Текст книги "Операция "Альфа""

Автор книги: Ле Тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

В питейном заведении на одной из сайгонских улиц собрались одиннадцать офицеров республиканской армии. Хозяин, хорошо изучивший привычки и вкусы своих гостей, то и дело приносил подносы с едой, чашечки с кофе и ставил на стол все новые и новые бутылки.

Это были старшие офицеры, получившие высшее военное образование еще при французах. Правда, уже тогда французы активно пользовались американской помощью – как деньгами и оружием, так и преподавательским составом, который вел занятия в этом, тогда еще единственном в Индокитае училище. Собравшиеся здесь были его первым выпуском. В свое время они дали торжественное обещание раз в год, на рождество, непременно собираться вместе, чтобы отметить очередную годовщину окончания училища, а те, кто по делам службы не имел возможности прибыть на торжество, непременно присылали открытки.

Поначалу они арендовали для своих встреч ресторан одного из крупных отелей, однако с каждым годом ряды их редели, и в конце концов пришлось довольствоваться небольшим залом этого питейного заведения.

И вот сейчас они сидели все вместе за большим круглым столом, пили вино, лакомились вкусными блюдами, а за окнами шел пренеприятный мелкий дождик и дул холодный ветер.

– Десять дней назад, – сказал, вздохнув, подполковник медицинской службы, – Чыонг прислал мне письмо, собирался принести на эту встречу прекрасное вино, какое делают только в Камло… Но вскоре я узнал, что машину, в которой он ехал, в упор расстреляли из миномета вьетконговцы. Это уже шестнадцатый из наших, кто погиб в этом году, да еще четыре умерли от болезней.

– Что поделаешь, дружище, Жизнь солдата коротка, она обычно так и кончается! – ответил ему другой подполковник, высокий, с сединой в волосах.

– Да, многих мы больше никогда не увидим. Но ведь вот что обидно: есть и такие, кто жив, но не только не пришел сюда, но даже не подал о себе никакой весточки!

Это многих задело за живое.

– Вылезли вы большие начальники, и теперь им нет до нас никакого дела! Что у них с нами общего!

– А Шанг недавно получил звание полковника и даже сказал, что ему неловко теперь участвовать в этих наших встречах!

– С нами видеться ему неловко, а прибирать к рукам солдатское жалованье очень даже ловко! Понаберут себе по нескольку жен, вот денег и не хватает, начинают солдат грабить!

– Да что о них говорить, только настроение портить! Послушайте лучше, что я вам расскажу. Сегодня утром я проходил мимо главного собора и видел там Тхиен Ли и еще нескольких девиц такого же толка. Подумать только, они явились на службу в собор! А одеты почти как тогда, когда танцевала здесь чуть ли не нагишом!

– Интересно было бы знать, как они молятся богу?

– Наверное, повторяют одну и ту же молитву.

– Это какую же?

– Придется рассказать вам историю об одной весьма усердной прихожанке. Я ее вычитал в какой-то французской книге. Ну так вот, жила на свете одна очень набожная вдова, и была у нее столь же набожная дочь. Обе весьма усердно молились богу, пока дочери не исполнилось восемнадцать лет. Сразу же после этого мать заметила, что дочь стала не такой уж набожной, хотя и молится два раза в день перед ликом святой девы. Целыми днями она где-то пропадала, иногда даже не возвращалась на ночь. Мать забеспокоилась и решила подслушать, о чем молится ее дочь. И вот что, оказывается, та говорила во время молитвы: «О, святая Мария, ты зачала без греха, так помоги мне грешить без зачатия!»

Все громко расхохотались.

– Хорошо еще, что святой деве молилась, другие вообще только долларам молятся!

Снова раздался дружный смех.

– Мне кажется, мы впервые увидели их, эти доллары, в пятьдесят шестом, я не ошибаюсь?

– Как будто так, в пятьдесят шестом. С тех пор все им и молимся…

– Ну и что, так всегда было! Во все времена молились на деньги и на тех, кто их платит! Теперь платят американцы, значит, надо на них молиться! Как говорится, кто кормит, тот и мать родная!

– Тхиет, у тебя что ни слово, то золото! Дай-ка я за тебя выпью!

Тот, кого называли Тхиетом, полковник, командир полка 1-й бронедивизии, только что откомандированный из 1-й зоны в 3-ю как попавший под подозрение в связях с опальными генералами, хладнокровно поднял свой бокал и осушил его до дна.

– Хорошо еще, что с тех пор, как на свет появился Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама, на рождество договариваются о прекращении огня, и мы можем спокойно собраться здесь. Интересно, было ли еще где в мире такое?

– Так ведь огонь прекращают только в городах и населенных пунктах, а на фронте этого не бывает.

_ А все из-за вьетконговцев! Это они не соблюдают соглашения!

– Как правило, обе стороны упрекают в этом друг друга, а это значит, что обе они и виноваты.

– Да как его прекратить, этот огонь? Пока не сделают нейтральную зону, будет существовать опасность перестрелок и вооруженных столкновений.

– Скорей бы начались переговоры, – сказал подполковник медицинской службы. – Может, тогда обе стороны отвели бы свои войска к реке Бенхай. Признали бы наконец этот Фронт как политическую силу, ввели бы его представителей в состав правительства – глядишь, мы и прожили бы остаток своих дней без пальбы.

– Кто этого не хочет? Но ведь сам должен понимать, что переговоры начнутся, когда у одной из сторон будет реальный перевес, а точнее говоря, когда одна из сторон потерпит полный крах!

– Ну, я так не думаю. Прежде всего, вьетконговцы никогда не откажутся от того, что им уже удалось захватить. Они вообще не хотят никаких переговоров! Вот, пожалуйста, только они ввели свои самые отборные дивизии в 1-ю зону. Потом окружили нашу группировку в районе Лангвей – Кхесань. Они еще, вот увидите, прорвут всю нашу первую линию обороны!

– Да, пожалуй, в Кхесани это серьезно. Несколько дней назад именно там погиб Чыонг.

– Ну, хватит! – прервал всех Тхиет. – Нечего ругать войну, она дает нам пропитание. Если бы не война, американцы не стали бы нам помогать. Хороши бы все вы тогда были, хотел бы я на вас посмотреть! Я лично всегда думаю о том, что я как младенец, моя колыбель – это война, а материнское молоко – зеленые долларовые бумажки. Если бы не это, меня и на свете не было бы. Да что там говорить, не одного меня, а всех нас! Я уже настолько свыкся со стрельбой, что, когда приехал в Сайгон, мне все время казалось: чего-то не хватает. Не поддавайтесь радужным мечтаниям! И не молите господа бога, чтобы он ниспослал на наши головы белую голубку мира! Мы орудие войны, поэтому ничего другого, чем так жить и так погибать нам не остается!

На этот раз его слова заставили всех собравшихся за столом замолчать. Всем расхотелось есть и пить. Смолкли и шутки, и разговоры. Сидели молча, мрачно уставившись в свои тарелки.

Наконец после долго молчания поднялся подполковник медицинской службы. Он поправил очки, несколько раз откашлялся и произнес:

– Возможно, сейчас еще рановато, но все равно пора, видно, нам расходиться. Посмотрим, как люди встречают рождество… Может, в собор стоит сходить…

Большинство присутствующих сразу же поднялись из-за стола, облегченно вздохнув. Прощаясь, они пожимали друг другу руки, обещая встретиться на следующее рождество.

– Встретиться-то встретимся, – глубокомысленно сказал кто-то, – да только сколько нас к тому времени останется, никто не знает…

2

Полковник Винь Хао посмотрел на полицейских, сидящих по обе стороны длинного стола, потом перевел взгляд на Биня, который сидел против него. Телохранитель Винь Хао, как всегда, стоял в дверях в своей излюбленной позе: ноги широко расставлены, руки на пистолетах.

Тридцать первого декабря Бинь позвонил Винь Хао и попросил разрешения поздравить всех стороживших его полицейских с Новым годом. Переговорив со Стивенсоном, Винь Хао разрешил Биню устроить такую встречу утром первого января и прибыл лично проследить за тем, как она пройдет.

Восемнадцать полицейских, все с лычками сержантов или старшин, во главе с лейтенантом по прозвищу Золотой Зуб ждали, что им скажут. Зная, что сейчас каждое неосторожное слово или неосторожный жест могут привести тебя в тюрьму, они сидели как каменные изваяния и старались смотреть в стену, но время от времени все же украдкой бросали взгляды то на полковника Винь Хао, то на Биня, сидевших друг против друга по разным концам стола.

– Все собрались? – с улыбкой спросил Бинь у Золотого Зуба и повернулся к Винь Хао. – Прошу вас, господин полковник.

Винь Хао откинулся на спинку стула, сложил руки на животе, одного за другим оглядел полицейских.

– Братья! Сегодня первый день нового года. Для нас, вьетнамцев, конечно, главный праздник – это Тет. Но Новый год по солнечному календарю празднуют и в Америке, и в Европе. Поэтому управление экономической и социальной помощи Соединенных Штатов прислали подарки всем солдатам вооруженных сил Республики Вьетнам.

Я имею честь от имени президента вручить вам эти подарки и также от его имени поздравить вас и ваши семьи. Подарки переданы лейтенанту, через несколько минут он вам их раздаст. А теперь я хочу провозгласить тост за нашу победу в борьбе с коммунистами, за процветание нашего отечества!

Он взял бокал и, не поднимаясь с места, осушил его, сделав знак остальным, чтобы последовали его примеру.

Бинь поднялся, слегка поклонился Винь Хао и с улыбкой обратился к полицейским:

– Поскольку господин полковник позволил мне это сделать, я скажу вам несколько слов. Меня зовут Бинь. Я оказался здесь под стражей по подозрению в работе на разведку вьетконговцев.

Полицейские с испугом смотрели на него. В глазах Винь Хао вспыхнула злость, но он сдержался.

Бинь между тем продолжал:

– Все вы прекрасно понимаете, что если человек попал под такое подозрение, то возможны два исхода его дела: или амнистия, или смерть. Я верю, что не нанес никакого ущерба своей родине и поэтому надеюсь остаться в живых, хотя пока все против меня. Одно только можно сказать со всей уверенностью: чем активнее будет наступать противник и чем больший урон понесут республиканская армия и американские войска, тем короче будет моя жизнь.

В настоящее время северовьетнамские дивизии упорно прорываются к югу и наносят сильные удары по линии обороны в районе дороги № 9. Они окружили кхесаньскую группировку, которая через некоторое время несомненно капитулирует. Северовьетнамские дивизии нанесли также сильные удары в восточной части Намбо, всего в каких-нибудь ста километрах от Сайгона, а также по району Центрального плато. Республиканская армия, войска США и их союзников ведут оборонительные бои. Пока не известно, как будут развиваться события в ближайшие дни. Думаю, что вам известно новогоднее пожелание Хо Ши Мина, но на всякий случай я еще раз процитирую его вам.

Прекраснее весен минувших весна настает,

О радости наших побед вся отчизна поет.

Бить янки-агрессоров, Юг и Север, соревнуйтесь!

Вперед!

За победами – полной победы черед![56]56
  Цит. по кн.: Хо Ши Мин. Сочинения. Ханой, 1971, Из-во литературы на иностранных языках. (Новый год во Вьетнаме совпадает с приходом весны.)


[Закрыть]

Наверняка в новом году вьтеконговцы нанесут мощные удары, чтобы одержать полную победу. А это значит мне не дожить до Тета. Поэтому сегодня, с позволения господина американского советника и господина полковника, я хочу поблагодарить всех вас, братья, кто сторожил меня эти последние несколько месяцев. Между нами недоразумений не было, и никаких инцидентов, которые бы вызвали у вас сожаление, не произошло. Надеюсь, что и впредь наши отношения останутся такими же. Совсем скоро я с вами расстанусь, как расстанусь и с этой жизнью, поэтому мне хотелось бы сделать каждому из вас небольшой подарок: по две тысячи донгов на брата, а вашему лейтенанту – пять тысяч донгов. Эти деньги – мое жалованье, оно мне не понадобилось и, полагаю, не понадобится и впредь. Кроме того, я хотел бы подарить вам немного вина, сигарет и конфет, чтобы вам было чем встретить новую весну. Надеюсь, вы помолитесь о том, чтобы моя душа попала в рай. Прошу вас, лейтенант, примите подарки.

Бинь с улыбкой кивнул Золотому Зубу, показывая на свертки и бутылки, стоявшие на столе.

Золотой Зуб вопросительно взглянул на Винь Хао. Винь Хао кивнул, а потом процедил:

– Убирайтесь все отсюда, да поживее.

Полицейские получили подарки и вышли из комнаты.

Оставшись один на один с Бинем, Винь Хао рассмеялся и хитро посмотрел на своего противника:

– А вам палец в рот не клади! Ловко подсунули коммунистическую пропаганду! Это так-то вы намерены сотрудничать со мной? Помните, мы договаривались с вами о долговременном сотрудничестве?

– Господин полковник, я бы действительно хотел, чтобы наше сотрудничество оказалось долговременным. Все, о чем я только что говорил полицейским, – чистая правда. Мне сказали это господин Стивенсон и господин Фонг еще двадцать второго декабря, сказали прямо, ничего не тая! Сейчас я жду приговора. Осталось не так уж много времени, самое позднее пятнадцатого января все должно проясниться.

– Что за глупости! – подскочил Винь Хао. – О чем вы говорите?

– Мне кажется странным, что вы ничего об этом не знаете. Позвольте же мне тогда рассказать вам все, как было. Двадцать второго декабря господин Стивенсон и подполковник Фонг пришли сюда якобы за тем, чтобы поздравить меня с днем Вьетнамской народной армии. На самом же деле им было просто необходимо, чтобы я написал шифровку моему начальству с требованием сообщить направление главного удара северовьетнамских регулярных войск и частей вьетконговцев в нынешнем сухом сезоне. Если мое начальство ответит, сказали они, я получу возможность прожить еще несколько дней на этом свете, если нет, – значит, моя песенка спета. Надеюсь, что вы понимаете, что мое начальство никогда не пойдет на разглашение таких сверхсекретных сведений, поскольку я не из тех, кто имеет непосредственное отношение к руководству операцией.

– Не беспокойтесь, подполковник, это все одни угрозы. Вас никак нельзя отнести к тем, кто слаб духом. Не понимаю, почему вы придали такое значение этому пустяку?

– Господин полковник, я умею различать пустые угрозы и реальную опасность. Господин американский советник и господин Фонг говорили правду! И мое сотрудничество с вами не спасет меня от неминуемой гибели.

– Вы, подполковник, все же не забывайте, что всю эту операцию президент поручил лично мне. Господин Стивенсон действительно советник, и хотя его полномочия велики, они не простираются, однако, за рамки полномочий любого другого советника. Подполковник Фонг всего-навсего мой подчиненный. Желания обоих ничего не решают ни относительно операции в целом, ни лично вас, если нет на то моего согласия. Если вы сотрудничаете со мной, а я говорю о реальном сотрудничестве, то мое покровительство, хоть размеры его и не очень велики, в данном случае все же сможет защитить вас от всех напастей.

– Господин полковник, я уверен, что мое начальство не откроет мне военной тайны, но даст новые указания, укажет на новые цели, которыми я должен заняться. Возможно, в этом вы найдете какую-то зацепку, которая станет для вас щелочкой, приоткрывающей завесу, и поможет понять стратегию Ханоя. Поэтому, как мне кажется, вам не следует упускать из рук те инструкции, которое пришлет мое начальство.

– Это мне совершенно ясно. Вы говорите, что самое позднее пятнадцатого этого месяца должны получить ответ. Я вас правильно понял?

– Да. Я послал шифровку двадцать второго, ее, наверное, несколько дней изучали, так что отправили скорее всего двадцать пятого. Если ничего не случилось, то тридцать первого она должна была попасть в руки того, кто может дать на нее ответ. Поскольку я просил прислать ответ незамедлительно, то десятого января должна прийти ответная шифровка. На всякий случай прибавим еще пять дней…

– Прекрасно. Я прослежу за этим. Если вы решите сказать мне что-нибудь еще, сразу звоните. Вы, конечно, заметили, что Фонг не питает к вам симпатий. Поэтому в общении с ним будьте осторожны, а лучше всего избегайте его, насколько это возможно. До свидания!

– До свидания, господин полковник.

***

В эти первые дни нового 1968 года Бинь очень нервничал, хотя со стороны этого совсем не было заметно. Каждый его день, как и прежде, проходил по составленному ранее расписанию, и внешне череда этих дней отличалась прежней монотонностью. Стивенсон догадывался, что Бинь не может оставаться спокойным, и всякий раз удивлялся его выдержке.

Первого января, воспользовавшись тем, что ему разрешили поздравить с Новым годом стороживших его полицейских, Бинь подал сигнал тревоги и теперь проводил дни в напряженном размышлении. Все, что он тогда говорил полицейским, сержант Тэм не мог не передать Ту. Бинь рассчитал, что на получение инструкций у Ту уйдет несколько дней, поэтому ответ он, Бинь, получит не позднее десятого января. Но прошло и десятое, и одиннадцатое, сегодня было уже пятнадцатого января, а сигнала все не было. За сегодняшний день Бинь уже три раза, прогуливаясь, доходил до конца коридора и всякий раз видел сержанта Тэма, то рассматривающего какую-то книжку, то болтающего с другим полицейским. Ни один из них не обращал на Биня никакого внимания.

Бинь старался успокоить себя тем, что сигнала от Ту нет только потому, что пока ему, Биню, никакая реальная опасность не угрожает. И все же он волновался. За прошедшие двенадцать дней в 1-й зоне и прилегающих к ней районах развернулись ожесточенные бои. Патриоты оказывали сильное давление на противника в направлении дороги № 9, и ему пришлось направить туда дополнительно одно подразделение марионеточных войск, пятую аэромобильную бригаду, а также артиллерийские батареи. Американские ВВС удвоили число вылетов в сторону так называемого лаосского коридора: теперь каждый день производилось 400 самолето-вылетов мощных бомбардировщиков и 40 самолето-вылетов «летающих крепостей» Б-52. Обращало на себя внимание то обстоятельство, что противник не делал попытки продвинуться вперед и по-прежнему топтался на одном месте. Это могло свидетельствовать о том, что он все еще чего-то ждет. Но чего? Очевидно, он хотел выяснить истинные намерения Ханоя, а это свидетельствовало о том, что все происходящее он принимает за тактический маневр. Бинь, усмехнувшись, подумал, что врагу теперь на каждом шагу будут мерещиться такие тактические маневры.

Когда он в четвертый раз подходил к концу коридора, где у лестницы дежурили полицейские, то услышал, как сержант Тэм сказал своему напарнику:

– Эй, Хюинь, иди посиди, я постою.

– Спасибо, дружище, – отозвался тот и, потянувшись, спросил. – Что за книгу ты смотришь?

– «Ожидание» Тху Ланга. Знаешь, такая интересная!

– Я не привык читать книжки. Две страницы одолею и сон меня тут же валит.

Бинь обрадовался так, что у него даже задрожали ноги. Он закурил, чтобы хоть немного успокоиться, и только потом продолжил свою прогулку. Сержант Тэм подал ему сигнал!

В пятый раз подходя к концу коридора, Бинь не выдержал и бросил взгляд на пост. Рядом с полицейскими стоял лейтенант Золотой Зуб.

Когда до полицейских оставалось всего шагов десять, сержант Тэм предупреждающе окликнул:

– Господин подполковник!

Но Бинь сделал вид, что не слышит его. Раздался грозный окрик «Стой!». Бинь вздрогнул и, подняв голову, посмотрел на сержанта.

– Прошу вас, господин подполковник, вернитесь. Никто не имеет права подходить к нашему посту. В целях безопасности. Прошу вас, вернитесь, – холодно, но вежливо предупредил его Тэм, положив руку на кобуру пистолета.

– В целях какой безопасности?

– Вашей, господин подполковник.

– Так сделали бы ограду и повесили на ней табличку!

– Это не совсем удобно, господин подполковник, к том у же ограда помешала бы нас обслуживать вас. Таков приказ начальства: посторонним не подходить к посту ближе, чем на семь – десять шагов.

– А если бы я не остановился, что тогда?

– Господин подполковник, тогда мы, предупредив еще раз, вынуждены были бы принять чрезвычайные меры.

Бинь сделал вид, что сильно рассердился. Заметив это, лейтенант Золотой Зуб, отодвинул в сторону сержанта Тэма и вежливо сказал:

– Господин подполковник, поверьте, мы не хотим вам зла, но приказ есть приказ, и мы должны его выполнять.

Бинь несколько секунд смотрел на него, потом молча повернулся и ушел к себе в спальню.

Посмотрев на часы, он включил транзистор.

«Все в порядке! – сказал он себе. – Противник вынужден сосредоточить свои силы в 1-й зоне и ждать, что еще придумают наши. Эта весна действительно «прекраснее весен минувших»! И не зря Хо Ши Мин сказал, что «за победами – полной победе черед!».

Ту пока не может мне сообщить, когда обрушится на головы американцев и их марионеток решающий стратегический удар, но предупреждает меня, что, когда надо мной нависнет реальная опасность, он загодя, за семь или за десять дней, подаст сигнал. А когда угроза станет реальной, я получу второе предупреждение. Есть ли среди этих полицейских еще кто-нибудь, кто помогает сержанту Тэму? Если он будет действовать один, то сил явно недостаточно, чтобы принять экстренные меры…»

– Здравствуйте, господин Бинь!

Бинь, вздрогнув от неожиданности, обернулся. Винь Хао, как и в прошлый раз, появился совершенно внезапно.

– Здравствуйте, господин полковник. Садитесь, пожалуйста. По-видимому, вас привело ко мне нечто очень важное? Извините, я не знал, что вы придете, и поэтому у меня такой беспорядок…

– Ну что вы! Ничего, ничего! Выключите транзистор, мне нужно вам кое-что сказать.

– Готово. Слушаю вас, господин полковник.

Винь Хаол, в задумчивости потирая подбородок и нахмурив брови, внимательно смотрел на Биня, но тот, давно уже привыкший ко всем его приемам, спокойно смотрел ему прямо в глаза. Некоторое время они молчали, потом Винь Хао деланно улыбнулся и подмигнул:

– Вызовите полицейского, пусть принесет вина. У меня для вас приятная новость. Ваше начальство прислало ответ. Наверное, очень спешили, потому что ответ даже не зашифрован. Тем лучше, не надо тратить времени на дешифровку!

– Прошу прощения, господин полковник, а на минуту. – Бинь поднялся и вышел в столовую, принес оттуда бутылку вина и бокалы.

Они чокнулись. Осушив свой бокал, Винь Хао передал Биню тоненький листок. Бинь расправил его и взял лупу.

«Ч. Б. Сообщите немедленно, какие товары находятся на складе № 1, как отечественные, так и импортные. Предполагается ли пополнить склад № 1 в ближайшее время новыми товарами и какими именно? 12.1. Второй».

Бинь поднял голову и, глядя на Винь Хао, торжествующе сказал:

– 1-я зона! – Вот теперь я твердо уверен, что направление главного удара противника в этом сухом сезоне – 1-я зона. Я и раньше предполагал это, но здесь совсем, кажется, забыли, сколько лет я имею дело с вьетконговцами, больше доверяют краснобаю, который и пороха-то не нюхал. Сколько времени заставили прождать такой большой контингент войск!

– Я несколько раз говорил то же самое господину американскому советнику, но он опасался, что это всего лишь тактический маневр. Осторожность – весьма ценное качество в нашем деле, но чрезмерная осторожность ведет к потере инициативы.

– Вот именно! Очень правильно говорите, подполковник. Кто в детстве не играл в прятки? Бывало, все углы обшаришь, а потом найдешь того, кого искал, в самом неожиданном месте! Все эти годы Ханой довольно ловко водил американцев за нос, и поэтому они считали, что на этот раз он тоже придумает что-нибудь сверхъестественное. Загипнотизировали сами себя! Главный удар действительно направлен против 1-й зоны, хотя американцы считали, что все это лишь демонстрация! А еще кичатся, говорят, что они – первые стратеги в мире!

– Господин полковник, господин американский советник и господин Фонг уже знают содержание этого письма?

– Знают. Видели бы вы, как они вылупили друг на друга глаза! Я сказал, чтобы Фонг отправлялся к вам и составил ответ, но Стивенсон справедливо заметил, что это дело может уладить только полковник Винь Хао!

– Значит ли это, что мне прямо сейчас надо писать ответ?

– Естественно. Но прикинем сначала дату отправления. Записка вашего начальства отправлена двенадцатого, видно, шла очень быстро, потому что мы получили ее уже сегодня утром. Предположим, вы дадите ответ сейчас. Значит, отправить его надо восемнадцатого, и самое позднее двадцать пятого ваше начальство должно его получить, не так ли? Так что давайте зашифруем все как положено и датируем ваш ответ восемнадцатым числом. Содержание такое:

«Второму. Сейчас в 1-й зоне находятся 1, 2 и 3-я пехотные марионеточные дивизии, бригада морской пехоты, а также американские части и соединения: 1-я бригада морской пехоты, 1-я бронекавалерийская бригада и часть 1-й аэромобильной дивизии.

Должны прибыть: из 2-й зоны – одно или два соединения марионеточной армии, остаток сил 1-й аэромобильной дивизии и из США – 198-я и 11-я бригады морской пехоты.

101-я десантная дивизия, возможно, составит резерв. 18.1. Ч. Б.».

Бинь внимательно все записал и прочитал Винь Хао. Винь Хао с довольным видом кивнул:

– Зашифруйте это. Я подожду в соседней комнате.

– Господин полковник, я думаю, что, раз эту шифровку не надо отправлять срочно, вы могли бы оказать мне честь, пообедав со мной. Мне еще ни разу не выпадала возможность принять вас как подобает.

Винь Хао дружески похлопал его по плечу:

– Хорошо, дружище. Отпразднуем наше сотрудничество, которое становится все теснее, не так ли?

– Именно так, господин полковник. Нужно ли мне позвонить по телефону и предупредить подполковника Фонга, что вы останетесь здесь?

– Нет, не нужно. Фонг всего лишь мой подчиненный. Ему не положено знать, где я и что делаю. Итак, займитесь шифровкой. А я выкурю сигарету.

Винь Хао вышел в столовую.

Бинь нажал на кнопку звонка, вызвал полицейского, который его обслуживал, и приказал приготовить все, что любит полковник Винь Хао. Когда полицейский ушел, он взял в руки «Астрологию».

Закончив работу, Бинь вышел в столовую и нашел Винь Хао сидящим в кресле с закрытыми глазами и полуоткрытым ртом, голова склонилась набок. Бинь сел напротив и принялся терпеливо ждать.

Прошло минут пятнадцать, и Винь Хао пришел в себя. Он провел рукой по лицу, как бы отгоняя сон, с удовольствием оглядел накрытый стол.

Бинь налил ему вина. Несколько минут они ели молча. Вдруг Винь Хао постучал палочками по тарелке с тиетканем и спросил:

– Откуда вы узнали, что это мое любимое блюдо?

– Господин полковник, я просто слышал об этом от кого-то.

– От кого?

– Не помню точно, кажется, подполковник Фонг рассказывал об этом господину Стивенсону…

– Ах вот оно что! – Винь Хао захохотал. – Да, я действительно очень люблю это блюдо.

Винь Хао вынул платок и вытер им рот, достал сигарету, закурил, несколько раз с наслаждением затянулся и снова начал есть.

– А вы помните, подполковник, наш первый совместный обед здесь, в этой комнате? Знаете, что я тогда подумал о вас в порыве раздражения?

Бинь улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Винь Хао хохотнул.

– Я подумал: если бы не Стивенсон, я сам приложил бы руку к тому, чтобы вы нам все рассказали. Вы ведь знаете, как это делается. Ни к какому сотрудничеству я бы и не подумал вас привлекать, а когда бы вы все рассказали, тогда уж алле-ап! В этом я, знаете ли, здорово поднаторел!

– Я как-то не подумал об этом, – сказал Бинь. – Но я доволен, что мы с вами сотрудничаем, и надеюсь, что это продлится долгое время.

– Правильно, вы уже успели о многом подумать и многое переосмыслить. Я тоже считаю, что что наше сотрудничество будет долгим.

– Господин полковник, я вдруг подумал о том, что Ханой попался на нашу удочку. Мы пустили информацию, из которой явствует, что направлением главного удара в нынешнем сухом сезоне станет 1-я зона, и Ханой сразу направил туда свои силы, сделав эту зону направлением и своего главного удара. Так что инициативу, в конечном счете, выпустили из рук не мы, а они.

– О! Весьма верное наблюдение, и я, признаться, об этом и не подумал.

– Господин полковник, Ханой не только выпустил из рук инициативу, но и продолжает считать, что моя шифровка – точная информация. Я сообщал, что в 1-ю зону будет отправлено пять или шесть дивизий, так на самом деле и получается, ведь скоро там будет именно столько.

– Совершенно верно! Именно поэтому наше с вами сотрудничество и будет долгим. Мы найдем возможность, вернее, способ заставлять ваше начальство продолжать доверять вам, даже после того как противник понесет тяжелые потери. Ханой будет продолжать верить вам, и всю вину возложат на тех, кто непосредственно руководил операцией… Верьте, что те сведения, которые дал вам я, совершенно точные, хотя командование северовьетнамских войск в нашей 1-й зоне не сможет использовать их в своих интересах. Оно просто не успеет это сделать – вашу шифровку получат только двадцать пятого января. Ханой не успеет отреагировать, а лучшие американские дивизии и бригады уже будут там!

Винь Хао захохотал, закинув голову. Потом он неожиданно поднялся, взял стакан, налил в него виски и махнул кому-то рукой, подзывая к себе. Бинь с удивлением оглянулся. В дверях стоял телохранитель Винь Хао, Тхань. В ответ на зов хозяина он подошел к столу, взял у того из рук стакан, одним духом осушил его, закурил сигару и вернулся на свое прежнее место и встал, широко расставив ноги, руки на пистолетах. Так он и оставался до конца обеда, безмолвный и неподвижный, как статуя.