Текст книги "Попаданка со скальпелем. Дышите спокойно, граф (СИ)"

Автор книги: Лена Королек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава15(граф Алистер)

(от лица Алистера)

Вкус её губ, пахнущих мятой и медом, до сих пор преследовал меня, лишая сна и

покоя.

Я стоял на галерее второго этажа, опираясь руками на тяжелые каменные перила, и

наблюдал за тем, что происходило во дворе замка. Снегопад наконец прекратился,

оставив после себя ослепительно-белые сугробы, но мороз крепчал, и изо ртов

конюхов, запрягавших тяжелую дорожную карету, вырывались густые клубы пара.

Официальная причина нашего отъезда была безупречной: я вез в Валарию ежегодный

отчет по приграничным налогам и военному состоянию гарнизонов для королевской

канцелярии. Но на самом деле государственные дела интересовали меня сейчас

меньше всего. Я ехал ради нее. Ради женщины, которая перевернула мою жизнь и

вернула надежду в эти серые холодные стены.

Элинор была внизу, у каретного сарая. Набросив на плечи теплый дорожный плащ,

она лично контролировала погрузку своего багажа. Я завороженно наблюдал за ней.

В её движениях не было суеты, свойственной женщинам перед дальней дорогой. Она

четко и уверенно раздавала указания слугам, следя, чтобы её ящики с медицинским

стеклом и холщовые мешки с сушеными травами были упакованы в плотную

промасленную кожу для защиты от сырости.

Рядом с ней стояла Берта, которой Элинор в сотый раз повторяла правила ухода за

лордом Гектором. Мой дядя делал невероятные успехи, но путь в столицу был

долгим, и оставлять его без присмотра было нельзя.

– Помни, Берта, – донесся до меня её чистый, негромкий голос. – Бульон должен

быть свежим каждый день. И не забывай разминать его правую руку трижды в день,

как я тебя учила. Если Гектор начнет упрямиться и требовать эль – зови Аларика.

Управляющий проследит.

Служанка преданно кивала, глядя на Аллу с нескрываемым благоговением. Элинор

стала неоспоримой хозяйкой в этом крыле замка, и никто больше не смел перечить

её приказам.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри разгорается теплое, собственническое

чувство. Но вместе с ним в мою душу заползал холодный, ядовитый змей ревности.

Два дня назад в библиотеке она упомянула своего мужа из той далекой, загадочной

страны Земли. Она сказала, что они развелись. В нашем мире, где брак

благословлялся Церковью раз и навсегда перед лицом богов, понятие «развода»

казалось мне чем-то диким и невозможным. Если женщина отдавала свое сердце

мужчине, это было до самой смерти. Любила ли она его? Сравнивала ли меня с ним?

Мысль о том, что в её прошлом был другой мужчина, которого она обнимала так же,

как меня этой ночью в лаборатории, заставляла меня до боли сжимать кулаки. Я был

воином, привыкшим защищать то, что принадлежит мне по праву, и мысль о том, что

Элинор может тосковать по своей далекой родине и прежней жизни, лишала меня

покоя.

Шаги на лестнице заставили меня обернуться. Элинор поднималась на галерею, неся

в руках небольшую кожаную сумку с самыми ценными настоями. Её серые глаза

встретились с моими, и на её бледных губах появилась мягкая, доверительная

улыбка.

– Всё готово, Алистер, – произнесла она, останавливаясь рядом со мной. – Мы

можем выезжать. Марта и Берта справятся с уходом за лордом Гектором, я всё

подробно расписала.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как ядовитый змей внутри меня требует ответов. Я

не привык прятать свои сомнения.

– Элинор, – негромко произнес я, делая шаг ближе и заставляя её остановиться. —

Тот мужчина… твой муж на Земле. Ты… ты часто вспоминаешь его?

Она удивленно приподняла бровь, а затем в её серых глазах промелькнуло мягкое,

понимающее сочувствие. Она поняла мои чувства без лишних слов. Алла поставила

свою сумку на перила и осторожно коснулась ладонью моего плеча.

– Мой брак на Земле умер задолго до того, как я попала в этот мир, Алистер, —

тихо ответила она, и её голос согрел меня лучше любого плаща. – Мы стали чужими

людьми. Я не вспоминаю его как мужа уже много лет. Моё сердце… оно целиком и

полностью здесь. С моей дочерью. И… с тобой.

Последние слова она произнесла почти шепотом, но они отозвались во мне

оглушительным, ликующим аккордом. Ядовитый змей ревности мгновенно издох,

уступив место безумному, пьянящему счастью. Я накрыл её ладонь своей, чувствуя,

как внутри утихает буря.

– Спасибо, – выдохнул я, заглядывая в её серые глаза. – Для меня это важно.

Мы спустились во двор вместе. Карета была полностью готова к отправлению.

Шестерка сильных приграничных коней нетерпеливо била копытами скользкий

булыжник. Я проверил крепление багажа, убедился, что ящики Элинор надежно

зафиксированы, и помог ей подняться по ступеням внутрь теплого, обитого темным

бархатом салона.

Аларик стоял у подножия кареты, его круглое лицо выражало глубокую заботу.

– Легкой дороги, ваша светлость, – пробасил он, вежливо кланяясь. – За замок не

беспокойтесь. Мы с лордом Гектором присмотрим за порядком. И… берегите госпожу

Элинор. Без нее Черный утес снова станет холодным склепом.

– Я сберегу её, Аларик. Даже ценой собственной жизни, – твердо ответил я,

застегивая плащ.

Я уже собирался подняться в карету вслед за Аллой, когда со стороны ворот

галопом прискакал всадник. Это был один из моих тайных гонцов, которых я держал

в столице для сбора информации. Его лошадь была покрыта мыльной пеной, а сам он

тяжело дышал от долгой и быстрой скачки.

Гонец соскочил с седла и, шатаясь от усталости, подбежал ко мне. Он протянул мне

небольшой, наспех запечатанный свиток серой бумаги.

– Ваша светлость… срочное послание из Валарии, – прохрипел он, хватаясь за

уздечку. – От вашего тайного информатора при дворе. Меня приказали доставить его

вам до того, как вы покинете замок.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. Быстро

сломал сургучную печать и развернул бумагу. Текст был написан торопливым, мелким

почерком.

«Лорд Алистер. Пишу в спешке. Ваша бывшая жена, леди Ванесса, вернулась в

столицу из своих семейных поместий на юге. Слухи о вашем чудесном исцелении и о

том, что вы снова твердо стоите на ногах, уже дошли до двора. Ванесса в ярости.

Она считает, что её обманули, и активно ищет любую информацию о некоей

”провинциальной вдове лекаря”, которая сотворила это чудо. Будьте осторожны.

Ванесса намерена объединиться со столичным целительским цехом и отцом Томасом,

чтобы обвинить вашу лекарку в ереси и ведьмовстве перед лицом короля и Высокой

Церкви…»

Я медленно сжал пергамент в кулаке, чувствуя, как пальцы сами собой стискивают

рукоять меча на моем поясе. Челюсти сжались так сильно, что зубы скрипнули.

Ванесса. Моя бывшая жена. Женщина, которая бросила меня раненого,

парализованного и без гроша в кармане, уехав в столицу за блеском и

развлечениями. Теперь, когда я вернул себе силу и влияние, эта гадюка снова

пыталась вползти в мою жизнь, угрожая самому ценному, что у меня было – моей

Элинор.

Столица обещала стать настоящим змеиным гнездом. Завистливые лекари, фанатичные

попы и моя мстительная бывшая жена уже сплетали свои сети вокруг женщины со

скальпелем.

Я обернулся и посмотрел в теплое нутро кареты. Элинор сидела там, укрытая

пушистым меховым пледом, и мягко улыбалась мне, глядя на меня своими серыми,

чистыми глазами. Она верила мне. Она доверила мне свою судьбу и жизнь своей

дочери.

Я сделал глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Моя рука скользнула

по рукояти меча, безмолвно подтверждая клятву, которую я дал себе в ту ночь.

«Пусть пробуют, Ванесса, – мысленно произнес я, поднимаясь на подножку кареты. —

Пусть собирают свои цеха и своих попов. Я сокрушу любого, кто посмеет посягнуть

на её безопасность. Черный утес умеет не только защищаться, он умеет карать».

Я захлопнул тяжелую дверь кареты, отсекая нас от зимнего двора, и карета

медленно покатилась вперед, увозя нас навстречу нашей новой судьбе.

Глава16

Утро отъезда началось суматошно, но именно эта суета помогала мне удерживать под

контролем рвущиеся наружу эмоции. Моя дочь была жива, она ждала меня в столице,

и каждый шаг, который приближал нас к Валарии, отдавался в моем сердце ликующим

стуком.

Перед самым выходом во двор я зашла в покои лорда Гектора для финального

осмотра. Старик сидел в своем дубовом кресле у камина, полностью одетый в чистый

дорожный камзол. Рядом с ним стоял столяр Хьюго, бережно держа в руках длинную,

идеально выточенную трость из темного ясеня с удобным кожаным ремешком для

запястья.

При моем появлении Гектор медленно повернул голову. На его лице больше не было

прежней унылой покорности. В темных глазах горел упрямый, злой огонь бойца,

решившего во что бы то ни стало победить немощь.

– Эли… нор, – его речь всё еще была медленной и слегка смазанной, но слова

звучали совершенно отчетливо. – Смотри.

Он уперся здоровой левой рукой в подлокотник кресла, а правую, уже заметно более

послушную, положил на набалдашник трости, которую протянул ему Хьюго. Алистер,

стоявший у камина, сделал шаг вперед, чтобы подстраховать дядю, но Гектор

сердито зыркнул на него, заставляя племянника остановиться.

Стиснув зубы так, что на щеках заходили желваки, старый воин медленно поднялся

на ноги. Его тело дрожало от колоссального напряжения, правая нога слегка

подворачивалась, но ясеневая трость надежно приняла на себя вес.

Гектор сделал шаг вперед. Левая нога. Трость. Тяжелый, шатающийся, но абсолютно

самостоятельный шаг правой ноги.

Еще один. И третий.

В комнате повисла звенящая, благоговейная тишина. Служанка Берта, стоявшая в

углу с подносом, тихо всхлипнула и зажала рот ладонью, а Марта начала истово

креститься, шепча молитвы. Это был настоящий триумф. Всего десять дней назад

этот человек лежал серым неподвижным пластом в душной постели, а сегодня он

стоял на собственных ногах и шел.

Гектор тяжело опустился обратно в кресло, шумно выдыхая сквозь усы. На его лице

бледнел пот, но глаза сияли такой дикой, победной радостью, что у меня самой

перехватило дыхание.

Он протянул ко мне свою левую руку, и я осторожно сжала его широкую, горячую

ладонь.

– Эли… нор, – тихо, но твердо произнес старик, глядя мне прямо в глаза. – Спа…

си дочь. Езжай. Я тут… присмотрю за Черным утесом. Алистер… береги её. Она —

наше чудо.

Я с трудом сдержала слезы, кивая ему в ответ. Этот суровый воин только что

признал меня равной. Он дал мне свое благословение, и это было ценнее любого

золота.

Вернувшись в свою лабораторию, я занялась последними приготовлениями. Дорога в

столицу обещала быть долгой и тряской, а везти с собой десятки хрупких

стеклянных флаконов с жидкими настоями в карете было верным способом остаться

без лекарств на первом же ухабе. Мой хирургический практицизм требовал

оптимизации.

Я решила изобрести то, чего в этом мире еще никто не видел – сухие дорожные

медикаменты.

Используя чистый спиртовой дистиллят Иоганна, я приготовила концентрированную

вытяжку из ромашки, ивовой коры и сосновой смолы. Затем смешала этот густой,

пахнущий хвоей экстракт с тончайшим порошком из прокаленной белой глины, которая

служила отличным связующим веществом. Тщательно вымесив получившуюся пасту, я

сформировала из нее небольшие круглые лепешки и высушила их на жаровне у огня.

– Что это, госпожа Элинор? – удивленно спросила Марта, наблюдая, как я

упаковываю сухие серые таблетки в плотную промасленную бумагу.

– Это дорожный антисептик, Марта, – пояснила я, затягивая кожаный ремешок на

свертке. – Достаточно бросить одну такую таблетку в кружку с кипятком, и

получится отличный раствор для промывания ран. Стекло не разобьется, а лекарство

не прольется.

Из концентрированного сонного корня и макового сока я приготовила такие же

портативные обезболивающие пилюли, бережно завернув каждую в сухой пергамент для

защиты от сырости. Все мои дорожные «изобретения» идеально поместились в

небольшой кожаный несессер, который занял свое место на самом дне деревянного

саквояжа рядом с серебряными инструментами. Я была готова к любым дорожным

неожиданностям.

Когда мы наконец вышли во двор, у ворот нас ждала тяжелая дорожная карета графа.

На кучерском козле сидел старый, бывалый возница Барнаби – плотный мужчина с

лицом, обветренным приграничными ветрами до кирпичного цвета, от которого пахло

крепким табаком и мокрой овечьей шерстью. Шестерка сильных коней нетерпеливо

била копытами скользкий булыжник, выпуская из ноздрей густые клубы пара.

Алистер помог мне подняться по деревянным ступеням внутрь теплого, обитого

темным бархатом салона. Сам он сел напротив, его широкие плечи едва умещались в

тесном пространстве кареты. Я заметила, что его лицо было необычно суровым и

сосредоточенным – перед самым выходом Аларик передал ему какой-то свиток, и

после этого граф не произнес ни слова. Его ладонь то и дело привычно ложилась на

рукоять меча на поясе, словно он ждал нападения в любую секунду.

Карета тронулась, глухо стуча колесами по мостовой, и Черный утес медленно начал

таять в густом утреннем тумане за нашими спинами.

Внутри салона было тепло благодаря жаровне с горячими углями, установленной под

полом, но близость Алистера создавала совершенно особое напряжение. Мы делили на

двоих один пушистый меховой плед, и наши колени то и дело соприкасались при

толчках на ухабах. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и его сильный,

будоражащий аромат хвои и мокрой кожи.

– Ты выглядишь озабоченным, Алистер, – негромко произнесла я, нарушая молчание.

– Что-то случилось перед отъездом?

Граф посмотрел на меня своими глубокими темными глазами, и его лицо слегка

разгладилось. Он протянул руку под пледом и осторожно накрыл мою ладонь своей

широкой, горячей ладонью. Наши пальцы медленно переплелись, даря ощущение

невероятной надежности.

– Просто дорожные хлопоты, Элинор, – негромко ответил он, явно не желая пугать

меня новостями о своей бывшей жене Ванессе и её интригах в столице. – Дороги в

приграничье сейчас небезопасны. Снегопады были сильными, а в горах возможны

обвалы. Но не волнуйся. Мои люди знают свое дело.

Мы поднимались всё выше и выше, карета медленно карабкалась по узкому горному

серпантину. За окном проплывали суровые, величественные пейзажи: вековые сосны,

согнувшиеся под тяжестью белых снежных шапок, глубокие ущелья, окутанные сизым

туманом, и отвесные ледяные скалы. Погода стремительно портилась. Мелкая крупа

сменилась густым, колючим снегопадом, а ветер начал раскачивать нашу тяжелую

карету из стороны в сторону.

Вдруг раздался страшный, оглушительный треск, эхом покатившийся по ущелью.

Карета резко, со скрипом затормозила. Кони испуганно заржали, послышался глухой

удар обо что-то тяжелое, и наш экипаж ощутимо накренился набок, едва не сбросив

меня с сиденья. Алистер мгновенно среагировал, поймав меня за талию и прижав к

своей широкой груди, уберегая от падения.

Снаружи доносились дикие крики гвардейцев охраны и испуганное ржание лошадей.

Алистер распахнул дверцу кареты, и внутрь салона ворвался ледяной, ревущий

вихрь, мгновенно засыпав нас снегом. На кучерском козле метался старый Барнаби,

пытаясь удержать испуганных коней.

– Мой лорд! – закричал возница, прикрывая лицо рукавом от бьющего в глаза снега.

– Горный обвал! Огромная лавина сошла прямо перед нами! Дорогу полностью

завалило камнями и грязным снегом, карета не проедет! А сзади… сзади тоже

рухнуло несколько сосен, мы заперты в ущелье! А буран только крепчает, нас

живьем похоронит!

Я выглянула из кареты сквозь пелену летящего снега. Прямо перед мордами наших

коней высилась огромная, непреодолимая груда каменных глыб, вековых сосен и

грязного льда. Дороги назад тоже не было. Метель бушевала с такой силой, что

видимость упала до нескольких метров.

Мы оказались в ледяной ловушке посреди заснеженных гор, отрезанные от всего

мира, а мороз стремительно крепчал, обещая превратить эту ночь в настоящее

испытание на выживание.

Глава17

Холод за пределами нашей кареты казался живым, мыслящим существом, которое

только и ждало момента, чтобы пробраться под одежду и выпить последние остатки

тепла.

Алистер выбрался из экипажа первым, протянув мне руку. Его мощная фигура в

занесенном снегом плаще казалась единственной надежной опорой в этом бушующем

белом хаосе. Ветер выл в ущелье как раненый зверь, слепя глаза и сбивая с ног.

Алистер крепко обхватил меня за талию, прижимая к своему широкому, горячему

боку, и буквально понес вперед сквозь пелену летящих ледяных игл. Гвардейцы

охраны, бросив карету у завала, пробивали дорогу в сугробах чуть впереди.

Через сотню ярдов сквозь серую мглу бурана наконец проступили очертания

приземистого каменного строения. Это был придорожный приют «Старая сосна» —

уединенный трактир, приютившийся у подножия отвесной скалы.

Мы ворвались внутрь, сопровождаемые клубами морозного пара и ревом ветра.

В общем зале трактира царил невообразимый хаос. Воздух здесь был плотным,

пахнущим кислым пивом, жареным салом, мокрой шерстью и дешевым табаком. Из-за

разгула стихии тут скопились десятки путников: оборванные погонщики мулов,

хмурые торговцы, несколько бродячих актеров и мои гвардейцы. Люди сидели на

лавках, на полу у огромного камина, спали прямо на столах.

Хозяин заведения – грузный, бородатый старик по имени Силас, от которого за

версту несло застарелым элем и сыростью – суетливо подбежал к Алистеру, низко

кланяясь и комкая в руках грязный фартук.

– О, ваша светлость! Какая честь… и какая беда с этой бурей! – запричитал он,

испуганно косясь на моих вооруженных солдат. – Рад бы предоставить вам лучшие

покои, да замок… то есть заведение забито под завязку! Люди на головах друг у

друга сидят. Осталась всего одна каморка под самой крышей, маленькая,

неказистая… Да и то… кровать там всего одна.

Алистер нахмурился, его рука привычно легла на эфес меча. Он оглядел шумный,

полупьяный зал, где несколько бродяг уже начали громко спорить из-за места у

огня, и его взгляд стал жестким.

– Мы берем эту комнату, Силас, – отрывисто произнес граф. – Принеси туда горячей

воды, чистые полотенца и немного горячей похлебки для леди Элинор. Мои люди

устроятся здесь, в зале. Проследи, чтобы им выделили лучшего эля за мой счет.

– Всё сделаю, ваша светлость, всё сделаю! – закивал трактирщик, поспешно

вытаскивая из-за пояса тяжелый ржавый ключ.

Каморка под крышей действительно оказалась крошечной. Потолок здесь шел под

углом, а из мебели были лишь узкая кровать, покрытая грубым шерстяным одеялом,

колченогий стол и небольшой каменный очаг, в котором Силас уже успел разжечь

несколько сухих сосновых поленьев. Воздух здесь был холодным и сырым, но после

бушующего бурана за стенами это место казалось настоящим раем.

Алистер запер дверь на засов, отсекая нас от гомона общего зала, и устало

сбросил свой тяжелый, покрытый ледяной коркой плащ на деревянный табурет у

входа.

Я подошла к очагу, протягивая онемевшие от холода пальцы к первому, робкому

теплу пламени. Меня слегка знобило – легкие Элинор всё еще были слабы после

недавней лихорадки, а прогулка по метели далась мне нелегко.

– Иди ближе к огню, Элинор, – негромко произнес Алистер, подходя ко мне сзади.

Он осторожно снял с моих плеч мокрый шерстяной плащ и повесил его на железный

гвоздь у камина. Его пальцы мимолетно коснулись моей шеи, и от этого

прикосновения по моему телу пробежала горячая, волнующая волна. В этой тесной

каморке, под треск сосновых дров, присутствие графа ощущалось невероятно остро.

Он казался слишком большим, слишком сильным для этого маленького пространства.

Силас принес обещанный ужин – деревянную миску с густой, пахнущей чесноком и

бараниной похлебкой и кружку горячего сбитня на меду.

Мы сидели на полу у самого очага, подстелив под себя сухие шкуры. Теплая

похлебка и горячий напиток быстро вернули мне силы, а щеки запылали здоровым

румянцем. Алистер сидел рядом, его длинные ноги были вытянуты к огню, а ворот

темной рубахи расстегнут, обнажая сильную шею.

Смертельная опасность осталась позади, и вынужденное уединение наконец разрушило

последние барьеры между нами. Пламя камина отбрасывало причудливые блики на его

суровое лицо, делая его взгляд мягким и задумчивым.

– Твоя бывшая жена, Ванесса… – негромко произнесла я, глядя на танцующий огонь.

– Ты ведь получил весть о ней перед самым отъездом? Я видела твое лицо, Алистер.

Ты был сам не свой.

Алистер долго молчал, вертя в руках пустую кружку из-под сбитня. Его челюсти

сжались, а на щеках заходили желваки, но под моим спокойным, выжидающим взглядом

он расслабился и тяжело вздохнул.

– Да, – тихо ответил он. – Мой человек прислал весть из Валарии. Ванесса

вернулась в столицу. Она узнала, что я вылечился, и в ярости от того, что

потеряла права на мои земли. Теперь она пытается разузнать всё о «провинциальной

вдове лекаря», которая сотворила это чудо. Хочет обвинить тебя в ереси перед

Церковью.

Я почувствовала, как внутри шевельнулся холодный страх, но рука Алистера

мгновенно накрыла мои пальцы, сжимая их с успокаивающей силой.

– Не бойся её, Элинор, – его голос прозвучал как низкий, уверенный рокот. – Она

красива, но её душа черна и холодна, как лед на этих скалах. Когда меня привезли

из-под Ольховой заводи искалеченным, Гектор умолял её остаться, помочь мне. Но

она… она посмотрела на мою ногу с брезгливостью. Заявила, что не собирается

хоронить свою молодость рядом с безмолвным калекой, собрала свои сундуки и

уехала в Валарию в тот же день. Я не видел её шесть лет. И поверь, я сокрушу

любого, кто посмеет использовать её интриги против тебя.

Я смотрела на его профиль, освещенный багровыми отблесками огня, и чувствовала,

как мое сердце переполняется нежностью к этому израненному воину. Предательство

любимой женщины – это тяжелый рубец, который затягивается годами. Я понимала его

боль слишком хорошо.

– Наш развод на Земле тоже не был легким, Алистер, – тихо заговорила я,

прижимаясь плечом к его сильному плечу. – Мы с мужем когда-то любили друг друга.

Но моя работа в больнице… эти бесконечные дежурства, ночные вызовы, спасенные

жизни… Он не смог этого понять. Ему нужна была домашняя, покорная жена, которая

ждет его с ужином и заглядывает в рот. А я спасала людей. Мы просто стали

чужими. Медленно, незаметно, пока любовь окончательно не остыла, оставив после

себя лишь ледяную пустыню.

Алистер повернулся ко мне. Его темные глаза горели таким глубоким, понимающим

светом, что у меня перехватило дыхание.

– Твой муж был дураком, Элинор, – тихо проговорил он, и его пальцы нежно

коснулись моей щеки, убирая за ухо влажную прядь волос. Его прикосновение

отозвалось во мне настоящей электрической вспышкой. – Огромным дураком. Сила

женщины – это не порок. Это благословение. Я никогда не видел никого, равного

тебе. Ты – сама жизнь. Теплая, сильная, настоящая.

Его лицо приближалось. Я видела его приоткрытые губы, чувствовала его

прерывистое дыхание на своей коже. Последние преграды рухнули. В этой маленькой

каморке под рев бурана за стенами мы были просто мужчиной и женщиной, нашедшими

друг друга среди ледяной пустыни чужих миров.

Наши губы наконец встретились.

Этот поцелуй не был похож на тот торопливый, испуганный поцелуй в лаборатории

Черного утеса. Он был медленным, глубоким, полным накопившейся страсти и немого

признания. Алистер целовал меня так, словно я была его единственным спасением,

его воздухом и его жизнью. Его сильные руки крепко обхватили мою талию, прижимая

к своей горячей груди, а я запустила пальцы в его темные, влажные волосы,

отдаваясь этому чувству без остатка.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело и прерывисто дыша, огонь в

очаге уже угасал, оставляя комнату в таинственном полумраке. Алистер бережно

прижал меня к себе, укрывая нас двоих теплым меховым пледом.

Я лежала на его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца, но в моей душе,

наряду с невероятным счастьем, ворочался глухой, холодный страх. Мы были вместе.

Мы принадлежали друг другу. Но впереди нас ждала столица, полная змей, интриг

Ванессы и опасных дорог, которые могли разрушить это хрупкое, новорожденное

счастье.