энтропия полезла в щель.

– И каково решение архитектора? – спросил Асмодей. Он смотрел не на чертеж. Он смотрел на меня. В его темных глазах горело такое концентрированное, глубокое восхищение, какого я не видела ни разу за всё время нашего знакомства. Ему, разрушителю империй, до дрожи нравилось смотреть, как обычная смертная девушка с карандашом за ухом отчитывает создателя за плохой сопромат.

– Нам нужна заплатка, – я достала из кармана свой рабочий блокнот и принялась быстро срисовывать узлы примыкания. – Мы не можем просто зашить дыру, энтропия растворит нитки. Нам нужно построить шлюз – переходный тамбур между реальностью и ничто. Конструкцию из материи, которая впитает в себя излишки твоей энергии и создаст буфер.

– И из чего мы будем строить эту концептуальную заплатку? – спросил Нафанаил, с сомнением глядя на мои зарисовки. – У нас нет ни небесной благодати, ни адского пламени в нужных объемах.

– Мы будем строить ее из того, чего энтропия не понимает, – я захлопнула блокнот и посмотрела на свою команду. – Из человеческого абсурда, из творчества. Мне понадобитесь вы все в качестве строительной бригады. Владыка ада будет месить раствор, а старший аудитор рая – класть кирпичи.

В этот момент тишину архивов разорвал пронзительный вой сирены. Свет люминесцентных ламп сменился на мигающий красный. Стеллажи вокруг нас начали вибрировать.

– Тревога! – завопил Мальфас, хватаясь за голову. – Кража чертежей зафиксирована!

– Хуже, – Асмодей резко обернулся к выходу из сектора, его руки вспыхнули черным огнем. – Это не сигнализация архивов, посмотрите на пол.

Бежевый линолеум стремительно терял цвет, превращаясь в абсолютно пустую, гладкую серость.

Энтропия прорвалась в чистилище, и она двигалась прямо на нас.