Текст книги "Бродяга (СИ)"
Автор книги: Лаванда Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
…. Он увидел это по её глазам. Ровер с трудом сглотнул чудовищный ком в горле. А у неё в глазах вдруг блеснули предательские слёзы, отчего она нервно мотнула головой:
– Простишься со мной прямо здесь или зайдешь? – с горечью выдавила Кьяра, чувствуя, как сжимается в груди и блекнет свет. – Что, грань стала слишком скользкой Скай Ровер?
Он в непривычном для себя смятении отвел глаза и ответил:
– Ты же хотела повидаться с матерью. Кьяра … давай не будем это обсуждать. Мне нечего тебе дать. «Жили они долго и счастливо» не в моём случае. Прости. Тебе нужен другой парень, не такой как я, или как Яр, а нормальный.
– О чём ты говоришь?! Что в твоём понимании значит «нормальный»?!
– Не тот, за которым гоняется пол галактики, и не тот, кого приговорили к смерти, а тот … у кого есть дом и будущее, – с ответной болью на её выкрик произнес Ровер. – Ты ведь всё понимаешь, не пытайся меня переубедить.
– И всё-таки зайди. Я хочу, чтобы моя мать познакомилась с тобой. Ты можешь сделать мне такое одолжение напоследок? – обреченно проговорила Кьяра, не узнавая свой собственный голос.
Глава 20
Поколебавшись, Ровер всё же утвердительно кивнул. Они вошли без проблем. Код замка не менялся с её последнего ухода из дома, когда она покинула его несколько месяцев назад, гостя здесь в увольнении.
Ровер тут же снял очки и стащил с головы военный берет, который прикрывал его остроконечные скворанские уши, но маскирующий тату крем стирать не стал.
– Кто это там? – и на пороге в гостиную застыла моложавая, чем-то так напоминающая Кьяру, женщина. – Девочка моя! – вытянув руки, она бросилась к дочери.
– Мама! – Кьяра с чувством обняла мать. Обнявшись, они простояли так несколько минут, прежде чем Кьяра, обернувшись, представила матери своего спутника.
– Мама это…, – Кьяра протянула к нему руку, и Ровер снова борясь с собой, сжал её ладонь, посмотрев сначала на то, как переплелись их пальцы, и уже потом взглянул в глаза девушке. Казалось, сегодня скворанин впервые узнал, где у него находится сердце и что значит «не дышать»! – Как видишь, мам, это скворанин, хал Скай Морт, но все зовут его просто Ровер. А это моя мама Розалин.
– Не стоит говорить, что вам очень приятно, миссис Сноу, – с надменным шипением, протянул Ровер. – Ведь это именно я причина пропажи вашей младшей дочери и полного разноса её прежней жизни.
– Да, нам сообщили, что Кьяра находится в среде врагов, что она признана дезертиром и объявлена в розыск, – сдержано ответила на этот вызов Розалин, пристально рассматривая скворанина.
То, что её дочь именно так держала его за руку, было слишком очевидным для неё сигналом. А умоляющие глаза дочери, почему-то блестевшие от слёз, так вообще били тревогу. И это вовсе не было связано с её возвращением домой, как любая мать всей своей душой, привязанная к своему ребёнку, Розалин чувствовала, что состояние её дочери сейчас напрямую связано с этим скворанином, с этим парнем, которого … так очевидно любит её Кьяра. Этот вывод, конечно, шокировал, но вместе с этим, у Розалин вдруг зажглась надежда. И она снова начала всматриваться в скворанина своим цепким материнским взглядом.
– А теперь спросите зачем я это сделал?! – эмоции Ровера набирали амплитуду.
– Может, всё-таки пройдём и присядем? – и Розалин продолжила лишь после того, как её гость рухнул в кресло. – Я знаю, что скворане непоследовательны и непредсказуемы…
Но Ровер не дал матери Кьяры договорить, оборвав её на полуслове:
– Это скворане, а я безродный! С годами, скитаясь в космосе, я набрался от всех отбросов понемногу. Я преступник, миссис Сноу, вор и убийца. Я играю чужими жизнями и живу без правил!
– Ровер! – попыталась отдернуть его Кьяра.
– Что? Я должен ей понравиться?! Какой смысл?! Ты же хотела, чтобы мама со мной познакомилась, вот пусть и смотрит на меня настоящего! – резко отрезал он.
– Нет, ты пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть на самом деле! – Кьяра даже не скрывала своего отчаянья.
– Крошка, я перестрелял кучу ваших сограждан – я вовсе не милый мальчик! – Ровер послал ей тяжелый взгляд исподлобья.
– Если вы нервничаете, что я сообщу властям о вашем местонахождении, можете не переживать по этому поводу. Вы привезли мне дочь, и я не выдам вас. По крайней мере, сейчас, – проговорила Розалин, сопоставляя про себя, как действительно нервничали эти двое.
– Нет, мам, он дергается по другому поводу! – бросила с болью Кьяра, глядя исключительно на Ровера. – И у него на самом деле есть одно непреложное правило – не любить! Ты каждый раз так нервничал, Скай Ровер? – в её голосе был вызов и обида. – Когда бросал их?
Ровер вскочил с кресла, подошел к столику и осушил стакан с водой, взглянул в окно, затем снова сел, но уже рядом с ней:
– Хочешь потерзать меня в конце? Ладно, наслаждайся. Отвечаю на предыдущий вопрос – прошлые разы мне давались полегче. Сейчас я хочу сдохнуть. Довольна?
– Я … не понимаю, зачем тогда ты мучаешь себя? И меня? – прошептала она ему, погружаясь в его взгляд, хватаясь за него глазами, словно это была последняя возможность остановить его.
В течение этих минут Ровер несколько раз мысленно порывался исчезнуть из этого дома, попросту смыться, но он почему-то так и не смог собраться духом, и это его сильно угнетало. Она словно держала его невидимыми путами. Он будто ощущал свою исключительную ответственность за неё не в состоянии оставить. … С ним это было впервые и это приводило скворанина в неописуемый ужас. Это означало, что он переставал принадлежать самому себе. Ровер не ответил ей, просто с тоской в глазах, задумчиво провёл пальцами по её щеке, совершенно не беспокоясь тому, что её мать следила за каждым его движением.
– Пойдём, покажу тебе свою комнату! – вдруг неожиданно вскочила Кьяра, потащив его за собой, и удивленно застыла посреди своей же комнаты.
– Я немного изменила интерьер, – печально усмехнувшись, входя следом за ними, пояснила Розалин.
– Ты развесила по стенам все мои фото и детские рисунки? Зачем?
– Вспоминала и тосковала о тебе, девочка моя. В моём эле есть тысячи ваших фото, но эти, которые можно потрогать, мне почему-то дороже, они словно приближают к тому, кто на них заснят, – с грустью ответила миссис Сноу, снова обнимая дочь.
– Да уж, это такое ретро, – отозвался Ровер. – Бумажные фото давным-давно не в моде, как впрочём и любовь, и все эти сентиментальные штуки.
Промолчав, Кьяра взглянула на мать, и этот заполненный отчаяньем взгляд искал поддержки. Не зная, что творилось с её дочерью в последнее время, какие тяготы ей пришлось пережить, но в данный момент Розалин увидела, что её дочь страдает, и как ни странно, судя по всему, виновник всех этих бед тоже испытывал сильные переживания.
– О, у тебя с детства был свой телескоп! – оборвав повисшую трагическую неловкость, воскликнул Ровер, рассматривая одну из фотографий. – Спорим, ты подглядывала за соседями? Хотя нет, – подумав, протянул он, усмехнувшись, – Если бы ты это делала – знала бы больше об этой жизни, мамин комнатный цветочек.
– Что вы имеете в виду? – опередив Кьяру, с вызовом спросила Розалин. – Хотелось бы знать значение ваших двусмысленных фраз и взглядов. Вы пытаетесь упрекнуть меня или мою дочь в неприспособленности?
– Я хочу сказать, что вашей дочери нужно было бы знать, что все врут, притворяются, лицемерят, а вы забивали ей голову своими утопическими идеалами! Она очень хрупкая, как снаружи, так и внутри несмотря даже на то, что она умеет дерзить. Да, Кьяра не приспособлена к окружающей среде, словно вы всю жизнь держали её в инкубаторе, а потом вытолкали служить Империи, забыв рассказать правду, но зато успев сунуть оружие в руки.
– О, вы ошибаетесь! Кьяра росла очень наблюдательным ребёнком, подвижным и смышленым. Несмотря на её хрупкость – упрямства в ней хватит на целый взвод! Знаете Ровер, я слишком многое видела в своей жизни, чтобы безошибочно определить, что моя дочь не безразлична вам. По-моему, вы злитесь, за то, что она заставила вас себя полюбить! – без обиняков обратилась к нему Розалин, в то время как он продолжал рассматривать рисунки и фото, перемещаясь по комнате, не упустив случая опустить фото Тома, стоящее на прикроватной тумбочке. Скворанин сделал вид, что не слышал сказанных слов.
– К Кьяре у меня особое отношение, её я оберегала сильнее, чем других моих детей это правда, – продолжала Розалин невзирая на недовольные жесты дочери. – У всех у нас была очень сильная привязанность к ней, потому что с рождения Кьяра была слабенькой и болезненной, но зато очень искренней, открытой и нежной, словно она жила в ином мире. И я никак не могла понять, почему же невзирая на общие правила, она так отличалась от своих сверстников. Тайком она таскала из дома еду и подкармливала ею бродячих животных и птиц, сбегая в зону отчуждения, – рассказывая о дочери, Розалин продолжала замечать исполненные грустью взгляды, которые скворанин бросал в сторону Кьяры, как подолгу задерживался на её фото своими странными глазами и как сама Кьяра поглядывала на него украдкой, словно чего-то ожидая от него. И у Розалин сложилось такое ощущение, что эти двое всего лишь видение, проносящееся через её дом, вспышка, которая вот-вот исчезнет. – Она грезила легендами, жалела всех и вся. В ней никогда не было злобы, поэтому я и не могла представить её военным офицером. Моя девочка солдат – это же абсурд! От постоянного приём лекарств её волосы вдруг завились в пружины – необычные и непослушные. Её обожал брат и любит сестра. Кьяра хотела, чтобы отец гордился ею, он ведь считал её слишком мягкой, а она так боялась его разочаровать вот она и вступила в ряды рекрутов. В характере моей дочери много граней, не укладывающихся рядом друг с другом, как у необработанного кристалла. То, что ей будет в жизни не просто, то, что Кьяре будет трудно смириться с режимом Империи я знала, как только малышкой она начала связно выражать свои мысли.
– Вы так мило расписали свою девочку, что я не могу отделаться от ощущения, что вы вверяете мне её судьбу, уговариваете, склоняете к чему-то такому, благословляете нас. Или я ошибаюсь? – обернулся Ровер, внимательно взглянув на Розалин. – Я знаю, какая она, не зачем давить мне на чувства, тем более что у скворан довольно шаткий эмоциональный порог. Я сейчас разрыдаюсь у вас на плече, дайте только представлю кучерявую малышку, бросающую голубям крошки! – зрачки скворанина начали пульсировать. Расставание затягивалось, и это приносило ему болезненные ощущения, что как правило, выражалось резкостью в брошенных словах.
– Да, я веду к тому, что мне горько от того, что имя моей дочери втоптали в грязь и вычеркнули из списка граждан Империи, словно она законченная преступница. И как бы я ни тосковала по ней, я хотела бы попросить вас Ровер, забрать Кьяру с Ареса и отправить в безопасное место!
– Мам, нет, – затрясла головой Кьяра, не ожидав услышать подобное. – Ты не можешь его об этом просить! И не зачем меня защищать, я сама виновата! Ровер должен уйти, пока служба безопасности не выследила его неидентифицированное присутствие!
– Нет, Кьяра послушай меня! Дело в том, что я не уверенна, что даже если учесть все заслуги нашей семьи перед Империей, тебе смягчат наказание. Здесь тебя ждет смерть, девочка моя. Нужно бежать, – голос Розалин дрогнул. – Поэтому пока ваше присутствие действительно ещё не обнаружено – спасайтесь! Это единственный выход. Уходи с ним и не возвращайся!
– Мама! – в порыве разбушевавшихся чувств, Кьяра смела со стола аккуратно разложенные снимки, разбросав их по полу. – Я не…
– Да, он дерзкий! – перебила её Розалин, повысив голос.
– Неуравновешенный, иной, но я почему-то уверенна, что именно этот бродяга защитит тебя!
– С чего это вы взяли? Со мной она может погибнуть гораздо быстрее, чем здесь, – возразил Ровер, но его заинтриговало такое отчаянное поведение матери.
– С одной стороны это вроде бы и абсурд, но моё материнское сердце чувствует, – Розалин многозначительно взглянула на не сводившего с неё глаз, скворанина. – Ты нужен ей, Ровер.
– Мама!!! – голос Кьяры сорвался. – Но я не нужна ему! Я помеха для него и слишком сложная игрушка! Всё очень запутанно, ты не поймешь. И я приму свою участь такой, какова она есть! Казнь, значит казнь, и это уже не касается Ровера!!!
– Нет, ты спасешь себя! – тон Розалин стал твердым и непререкаемым, как и взгляд, горящий решительным упорством.
– Так значит, … ты бы хотела стать нужной мне? – не обращая внимания на её мать, Ровер вдруг подошел к девушке и обнял её. А Кьяра почувствовала, как в её барабанных перепонках колотиться сердце.
– Собрался уходить, иди! – бросила она ему с обидой, отталкивая. – Какая разница, убили бы меня при захвате крейсера или убьют теперь? Ты посчитал, что это конец и вернул меня, как и обещал. Всё, Скай, я больше так не могу, ты должен уйти немедленно!
– Но … я не могу дать тебе погибнуть, – прошептал он, уже силой удерживая вырывающуюся девушку.
– С чего бы это? Чтобы выбить адрес внизу живота я должна оставаться живой, да? Уходи Ровер, мне теперь всё равно! Ты трус! Ты мне не нужен! Ты…, – и вдруг как подкошенная, Кьяра повисла у него на руках.
– Забери мою дочь, Ровер. Она должна жить, – проговорила Розалин, убирая шприц.
– Я смотрю, у вас это семейное – втыкать в неё всякую дрянь, – скворанин, встретился взглядом с непреклонной матерью девушки. – Любопытно, почему вы мне доверяете, Розалин? Я враг Империи, я принадлежу иной расе, и вы совершенно меня не знаете. Трезво подумать, так вы совсем сбрендили, мэм.
– Скажем так, достаточно того, что моя дочь влюблена в тебя. А ведь если она тебя полюбила, значит, есть за что. Я доверяю ей, как это ни странно.
– А вот это рискованно, потому что сейчас даже я себе не доверяю. …Вы, правда, думаете, что Кьяра влюблена в меня? Может, она просто любит жалеть бродячих существ? – Ровер прищурился.
Розалин лишь усмехнулась, покачав головой:
– Я слишком хорошо знаю свою дочь – она влюблена это даже слепому заметно. Не делай ей больно, Скай Морт.
– Я поступлю исходя из того, как будет лучше для неё самой, – нахмурившись, изрёк скворанин, после небольшой паузы. – Но со мной ей оставаться опасно. Я спрячу вашу малышку где-нибудь в тихом местечке, подальше от коалиции. По крайней мере, это я могу вам пообещать, – И Ровер с легкостью подхватил Кьяру на руки как ребёнка. – Ах, да, … у меня ещё вопрос, вы ведь ученый, исследователь, как и ваш отец?
– Совершенно верно, от военных я далека, я не придерживаюсь их радикальной политики.
– Тогда решите задачку, какой механической штукой можно гасить сигнал электрического поля?
– Хм, … простейший способ – это сочетание двух редких минералов, когда они вместе, они могут создавать блокирующее микрополе. Мой отец как раз написал целый научный труд по элементам сочетаемости в минералогии. А зачем это тебе?
Взглянув на бесчувственную Кьяру, Ровер с нежностью улыбнулся, мотнув головой:
– Простейшее говорите? Камушки значит? Ну-ну, Колючка. Прощайте, Розалин!
Глава 21
Кьяра проснулась с неприятной головной болью, обнаружив себя снова на корабле, который шел по туннелю на гиперскорости, отдаляясь от Ареса на тысячи световых лет.
– Это сделала моя мама? – напряженно прозвучал её голос, когда она появилась в рубке.
– Именно! Как для имперцев, так ваша семейка вся с приветом. Твоя мамочка поцеловала тебя в лобик и сказала: «Так надо, прощай, девочка моя», – обернулся Ровер в её сторону, только в этот раз в его глазах уже не было ни усмешки, ни самодовольства.
– Везешь меня в безопасное место, чтобы оставить и распрощаться со спокойным сердцем? – с горечью уточнила девушка.
Ровер кивнул, тут же отведя взгляд:
– Да всё верно, пора кончать испытывать судьбу. Только по пути заскочим на Фаэтон, нужно скинуть груз и получить честно заработанный барыш.
Упрямо не желая принять происходящее, Кьяра удрученно покачала головой, Ровер держался так, словно говорить больше было не о чем.
Молча развернувшись, она смогла дойти только до общей каюты, где бессильно рухнула на жесткий диван, уронив голову на руки. У неё возникло отвратительное ощущение, что её опять предали. Это были разочарование, едкая горечь и даже боль, и это усугублялось тем, что она всё ещё продолжала испытывать сильное влечение и потребность в Ровере.
На самом деле, самой себе, Кьяра уже призналась, в том, ей нужен только он. Она была с ним так мало, но за этот короткий период стало ясно, что этот скворанский парень, так грубо изменивший её жизнь – сделал эту её жизнь неожиданно ярче. С ним ей было интересно несмотря на опасности, … и тепло, невзирая на противоречия. Ей было так хорошо с ним, что она закрывала глаза на все его недостатки и этот несносный скворанский гонор. И сейчас у неё снова отнимали смысл. И снова она ненавидела себя за свою беспомощность.
Зарывшись в свои мысли, Кьяра даже не обратила внимания на приближающиеся шаги. И только когда чьи-то руки коснулись её собственных, поднимая её лицо, когда столкнулась с синим взглядом – её разум снова прояснился. Поддавшись внутреннему порыву, Кьяра порывисто обняла скворанина, неосознанно ища утешения именно у него.
– Хочешь быть с ним? – тихо спросил Яр, наклонившись, целуя её в лоб.
Кьяра с обиженным видом кивнула в ответ.
– Тогда не сдавайся!
– Как? Ты видел его глаза? Он уже всё решил, это конец, – пробормотала она.
– Не совсем, – как-то неоднозначно протянул Яр. – Ровер борется с собой. Всё-таки ты сумела заползти ему в душу, и ты сильно отличаешься от тех, с кем он встречался раньше. Ты же умная девочка, придумай что-нибудь. Он всё ещё тебя хочет. У вас ещё есть время.
– А с чего это ты вдруг решил меня в этом поддержать? Разве не в твоих интересах чтобы он меня бросил?
– Да как-то привык к тебе уже, а ещё я на своей шкуре знаю, что такое любить и что такое, когда тебя бросают. И … на самом деле ты ведь уже догадалась, что я не скот? В моих интересах, чтобы вы были оба счастливы. Так что давай детка, я ставлю на тебя! – и Яр игриво щелкнул её по носу.
– Скай! – через время, Кьяра снова заглянула в рубку, где без толку торчал Ровер, в большей степени занимая себя чем угодно, лишь бы не думать о девушке. Он либо не услышал, либо проигнорировал, поэтому Кьяра нежно тронула его за руку, чтобы привлечь его внимание. – Я не сделала ничего такого, что заставляло бы тебя шарахаться от меня, – проговорила она. – Я там чистила архивы своего эла и нашла кое-что. Хочу попросить тебя об одном одолжении.
– А я что, создаю впечатление феерически щедрого и бескорыстного парня? – казалось, настроение у Ровера было хуже некуда.
– Нет, но … это можешь сделать только ты, – и Кьяра мягко потянула его за собой, приведя его в общую каюту, где уже был развернут экран и активирован акустический модуль. – Я нашла свою любимую музыку, и подумала, что мы так ни разу и не станцевали с тобой. Яр рассказывал мне, что ваша раса не признаёт танцы, это не природно для скворан, но именно ты научил их с Таном танцевать.
– Точно, меня забавляли эти комичные движения, особенно когда это позволяет прижимать к себе девушек, вот я и перенял опыт, – кивнул Ровер. – Вместо танцев народ моей расы раскачиваясь впадает в транс, но это так скучно. Поэтому да, танцующий скворанин – это редкость.
– Вот по этой причине я хочу это запомнить. Потанцуй со мной, Ровер. Это ведь возможно или я теперь неприкасаемая?
– Вообще-то я сейчас не настроен веселиться, – начал было отпираться Ровер, борясь со своим желанием привлечь её к себе.
– Тогда давай просто вместе погрустим, – и Кьяра коснулась экрана кончиком пальца. Мелодия действительно была очень красивой, трогающей глубокие струны души. Девушка плавно обвила Ровера за шею, а он обнял её за талию. А дальше музыка и тела сами подсказали что делать. Все нервные окончания были словно оголены, любое прикосновение вызывало дрожь, дыхание было настолько горячим, что вдыхать полной грудью становилось больно. Стук сердец забивал звуки музыки, а в глаза хотелось нырнуть, погрузиться с головой и остаться там навсегда. Первым сдался всё-таки Ровер.
– А почему бы и нет, … в последний раз, – прошептал он, с тихим стоном поймав её губы, начав безудержно и неистово целовать.
Это была особенная близость, с сумасшедшим накалом, словно каждый из них двоих желал насытиться друг другом на многие годы вперед, но ни один из них упрямо так и не сказал о своих чувствах. Рядом с ней он ощущал себя безмятежным и наполненным блаженством, и именно это изначально так спугнуло его. А Кьяре просто хотелось раствориться в нём без остатка – вот так сильно она была влюблена.
– Смотри, что я умыкнул из твоего дома, – не вставая с постели, непринужденно обнимая её одной рукой, Ровер запустил свой эл и перед ними развернулся большой голограммный экран.
– Боже, это старые домашние съемки! – смеясь, воскликнула Кьяра. – Какая же я здесь несуразная!
– Напротив, ты очень милая, – пожал плечами Ровер. – Наверное, именно в этом возрасте у тебя произошел перекос в сторону «обогреть всех бродяг», – в его голосе снова появилась раздражительность.
– Ровер…
– Знаешь, пока ты спала, я пересмотрел эти записи раз пять, – перебил он её. – Словно они про мою семью, но меня там почему-то нет. Я смотрел на тебя ребёнка, на тебя уже взрослую девушку и мне всё время казалось, … что уже тогда ты была моей. Я … в первый раз в своей жизни … так сильно не хочу причинять кому-то боль. И я не знаю, как тебе это удалось. Но … я хочу, чтобы ты поняла, Колючка, я не имею права быть с тобой. … Я смертник, – выражая свои мысли с запинками, Ровер позволил себе быть искренним с ней, и в его голосе действительно слышалось отчаянье.
– Нет, нет, – покачала головой Кьяра, прижавшись к нему губами, – Ты везучий. Ты, конечно, жуткий негодник, но жизнь любит тебя, Скай. Я тоже хочу, чтобы ты жил очень долго, а ещё я прошу тебя не принимать решения за других. За меня в данном случае. Как же тогда наше пари? Неужели тебе на самом деле так хочется расстаться со мной? Что ты будешь делать без меня, ведь я негласно вроде как стала твоей совестью? – она продолжала его целовать, а он начинал ощущать, что снова теряет рассудок.
– Вот именно, без совести мне жить как-то легче, – горько усмехнулся он. – И тут уже дело не в пари, а в катастрофическом обороте. Я не привык быть так сильно к кому-то привязанным. Поэтому пока не поздно нам лучше освободиться друг от друга. Это ради твоей же безопасности. … Сначала я напьюсь до состояния ничтожества, затем сниму какую-нибудь шлюху, затем снова напьюсь, и так пока не отпустит.
– Так поступают сильные и гордые скитальцы? – теперь уже горько усмехнулась она. – Мне таким же способом искать облегчения, пить и зажиматься с кем попало?
– Нет!!! – Ровер перекатился и лег на девушку сверху. – Нет! Я отвезу тебя на далёкую планету, в закрытый женский монастырь, где не будет ни имперцев, ни выпивки, ни мужчин! Ты никому больше не будешь принадлежать, ты останешься только моей!
– Но так не честно! И жестоко! И глупо. Что тебе мешает просто быть счастливым? Если ты привык всегда брать что хочешь, так почему же сейчас бежишь от желаемого? … Ах! – Кьяра вскрикнула от удовольствия, впившись ногтями ему в плечи, потому что этот тяжелый для него разговор Ровер решил перебить занятием любовью.
– Потому что именно это желаемое делает меня уязвимым, – продолжая двигаться, прошептал он. – Слабым. Я рожден быть свободным, а оно порабощает меня.
– Тогда я сбегу куда бы ты меня ни спрятал! И ты не будешь знать где я, но будь уверен – я буду с кем-то! – с вызовом выдохнула она.
– Всегда поражался тому, как любя, человек может жестоко мстить тому, кого любит, – тяжело дыша, ответил он. – Ты же любишь меня, Колючка!
– А ты бродяга любишь меня! – бросила она ему в лицо и закричала в экстазе.
Они не сказали друг другу ничего конкретного, но на самом деле намёками сказали друг другу очень многое, и завуалированное признание было подтверждено молчаливым согласием. И хотя эта ночь была исполнена удовольствия – потребность друг в друге осталась прежней. Сколько бы Ровер не получал ответных ласк – она была нужна ему снова и снова.
Он потерял всякую связь со временем, пока их не оборвал голос Яра, прорезавшись в рации:
– Вы бы сменили обстановку. Не надоело почти трое суток сидеть в каюте?
– Мы не только сидели, но ещё и лежали, стояли и вообще я знаю много разных поз. Яр, что ты хочешь? – нетерпеливо поинтересовался Ровер, надевая микрофон за ухо.
– Она уже шепнула тебе, что ты пошляк? Я ничего от тебя не хочу, но мы прибыли на место. Так мы будем сгружать товар или как?
– Зачем вы летели так быстро? – простонал Ровер, зарываясь в постель с головой.
– В следующую выбранную точку, я обещаю, мы будем тащиться очень-очень долго, кругами и зигзагами, но не ради тебя, а ради Кьяры. Вылезай уже из своей норы самец, нам нужно решить кое-какие дела!
– Я пойду с вами! – поднялась вслед за ним Кьяра. – Мне тоже не помешает развеяться, иначе от всех этих мыслей я снова начну сходить с ума.
– Куда уж больше, – с иронией улыбнулся Ровер. – Ладно, но держись рядом. Лично я терпеть не могу эту планету. Здесь слишком длинный световой день, вечное тропическое лето и куча всяких мелких ядовитых гадов, которые тем не менее не прочь тебя сожрать.
– Что сгорел предохранитель, брат? – с усмешкой покосился на Ровера, шагающий рядом с ним Яр, когда они направлялись в поселение, сопровождая товар.
– Издеваешься? – скривился тот.
– Как там зовут этого азранца Нигам или Ниням? – продолжал Яр.
– Ниам, – поправил его Ровер. – Всегда нужно запоминать имя того, кто должен тебе деньги.
– И почему это на планете Фаэтон живут азранцы? Лучше бы уж называли себя засранцы с Фаэтона, – рассуждал Яр, вызывая улыбку Кьяры. Синеглазый скворанин тоже улыбнулся ей, и именно в это мгновение между ними проскочил некий связующий их импульс, который позволил ей ощутить его искреннее, дружеское расположение к себе и то, что эти скворане неожиданно стали её семьёй. И от этого ощущения Кьяре одновременно стало и легко, и тяжело в одночасье. Она всей душой не желала терять эту новообретённую семью. Поймав руку Яроса, она легонько сжала её своей, как бы говоря «я здесь, с тобой, ты тоже важен для меня». Сплетая их пальцы, Яр поднёс её руку к своим губам, подтверждая тем самым, что ей не стоит сомневаться в его поддержке. И всё это удивительно было тем, насколько кардинально перестроились их отношения друг к другу за столь недолгий период, от ярой ненависти к дружеской симпатии. И пусть у скворан бесконечно менялись поверхностные эмоции – глубоко в себе они оставались неизменными. Главное было понять, что именно лежит на дне.
На самих переговорах Кьяра присутствовать не захотела, не видя ничего интересного в том, чтобы наблюдать, как торгуются скворане с прижимистыми азранцами. Вместо этого она немного прошлась по поселению, так же не отмечая для себя ничего любопытного. А затем, невзирая на запрет Ровера девушка свернула в лес, который тоже показался ей запущенным и мрачным, словно в нём стёрлись все краски и жизнь медленно угасала. Никогда ещё природа не действовала на неё так угнетающе, как здесь, хотя все свои впечатления Кьяра списывала на своё собственное унылое состояние.
И только Кьяра уже было собралась возвращаться, как к своему неудовольствию и удивлению – запуталась в огромной паутине, которой ещё пять минут назад там не было, потому что недавно она проходила в этом самом месте. Паутина была настолько прочной и липкой, что чем больше она сопротивлялась, тем сильнее запутывалась.
Но это было ещё не всё – сверху, с дерева, довольно живо, в свои охотничьи угодья спускался мерзкий большущий паук размером с крупного пса. Ей пришлось оставить свою куртку в паутине, лишь бы только вырваться! И паук, видимо, не собирался оставаться без обеда, потому что он ринулся за ней, а следом за ним с деревьев спустилось и всё его семейство. Убегая, Кьяра насчитала восемь или девять мохнатых шестилапых монстров. Кьяра не любила пауков, даже маленьких, не говоря уже о таких громадинах. Для неё пауки всегда были связаны с чем-то жутким, безысходным и темным, может быть, это были детские страхи, но через время, когда один из них прыгнул ей на спину, Кьяра начала палить по ним из оружия.
На звуки выстрелов примчались Ровер, Яр и ещё несколько человек из поселения.
– Какая гадость, ненавижу пауков. Ужас! – пробормотала Кьяра, протянувшему руку Роверу, помогающему ей подняться.
– Ты в порядке? Я же просил тебя держаться поблизости! – Ровер даже не пытался скрыть своей взволнованности, хотя и был очень сердит на неё.
– Я отошла то всего метров на двести, разве это далеко?!
– Главное, чтобы они вас не ужалили. Иначе…, – присвистнул один из мужчин.
– Нет, со мной всё отлично, – повела плечами Кьяра. – Кажется, половину из них я даже поджарила.
– Мы как раз привезли ядохимикаты, чтобы жители селения могли отогнать этих ублюдков подальше в лес, – пояснил Яр. – Преимущественно эти пауки питаются животными, крупными птицами и людьми естественно, кто ж от такой вкуснятины откажется! …И только чокнутым на всю голову могло хватить ума попереться в этот чертов лес!!! – эмоции Яра мгновенно изменились, и он буквально заорал на неё. – Скажи мне, ты в своём уме или имперцы их тебе простерилизовали?!! Тебя тупо могли сожрать!
– Извини, папочка, я больше так не буду, – невозмутимо съязвила ему в ответ Кьяра. – Ну же, Ярос, успокойся, они оставили немного и для тебя. Мы ведь уже можем возвращаться? – перевела она взгляд на Ровера.
Тот лишь мрачно кивнул и не сказал ни слова по пути к кораблю.
