Текст книги "Попаданка со скальпелем. Дышите спокойно, граф (СИ)"

Автор книги: Лена Королек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Зимнее солнце Валарии заливало просторный внутренний двор усадьбы герцогов Брант

ярким, ослепительным светом. На свежевыпавшем белом снегу четко отпечатывались

следы наших тяжелых каретных колес.

Я стояла в центре усадьбы, запрокинув голову вверх, и завороженно рассматривала

наше новое владение. Это было великолепное трехэтажное здание из светло-серого

известняка, построенное в южном стиле – с широкими арочными окнами,

пропускающими максимум дневного света, просторными террасами и прочным каменным

фундаментом, способным простоять века. Усадьба пустовала несколько лет после

того, как род Брантов угас, но её стены были крепкими, сухими и надежными.

Идеальное место для Первого Королевского госпиталя.

Рядом со мной стояла Арина, её щеки раскраснелись от мороза и волнения, а глаза

буквально сияли от восторга. Алистер держал меня под руку, его плечо было теплым

и надежным, а взгляд выражал глубокое, спокойное удовлетворение. Мы приехали

сюда сразу после официального визита к королевскому казначею для получения

первой части нашего гранта.

– Это потрясающе, мама… – прошептала Арина на русском языке, крепко сжимая мою

ладонь. – Здесь столько места! Потолки высокие, воздух чистый. И окна… Посмотри,

какие огромные окна в залах! Для операционной это просто идеальный свет.

– Да, Ариша, – согласилась я, чувствуя, как внутри меня разгорается чистый,

азартный огонь профессионального созидания. Мой мозг хирурга и прогрессора

мгновенно принялся планировать пространство. – Первый этаж мы полностью отдадим

под приемный покой и палаты для тяжелобольных. Нам не нужны лестницы для

носилок. Правое крыло – хирургическое отделение. Самый большой зал с южными

окнами превратится в нашу операционную. А в левом крыле мы обустроим

терапевтические палаты и классы для твоих будущих студентов.

Алистер негромко, тепло рассмеялся, привлекая меня ближе к своему боку.

– Я вижу, твои мысли уже далеко отсюда, Элинор, – проговорил он своим низким,

бархатным голосом. – Ты планируешь свои «операции» с таким видом, словно

готовишься к осаде крепости.

– Это и есть осада, Алистер, – я повернулась к нему, серьезно глядя в его темные

глаза. – Осада векового невежества и грязи. И мы должны укрепить наши позиции до

того, как сюда придут первые пациенты. Мэтью! Аларик! Сюда!

Из нашей кареты поспешно вышли Мэтью, Аларик и несколько гвардейцев охраны

Рэйвенсвуда, которых Алистер выделил нам для помощи. Они тащили тяжелые ведра,

метлы, холщовые мешки со щелочным мылом и уксусом. Я не собиралась ждать, пока

королевские министерства пришлют нам армию строителей. Я хотела лично вычистить

это пространство, заложив первый камень новой медицины своими руками.

Следующие несколько часов превратились в настоящий праздник совместного труда.

В усадьбе закипела бурная работа. Гвардейцы Алистера, отложив свои тяжелые мечи,

сбросили доспехи и дружно разносили по палатам первые деревянные кровати из

сосны, которые по моему заказу спешно сколотили столичные плотники. Старый

Аларик с кряхтением таскал тяжелые медные чаны для кипячения воды на кухню

усадьбы, где мы планировали обустроить нашу центральную стерилизационную зону.

Но сильнее всего меня поразил сам граф Рэйвенсвуд.

Грозный правитель приграничья, перед которым трепетали враги, без тени сомнения

засучил рукава своей дорогой шерстяной рубахи до самых локтей, взял тяжелую

щетку и принялся методично оттирать вековую пыль и копоть со стен будущей

операционной палаты.

Я остановилась в дверях, прислонившись плечом к косяку, и завороженно наблюдала

за ним. Алистер двигался уверенно, его мощные мышцы на спине и плечах

перекатывались под тонкой тканью рубахи, а на лице бледнел пот. В этот момент,

среди грязной воды, пара и сосновых опилок, он показался мне самым прекрасным

мужчиной во всех мирах. В нем не было сословной гордыни столичных бездельников —

только чистая, первобытная сила созидания.

Заметив мой взгляд, Алистер обернулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и

тепло улыбнулся мне.

– Как я справляюсь, леди Элинор? – спросил он с веселой иронией в голосе. – Мой

метод очистки стен одобрен вашим хирургическим уставом?

– Вы безупречны, ваша светлость, – ответила я, проходя в комнату и протягивая

ему чистую холщовую салфетку. – Из вас вышел бы отличный санитар операционного

блока. Чистота – залог выживания.

Он взял салфетку, вытирая руки, а затем осторожно притянул меня к себе за талию.

От него пахло мокрым деревом, мылом, здоровым мужским потом и хвоей.

– Я готов быть кем угодно в твоем госпитале, Элинор, – тихо прошептал он, целуя

меня в висок. – Лишь бы ты продолжала смотреть на меня этим счастливым взглядом.

Арина тем временем полностью оккупировала просторный садовый павильон из белого

камня, раскинувшийся в глубине усадебного парка. Здесь было прохладно, сухо и

много света – идеальное место для аптеки. Моя дочь уже разложила на полках

первые фаянсовые банки, стеклянные флаконы и медные ступки, которые прислал нам

в качестве извинения за свое поведение Магистр Тобиас из Королевской аптеки.

Арина планировала создать здесь настоящую лабораторию по очистке и

стандартизации лекарственных средств Верлании.

Ближе к полудню во двор усадьбы въехали три тяжелые телеги, груженные доверху

первыми поставками материалов, купленных на королевское золото.

Слуги без устали разгружали crates (ящики) с чистейшим медицинским стеклом,

медными перегонными аппаратами, рулонами мягкого белого льна для перевязок и

десятками мешков с сушеной корой ивы, ромашкой, сосновой смолой и сонным корнем.

Я стояла посреди чисто вымытой, пахнущей сосновой стружкой и мокрым известняком

будущей операционной палаты, глядя на этот поток поставок. В моей груди медленно

поднималось огромное, теплое и невероятно глубокое чувство абсолютного,

всепоглощающего покоя и профессионального триумфа.

На Земле я была лишь винтиком в огромной, бездушной государственной машине

здравоохранения. Я проводила ночи в операционных, спорила с чиновниками из-за

копеечных бюджетов и часто чувствовала себя смертельно уставшим роботом,

запертым в железной клетке быта.

Но здесь, в этом чужом, отсталом мире Верлании, моя жизнь обрела свой истинный,

великий смысл. Я не просто лечила людей – я строила новый мир. Я закладывала

основы науки, которая спасет миллионы жизней после того, как меня не станет. Я

нашла свой дом, свою дочь была рядом со мной, и у меня была любовь сильного,

верного мужчины, готового защищать меня от любых бурь.

Я провела пальцами по гладкой стальной поверхности зажимов на операционном

столе, и слеза тихо покатилась по моей щеке. На этот раз это были слезы

абсолютного счастья.

– Элинор, – раздался сзади тихий, глубокий голос Алистера.

Я обернулась. Граф стоял в дверном проеме. Он успел умыться и надеть чистый

камзол, его темные волосы были влажными, а взгляд горел странным, нетерпеливым и

торжествующим огнем. Он подошел ко мне, бережно взял из моих рук медицинские

чертежи и положил их на стол.

Его большие теплые ладони обхватили мои пальцы, сжимая их с непреклонной

нежностью.

– Твоя крепость построена, моя попаданка со скальпелем, – тихо произнес он,

глядя мне прямо в глаза. – Кровати расставлены, стекло цело, твоя дочь счастлива

в своем павильоне. Но перед тем как мы откроем двери твоей академии для первых

студентов… у нас есть одно очень важное, личное дело, которое мы должны

завершить. Прямо сейчас.

Я удивленно приподняла бровь, моё сердце забилось чаще от предчувствия чего-то

важного.

– О чем ты, Алистер?

– Собирайся, – его губы тронула потрясающая теплая улыбка. – Мы уезжаем из

города. Только ты и я. Нам нужно подготовиться к нашей свадьбе, и я хочу

показать тебе место, где начнется наша настоящая, новая жизнь. Карета уже ждет у

ворот.

Cliffhanger: Я посмотрела на его протянутую ладонь, чувствуя, как внутри всё

замирает от сладкого, волнующего предвкушения. Наш медицинский триумф был

завершен, но впереди нас ждал тихий зеленый холм за чертой Валарии, где Алистер

собирался дать мне свое главное, нерушимое обещание жизни.

Глава 34(граф Алистер)

(от лица Алистера)

Стук копыт моей легкой двухместной коляски по плотно укатанному снегу звучал

умиротворяюще, заглушая далекий, монотонный гул Валарии.

Я намеренно не взял с собой ни кучера, ни гвардейцев охраны – в этот день мне не

нужны были лишние свидетели. Я хотел побыть с ней наедине, далеко от

строительной пыли усадьбы Брантов, министерских отчетов и напыщенного дворцового

этикета. Лошади уверенно тянули коляску вверх по извилистой дороге, ведущей к

вершине Серебряного холма – тихого, уединенного места в паре миль к северу от

столичных стен.

Воздух здесь стремительно менялся. Исчез удушливый запах столичной угольной гари

и гнилой рыбы. Ему на смену пришла первозданная, морозная свежесть зимнего леса,

густой аромат сосновой хвои и чистой, замерзшей земли.

Элинор сидела рядом со мной на узком кожаном сиденье, укутанная в теплую меховую

ротонду. Её бледное лицо разрумянилось от легкого мороза, темные волосы слегка

растрепались под капюшоном, а в серых глазах горело тихое, спокойное

любопытство. Я правил конями одной рукой, а второй крепко сжимал её пальцы под

меховым пледом, чувствуя, как внутри меня медленно, но верно разливается

невероятное, пьянящее чувство абсолютного мужского счастья.

Мы остановились на самом гребне холма, у края вековой сосновой рощи.

Ниже, в долине, раскинулась Валария. Отсюда, с высоты птичьего полета, огромная

столица казалась нелепой детской игрушкой из белого камня и черепицы, окутанной

сизым шлейфом печного дыма. Золоченые шпили соборов и белые мраморные башни

королевского дворца сверкали на бледном зимнем солнце как осколки разбитого

зеркала. Но здесь, на вершине Серебряного холма, царила первозданная,

величественная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием замерзших сосновых

веток под тяжестью снега.

Я спрыгнул на хрустящий снег, обошел коляску и бережно взял Элинор за талию,

помогая ей спуститься. Мои ладони на её боках ощущались горячими даже сквозь

плотную шерсть платья. Я прижал её к себе на секунду дольше, чем требовали

приличия, вдыхая родной запах её волос, пахнущих лавандой и чистым мылом.

– Зачем мы здесь, Алистер? – тихо спросила она, улыбаясь и поправляя сбившийся

воротник накидки.

Я не ответил. Вместо этого взял её под руку и повел по узкой, едва заметной

тропинке к самому краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на реку Вал,

скованную синеватым льдом. Здесь ветер был сильнее, он развевал полы моего плаща

и шевелил темные пряди у ее висков.

Я остановился. Повернулся к ней лицом, осторожно убирая с её лба выбившуюся

прядь волос. Моё сердце забилось тяжело и прерывисто – так оно не билось даже

перед моим первым сражением в жизни.

Я запустил руку во внутренний карман камзола и достал небольшую бархатную

коробочку, но на этот раз – темно-синего, почти черного цвета. Открыл её.

Внутри лежали два простых, широких обручальных кольца из чистейшего, тяжелого

красного золота без каких-либо драгоценных камней и вычурной резьбы. Только

идеально гладкая, благородная поверхность, сверкающая в лучах зимнего солнца.

Элинор удивленно приоткрыла губы, переводя взгляд с колец на моё лицо.

– Алистер… – прошептала она. – Но ты ведь уже подарил мне кольцо твоей матери.

– То кольцо было помолвочным, Элинор, – негромко, но со всей серьезностью, на

какую был способен, заговорил я. Мой голос вибрировал от переполнявших меня

чувств. – Оно символизировало моё обещание защитить тебя. А эти кольца… это наши

обручальные венцы. Настоящие символы нашего союза.

Я взял её левую руку в свою правую ладонь. Мои пальцы были широкими,

мозолистыми, а её кисть – тонкой, хрупкой, но такой невероятно сильной.

– В моём мире, Элинор, – продолжил я, глядя прямо в её серые, стальные глаза

лекаря, – женщина после свадьбы становится лишь тенью своего мужа. Его

украшением. Заложницей его замка и его прихотей. Но мне не нужна покорная тень.

Мне не нужна красивая птица в золоченой клетке Рэйвенсвуда. Мне нужна ты. Мой

равный партнер. Женщина, которая держит в руках скальпель так же уверенно, как я

держу меч. Я хочу, чтобы эти кольца связали нас как двух соратников, идущих

плечом к плечу сквозь любые бури. Я обещаю беречь твою свободу. Обещаю быть

щитом для твоего госпиталя и твоей академии. Я принимаю твой скальпель, твои

ночные дежурства и твою силу. Будешь ли ты моей женой, Элинор? Настоящей

хозяйкой моей жизни?

Слезы мгновенно наполнили её серые глаза, сделав их похожими на влажные речные

камни. Её губы задрожали, но на них сияла такая счастливая, гордая улыбка, что у

меня отлегло от сердца.

– Да, Алистер, – её голос сорвался на счастливый шепот, но прозвучал удивительно

твердо. – Миллион раз да. Я буду твоей женой. Твоим партнером и твоей опорой.

Дышите спокойно, граф. Отныне вы не одиноки в этом мире.

Я бережно достал мужское кольцо и вложил его в её пальцы, а сам взял женское. Мы

обменялись кольцами прямо здесь, на вершине холма, под свидетельством вековых

сосен и холодного зимнего неба. И когда наши губы встретились в долгом, горячем

поцелуе, я почувствовал, что все мои прежние раны, предательства прошлого и боль

Ольховой заводи окончательно стерты из моей памяти. Было только это «сейчас» и

наше бесконечное «навсегда».

Вдруг тишину холма нарушил далекий, но быстро приближающийся стук колес и

конское ржание.

Я нахмурился, невольно закрывая Элинор своим телом и поворачиваясь к дороге. Кто

мог нарушить наше уединение? Неужели королевские гвардейцы или очередные гонцы

из канцелярии?

Из-за поворота лесной дороги, тяжело взбивая копытами глубокий снег, выехала

тяжелая дорожная карета, украшенная знакомым гербом Черного утеса. Следом за ней

тянулись три широкие крестьянские телеги, груженные тюками с припасами и укрытые

шкурами.

Карета остановилась в десяти шагах от нашей коляски.

Дверца экипажа медленно отворилась. И первым, кто ступил на заснеженную землю

Серебряного холма, был лорд Гектор.

Мой дядя стоял абсолютно прямо. На нем был нарядный дорожный камзол Рэйвенсвуда,

а в руке он сжимал ту самую ясеневую трость, которую выточил Хьюго. Он сделал

три уверенных, быстрых шага ко мне, почти не прихрамывая, а его лицо светилось

такой дикой, победной радостью, что я едва не бросился его обнимать.

– Алистер! Бездельник! – его голос прозвучал громко, сочно и совершенно чисто —

паралич окончательно уступил место реабилитации Аллы. – Ты думал, что сможешь

обвенчаться со своим чудом втайне от всей провинции?! Думал, старый дядя

пропустит свадьбу своей спасительницы?!

Я онемел от изумления. Но настоящий шок ждал меня впереди.

С крестьянских телег, стоявших позади кареты, поспешно спрыгивали люди. Из

первой телеги вышли Йорам и Эльза – те самые родители маленького Тоби, которого

мы спасли в лачуге от крупа. Эльза бережно держала на руках завернутого в теплые

шкуры малыша. Тоби крутил головой, его щечки были розовыми, а дыхание – чистым и

здоровым. Следом за ними спускались старый Хьюго, несколько служанок из Черного

утеса во главе с Мартой и Бертой, и даже несколько гвардейцев моего гарнизона.

Они прошли весь этот долгий, опасный путь через горные перевалы в разгар зимы

только ради одного.

Йорам и Эльза подошли к Элинор, низко, до самой земли поклонившись ей. Эльза

протянула к ней здорового, улыбающегося малыша.

– Госпожа леди Элинор… – прошептал Йорам, его голос дрожал от волнения. – Мы не

могли не приехать. Вся деревня… все наши люди молятся за ваше здоровье каждый

день. Вы вернули нам сына. Вы спасли нашего лорда. Мы приехали, чтобы

поклониться вам на вашей свадьбе и сказать: приграничье никогда не забудет ваших

рук.

Элинор сделала шаг навстречу крестьянам, её лицо было мокрым от слез радости.

Она бережно коснулась ручки маленького Тоби, который весело загулил, узнав её.

Марта и Берта бросились обнимать Арину, которая уже выбежала из нашей кареты,

плача от счастья вместе с матерью.

Я подошел к дяде Гектору, крепко обнимая его за широкие плечи. Старый воин

хлопнул меня по спине своей здоровой левой рукой с такой силой, что у меня

перехватило дыхание.

– Ты сделал правильный выбор, Алистер, – негромко произнес он, глядя на то, как

Элинор обнимает плачущую Эльзу. – Твоя вдова со скальпелем вернула жизнь в наш

дом. Береги её.

Я смотрел на эту картину – на мою плачущую от счастья невесту, на её спасенных

пациентов, на верных гвардейцев и моего выздоровевшего дядю – и понимал, что моя

жизнь наконец-то обрела свою абсолютную, совершенную полноту. У меня было моё

приграничье, моя семья, уважение короля и, главное – любовь женщины, которая

творила чудеса обычной серебряной соломинкой и своим упрямым, великим сердцем

хирурга.

Я подошел к Элинор, бережно прижал её к своему боку и посмотрел на наших людей.

Завтра была наша свадьба. И это было лишь начало нашей новой, великой и

прекрасной эпохи созидания.

Глава 35

Белое кружевное платье, сшитое искусными руками мастериц мадам Вивьен, мягко

струилось по моим бедрам, ложась на деревянный пол примерочной невесомым

облаком.

Я стояла перед огромным трехстворчатым зеркалом в покоях нашего столичного

особняка, разглядывая своё отражение, и впервые за долгое время не узнавала

себя. Я привыкла видеть себя на Земле в простом хирургическом костюме свободного

кроя, без макияжа, со стянутыми в жесткий узел волосами и усталыми глазами после

бессонной ночи в операционной. Но сейчас из зеркала на меня смотрела женщина

невероятной, благородной и зрелой красоты. Платье из тончайшей молочно-белой

шерсти с глубоким вырезом, отделанным изящным приграничным кружевом,

подчеркивало плавные изгибы моего тела. Мои темные волосы были уложены в

красивую, свободную косу, переплетенную серебряными нитями, а на пальце мягким

зеленым светом сияло изумрудное кольцо Алистера.

– Мамочка… ты просто невероятная, – прошептала Арина, заходя в комнату и

поправляя шлейф моего платья.

Моя девочка уже была полностью готова. На ней было нежно-персиковое шелковое

платье, которое удивительно шло её юному лицу и темным волосам. Она сияла от

счастья, и в её карих глазах больше не было того панического ужаса, с которым я

нашла её в оранжерее Клеманс. Она была дома. Мы обе были дома.

Марта и Берта суетились вокруг меня, то и дело всхлипывая от избытка чувств и

поправляя невидимые складки на моем подоле.

– Ну полно вам, девочки, не плачьте, – я улыбнулась, мягко коснувшись руки

Марты. – Тушь потечет… то есть, белила испортите. Нам сегодня плакать нельзя.

Сегодня самый счастливый день.

В дверь негромко постучали, и Мэтью объявил, что кареты готовы, а лорд Гектор и

гвардейцы уже ждут нас внизу.

Наша свадебная церемония проходила в малой королевской часовне Валарии – теплом,

уютном здании из белого известняка с потрясающими витражами, сквозь которые

лился мягкий зимний свет. Из-за личного покровительства короля архиепископ Малах

не посмел чинить нам препятствий, доверив проведение обряда пожилому,

добродушному королевскому капеллану, от которого пахло сушеными яблоками и

старыми книгами.

Когда тяжелые двери часовни отворились, и я пошла по ковровой дорожке под руку с

лордом Гектором, который шел абсолютно твердо, лишь слегка опираясь на свою

ясеневую трость, у меня на секунду перехватило дыхание.

Зал был полон. С правой стороны стояли королевская семья – король Аарон,

герцогиня Клеманс и маленький принц Эрик. Мальчик выглядел здоровым, его щеки

налились румянцем, и он весело улыбнулся мне, помахав рукой. Придворные министры

и вельможи вежливо склонили головы.

Но гораздо дороже для меня была левая половина зала.

Там стояли наши люди из Черного утеса. Старый Аларик утирал слезы грязным

платком, Хьюго широко улыбался, оглаживая бороду. Рядом стояли Йорам и Эльза,

бережно держа на руках маленького Тоби, который с интересом рассматривал цветные

блики на витражах. Верные гвардейцы Алистера выстроились вдоль стены, сияя

начищенными доспехами. Это был удивительный, прекрасный контраст королевской

роскоши и простой, выстраданной человеческой благодарности.

Алистер ждал меня у алтаря.

На нем был парадный черный камзол с серебряным шитьем и тяжелый меховой плащ.

Его лицо было суровым и сосредоточенным, но когда наши взгляды встретились, его

темные глаза вспыхнули таким невероятным, горячим и нежным чувством, от которого

у меня сладко заныло в груди. Он сделал шаг навстречу, бережно забирая мою руку

из пальцев дяди Гектора. Его ладонь была горячей и надежной.

Мы обменялись простыми золотыми кольцами, которые выковали для нас в Черном

утесе, перед лицом капеллана и наших людей. Наши клятвы не были длинными и

вычурными – мы обещали быть опорой, защитой и равными партнерами друг для друга

сквозь любые бури этого мира. И когда Алистер прижал меня к себе, накрывая мои

губы долгим, глубоким и невероятно нежным поцелуем, часовня буквально

вззорвалась оглушительным, радостным криком наших гвардейцев и крестьян. Мы были

обручены перед богами и людьми.

Праздничный обед во дворце прошел весело и тепло, но мы с Алистером не стали

задерживаться на столичные балы. У нас впереди было слишком много работы.

Прошло три недели.

Зима в Валарии медленно уступала место ранней весне. Снег на крышах усадьбы

герцогов Брант начал таять, с шумом стекая по водосточным трубам, а во дворе

усадьбы сквозь проталины пробивалась первая зеленая трава. Наш госпиталь был

готов.

Сегодня был день официального открытия Первой Королевской медицинской академии

Валарии.

Я стояла на возвышении в огромном, светлом амфитеатре академии. Пахло свежей

известью, сосновым лаком новых парт, чернилами и чистой бумагой. На столах перед

студентами лежали первые, отпечатанные на королевском печатном станке учебники

по элементарной гигиене и основам анатомии, которые мы с Ариной составляли

ночами напролет.

Передо мной сидели сорок студентов. Это были удивительные люди. Среди них были

молодые подлекари из бывшего цеха Малакая, пожелавшие учиться новым методам,

несколько способных парней из приграничных семей моих крестьян, которых я

выбрала лично, и… молодые девушки. Впервые в истории Верлании женщинам

официально разрешили изучать медицину! Это была моя личная, величайшая победа

над сословным и гендерным невежеством этого мира.

Я провела ладонью по гладкой кожаной обложке своего учебника, чувствуя, как

внутри меня медленно, но верно разливается невероятное, звенящее чувство

абсолютного профессионального счастья. Мой путь хирурга Земли нашел свое

идеальное, великое продолжение в этих светлых стенах.

Я бросила быстрый взгляд на входную дверь амфитеатра.

В проеме стоял Алистер. Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди,

и смотрел на меня. На нем был простой темный камзол, его лицо выглядело

спокойным и расслабленным, а в темных глазах горело такое безграничное уважение,

гордость и нежность к своей жене, что у меня перехватило дыхание. Мой граф, мой

щит и моя любовь стоял на страже моих мечтаний.

Я перевела взгляд на замерших в ожидании студентов. Сделала глубокий, спокойный

вдох, расправляя плечи.

– Доброе утро, будущие коллеги, – заговорила я, и мой низкий, уверенный голос

хирурга ровно раскатился под сводами амфитеатра. – Меня зовут леди Элинор. Добро

пожаловать в Первую Королевскую медицинскую академию Валарии. Наш курс мы начнем

с самого важного, фундаментального правила, которое спасет больше жизней, чем

любые лекарства и молитвы. Мы научимся правильно мыть руки.

Студенты дружно зашуршали перьями, макая их в чернильницы. Первые капли чернил

легли на чистые листы бумаги, начиная новую, здоровую и прекрасную эпоху в

истории этого мира. Битва со смертью была продолжена, но теперь на нашей стороне

был разум, гигиена и скальпель. И мы были готовы побеждать.