Текст книги "Попаданка со скальпелем. Дышите спокойно, граф (СИ)"

Автор книги: Лена Королек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Тяжелая карета катилась по заснеженным улицам Валарии в предрассветном

полумраке. Внутри салона было тихо, слышно было лишь мерное поскрипывание

кожаных ремней подвески да стук копыт по замерзшей мостовой.

Я сидела у окна, устало привалившись плечом к широкой груди Алистера. Его

сильная, теплая рука бережно обнимала меня за талию, прижимая к себе, словно он

всё еще не мог поверить, что эта безумная дворцовая ночь осталась позади, и я

нахожусь здесь, живая и невредимая. Моё изумрудное шелковое платье слегка

помялось, а плечи ныли от колоссального физического и эмоционального напряжения,

но в моей душе звенела чистая, звенящая победа.

Мы вернулись в особняк, когда небо над Валарией начало медленно окрашиваться в

бледный, розовато-серый цвет зари.

В гостиной нас ждала Арина. Она не спала всю ночь, тревожно меряя комнату шагами

вместе с Мэтью. Стоило тяжелым дверям холла распахнуться, как моя девочка

буквально взлетела по лестнице и бросилась ко мне на шею, едва не сбив с ног.

– Мама! О боги, вы вернулись! Всё хорошо? Что случилось? – затараторила она на

русском языке, судорожно заглядывая мне в лицо и проверяя, цела ли я.

Я крепко прижала её к себе, чувствуя, как последние капли дорожного холода

окончательно покидают моё тело.

– Всё хорошо, Ариша. Всё просто замечательно, – я улыбнулась ей сквозь слезы

облегчения. – Твоя мама сегодня провела экстренную коникотомию на паркете

королевского бального зала с помощью фруктового ножа и серебряной соломинки для

коктейлей. И спасла тетку короля.

Арина опешила, её глаза округлились в немом изумлении. Она перевела взгляд на

Алистера, который стоял чуть позади меня, бережно забирая у меня тяжелую

дорожную шаль. Граф тепло, гордо усмехнулся, подтверждая мои слова кивком.

– Твоя мать – великая женщина, Арина, – негромко произнес он, и в его голосе

слышалась такая глубокая гордость, от которой моё сердце сладко сжалось. – Она

не просто спасла герцогиню Клеманс. Она растоптала Ванессу и её лекарей перед

лицом всего двора. Король лично признал её искусство.

Арина восторженно взвизгнула, снова обнимая меня, а затем весело рассмеялась,

утирая слезы радости. Мы сидели в гостиной еще около получаса. Мэтью принес нам

горячего чая с мятой и легких лепешек, и мы подробно рассказали дочери о деталях

нашей дворцовой дуэли. Арина слушала затаив дыхание, её глаза сияли гордостью за

свою сумасшедшую, всемогущую маму-хирурга.

Наконец усталость взяла своё. Я буквально вытолкала Арину спать в её светлую

комнату, пообещав, что завтра мы весь день проведем вместе, гуляя по столице.

Когда особняк окончательно погрузился в тишину, я поднялась в свои покои на

втором этаже. Алистер шел следом, неся мой саквояж. Он вошел в мою спальню,

поставил вещи у стола и подошел к широким стеклянным дверям, ведущим на частный

каменный балкон, выходящий в тихий внутренний сад.

Он распахнул створки. В комнату ворвался ледяной, чистый ночной воздух,

мгновенно вытеснив удушливый запах свечного воска. Небо над Валарией было

кристально чистым, усыпанным миллионами ярких, колючих звезд, которые искрились

на фоне темно-синего бархата космоса.

– Иди сюда, Элинор, – негромко позвал Алистер, протягивая мне руку.

Я набросила на плечи теплую меховую накидку и шагнула на балкон. Мороз мгновенно

укусил мои щеки, но когда Алистер обнял меня сзади, прижимая к своей горячей

груди и укрывая полами своего тяжелого плаща, мне стало тепло и невероятно

уютно. Мы стояли в тишине, глядя на спящий заснеженный сад внизу.

– Сегодня на балу… – тихо заговорил Алистер, и его подбородок коснулся моей

макушки. – Когда я объявил тебя своей невестой перед лицом короля… Я не лгал,

Элинор. И это не был просто тактический маневр, чтобы защитить тебя от

гвардейцев.

Он осторожно повернул меня к себе за плечи, заставляя заглянуть в его темные,

пылающие глубоким чувством глаза. В их глубине отражался холодный блеск далеких

звезд. Алистер запустил руку под плащ, извлек оттуда небольшую бархатную

коробочку и открыл её.

Внутри на темном ложе покоилось изящное кольцо из белого золота с крупным,

чистейшим изумрудом в обрамлении мелких серебряных искр. Фамильное кольцо его

матери.

– Я люблю тебя, Элинор, – его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот,

проникающий под самую кожу. – Спокойной, глубокой и зрелой любовью мужчины,

который нашел свою женщину среди ледяных скал. Я хочу, чтобы ты стала моей

женой. Настоящей графиней Рэйвенсвуд. Хозяйкой Черного утеса и моей жизни.

Согласна ли ты связать свою судьбу со мной?

Слезы перехватили моё горло. Я смотрела на кольцо, на этого сильного,

израненного воина, который стоял передо мной, полностью доверяя мне свое сердце.

Я любила его. До безумия любила. Но мой хирургический практицизм и разум

взрослой женщины требовали честности.

Я осторожно накрыла его ладонь своими пальцами.

– Алистер… – тихо заговорила я, глядя ему прямо в глаза. – Мое сердце

принадлежит тебе, ты это знаешь. Я люблю тебя. Но я должна быть честной. Я не

смогу быть просто покорной графиней, которая сидит в замке, вышивает гобелены и

принимает гостей на балах. Я – хирург, Алистер. Я врач. Мое призвание – спасать

жизни. И здесь, в этом мире, я хочу использовать твою силу, твоё богатство и ту

королевскую милость, которую мы сегодня заслужили, чтобы построить настоящий,

современный госпиталь. Я хочу открыть первую Медицинскую академию, где буду

учить людей элементарной гигиене, правильному уходу за роженицами, анатомии и

хирургии. Я хочу менять этот мир к лучшему. Ты готов принять такую жену? Женщину

со скальпелем в руках, которая будет ночами пропадать в операционных и спорить с

твоими министрами о чистоте улиц?

Алистер долго смотрел на меня, а затем на его губах появилась потрясающая,

теплая и невероятно нежная улыбка. В его глазах загорелся огонь истинного

преклонения перед моей силой.

– Я ожидал от тебя именно этих слов, моя попаданка со скальпелем, – тихо

рассмеялся он, вынимая кольцо из коробочки и бережно надевая его на мой

безымянный палец. Изумруд идеально подошел, засияв на фоне бледной кожи. – Я

влюбился в твой ум и твою силу, Элинор. И я сдержу свое слово. Я дам тебе

золото, влияние и защиту Черного утеса для любого твоего проекта. Мы построим

твою академию вместе. Клянусь тебе.

Он наклонился, и наши губы встретились в долгом, нежном поцелуе, скрепляющем наш

зрелый, осознанный союз под звездным столичным небом.

Но насладиться этим моментом покоя нам было не суждено.

Вдруг тишину предутреннего сада разорвал резкий, яростный и требовательный стук

тяжелого железного кольца в главные ворота нашего особняка. Кони во дворе

испуганно заржали, послышались громкие крики гвардейцев охраны и тяжелый топот

сапог по лестнице.

Алистер мгновенно подобрался, его ладонь привычно легла на рукоять меча. Мы

быстро зашли в спальню, закрыв балконные двери.

Через секунду в дверь моих покоев судорожно постучали. На пороге стоял бледный

как полотно Мэтью. Его руки тряслись так сильно, что тяжелый серебряный поднос в

его пальцах жалобно звенел. На подносе лежал плотный свиток пергамента,

перевязанный черным шелковым шнуром с тяжелой личной печатью короля Аарона.

– Ваша светлость… – прошептал старый дворецкий, задыхаясь от страха. – Только

что прибыл начальник королевской гвардии. Дворец оцеплен. Король… король требует

леди Элинор немедленно явиться в его личные покои.

Алистер выхватил свиток, сломал печать и быстро пробежал глазами по строчкам.

Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску, а взгляд стал ледяным.

– Что там, Алистер? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного

предчувствия.

– Наследный принц, – глухо ответил граф, переводя на меня тяжелый взгляд. —

Единственный сын короля. Он умирает. Королевские лекари признали свое поражение.

Король приказывает тебе явиться во дворец прямо сейчас. Если ты не спасешь

мальчика… Ванесса и её сообщники добьются своего. Но у нас нет выбора. Это

королевский приказ.

Я посмотрела на изумрудное кольцо на своем пальце, крепче сжала рукоять своего

деревянного саквояжа и сделала глубокий вдох. Романтическая сказка закончилась.

Начиналась настоящая, жестокая битва за жизнь наследника престола, где на кону

стояло абсолютно всё.

– Едем, Алистер, – спокойно ответила я, застегивая плащ. – Дышите спокойно,

граф. Моя операционная уже ждет меня.

Глава 28

Карета королевской гвардии мчалась по спящим столичным улицам с бешеной,

безумной скоростью. Кованые колеса с грохотом прыгали по обледенелым булыжникам

мостовой, высекая искры, а из окон салона доносился лишь свист ледяного ночного

ветра.

Я сидела, крепко вцепившись пальцами в кожаную петлю поручня, и мысленно

перебирала содержимое своего деревянного саквояжа, который стоял на моих

коленях. Алистер сидел напротив меня. Его лицо в полумраке кареты казалось

высеченным из гранита, темные глаза горели опасным, холодным блеском, а рука

привычно лежала на рукояти меча. Мы оба понимали: этот вызов – не просто

медицинский случай. Это был наш окончательный приговор или наше абсолютное

спасение. Середины не существовало.

Когда карета с заносом влетела в парадные ворота королевского замка из белого

мрамора, нас никто не встречал с поклонами и фанфарами.

Дворец был оцеплен двойным кольцом гвардии в тяжелых боевых доспехах. В

факельном дыму коридоров витал плотный, удушливый запах страха, уксуса и гари.

Нас вел лорд Геральд, капитан гвардии. Он двигался быстро, почти бегом, ведя нас

по бесконечным переходам к личным покоям королевской семьи. Из-за дверей залов

доносился лишь испуганный шепот придворных, которые не спали всю ночь, ожидая

вестей о жизни наследника престола.

Когда тяжелые двери королевской спальни распахнулись, мне показалось, что я

вошла в растопленную баню.

В комнате было невыносимо душно. Все окна были плотно заперты и занавешены,

камин ревел, пожирая дрова, а воздух был пропитан плотным кислым запахом пота,

рвоты и дешевых успокоительных притирок. На полу у постели валялись тазы с

грязной водой и окровавленные тряпки – королевские лекари безуспешно пытались

бороться с лихорадкой.

Король Аарон – без короны, в расстегнутом домашнем камзоле, бледный и

постаревший на десять лет за одну ночь – тревожно мерил комнату шагами,

судорожно сжимая в руках четки.

На огромной королевской кровати под балдахином, утопая в шелковых подушках,

метался двенадцатилетний принц Эрик. Мальчик был бледен как смерть, его лоб

горел сухим, испепеляющим жаром, а губы потрескались. Он лежал на боку,

судорожно поджав колени к самому подбородку – классическая анталгическая поза,

которую принимает любой пациент с сильной абдоминальной болью, чтобы снизить

натяжение брюшины. Принц тихо, жалобно плакал, время от времени заходясь в

истошном, тонком крике:

– Живот… О боги, мамочка, животик горит! Помогите…

У его постели суетились трое лекарей из королевского цеха во главе с магистром

Малакаем. Они как раз накладывали на живот ребенка тяжелые, дымящиеся компрессы

из горячей глины и болотной грязи, а на предплечье мальчика сидели несколько

раздувшихся от крови жирных пиявок.

– Что вы делаете?! – крикнула я, отталкивая Малакая в сторону так, что его

глиняная плошка с грохотом полетела на пол. – Немедленно уберите эти припарки!

Вы что, с ума сошли?!

Аптекари испуганно отпрянули, глядя на меня с ненавистью.

– Как ты смеешь, вдова! – прошипел Малакай, поправляя съехавшую набок золотую

цепь. – У принца заворот кишок! В его утробе скопились холодные газы, мы греем

его тело, чтобы выпустить их через поры! И выпускаем дурную кровь…

– Ваши горячие припарки убьют его через час! – я без церемоний сорвала грязные

компрессы с живота мальчика и выбросила их в таз. Сдернула пиявок с его руки,

прижав к ранкам чистую шелковую салфетку. – У него острый воспалительный процесс

в брюшной полости! Горячая глина лишь ускоряет нагноение и ведет к неминуемому

взрыву воспаленного органа изнутри!

Я опустилась на колени у постели принца.

– Эрик, малыш, послушай меня, – ласково произнесла я, касаясь его сухого,

горячего лба. – Я лекарь. Я помогу тебе. Позволь мне посмотреть твой животик.

Будет больно всего секунду, потерпи, хороший мой.

Мальчик жалобно шмыгнул носом, глядя на меня своими большими карими глазами,

полными слез, и медленно вытянул ножки.

Я начала аккуратно пальпировать его живот. Кожа была сухой, горячей. Живот

вздут. Когда мои пальцы мягко скользнули в правую подвздошную область, я

почувствовала под пальцами каменную плотность – дефанс, защитное мышечное

напряжение передней брюшной стенки. Ткани защищали очаг воспаления.

Я примерилась и провела классический тест на симптом Щеткина-Блюмберга: мягко

надавила пальцами на правую нижнюю часть живота и резко отпустила руку.

Принц Эрик истошно, пронзительно закричал, его тело выгнулось дугой от

невыносимой, острой боли, и он снова судорожно подтянул колени к подбородку.

Диагноз был ясен на сто процентов. Острый флегмонозный аппендицит. На грани

перфорации и разлитого перитонита.

Я поднялась на ноги, поворачиваясь к королю Аарону, который наблюдал за моими

манипуляциями с побелевшим лицом.

– Государь, – спокойно и твердо заговорила я, включая свой самый авторитетный

тон заведующей отделением. – У вашего сына воспалился слепой отросток кишечника.

Он переполнен гноем и увеличился в размерах. Никакие молитвы, припарки и пиявки

не спасут его. Отросток лопнет через несколько часов, гной зальет брюшную

полость, и мальчик умрет в страшных мучениях от заражения крови. Единственный

шанс спасти наследника престола – провести полостную операцию. Я должна сделать

надрез на его животе, найти воспаленный отросток, перевязать его шелком и

удалить с помощью серебряных инструментов.

В королевской спальне повисла тяжелая, удушливая тишина. Король Аарон

покачнулся, его пальцы судорожно сжали четки, а в глазах отразился дикий,

суеверный ужас отца.

– Резать живот?.. Моему единственному сыну? – прошептал он, глядя на меня как на

безумную. – Вскрыть его тело как тушу барана на скотобойне? Это… это невозможно.

Он умрет на твоем столе, женщина!

Но прежде чем Алистер успел заступиться за меня, из глубокой тени у камина

медленно вышла высокая, величественная фигура.

Это был архиепископ Малах – глава Высокой Церкви Валарии. Высокий, сухопарый

мужчина преклонных лет в роскошном пурпурном облачении, расшитом золотыми

нитями, с тяжелой золотой митрой на голове. В его глубоких глазницах горел

холодный, фанатичный огонь истинного инквизитора, а от него веяло запахом

дорогого церковного ладана, воска и смерти. Он опирался на тяжелый серебряный

посох, увенчанный крестом.

Он медленно поднял свой костлявый палец, указывая прямо мне в лицо.

– Святотатство! Ересь! – его голос, низкий и звенящий, заполнил всю королевскую

спальню, отражаясь от мраморных стен. – Пролить королевскую кровь с помощью ножа

– это государственная измена! Осквернить священный сосуд тела наследника

престола – смертный грех перед Создателем! Эта женщина – слуга тьмы! Она хочет

принести жизнь принца в жертву своим бесовским ритуалам! Государь Аарон, не

слушайте эту провинциальную ведьму! Её скальпели омыты кровью греха! Гвардия!

Немедленно арестуйте эту женщину и её пособников! Отправьте её в подземелья

Святой Инквизиции! Она должна сгореть на площади Святого Люция!

Гвардейцы у дверей, преданные Церкви, мгновенно пришли в движение. Стальные

клинки со свистом вышли из ножен, и четверо рыцарей двинулись прямо ко мне,

перекрывая выходы из спальни.

Я замерла у постели плачущего ребенка, чувствуя, как морозный страх Инквизиции

пытается сковать мои члены, но моя рука продолжала крепко сжимать ручку саквояжа

лекаря. Я была готова драться за жизнь этого мальчика до последнего вздоха.

Алистер мгновенно сделал шаг вперед, его ладонь демонстративно легла на рукоять

его тяжелого меча, готовая развязать кровавую бойню прямо в покоях короля ради

моей защиты. Ситуация достигла своего смертельного пика.

Глава 29

Шаги королевских гвардейцев гулко отдавались в каменных стенах спальни. Четверо

рослых рыцарей в тяжелых доспехах, ведомые фанатичным криком архиепископа

Малаха, решительно двинулись к постели принца, наводя острия своих мечей прямо

на Элинор.

Ярость – горячая, неукротимая и беспощадная ярость воина – мгновенно затопила

всё мое существо. Я сделал широкий шаг вперед, полностью закрывая Элинор своим

телом. Моя ладонь с силой легла на рукоять тяжелого меча на моем поясе. Я не

стал обнажать сталь – это было бы мгновенной смертью во дворце, но сам жест, моя

развернутая грудь и ледяной, убийственный взгляд заставили гвардейцев

инстинктивно остановиться в двух шагах от меня.

– Назад! – мой голос прозвучал как раскат грома перед бурей, заставив

хрустальные подвески на люстрах жалобно звякнуть. – Сделайте еще один шаг в

сторону леди Элинор, и эта спальня превратится в братскую могилу для каждого из

вас! Мне плевать на ваши доспехи, я пройдусь по вашим головам прежде, чем вы

успеете позвать на помощь!

Капитан королевской гвардии побледнел, его рука с мечом заметно дрогнула. Он

слишком хорошо знал, что граф Рэйвенсвуд слов на ветер не бросает.

Архиепископ Малах сделал шаг вперед, его золотой крест на груди затрясся от

гнева, а на бледном, аскетическом лице проступила маска фанатичной ненависти.

– Еретик! – прошипел он, указывая на меня своим серебряным посохом. – Ты

защищаешь ведьму, Алистер! Она хочет пролить священную кровь наследника

престола! Твоя душа будет гореть в адском пламени вместе с её душой! Государь

Аарон, прикажите гвардии взять их под стражу! Не позволяйте осквернять тело

вашего сына!

Я проигнорировал священника, даже не удостоив его взглядом. Повернулся прямо к

королю Аарону.

Мой государь стоял у постели сына, его лицо было землисто-серым, а пальцы

судорожно сжимали четки, ломая хрупкие деревянные звенья. Маленький принц Эрик

снова истошно, тонко закричал на кровати, его тело судорожно выгнулось дугой, а

изо рта выплеснулась зеленоватая желчь прямо на шелковые простыни. Мальчик

угасал на глазах, его дыхание становилось всё более редким и хриплым.

Королевские коновалы во главе с Малакаем испуганно жались к камину, понимая, что

их припарки и пиявки довели ребенка до предсмертного состояния.

Я резко опустился на правое колено перед королем, мой кулак с силой ударил в

каменный пол, а голова склонилась в знак глубочайшего уважения и вассальной

верности.

– Государь Аарон! Мой король! – громко, так, чтобы каждое мое слово врезалось в

его испуганный разум отца, заговорил я. – Посмотрите на своего сына! Он умирает!

Те лекари, которых прислал Малакай, уже признали свое поражение. Они молят богов

о чуде, потому что сами ни на что не способны! Но Элинор – не ведьма. Она —

чудо, которое боги послали вашей семье! Я, граф Рэйвенсвуд, предлагаю свою

собственную голову в качестве залога! Мои земли, мой титул, моя жизнь – всё

принадлежит вам! Если принц Эрик умрет на её столе – велите казнить меня прямо

здесь, перед этим троном! Но дайте ей шанс спасти мальчика! Другого шанса у

вашего сына просто нет!

В королевской спальне повисла тяжелая, удушливая тишина. Слышно было лишь

слабое, прерывистое дыхание принца и тихий плач горничной у стены.

Король Аарон долго смотрел на меня. В его глазах боролись суеверный страх перед

Церковью и отчаянная, безумная надежда отца, готового ухватиться за любую

соломинку ради жизни единственного сына. Он перевел взгляд на Элинор. Моя

невеста стояла у постели мальчика абсолютно спокойно. В её серых стальных глазах

не было паники – только холодный, профессиональный расчет и готовность

действовать.

Очередной слабый, жалобный хрип принца Эрика окончательно разрушил сомнения

короля.

Аарон глубоко вздохнул, его плечи бессильно опустились. Он поднял руку,

останавливая гвардейцев.

– Довольно! – его голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл, не терпящий

возражений. – Опустите оружие. Архиепископ Малах, магистр Малакай… немедленно

покиньте эти покои. Все до единого! Вон из моей спальни!

– Но, государь! – вскрикнул Малах, его лицо исказилось от ярости. – Это же…

– Вон! – рявкнул король так, что священник мгновенно осекся. – Если мой сын

умрет – Церковь получит головы Алистера и этой вдовы. Но сейчас здесь командует

она. Убирайтесь!

Придворные лекари и священники поспешно потянулись к выходу, испуганно прижимая

к груди свои мантии и бросая на меня и Элинор взгляды, полные смертельной

ненависти. Гвардейцы вышли следом, плотно закрыв за собой тяжелые дубовые двери

покоев.

Мы остались в комнате вчетвером: король, я, Элинор и тихо стонущий на постели

принц.

Я поднялся с колен, мгновенно подходя к Элинор. Моя ладонь осторожно сжала её

пальцы – они были холодными, но совершенно твердыми.

– Спасибо, Алистер, – тихо прошептала она, и на её губах появилась едва

заметная, благодарная улыбка. – Твой залог спас нам жизнь. Но теперь у нас

действительно мало времени. Райан!

Дверь спальни приоткрылась, и в комнату быстро, бесшумно вошел мой разведчик

Райан. Он вел за руку бледную, напуганную, но собранную Арину. Я приказал

доставить девочку во дворец под тяжелой охраной, как только мы поняли, что

принцу понадобится полостная операция – Элинор жизненно необходим был ассистент,

знающий её методы гигиены.

– Мама! – Арина бросилась к Алле, но та мгновенно остановила её жестким

движением руки.

– Никаких объятий, Ариша. Включай режим операционной медсестры. У нас острый

флегмонозный аппендицит. На грани перфорации. Времени – меньше часа, —

отрывисто, на ходу заговорила Элинор, быстро распахивая свой деревянный саквояж.

– Алистер, мне нужно много кипятка. Чистый спирт. Все чистые простыни, какие

найдутся во дворце. И пусть слуги принесут еще несколько десятков свечей – мне

нужно идеальное освещение. Действуй.

Я кивнул, чувствуя, как внутри натягивается нервная струна. Моя голова была на

плахе, жизнь наследника престола висела на волоске, а у Элинор было меньше

шестидесяти минут, чтобы провести сложнейшую операцию в условиях обычной

королевской спальни, используя лишь серебряные инструменты и импровизированные

средства дезинфекции.

Я круто повернулся к дверям, готовый лично контролировать выполнение каждого её

приказа. Битва со временем началась, и эта ночь должна была решить абсолютно

всё.