Текст книги "Пароль: чудо (СИ)"
Автор книги: Лена Ковальска
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8. Ты и я
Камский гидроузел в это время не пропускал баржи с лесом, а потому шлюз держали закрытым. На уровне Сылвы были шестая и седьмая камеры шлюза. Мы командой пересекали по отмелям Каму, и та команда, которая быстрее всех сматывала канаты, протянутые вдоль песчаной полосы, побеждала. Отмель была узкой, идущей от одного берега к другому. Ты взяла на себя последний этап, так как ты спортсмен, сообщив, что именно на последнем этапе могут понадобиться подобные навыки.
Мы очень быстро начали и также быстро закончили наши бега, уступив лидерство команде противника настолько, что было ясно: твои навыки нас не спасут. Однако ты, ожидая своей очереди, в нервном возбуждении, прыгала почти у противоположного берега, а я, как человек, который бежал первым, стоял на берегу, на холме и наблюдал.
Кто-то вдруг сказал мне, что открыли шлюзы. Я увидел тебя и Мишу, стоящих на отмели, которую стало скрывать водой. Миша был близко, а потому, рванув на берег, достиг его в считанные секунды. Я вспомнил, что ты не умеешь плавать и бросился к тебе. Еще с холма я видел, как ты побежала в мою сторону. Я бежал изо всех сил, понимая, что, если вода накроет тропу слишком быстро, и ты оступишься, найти тебя под водой будет уже очень сложно. Я знал, что отмель слегка уходит вправо. Я бежал навстречу тебе уже по мелкой воде, но поняв, что ты приближаешься быстрее, развернулся и, крикнув тебе, чтобы ты держалась за мной, рванул обратно. Река прибывала быстро. К берегу мы подбегали уже по колено в воде. Поднявшись на холм и упав на траву, мы оглядели друг друга. Ты была очень напугана:
– Ты сказал, шлюз не закрывают!
– Они не должны были. Прости! – ответил я.
– Чёрт, ну ты свалял дурака! – Накричала ты. Это было неприятно, но я видел, что ты испугалась. Мы, все еще тяжело дыша, поднялись на ноги и пошли к остальным. Обернувшись, с холма, мы увидели, как по Каме прошла баржа с лесом. Я приобнял тебя за плечи и еще раз извинился. На даче, боясь, что ты простынешь, я предложил тебе выпить хотя бы немного коньяка, но ты наотрез отказалась.
*****
Вечер. Ты попросила довезти тебя до дома. На завтра у тебя важное сочинение в школе. В город мы примчались уже к полуночи. Эти минуты врезались в мою память почти до мельчайших подробностей. Вот ты спрыгиваешь с мотоцикла, встаёшь по левую руку от меня, говоришь мне о том, что время провели классно, что очень не хочешь домой. Говоришь, что тебе нравится на даче. Я почему-то запоминаю эти слова. Смотрю на твои губы почти без отрыва. Ты смеешься, задаешь мне вопросы, и я говорю, что провожу тебя до подъезда, потому что район не внушает мне доверия. Ты сообщаешь, что не стоит труда и собираешься уйти, но я вдруг, понимая, что к глазам подступила пелена, а в горле внезапно застыл выдох, хватаю тебя за локоть.
Вот он – момент, все еще горит в моей памяти… Ты улыбаешься, хочешь освободить руку, говоришь, что тебе нужно идти. Я наклоняюсь к тебе через руль и целую твои губы. Ты вздрагиваешь, и я, потеряв на мгновение контроль, страстно целую тебя, с полной отдачей. Ты, рефлекторно схватив меня за плечо, отдаешься поцелую. Осознав, что мой язык решительно творит чудеса, я побоялся напугать тебя этим, остановился и отпустил твою руку. Ты замерла и, не отрываясь, смотрела мне прямо в глаза.
– Лия?
– Да.
– Теперь иди.
– Что?
– Ты домой собиралась, – я рассмеялся, – иди теперь.
– Ах, да. Да, иду. – улыбнулась ты и не двинулась с места. Я слез с мотоцикла, подошёл, подхватил тебя под руки и снова поцеловал.
– Иди скорее домой.
Улыбнулся.
– Да, пока… – сказала ты и продолжала стоять.
– Лия.
Ты еще раз посмотрела на меня и пошла к дому. Я проводил тебя взглядом через аллею, а когда за тобой закрылась дверь подъезда, поехал домой.
Меня переполнял восторг. Что это было для меня? Я не понимал. Внутри смешались несколько чувств. Восторг победы и радость, доселе неведомая мне. Поцелуй был волшебным, мистическим, сильным. Для меня самым необычным из всех, что до этого были. И это была ты – противоречивый человек моей жизни.
Весь вечер я думал, прикидывал планы, разговаривал с собой. Волновался не сильно, но с тихим трепетом внутри, с осторожностью, чтобы не спугнуть то светлое, чему положил начало. Я впервые в жизни не знал, как быть, а потому решил быть, как обычно. Потом позвонил Шатову, и поделился с ним впечатлением, потому что не мог удержать его внутри. Он тогда сообщил мне, что если я так взволнован, то это любовь.
Станешь ли ты моим спутником в жизни, или вошла в нее на какое-то время, я не думал. Я прекрасно понимал твое недоверие в мой адрес, и вдруг подумал, что тебе не место в моей неспокойной, местами рискованной жизни и мне не стоит продолжать. Задумался. Это не понравилось мне, поэтому я остановил свои мысли, успокоил тревогу и уснул, приняв решение действовать по обстоятельствам.
Надо признать, ты умела держать лицо, как никто другой в нашем окружении. На занятиях ты вела себя также, как обычно: ни взглядом, ни делом не показывала, что между нами произошло нечто необычное. Я вел себя соответственно, и весь вечер украдкой кидал на тебя взгляды. Заметил пару твоих, таких же тайных. После занятий я попросил тебя задержаться, так как не разобрал твоей предшествующей контрольной работы, твой почерк иногда бывал сумасшедшим. Видимо, Саша почувствовал нечто отклоняющееся от нормы в моем поведении, потому что пристально посмотрел на меня, уходя. Только за ним закрылась дверь, и я повернулся к тебе, я наткнулся на самый вопросительный из всех твоих взглядов. Но не дав тебе сказать ни слова, я быстро сел к тебе на диван и поцеловал тебя в губы, обхватив руками твое лицо. Ты ответила на поцелуй, а потом смотрела на меня, улыбаясь, с вопросом в глазах.
– Это что, твоя прихоть? – Спросила ты.
– Как иначе ты могла это расценить, конечно! – Рассмеялся я. – Неужели ты могла бы поверить, что этот искренний поцелуй я вынашивал с момента твоей поездки в Горск, исключительно по причине моего необъяснимого влечения!?
– А это так? – Спросила ты
– Так. – Ответил я.
– Ну, давай все же рассмотрим мою писанину, а позднее разберемся, что ты задумал.
Я вновь рассмеялся:
– О, нет, нет! Я просил тебя задержаться для ужина, ты не против?
Ты согласно кивнула, и я сообщил, что сам его приготовлю. Мы с тобой поели, пообщались, я несколько раз вскользь предлагал тебе не уходить, но, сославшись на подготовку к четвертному экзамену, ты всё-таки ушла. Я поцеловал тебя в дверях еще раз.
Тебя определили в школу олимпийского резерва, режим твоих тренировок сменился. Последующие будни я видел тебя всего раз, да еще раз пришел к тебе ночью, под балкон, пьяный, разбудив тебя. Ты выглянула сонная, улыбнулась и пообещала зайти завтра ко мне домой.
Мое счастливое «завтра» настало только через два дня, когда ты пришла на урок. Я вел занятия, изнемогая от желания остаться с тобой наедине. Я видел и твой неподдельный интерес, но он совсем не казался мне чувством. Ты с любопытством наблюдала за моим поведением. Я понимал, что ты осторожничала. Похоже, ты мне не верила.
«И верно, Влад», – сказал я себе, – «заносчивые родственники, связь с истеричным бойфрендом, попойки, марихуана. Ей ты такой не нужен. Она строгая, воспитанная и порядочная».
Вечером ребята попросили меня прогуляться с ними до Нила, который проходил лечение в больнице. Нас не пустили внутрь, а потому дружною гурьбой мы отправились кричать ему под окна. Он высунулся в окно – бледный, худой, слабо помахал рукой и исчез во тьме палаты. Такой же, но уже не очень веселой гурьбой, мы шли обратно. Саша дважды пытался завести со мной разговор, и ты смотрела за моей реакцией. Всякий раз я аккуратно обрывал его, объясняя, что спустя почти полгода после нашего разрыва, говорить нам не о чем, и в итоге он ушел домой ни с чем. Я проводил тебя до дома. Было уже темно.
– Послушай, – сказал я. – пойдем ко мне? Быть может, тебе не нужно сегодня домой?
– Да, если мама с братьями уедут к тёте, пойдем к тебе. – Ответила ты.
– Как это связано? Просто приходи, – попросил я, но ты, сомкнув губы, отвела взгляд, и я понял, что затронул нелегкую тему. Я поцеловал тебя в щеку, ты ушла, а я отправился домой ждать.
Я видел, что ты близка к тому, чтобы остаться со мной. Я знал, что у тебя не было мужчин, и волновался. Для меня ты все еще была загадкой, но я влюбился и был готов разгадать ее. Наши прошлые распри и глупые соревнования померкли, теперь я и сам не понимал, кто из нас побеждает. Я был готов сдаться сам, по первому твоему требованию.
*****
Ты пришла. Вошла в квартиру, зачем-то огляделась, улыбнулась. Все в тебе дышало природной красотой: разбросанные по плечам кудри, красивые губы, аромат твоей кожи сводил меня с ума. Я обнял и поцеловал тебя, чувствуя прилив страсти, но ты отстранилась.
– Дома не все в порядке? – спросил я, и ты кивнула. Я сказал:
– Поехали.
– Куда?
– Увидишь. Там красиво.
– Я легко одета, не для мотоцикла.
Я молча надел на тебя мою куртку, перчатки и закрыл за нами дверь.
Мы полетели по ночным улицам, за город, на берег Камы, мчали по тракту, до "Пермских гор", и там долго бродили по берегу. Природа всегда волновала тебя. Ты раскрывалась среди лесов. Глядя на тихую водную гладь, ты о чем-то поговорила с рекой и успокоилась. Такие ритуальные повадки меня немного удивляли, но они подходили тебе. Верить в то, что ты ведьма и знаешь язык леса было проще, чем заподозрить в тебе прагматика.
Ты сказала, что замёрзла, и я предложил поехать на дачу. Ты согласилась, но предупредила, что завтра тебе необходимо быть в школе, к 12 часам дня. Я пообещал довезти. По дороге несколько раз я сбивался с пути, потому что в голове прокручивал возможные варианты событий ночи. Всю дорогу до дачи я мысленно осуждал себя за желание стать ближе: тебе было всего 16 лет. Я очень волновался.
Эту ночь я тоже помню в деталях: помню все запахи, окружающие нас, звуки. Я разжег огонь в камине, чтобы согреться. Потом мы выпили чаю и немного побродили в саду, что был покрыт выпавшим первым снегом.
Я взял тебя за руку, поцеловал ее. Ты смутилась. Вдруг я вспомнил, что еще не показывал тебе третий этаж. Повел тебя туда, зная, что картины, которые мы увидим, будут лучше любого кино. Когда мы вышли на плато, ты застыла в изумлении. Полностью стеклянная крыша открывала перед тобой звездное небо. На полу не было ничего, кроме густого ковра.
Ты изумленно смотрела наверх. Небо казалось близким, а звезды яркими. Я взял тебя за талию, приподнял, и, попросив не отрывать взгляда от неба, медленно обернулся несколько раз вокруг своей оси. Небо кружилось – ты, улыбаясь, смотрела вверх, а я сейчас не могу не вспомнить, что именно здесь впоследствии родилось наше лучшее произведение, когда ты, много лет спустя, в одну из счастливейших наших ночей, предложишь мне написать его. Но тогда я об этом и не подозревал.
Я поставил тебя на пол.
– Ты была на даче несколько раз, – произнес я, – но ты ни разу не была в моей спальной комнате. Пойдем, я покажу.
Мы спустились вниз, в холл и направились по лестнице в правое крыло дома.
– Дом больше изнутри, чем кажется снаружи. Он как виллы богачей из мексиканского телесериала. Того и гляди, из кабинета выйдет Леонардо Веласкес. – посмеялась ты.
– Нет, Луиса Альберто здесь нет. Здесь сегодня только Донна Лия Беллариа и Дон Владислао Буонавентура. – Рассмеялся я.
– Ты читал про Буонавентуро? Вот удивил! – Вдруг оживилась ты, нарушая своей интенсивностью сложившийся покой вечера, и я остановился, прервав разгорающийся разговор поцелуем. Руками я смело прижал тебя к себе так плотно, что твое дыхание сбилось. Ты также страстно ответила на мой поцелуй, обняв меня за тело, и я еле сдержал стон.
– Пойдем. – Я вновь протянул тебе руку.
Мы вошли в мою комнату. Уличный фонарь удачно светил в окно, обстановка была романтичной. Ты оглядела комнату.
– Кровать стоит очень необычно, – прошептала ты. – И она такая огромная!
– Почему ты шепчешь? – спросил я.
– Не знаю. – Ты остановилась и огляделась. – Тут так здорово…
Я сел на угол кровати. Ты подошла ближе. Я взял тебя за руки, почувствовал сильное волнение от нашего сближения. Я понимал, что ты уже доверилась мне и ждала продолжения действий. Я обхватил тебя за бедра, притянул к себе, затем прижал к своему телу, и мы поцеловались. Ты обеими руками обвила мою шею, а я расстегнул верхнюю пуговицу на твоей рубашке. До последнего ожидал оплеухи, пощечины, или саркастичного возгласа вроде: «Чего захотел!» Но ты молча смотрела на меня, а я расстегнул вторую и третью пуговицы на твоей рубашке. Потом я расстегнул их все. Возбуждение накрыло меня волной, и чтобы не испытывать конвульсий, я намеренно держал себя под контролем. Я снял твою рубашку с плеч, потом с рук. Уже опытный в сексе, тем не менее, я немел изнутри и был парализован каким-то новым чувством. То, что происходило сегодня с нами, было для меня невероятным и почему-то шокирующим событием, не сравнимым ни с чем иным. Я вдруг растерялся, но ты провела рукой по моему лицу, затем сняла с меня свитер, и я "очнулся". Ты сняла с меня рубашку и прикоснулась к моей голой груди. Взгляд изучающе скользил по телу. Я поднял тебя и переложил в кровать.
– Ты очень красива, – полушепотом произнес я, затем расстегнул твои джинсы и, неспешно снял их. Ты учащенно дышала, а я с восторгом блаженного оглядывал твое тело: провел руками от шеи до свода ключицы, склонился над тобой, страстно поцеловал твою шею, плечи, грудь, склон между ребер, снова шею… Ты расстегнула ремень на моих брюках, я снял с себя оставшуюся одежду. Твои руки нежно скользили по моему корпусу, словно изучая каждый его сантиметр, каждый участок.
– Ты никогда не видела голое мужское тело так близко? – спросил я, улыбаясь, и ты кивнула:
– Правду сказать, не видела вообще.
Мне вскружило голову от твоей чистоты и открытости, я крепче сжал тебя в своих руках, и мы продолжали ласкать друг друга.
– Ты готова? – Спросил я, глядя на тебя, чувствуя, что мое тело желает соединиться с твоим.
– Да, ответила ты. – А ты готов? – и, увидев мой горящий взгляд, добавила, – только я прошу, используй презерватив. У меня даже есть с собой два, если нет у тебя.
– Ты взяла с собой презервативы? – Улыбнулся я.
– Да, – ответила ты, – для анального секса, с обильной смазкой. Они в моих джинсах.
Я изумленно посмотрел на тебя и улыбнулся.
– Для анального зачем?
– Других в аптеке не было. – Ответила ты и улыбнулась.
Я рассмеялся и взял оба.
Дальнейшее было для меня самым волнующим и самым счастливым временем этой ночи. Я до сих пор помню всё мелочах.
Под утро, тяжело дыша, после третьего захода страсти, я предложил лечь спать. Ты выглядела утомленной, но улыбалась.
– Тебе понравилось? – спросил я.
– Да! – ответила ты. – Я хочу ещё!
– Тогда придется в душ сходить. – Заявил я и встал, помогая подняться тебе. – Тебе больно?
– Да, больно. Но несильно. – ответила ты. – В процессе было больнее. Я, правда, понимаю и знаю, что это нормально. Так у всех. Я заметила, что ты был очень аккуратным, и, прошу, не волнуйся.
В ванной мы долго обнимались, стоя под струями воды. Ты смотрела на меня изучая, говоря, что пока тебе все непривычно, весь я непривычен – голый, мокрый, выражение на лице странное, дурацкое.
Я смеялся, сообщал, что все происходящее невероятно, и видимо счастье всех делает дураками. Ты пыталась распутывать мои мокрые волосы, потом долго изучающе разглядывала мой половой орган, и от этого я мгновенно возбуждался.
– Влад, – вдруг сказала ты. – Я хочу попробовать все.
– В каком смысле? – Переспросил я, не веря своим ушам.
– Секс, конечно. Я хочу сегодня все попробовать.
– Ты уверена? – спросил я.
– Конечно.
– Но Ли! Я с удовольствием! Самое главное для меня, чтобы тебе было хорошо и спокойно.
– Мне хорошо и спокойно. – ответила ты. – Командуй парадом.
– Лия, Лиечка, – ответил я. – Я могу не сдержаться и быть очень резким. А это нехорошо для первого раза. Все слишком захватывающе, я теряю голову. Предлагаю отложить эксперименты, на сегодня хватит.
Ты нехотя согласилась. Мы вышли из ванной, затем быстро съели по бутерброду и легли спать. Я все еще волновался за твои реакции, зная их внезапные последствия, а ты посмеивалась надо мной. Ты смотрела на меня так открыто, так тепло, что я рождал внутри себя революцию. Я лежал лицом на твоих волосах, раскиданных по подушке, и, уходя в сон, понимал, что это новое, необыкновенное, захватывающее меня чувство невозможно сравнить ни с чем, что ранее со мной случалось в любви.
Утро началось неожиданно. Я проснулся от твоих прикосновений к моим яичкам.
– Что ты делаешь? – Спросил я спросонья, все еще не понимая, что происходит.
– Я изучаю. – ответила ты. – И правда, яйца.
– Что? – Засмеялся я, окончательно просыпаясь. – Что ты говоришь?
– Ну, яички. Форма, действительно, соответствует. – Ты перебирала мои яички в руках, тщательно пальпируя каждое пальцами.
Было очень смешно, я рассмеялся еще сильнее и предложил тебе после завершения опыта выпить кофе.
– Давно ты проснулась? – спросил я.
– Да, около семи утра.
– То есть, ты уже три часа проводишь надо мной бесчеловечные эксперименты?
– Нет, до этого просто смотрела на тебя. Очень хочу есть, а ты спишь, поэтому терпеливо жду.
Мы встали, оделись, и я приготовил завтрак.
Мы сидели друг напротив друга, за большим столом, я смотрел на тебя, и улыбка не покидала мое лицо. Ты смеялась, шутила: что-то неуловимое, новое появилось в твоем взгляде, что-то стало иным. Ты смотрела на меня с любопытством, словно это было первое, что ты начинаешь испытывать в новой для себя ситуации. Взгляд твой стал теплее, но я все еще не понимал твоего ко мне отношения. Ты хорошо его скрывала или ещё не осознала сама.
Вдруг ты вспомнила, что необходимо быть в школе. Я заметил, как на твоем лице мелькнуло едва заметное сожаление и неприязнь, и немедленно поинтересовался, почему.
– Мои одноклассники – идиоты, я там совершенно лишний человек. При этом меня не беспокоит их мнение, само собой. Но все равно неприятно, когда эти идиоты выговаривают, что я отсталая только из-за того, что я с ними не пью водку, как другие из класса, и не курю. Они считают меня тупой и называют уродиной. Мне неприятно, что они позволяют себе такое. Бесит, передергивает!
– Они тебе такое говорят? – Переспросил я настороженно.
– Да, причем постоянно. Мне и моей подруге. Я и школу-то сменила только потому, что после моего перехода в 175-ю она осталась одна среди этих недоумков. Мне показалось, друзья так не поступают.
– Допустим, что про друзей ты преувеличила, друзья поступают весьма разнообразно и чаще не как друзья. Я все же считаю, тебе было бы лучше доучиться в нашей, 175-й школе. Но хорошо. Поедем, прокатимся до твоих одноклассников.
Ты удивленно посмотрела на меня.
– Зачем?
– Я же обещал проводить тебя до школы. Если хочешь, можешь сесть за руль.
Ты в восторге приняла мое предложение, и мы покатались по окрестностям. Твое умение водить мотоцикл крепло. Затем я все же посадил тебя сзади, и специально выждав время, чтобы подошли все твои одноклассники, подъехал к школе. Ты прижималась ко мне крепче, чем обычно, всем телом. Обнимала.
Я заехал прямо во двор школы, чтобы лично разглядеть их. Они стояли плотной группой.
Я остановился в 50 метрах от них, ты спрыгнула с мотоцикла.
– Милая, я жду тебя сегодня вечером у себя! – Сказал я громко, поцеловал тебя в губы, потом еще раз, и уехал. На повороте я оглянулся – ты смотрела мне вслед и улыбалась. До боли в сердце захотелось вернуться и забрать тебя, но я сдержался. На сегодня было много задач. Я надеялся, что вечером увижу тебя.
Но вечером, вернувшись от матери, я нашел в дверях записку от тебя, что ты не можешь сегодня приехать ко мне, так как твоя семья переезжает, и ты вынуждена им помогать. Ты написала, что очень хочешь увидеться, и надеешься, что завтра мы сможем провести день вместе. Телефона у тебя не было, а мне очень хотелось позвонить.
На следующий день я поехал к тебе, и мы провели прекрасные три часа на природе, сидя около пруда. Ты очень любишь подолгу бывать у воды, вглядываясь вдаль. Октябрь выдался теплый – солнце оставляло на воде свои блики. Обычно ты увлеченно считаешь гусей или рассуждаешь о природных силах Вселенной, но сегодня ты полностью была со мной. Мы бродили по сосновому склону, целовались, шутили. Несколько раз, в шутливой форме, ты говорила мне, что не можешь понять мои намерения.
– Неужели ты до сих пор думаешь, что все произошедшее – мой каприз? – Удивленно переспросил я тебя.
– Не совсем каприз. – ответила ты. – Что-то вроде очередного акта победы над моим существом.
– Забудь эти гонки, прошу тебя. Мне это не нужно. Мне хорошо сейчас. Это пагубно – так неверно думать о моих мотивах. – Улыбнулся я. И мы снова, до боли в губах целовались на берегу. Я несколько раз пытался соблазнить тебя прямо там, но ты аккуратно осаждала мой пыл, объясняя, что на нас смотрят. В итоге, к вечеру я увез тебя в твою квартиру, где ты затеяла уборку. Я хотел настоять на своей помощи, но ты категорически отказалась, запретив мне вмешиваться в личные дела твоей семьи.
Я уехал домой, занялся переводами, и вскоре отвлекся.
*****
Зазвонил телефон, я снял трубку – это была ты. Меня смешила твоя вежливая привычка дойти до соседствующего с моим дома, чтобы набрать мой номер через телефон-автомат. Ты спрашивала, жду ли я тебя еще.
– Конечно, да! Пожалуйста, приходи! Я очень тебя жду! – Я горячо затараторил. – Захвати с собой еды, у меня нет ничего сегодня. Я много работал, ужасно голоден.
Ты пообещала что-нибудь достать.
Я вновь увлекся переводом, и через час ты позвонила в мою дверь. Последующее происходящее было для меня абсолютным сумасшествием.
Ты стояла у моей двери, в руках у тебя был контейнер, на тебе был надет фартук. Я до сих пор помню этот белый фартук в деталях. Потому что кроме фартука на тебе не было более ничего. Испытав шок, я на секунду помедлил, но спохватившись, быстро затащил тебя за локоть в квартиру.
– Боги! О Боги! Лия, ты так и пришла? – спросил я.
– Да. – Ответила ты.
– Ты шла раздетой!?
– Да. – Снова спокойно ответила ты и прошла на кухню. Поставила на стол контейнер, включила духовой шкаф, вылила содержимое контейнера в керамическую тарелку и поместила ее в шкаф.
Я на время лишился дара речи. Идя за тобой, глядя на твои покачивающиеся обнаженные крупные ягодицы, я еле стоял на ногах, боролся с дрожью, испытывая сильнейшее возбуждение, которое мне до сих пор не с чем сравнить по силе своего эффекта. Внутри меня взорвались десятки бомб. Я человек, очень зацикленный на сексуальных впечатлениях.
Тем временем ты спокойно вынула тарелку из шкафа, похвалила скорость его работы и протянула ее мне. Я еле сел, испытывая дискомфорт в джинсах.
– Приятного аппетита, – сказала ты.
Я смотрел на тебя во все глаза.
– Я еды тебе принесла.
Я молча, рукой сдвинул кокетку фартука влево, обнажив твою грудь.
– Я не хочу есть, – ответил я, другой рукой пролезая под юбку фартука.
– Что? – возмутилась ты. – Я тебе борщ варила, потом его несла, а ты отказываешься? Ты же сам просил!
– Потом. – Надоедливо отмахнулся я, увлекаясь твоим телом.
– Что? – еще громче повторила ты.
– Лиюша, мне плевать на борщ, я хочу тебя, – произнёс я, резко стягивая с тебя фартук.
– Неблагодарный! – воскликнула ты и с размаху швырнула в меня тарелкой. На лету я отбил ее, летящую в меня, и почувствовал, как часть её содержимого обожгла мое тело. Я вскочил, схватил тебя и увлек на диван, устремив весь свой порыв безумия в секс. Позже я понял, что ты сделала это намеренно, чтобы лишить меня контроля. Считала, что я слишком им увлекся. Такой ты была и тогда, и сейчас: сумасшедшей и яркой. В тот вечер я, забыв о твоей недавней травме, не смог себя контролировать и отдался сексу сполна. Позднее ты и сама мне признавалась, что хотела именно этого – меня открытого – такого, какой я есть – пусть нездорового, одержимого, но истинного. Твоя провокация удалась.
Глубокой ночью, узнав, что ты пришла в плаще, который оставила в подъезде, я долго смеялся, а ты смеялась надо мной. Ты уснула под утро, а я не мог. Я все бесшумно смеялся, улыбался, гладил твою спину, прокручивая в голове это странное событие.
