Текст книги "Попаданка со скальпелем. Дышите спокойно, граф (СИ)"

Автор книги: Лена Королек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Парадная спальня принца стремительно превращалась в стерильный бокс окружного

госпиталя.

По моему приказу гвардейцы вынесли из комнаты все тяжелые пыльные ковры,

бархатные портьеры и мягкие пуфики – главные рассадники госпитальной инфекции.

Слуги без устали таскали ведра с кипящей водой, от которой по комнате клубился

густой белый пар, оседая каплями на холодных мраморных стенах. Алистер лично

контролировал процесс: по его приказу служанки тщательно протерли все деревянные

и каменные поверхности чистым спиртовым дистиллятом.

Мы с Ариной перенесли принца Эрика из мягкой грязной постели на широкий дубовый

стол в центре комнаты, предварительно ошпаренный кипятком и застеленный

проваренными белоснежными простынями.

Король Аарон стоял в самом темном углу у двери, бледный, сцепив пальцы в замок

так, что суставы хрустели. Он не проронил ни слова, но его лихорадочный,

умоляющий взгляд не покидал лица его единственного сына ни на секунду.

Мы с Ариной стояли у стола, закатав рукава платьев до локтей. Моя девочка

действовала на удивление собранно. Страх в её глазах уступил место привычной,

профессиональной концентрации студентки-медика. Она разложила на чистой салфетке

мои серебряные инструменты: тонкий ланцет, изогнутые иглы, пинцет и зажимы,

которые по моим чертежам изготовил замковый кузнец в Черном утесе. Всё это

блестело, омытое спиртом.

– Начнем с анестезии, – тихо произнесла я, беря флакон с концентрированным

сонным отваром из сонного корня и дикого мака. – Ариша, контролируй пульс и

зрачковый рефлекс.

Я аккуратно, каплю за каплей, ввела отвар под язык принца, рассчитывая дозировку

по его весу с хирургической точностью. Через пять минут веки мальчика

затрепетали, его дыхание стало глубоким, ровным, а тело полностью расслабилось.

Арина проверила рефлексы – зрачки сузились, на легкий щипок кожи мальчик не

среагировал. Он спал глубоким, безболезненным сном.

– Руки, Ариша, – скомандовала я.

Мы тщательно вымыли руки чистым спиртом. Кожу мгновенно стянуло и обожгло

холодом, но это была наша единственная защита от сепсиса в этих средневековых

условиях.

Я встала с правой стороны от принца Эрика. Арина встала напротив, держа в руках

серебряный поднос с инструментами и масляную лампу, направляя яркий свет прямо

на живот мальчика. Алистер встал у изголовья стола, готовый в любую секунду

прийти на помощь.

Я мысленно наметила анатомические ориентиры. Правая передняя верхняя подвздошная

ость. Пупок. Линия между ними. Граница между наружной и средней третью этой

линии – точка Мак-Бурнея. Место проекции червеобразного отростка.

– Ланцет, – протянула я руку.

Арина мгновенно вложила в мою ладонь прохладную серебряную рукоять инструмента.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Мой разум полностью

отключился от внешнего мира – исчез королевский дворец, исчезли угрозы

Инквизиции и плаха Алистера. Осталось только операционное поле, пациент и моя

работа.

Точным, уверенным движением я провела ланцетом косой разрез в правой подвздошной

области длиной около восьми сантиметров. На бледной коже принца проступила

багровая полоса, выступили первые капли крови.

– Зажимы, Ариша. Промакивай, – отрывисто командовала я.

Арина действовала безупречно. Она быстро прижимала чистые сухие тампоны к краям

раны, убирая кровь, и подавала мне зажимы, которыми я пережимала мелкие

кровоточащие сосуды.

Я аккуратно рассекла подкожную клетчатку и апоневроз наружной косой мышцы

живота. Мышцы раздвинула тупым способом – вдоль их волокон, чтобы минимизировать

травму тканей и ускорить последующее заживление. Обнажилась тонкая,

полупрозрачная брюшина.

Я осторожно подцепила брюшину пинцетом, сделала крошечный надрез ланцетом и

расширила его ножницами.

В рану мгновенно вылилось небольшое количество мутного, желтоватого экссудата.

Начальные признаки перитонита.

– Отсоса у нас нет, промакивай тщательно, – шепнула я Арине. Её пальцы быстро и

аккуратно убирали воспалительную жидкость чистыми марлевыми тампонами.

Я аккуратно ввела пальцы в брюшную полость, нащупывая слепую кишку. Медленно

вывела её в рану.

И вот он.

Аппендикс. Он был огромным, размером с мой указательный палец, напряженным,

багрово-черного цвета с очагами серого налета – классический гангренозный

аппендицит. На его верхушке уже истончилась стенка, сквозь которую просвечивал

гной. Отросток был готов лопнуть в любую секунду. Еще час – и спасать мальчика

было бы уже поздно.

– Боги… – тихо выдохнул Алистер, глядя на этот воспаленный, страшный орган.

Король Аарон у двери прижал руку к рту, едва сдерживая судорожный вздох.

– Шелковую нить, быстро, – требовательно произнесла я, не сводя глаз с отростка.

Арина вложила в мои пальцы прочную, предварительно проваренную шелковую нить.

Я аккуратно перевязала брыжеечку аппендикса, останавливая кровоток. Затем

наложила прочную шелковую лигатуру на самое основание отростка у слепой кишки.

Наложила кисетный шов на стенку кишки вокруг аппендикса.

– Зажим под нить, Ариша. Держи кишку ровно, – скомандовала я.

Моя дочь зафиксировала ткани. Я взяла ланцет, аккуратно срезала воспаленный

аппендикс чуть выше наложенной нити и обработала культю чистым спиртом. Бережно

погрузила культю внутрь слепой кишки и затянула кисетный шов, полностью изолируя

кишечное содержимое.

– Готово. Отросток удален, кишка герметична, – выдохнула я, сбрасывая

воспаленный орган на серебряный поднос. – Промываем полость теплой кипяченой

водой. Промакивай, Ариша.

Мы тщательно осушили брюшную полость. Никакого гноя не осталось. Я начала

послойно ушивать рану. Брюшина – тонкий шелковый непрерывный шов. Мышцы —

узловые швы. Апоневроз. Каждое мое движение было ритмичным, точным, отточенным

тысячами часов практики на Земле.

Я накладывала последние швы на кожу принца Эрика, чувствуя, как по спине катится

холодный пот усталости. Всё шло просто идеально. Операция была завершена за

сорок пять минут.

Но стоило мне завязать последний узловатый шов на коже мальчика, как Арина,

державшая руку на его сонной артерии, внезапно побледнела.

– Мама… – её голос прозвучал как испуганный, тонкий писк. – Я… я не чувствую

пульса. Пульс падает! Нитевидный… исчезает!

Я мгновенно бросила иглодержатель и прижала пальцы к шее мальчика.

Пульса не было.

Грудная клетка принца Эрика замерла, перестав подниматься. Его лицо

стремительно, на глазах, начало терять розовый оттенок, превращаясь в

серовато-белую маску смерти.

– Дыхание остановилось! Сердце не бьется! – закричала Арина, её руки затряслись

от ужаса.

– О боги! Спасите его! – истошно закричал король Аарон, бросаясь к столу, но

Алистер жестко перехватил его поперек туловища, удерживая на месте.

Cliffhanger: Я стояла над операционным столом с окровавленными руками, глядя на

мертвое тело наследника престола. Наше время вышло, сердце мальчика

остановилось, а моя голова и жизнь Алистера только что оказались в волоске от

плахи. Начиналась реанимация на грани жизни и смерти.

Глава 31

Паника короля резала уши, но в моей голове звенел чистый, ледяной вакуум.

В реанимации нет места эмоциям. Есть только алгоритм. Смерть клиническая – это

обратимый процесс, у нас есть ровно три минуты, пока гипоксия не разрушит мозг

двенадцатилетнего мальчика.

– Ариша, протокол СЛР! – крикнула я, сбрасывая иглодержатель на поднос. – Очисти

ротовую полость! Начинаем искусственное дыхание. Тридцать к двум. Живо!

Моя дочь сработала мгновенно. Она быстро обернула палец чистой марлей, проверила

рот мальчика на наличие рвотных масс, убедившись, что дыхательные пути свободны.

Запрокинула его голову назад, выдвинув нижнюю челюсть.

Я положила основание своей правой ладони на нижнюю треть грудины принца Эрика,

на два пальца выше мечевидного отростка. Накрыла её левой рукой, сцепив пальцы в

замок. Выпрямила локти, нависая всем весом своего тела Элинор над столом.

– Раз, два, три, четыре, пять… – начала я громкий, ритмичный отсчет, вдавливая

грудную клетку мальчика на пять сантиметров с частотой около ста двадцати

нажатий в минуту.

Кости ребер принца под моими руками казались удивительно тонкими и хрупкими, но

я не снижала давления. Непрямой массаж сердца должен был физически прокачивать

кровь по сосудам, имитируя работу остановившегося миокарда.

– Тридцать! Дыши, Ариша! – скомандовала я.

Арина зажала нос мальчика пальцами и сделала два глубоких, плотных вдоха «рот в

рот». Грудь Эрика послушно приподнялась.

– Продолжаем! Раз, два, три… – я снова навалилась на грудину.

Параллельно мой мозг лихорадочно искал причину остановки. Наркоз. Передозировка

сонного отвара? Нет, я рассчитывала капли предельно аккуратно. Скорее всего,

рефлекторная остановка сердца из-за раздражения блуждающего нерва при

манипуляциях на слепой кишке на фоне сильной интоксикации и высокой температуры.

Нужен кардиотоник. Адреналина у меня нет. Но у меня есть наперстянка.

– Арина, в моём саквояже! Маленький синий флакон со стеклянной пипеткой.

Концентрированный экстракт наперстянки! Немедленно набери три капли!

Наперстянка – дигиталис. Мощный кардиотонический гликозид растительного

происхождения. Он увеличивает силу сердечных сокращений и снижает проводимость,

заставляя уставшее сердце сделать первый, мощный толчок. Сублингвальное введение

– под язык – гарантирует мгновенное всасывание в кровь через богатую сеть

капилляров, минуя печеночный барьер. Действует почти так же быстро, как

внутривенный укол.

Арина дрожащими пальцами откупорила синий флакон, набрала в пипетку мутную

зеленоватую жидкость и аккуратно капнула три капли под распухший язык принца.

– Есть! – выдохнула она.

– Продолжаем массаж! – я снова начала давить на грудину. – Раз, два, три… Дыши,

Эрик, ну же, маленький воин, борись! Твой отец ждет тебя!

После третьего цикла реанимации я остановилась и прижала пальцы к сонной артерии

на шее мальчика.

Ничего. Только звенящая пустота под моими пальцами.

Король Аарон за моей спиной зарыдал, его тяжелое тело бессильно опустилось на

колени прямо в грязный снег у двери, а Алистер продолжал крепко держать его за

плечи. Его лицо было бледным как мрамор, но взгляд оставался упрямым и твердым.

Он верил мне вопреки всему.

«Только не сегодня, – яростно подумала я, чувствуя, как пот заливает мне глаза,

смешиваясь со слезами усталости. – Я не отдам тебя смерти, малыш».

Я снова начала массаж, вкладывая в каждый толчок остатки своих физических сил.

– Раз! Два! Три!.. Дыши, Ариша! Ещё вдох!

И вдруг, на середине четвертого цикла, под моими пальцами на шее принца что-то

едва заметно дернулось.

Я замерла, задержав дыхание.

Слабый, прерывистый, но совершенно отчетливый толчок. Через секунду – второй,

более уверенный. И третий!

– Есть пульс! Пульс восстанавливается! – закричала Арина, её лицо озарилось

безумной, восторженной улыбкой.

В ту же секунду грудная клетка принца Эрика судорожно, глубоко вздохнула.

Мальчик сделал хриплый, свистящий вдох, его веки затрепетали, а пальцы рук слабо

пошевелились. Сердце забилось ровно, гоня теплую кровь по сосудам. Сероватый

оттенок кожи стремительно сменялся здоровой, живой бледностью.

Я медленно отступила от стола, чувствуя, как мои колени подкашиваются от

невероятного, опустошающего облегчения. Если бы Алистер мгновенно не подставил

своё плечо, удерживая меня, я бы рухнула прямо на пол.

Король Аарон бросился к столу, бережно прижимая к себе слабую руку своего

дышащего сына и заливаясь слезами радости.

Мы перенесли принца на чистую, сухую постель под теплые одеяла. Наступило время

долгого ночного дежурства.

Всю ночь мы с Алистером провели у постели мальчика. Король Аарон дремал в

глубоком кресле у камина, измученный пережитым ужасом. Арина спала на кушетке в

углу, укрывшись моим плащом.

Алистер подошел ко мне, набросив на мои плечи свой тяжелый шерстяной плащ,

согревающий лучше любого камина. Он присел рядом на низкую скамью, взял мои

холодные ладони в свои огромные, теплые руки и бережно сжал их. Мы молчали,

глядя на ровное дыхание спящего принца в тусклом свете догорающих свечей. В этой

тишине наши души окончательно переплелись, не нуждаясь в словах. Я знала, что

этот мужчина – моя судьба, моя крепость и моя любовь.

Когда первые бледные лучи зимнего солнца пробились сквозь высокие витражные окна

спальни, окрасив комнату в золотистые тона, принц Эрик шевельнулся.

Он медленно открыл свои большие карие глаза, его взгляд был чистым, осмысленным.

На его лбу не было и тени прежней лихорадки – отек спал, а воспалительный

процесс был полностью остановлен моим скальпелем.

– Папа… – слабо, но совершенно отчетливо позвал мальчик. – Я хочу пить. И

животик больше не болит.

Король Аарон мгновенно вскочил со своего места. Услышав голос сына,

могущественный правитель Валарии, перед которым трепетали министры и епископы,

медленно опустился на колени прямо перед моим стулом. Он бережно взял мои руки,

испачканные высохшей кровью его сына, и прижал их к своему лицу, заливаясь

слезами благодарности.

– Спасибо… леди Элинор, – прошептал он, и его голос дрожал от переполнявших его

чувств. – Ты вернула мне сына. Ты вернула королевству его будущее. Я никогда не

забуду этого.

Он медленно поднялся на ноги, его осанка снова стала величественной, а взгляд —

твердым и непреклонным. Он повернулся к Алистеру и стоявшему у двери лорду

Геральду.

– Слушайте мой указ! – громко, так, чтобы его слова разнеслись по всем коридорам

дворца, заговорил король. – Отныне леди Элинор объявляется Главным королевским

целителем Валарии! Её методы гигиены, ухода и хирургии признаются официальным

медицинским законом моего королевства! Ни один лекарь, ни один аптекарский цех и

ни один церковный служитель, включая архиепископа Малаха, больше не смеют

перечить её приказам или подвергать сомнению её методы! Моя казна и моя личная

гвардия полностью находятся в её распоряжении для постройки её госпиталя и

академии! Это моя королевская воля!

Я посмотрела на Алистера. Граф смотрел на меня с такой нескрываемой гордостью и

торжеством, что моё сердце запело от счастья. Мы победили. Наша плаха

превратилась в наш абсолютный триумф.

Но в глубине моей души, наряду с огромной радостью, ворочался легкий страх. Наша

маленькая провинциальная история закончилась. Теперь мы стояли на вершине

королевской власти, и наш путь обещал быть еще более сложным и опасным. Но глядя

в темные, верные глаза Алистера, я знала: мы справимся со всем. Ведь у меня была

его любовь и мой серебряный скальпель.

Глава 32(граф Алистер)

(от лица Алистера)

Золотые штандарты Валарии величественно колыхались под высокими сводами Тронного

зала.

Весь королевский двор – сотни герцогов, министров, иностранных послов и высших

чинов Церкви – замер вдоль стен в звенящей, благоговейной тишине. Ослепительный

дневной свет лился сквозь гигантские витражные окна, заставляя начищенные до

зеркального блеска доспехи королевских гвардейцев сиять нестерпимым блеском. Но

моё внимание было приковано только к одной женщине.

Элинор стояла в самом центре зала, прямо перед королевским возвышением. На ней

было то самое изумрудное шелковое платье с серебряным шитьем, на пальце сияло

фамильное кольцо моей матери, а осанка была такой безупречно прямой, словно это

она правила всем этим огромным королевством. Рядом с ней жалась бледная, но

гордая Арина. Моя невеста не просила милости – она стояла перед монархом как

равная, готовая принять заслуженную награду.

Король Аарон сидел на троне в полном парадном облачении. Рядом с ним, в кресле,

укутанная в пушистый меховой палантин, сидела герцогиня Клеманс. На её лице

сияла счастливая, гордая улыбка, а дыхание было абсолютно чистым и ровным. Жизнь

вернулась в этот дворец.

Но перед тем как раздавать награды, мой государь должен был свершить суд.

– Выведите их, – негромко, но так жестко, что у многих придворных пробежал мороз

по коже, приказал король.

Двери зала отворились, и гвардейцы лорда Геральда грубо втолкнули в центр зала

магистра Малакая и двоих его ближайших учеников. Бывший глава целительского цеха

выглядел жалко. Его парадная мантия была измята, дорогая золотая цепь

отсутствовала, а лицо осунулось и покрылось серой патиной страха.

– Магистр Малакай, – король Аарон заговорил тихо, но в этой тишине каждое его

слово звучало как удар топора. – Твоё невежество едва не стоило жизни моей

любимой тетушке Клеманс. Твои пиявки и припарки едва не убили моего

единственного сына, наследника престола Верлании. Ты и твой цех годами почивали

на лаврах, выжимая золото из моих подданных за варварские методы лечения,

которые лишь отправляли людей на погост. Но хуже всего – ты пытался использовать

законы Церкви, чтобы уничтожить леди Элинор, единственную, кто знал, как спасти

принца. Это государственная измена.

Малакай рухнул на колени, судорожно ломая пальцы и пытаясь лепетать оправдания:

– Государь… пощадите! Законы королевской академии…

– Твоя академия лишается всех королевских патентов и привилегий, – отрезал

король, махнув рукой. – Ты и твои сообщники лишаетесь дворянских титулов,

имущества в пользу казны и изгоняетесь из Валарии до конца своих дней без права

врачевания. Если я еще раз увижу твое лицо в столице – твоя голова украсит Южные

ворота. Уведите их.

По залу покатился испуганный, одобрительный шепот придворных. Малакая и его

лекарей под руки выволокли из зала, их жалобные вопли быстро стихли в коридоре.

Но король не закончил. Его тяжелый взгляд переместился на левое крыло зала, где

среди толпы родственников жалась леди Ванесса и её отец, великий казначей лорд

Стерлинг.

– Леди Ванесса, – произнес Аарон, и в его глазах загорелся холодный, беспощадный

огонь. – Мои шпионы подробно доложили мне о твоем заговоре с Малакаем и отцом

Томасом. Ты пыталась устроить публичную казнь для невесты графа Рэйвенсвуда

прямо на Большом балу моей супруги. Ты была готова допустить смерть Клеманс ради

своей ничтожной зависти и мести. Твой отец, лорд Стерлинг, лишается должности

великого казначея за пособничество твоим интригам. А ты сама… ты лишаешься права

находиться в столице. Твоя карета уже ждет у ворот. Ты отправляешься в самое

дальнее, заброшенное приграничное поместье твоей семьи на юге. Без права

возвращения в Валарию и посещения королевского двора. Вон из моего зала.

Ванесса судорожно вздохнула, её лицо исказилось от дикого, нечеловеческого

отчаяния. Она посмотрела на меня, пытаясь найти в моих глазах хотя бы каплю

жалости, но натолкнулась лишь на ледяную, торжествующую стену презрения. Её

бриллиантовое колье больше не сияло – оно казалось дешевой стекляшкой на шее

изгнанницы. С рыданиями она бросилась к выходу, закрывая лицо руками. Её

светская жизнь была закончена навсегда.

Архиепископ Малах, стоявший у трона, демонстративно опустил глаза, понимая, что

его политическое влияние в совете серьезно подорвано – король ясно дал понять,

что отныне дела медицины секуляризованы и находятся под защитой короны.

Король Аарон поднялся со своего трона. Он взял со стола тяжелый пергаментный

свиток с огромной золотой печатью на красном шелковом шнуре и лично спустился по

ступеням к Элинор.

– Леди Элинор, – негромко, но с глубочайшим уважением произнес монарх,

протягивая ей свиток. – Этим патентом я официально жалую тебе титул Главного

королевского целителя Валарии. Тебе выделяется из казны сто тысяч золотых монет

и обширная усадьба герцогов Брант в центре столицы для постройки Первого

Королевского госпиталя и Медицинской академии под твоим личным руководством.

Твоё слово в вопросах медицины – закон для этого королевства.

Элинор склонила голову в глубоком, исполненном достоинства поклоне.

– Спасибо, государь, – ответила она своим низким, согревающим голосом. – Я

сдержу своё слово. Валария скоро забудет о гнойной лихорадке.

Король повернулся ко мне, и на его суровом лице появилась редкая, теплая улыбка

боевого товарища.

– И второе моё решение, – произнес он, беря руку Элинор и вкладывая её в мою

широкую ладонь. – Я официально благословляю ваш брак, Алистер. Твоя невеста —

настоящее сокровище, которое стоит десяти моих лучших армий. Я лично буду

присутствовать на вашей свадьбе в качестве почетного гостя. Объявите дату, когда

будете готовы.

Я крепко сжал тонкие пальцы Элинор, чувствуя, как моё сердце буквально

взрывается от дикой, оглушительной гордости за мою женщину. Я целовал кончики её

пальцев прямо перед лицом притихшего, восхищенного двора. Мы победили по всем

статьям. Моя попаданка со скальпелем стала самой влиятельной женщиной

королевства.

Позже вечером мы вернулись в особняк. Мэтью уже накрыл праздничный ужин, слуги

весело суетились, празднуя нашу победу, а Арина увлеченно обсуждала с Бертой

чертежи будущей аптеки при академии.

Но когда я зашел в свой кабинет, то увидел Элинор у окна.

Она стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и беззвучно смотрела на

падающий снег над крышами столицы. В руках она сжимала свой кожаный медицинский

блокнот. Её плечи были напряжены, а на лице лежала тень глубокой, тревожной

озабоченности.

Я тихо подошел к ней сзади, нежно обнял за талию и прижал к своей груди, укрывая

своим теплом.

– О чем ты грустишь, моя хорошая? – тихо спросил я, целуя её в шею. – Сегодня

наш величайший триумф. Наши враги повержены, король дал нам золото и землю, наш

брак благословлен. Почему твои глаза полны тревоги?

Элинор тяжело вздохнула, разворачиваясь в моих объятиях и поднимая на меня свои

серые умные глаза.

– Алистер… – тихо произнесла она, и в её голосе послышался металл

ответственности врача. – Золото и земля – это лишь стены. Настоящая битва

начнется завтра. Мы только что объявили войну всей традиционной системе этого

мира. Когда мы начнем вскрывать тела умерших для изучения анатомии, когда я

заставлю лекарей кипятить инструменты и мыть руки, когда мы отберем практику у

средневековых коновалов… Высокая Церковь и обиженные лекари не простят нам

этого. Они затаятся, они будут ждать малейшей моей ошибки, чтобы объявить меня

ведьмой. Нам предстоит построить новый мир среди дремучего невежества, Алистер.

И этот путь будет чертовски опасным.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как моя любовь к этой упрямой, гениальной женщине

разгорается с новой, необоримой силой. Я нежно коснулся её губ поцелуем, а затем

крепко прижал к себе.

– Пусть пробуют, Элинор, – твердо ответил я, и мой голос звенел сталью Черного

утеса. – Мой меч и моя гвардия – твой щит. Мы построим твой госпиталь вместе. И

ни одна тварь в этом мире не посмеет встать на твоем пути. Дышите спокойно, леди

Элинор. Твой граф всегда рядом.