Текст книги "Операция "Альфа""

Автор книги: Ле Тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Ну что ж, с вашими доводами можно согласиться. Если вы предлагаете не посылать шифровку, мы ее не пошлем. Да, забыл спросить, не нужно ли вам что-нибудь еще? Я имею в виду ваш быт. Нет? Конечно, вы привыкли к простой жизни и поэтому довольствуетесь такой малостью. У нас лейтенант и тот живет шикарнее! Вы сейчас скажете, что вы пленник. Подождите! Подождите еще два-три месяца. До свидания, подполковник!

В начале декабря 1967 года английские, французские, американские и сайгонские радиостанции, а также газеты и журналы, выходящие в Сайгоне, без устали восхваляли военную мощь Соединенных Штатов, и в частности прибывающих во Вьетнам 101-й десантной дивизии, 198-й и 11-й пехотных бригад. Не менее усердно пропагандировалось намерение президента Джонсона начать переговоры по вьетнамской проблеме. Дошло до того, что требование американского президента, чтобы Северный Вьетнам «вывел свои войска из Южного Вьетнама и Лаоса, дабы правительство Южного Вьетнама получило возможность проводить политику демократии и неприсоединения», было объявлено актом доброй воли. Давалось обещание, что «в таком случае Соединенные Штаты прекратят бомбардировки Северного Вьетнама, выведут свои войска из Южного Вьетнама, признают Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама как политическую силу».

Радиостанция Ханоя и радиостанция «Освобождение» разъясняли позицию Демократической Республики Вьетнам по этому вопросу, сообщали о потерях, которые понесли американцы, а также их марионетки и сателлиты в наступательных действиях во время предыдущих сухих сезонов, перечисляли имена американских генералов, убитых и раненых в ходе этих операций или отозванных на родину из-за поражений, понесенных с 1964 года по ноябрь 1967 года.

Бинь не пропускал ни одной программы новостей и так же терпеливо, не пропуская ни одной строчки, прочитывал сводки о военных действиях и политические комментарии, которые публиковали сайгонские газеты, выходящие на вьетнамском языке. Понять намерения противника не составляло особого труда, потому что волей-неволей Стивенсон, Винь Хао и Фонг кое о чем вынуждены были поставить его в известность за время их «сотрудничества». Гораздо труднее было разобраться во всех этих противоречивых новостях и, исходя из них, догадаться о намерениях своего командования.

Бинь верил, что вся военная и дипломатическая деятельность Ханоя начиная с октября ставит целью создать «дымовую завесу» над истинными намерениями командования патриотических сил – иными словами, сделать так, чтобы было весьма сложно догадаться, каково же будет направление главного удара в предстоящий сухой сезон.

Бинь продумал самые различные варианты наступления, которое готовит его командование, пришел к выводу, что каждый из этих вариантов имеет право на существование, однако у него пока нет никакой гарантии, что будет выбран хотя бы один из них. Но надежды Бинь не терял. Более того, он даже радовался, что пока ничего не может понять, ибо сознавал, что если он, человек, непосредственно причастный к делу, не может пока ни в чем разобраться, значит, этого тем более не может понять противник.

Во второй половине дня восьмого декабря ему позвонил Фонг.

– Здравствуйте, подполковник Бинь. Господин Стивенсон справляется о вашем самочувствии. Он поручил мне сообщить вам радостную весть: сегодня американская 25-я пехотная дивизия заняла ряд стратегически важных пунктов в районе Катума, то есть в военной зоне С вьетконга, и полностью уничтожила дивизию противника. В операции «Еллоу стоун», открывающей стратегическое наступление в этом сухом сезоне, примут участие пять американских дивизий и три бригады. Ждите сообщений о наших победах. Мне выпала честь передавать их вам ежедневно. До свидания!

Бинь не успел и слова сказать, как Фонг положил трубку.

«Значит, направлением своего главного удара они избрали восточную часть Намбо, как и в предыдущем сухом сезоне. Используют в этой операции восемнадцать американских бригад, чтобы нанести удар по нашим зонам С и Д. Установили наличие двух наших новых дивизий в этих зонах. У них перевес в мобильности и огневой мощи. Такими силами можно вести операции в течение длительного времени и наносить неожиданные удары. Американцы уже много раз наносили удары по этим зонам, начиная с конца шестьдесят пятого года, поэтому хорошо знают местность…» – подумал Бинь, прохаживаясь по комнатам и размышляя над новостью, которую ему только что сообщил Фонг. Дойдя до лестницы, он обнаружил там на посту сержанта Тэма и еще одного полицейского с лычками младшего сержанта. не обращая на них никакого внимания, Бинь прошел мимо, как всегда, заложив руки за спину, мерным шагом, так, как он прогуливался каждый день.

«Верно ли, что у наших в этом районе две дивизии? Если верно, что этого достаточно, чтобы отразить натиск пяти американских дивизий и трех бригад. Ведь кроме этих двух дивизий есть и другие силы. Наше командование наверняка следит за всеми действиями противника и не допустит неожиданного удара!..»

Прогуливаясь, он уже второй раз приблизился к лестнице. И хотя он шел опустив голову, краешком глаза старался не упускать ни малейшего движения стоящих у лестницы полицейских и заметил, как сержант Тэм, толкнув в спину своего напарника, тихо сказал: «Попроси!»

Делая вид, что не обращает на полицейских никакого внимания, Бинь прошел мимо.

Когда он в третий раз дошел до конца коридора, его окликнули:

– Господин подполковник!

Бинь остановился и посмотрел на полицейских. Сержант Тэм сделал шаг вперед и просительно улыбнулся:

– Господин подполковник, у нас не осталось курева. Если у вас с собой…

Бинь молча вынул из кармана пачку сигарет и, не подходя к полицейским, сделал приглашающий жест.

– Господин подполковник, мы не можем покинуть пост.

– Ну а мне можно подойти к вам? – с улыбкой спросил Бинь.

– Можно, господин подполковник, вы же как-никак старше по званию…

– Ах вот оно что! А вы знаете, какая история приключилась с капитаном Чатем?

– Знаем. Капитан Чать был один, он не принял необходимых мер предосторожности…

Бинь кивнул и подошел к сержанту Тэму. Тот достал портсигар. Бинь увидел выгравированного на крышке извивающегося дракона и четыре китайских иероглифа: «верность и почитание, жизнь и здоровье». Это был портсигар Ту! Бинь вынул из своей пачки все сигареты, переложил их в пустой портсигар и как ни в чем не бывало спросил:

– Огонь есть?

– Да есть. Спасибо, господин подполковник.

Бинь кивнул и продолжил свою прогулку. Полицейские курили и искоса следили за ним, когда он проходил по коридору, в десяти шагах от их поста.

Десять дней подряд Фонг информировал Биня о том, как развиваются военные действия в восточной части Намбо. Обычно он делал это два раза в день – в семь утра и в семь вечера. От него Бинь узнал, что американские 25-я пехотная и 101-я десантные дивизии развернуты в зоне С, 1-я пехотная дивизия готова нанести удар по зоне Д. Однако пока крупных боев не было, происходили лишь мелкие перестрелки.

Бинь заметил, что самоуверенный тон Фонга изменился. Уже два раза, вчера и сегодня утром, Бинь спрашивал его: «Так кто же кого окружил – американцы вьетконговцев или вьетконговцы американцев? Если события будут развиваться так медленно, когда же вы собираетесь уничтожить регулярные силы вьетконговцев? А может, вьетконговцы раньше заведут американцев к месту их гибели, как это случалось в прошлые сухие сезоны?» И оба раза Фонг холодно отвечал: «Трудно сказать заранее, кто кого куда приведет, подполковник. Эта операция продлится до апреля будущего года, в ней должны принять участие еще две американские дивизии и три бригады. Операция проходит в условиях максимально благоприятных для американцев и весьма неблагоприятных для противника. Помните, наша задача сначала «найти», а потом «уничтожить». Противник не сможет долго уклоняться, американцы рано или поздно найдут его. Попробуйте представить себе всю мощь этой огромной машины: пять дивизий, три бригады, артиллерия, танки, самолеты – словом, все, что есть на вооружении у американцев. Потерпите еще несколько дней, подполковник».

Утром двадцатого декабря Бинь подождал звонка от Фонга до восьми утра. Когда Бинь позвонил сам, ему сказали, что подполковника Фонга нет на месте и он будет отсутствовать два или три дня.

«Что-то случилось! – решил Бинь. – Где-то у них неудача. Может быть, в зоне С или Д? Или в их 1-й зоне?» Ответ Бинь попытался найти в газетах, в сводках новостей, передаваемых по радио, но странно: все средства массовой информации хранили непривычное молчание и ничего не сообщали о положении именно на тех участках фронта, откуда Бинь ждал известий.

В четыре часа пополудни двадцать второго декабря, когда Бинь прохаживался по коридору, он внезапно увидел поднимавшихся по лестнице Стивенсона и Фонга. Обменявшись приветствиями, все прошли в столовую.

Стараясь сохранять приветливое выражение лица, Фонг обратился к Биню:

– Господин Стивенсон считает, что Вьетнамская народная армия – это самая революционная, самая героическая и мужественная армия. По случаю дня создания вашей армии господин Стивенсон считает необходимым преподнести вам небольшой подарок и устроить обед по случаю этой даты здесь, у вас.

С этими словами он поставил перед Бинем прямоугольную коробку, перехваченную пестрой лентой. Бинь встал и сказал, обращаясь преимущественно к Стивенсону:

– Господа, я очень тронут вниманием, которое вы проявляете ко мне. Думаю, что, только отдав все силы нашему долговременному сотрудничеству, я смогу ответить на вашу заботу обо мне. И хотя я сейчас не являюсь бойцом Вьетнамской народной армии, самой революционной, самой героической и самой мужественной, как вы только что сказали, позвольте мне все же от ее имени поблагодарить вас и пообещать, что она всегда будет достойна столь высоких похвал.

Он взглянул на насупившегося Стивенсона и рассмеялся про себя: «Наверняка сейчас ругает Фонга за глупость!»

Фонг дважды хлопнул в ладоши. Полицейские начали носить подносы с едой. Стивенсон уже успел взять себя в руки и успокоиться. Он встал, с улыбкой поднял тост за здоровье Биня, пожелал Вьетнамской народной армии выполнить ее историческую миссию, а предстоящим переговорам – успеха. Все трое чокнулись и принялись за еду.

«Зачем они появились здесь? – размышлял Бинь. – Имеет ли это какое-либо отношение к тому, над чем я все время думаю? Ясно одно: обстановка накалилась, поэтому-то они и явились сюда только вдвоем, без Винь Хао. Кажется, они хотят переговорить со мной о чем-то очень важном, поэтому и не прошли в спальню…»

Стивенсон отложил в сторону палочки для еды, вынул сигару, закурил и, откинувшись на спинку стула, с улыбкой спросил Биня:

– Вы уже решили, чем станете заниматься после того как война кончится?

– Прежде нужно дожить до ее конца. Война продлится еще очень долго, господин советник.

– Если вы будете оставаться здесь, а не рисковать головой непосредственно на поле брани, то проживете еще верных лет двадцать.

– А это уже будет зависеть от ваших забот, но, честно говоря, я почему-то верю, что проживу еще довольно долго.

– У вас есть дама сердца – женщина, которую вы любите? Наверняка она каждый день молит бога за вас, иначе не видеть бы вам такой удачи.

– Может быть, и так. Я счастливчик, мне всегда везет. Уж со сколькими сложностями встречался, а всегда находился выход!

– Как, например, сейчас?

– Да, как, например, сейчас.

Стивенсон кивнул, а Бинь повернулся к Фонгу:

– Я слышал, вы несколько дней отсутствовали. Тем более рад сегодняшней встрече. Наверное, побывали на фронте?

– Нет… Я ездил во 2-ю зону.

– Есть что-нибудь новенькое? Эти несколько дней, что вас не было, я самым внимательным образом слушал радио и читал газеты, но не нашел никаких сообщений ни о 1-й, ни о 3-й зонах.

– Поступил приказ отвести 25-ю и 1-ю пехотные дивизии, а также 101-ю десантную дивизию из восточной части Намбо. Поэтому и нет сообщений о военных действиях в этом районе.

Эта новость чрезвычайно удивила Биня. Он взглянул на Фонга, потом на Стивенсона.

После минутного молчания Фонг как ни в чем не бывало продолжил:

– Регулярные северовьетнамские части провели наступление на севере 1-й зоны. Одна дивизия переправилась через реку Бенхай и двинулась к Сепону. Другая дивизия находится в горных джунглях к западу от Виньлиня. Две дивизии из Нгеана выдвинулись в Куангбинь следом за теми дивизиями, о которых я только что говорил. Еще две дивизии двинутся от 21-й параллели к 18-й.

Стивенсон сидел молча, внимательно наблюдая за реакцией Биня. Неожиданно он подался вперед и, глядя Биню прямо в глаза, тихо спросил:

– Что, по-вашему, они намерены делать в нашей 1-й зоне?

– Ясно, что 1-я зона, и особенно рубеж обороны на дороге № 9, избраны направлением главного удара в этой операции. Только здесь можно добиться решающих стратегических успехов.

– Почему?

– Обе стороны понимают, что иначе им не одержать победу, не обеспечить перевес в глазах мирового общественного мнения и одновременно – прочные позиции, дабы можно было одновременно и воевать, и вести переговоры.

– Значит, Север непременно должен заняться поисками такого участка в 1-й зоне?

– Обе стороны ищут этого именно в 1-й зоне. Северу географически 1-я зона ближе всего. Нанося удар здесь, регулярные дивизии Севера получат возможность наиболее быстрого обеспечения боеприпасами и продовольствием. В других зонах они могут вести лишь вспомогательные действия.

Что же касается вас, то вы не станете направлять пять дивизий и три бригады в наши зоны С и Д, чтобы вступить в бой с небольшими силами армии Освобождения, если северные дивизии развернут свое наступление в 1-й зоне. Вам уже пришлось отвести свои силы из восточных районов Намбо, а позже вам придется отправить их в 1-ю зону, хотя вы и не рассчитывали вести там бои.

Стивенсон долго мрачно смотрел на Биня, потом на его лице все же появилось некоторое подобие улыбки:

– Ваши доводы заслуживают внимания. Должен признать, что они свидетельствуют о том, что вы обладаете стратегическим мышлением, то есть, как раз тем, чего так не хватает многим высшим офицерам республиканской армии.

– О, вы совсем захвалили меня, господин советник. Таких, как я, обычно называют «стратегами из кафе». Кстати, я почерпнул этот термин из передач вашего радио, а также из статей в ваших газетах. На самом деле я лишь смутно понимаю обстановку, хотя полковник Винь Хао и подполковник Фонг вот уже два месяца прилагают все усилия, чтобы она стала для меня ясной.

– Прошу вас, продолжайте. – Стивенсон показал на бокал Биня и расставленные на столе кушанья. – У меня давно не выдавалось свободного времени, но как раз сегодня мне хотелось бы подольше побеседовать с вами. На разные темы. Не откажете, подполковник?

– Ну что ж, готов.

Стивенсон кивнул. Фонг снова наполнил бокалы. Бинь сделал глоток и незаметно сплюнул в платок. Фонг улыбнулся, с заговорщицким видом подмигнул ему.

– Помнится, – начал Стивенсон, – я как-то обещал вам, что назову истинные направления главного и вспомогательного ударов. Сегодня двадцать второе декабря, и я думаю, что могу уже себе это позволить. Все, что я вам сейчас скажу, больше не представляет никакой тайны.

В этом сухом сезоне из Соединенных Штатов уже переброшены одна десантная дивизия и две пехотные бригады. Мы приняли решение выделить пять американских дивизий и три бригады для нанесения главного удара в восточной части Намбо, а конкретно – в ваших зонах С и Д. Если понадобится, мы выделим на усиление еще несколько боевых соединений вьетнамской республиканской армии. С такой крупной группировкой, сосредоточенной на ограниченном пространстве, мы можем сделать многое. Но мы поставили себе скромную цель: разгромить дивизии вьетконговцев, сосредоточенные в этом районе, чтобы снять угрозу, нависшую над Сайгоном. На остальных участках фронта будут нанесены вспомогательные удары, сила которых будет зависеть от конкретной обстановки в данном районе.

Однако сейчас регулярные силы северовьетнамской армии оказывают очень большое давление в 1-й зоне, и поэтому мы приняли решение приостановить операцию «Еллоу стоун». Только приостановить. Сухой сезон продлится до конца апреля следующего года. К тому жене обязательно вести боевые действия только в сухой сезон. Ведь сезон дождей приносит трудности не только нам, но и нашему противнику. Как вы, подполковник, верно заметили, мы не можем оставаться в ваших военных зонах С и Д, в то время как регулярные северовьетнамские части хозяйничают в нашей 1-й зоне. Однако не можем перебросить туда и все свои силы. Мы вынуждены ждать, пока противник не раскроет свои намерения. В зависимости от этого и будет принято окончательное решение. Итак, отборные силы численностью более полумиллиона человек вынуждены ждать! Понимаете ли вы, подполковник, что это значит? Это значит, что мы выпустили инициативу из своих рук!

Что, по-вашему, подполковник, нам – я имею в виду нас с вами – следует предпринять? Ведь вы сейчас на нашей стороне, не так ли?

– Действительно, сотрудничая с вами, я нахожусь на вашей стороне. Но в беседе я иногда путаюсь. Я не совсем еще привык. Так что не будьте злопамятны.

– Ничего, ничего! Я хочу, чтобы вы, подполковник, ответили на мой вопрос. Повторяю: что нам с вами следует сейчас предпринять?

– Если говорить частно, то я не совсем понял ваш вопрос и поэтому снова не знаю, как на него ответить, чтобы угодить вам.

Стивенсон метнул на него злобный взгляд, но быстро взял себя в руки. Он осушил свой бокал, платком вытер уголки рта и с улыбкой сказал:

– Вы правы, вопрос мой каверзный и ответить на него непросто. Скажите мне вот что: действительно ли вы верите в то, что Ханой выбрал нашу 1-ю зону для нанесения своего главного удара в этом сухом сезоне?

– Да, я действительно верю в это.

– А я вот не верю, несмотря на все ваши рассуждения, – Стивенсон ткнул пальцем в сторону Биня, – несмотря на ваши теории, – он ткнул пальцем в сторону Фонга, – и рассуждения еще очень многих людей, – Стивенсон рукой описал широкий круг. – Все они похожи одно на другое, и все в ладах с логикой. А знаете, почему не верю?

Бинь вопросительно посмотрел на него, но про себя подумал: «Говори, говори все, что там есть у тебя за душой, а я потом скажу то, что мне нужно». Отрицательно покачав головой, он ответил:

– Нет, я не могу понять, почему вы в это не верите.

– Вы полагаете, что противник уже пустил в ход все свои хитрости? Обстановка ясна, но мне не дает покоя одно опасение: есть кое-что неясное, какой-то чрезвычайно хитрый маневр Ханоя. Главный удар Ханой в этом сухом сезоне хочет нанести не в 1-й и не в 3-й зонах!

– Тогда где же?

– Это вы мне должны сказать!

– Господин советник, вы хотите сказать, что все действия северовьетнамских регулярных дивизий и частей армии Освобождения Южного Вьетнама, предпринятые до настоящего времени, всего лишь маневр, служащий прикрытием для подготовки крупной операции на другом направлении?

Стивенсон молча кивнул.

– Но если противник использует шесть регулярных отборных северовьетнамских дивизий для проведения такого маневра в 1-й зоне и две отборные регулярные дивизии армии Освобождения с той же целью в 3-й зоне, то сколько же надо сил, чтобы провести крупнейшую, как вы считаете, операцию в каком-то другом месте?

Стивенсон поморщился и недовольно махнул рукой:

– Ответьте мне на мой вопрос, не задавайте вопросов!

Наступило длительное молчание. Неожиданно в спальне раздался телефонный звонок. Бинь встал, чтобы ответить на него. Через минуту он вернулся и, стоя в дверях, сделал Фонгу приглашающий жест:

– Это вас, подполковник.

Фонг взглянул на Стивенсона и прошел к телефону. Бинь, опустив голову, сел за стол и потер руками виски. Стивенсон молча курил и и изредка бросал на него быстрые взгляды.

Через несколько минут Фонг вышел из спальни и, положив перед Стивенсоном листок бумаги, вырванный из блокнота, занял свое прежнее место. Бинь поднял голову и изучающе посмотрел на Фонга, стараясь по выражению его лица понять, какое известие он получил. Но тот был невозмутим. Стивенсон прочел и кивнул. Фонг не спеша проговорил:

– Подполковник, я получил сообщение. Части регулярной северовьетнамской армии численностью до дивизии окружили наши силы в районе Лангвей-Кхесань. Они установили на всех высотах зенитные орудия и минометы с целью воспрепятствовать снабжению этого района по суше или с воздуха, подвергли минометному и ракетному обстрелу ряд опорных баз на дороге № 9, нанеся нам большой ущерб.

В 3-й зоне регулярные силы вьетконговцев нанесли ряд ударов по отходящим оттуда американским частям. Уничтожено много бронетранспортеров, а также другой техники.

В северных провинциях началась мобилизация, число новобранцев превышает пятьдесят тысяч человек.

Бинь взглянул на Стивенсона:

– Теперь ясно, что операции, назначенные на сухой сезон начались. Направление главного удара – 1-я зона, и прежде всего дорога № 9, направление вспомогательного удара – 3-я зона, и прежде всего районы, граничащие с зонами С и Д. Тут не над чем больше раздумывать!

Стивенсон хмуро посмотрел на него и, точно отдавая приказ, сказал:

– Составьте шифровку вашему начальству, умело выведайте его намерения в этом сухом сезоне. Конкретно: направление главного и вспомогательного ударов, состав сил на каждом из направлений…

– Но это очень трудно. Как вы понимаете, мое начальство – люди далеко не глупые.

– Все равно! Вы должны составить такую шифровку. Можете аргументировать свое любопытство тем, что обстановка очень сложная и вы, если не будете знать точных намерений вашей стороны, не сможете выполнить свои задачи. Мне не обязательно знать все, достаточно маленькой щелочки в этой «дымовой завесе», чтобы сделать нужные заключения.

Фонг протянул Биню лист бумаги. Бинь взял ручку и, подумав, начал писать, потом зачеркнул написанное, снова написал несколько строк и передал Фонгу. Тот прочитал вслух:

– «Второму. Противник откладывает проведение операции «Еллоу стоун», отводит 1-ю и 25-ю пехотные дивизии, а также 101-ю десантную дивизию с намерением развернуть их вокруг Сайгона.

Обстановка весьма сложная. Прошу информировать о ваших намерениях в предстоящем сухом сезоне, чтобы иметь ориентир, особенно в оценке серьезных действий противника. Прошу незамедлительного ответа. 22.12. Ч. Б.».

Стивенсон кивнул и сделал знак Биню удалиться.

Через двадцать минут Бинь вышел из спальни и подал Фонгу черновик и шифровку, написанную на папиросной бумаге.

Когда в городе зажглись фонари, Стивенсон поднялся и сказал Биню:

– Подполковник, ответ вашего начальства определит мое отношение к вам. Если ваше начальство еще доверяет вам, то ответ удовлетворит мое скромное требование, и я обещаю вам, что первого января вы получите полковничьи погоны. Если же ответа не последует, а это будет означать, что вам больше не доверяют, я не дам и ломанного гроша за вашу жизнь. Спокойной ночи.