![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Глава 16
Шум пылесоса в коридоре разбудил меня, и на какую-то долю секунды я почувствовала себя счастливой и воодушевленной, но затем…
О Господи!
Вина и страх. Засосало под ложечкой. Диву даюсь, как я могла позволить себе подобное прошлой ночью? Как я добралась сюда в четыре утра?
Но я знала как, потому что воспоминания отозвались теплом в…
Раскаяние вернуло меня на землю. Это была не я. Такое поведение не достойно восхищения.
Я люблю и уважаю Дага.
Но я помнила, почему это сделала. Я чувствовала, и я не могла не думать об этом, потому что не жалела о том, что сделала, – что хочу, чтобы это повторилось снова.
Я посмотрела на часы. Больше одиннадцати! Интервью назначено на половину второго!
Я выпрыгнула из постели, чтобы просмотреть бумаги, которые, казалось, лежали на столе целую неделю. Затем позвонила в сервис-службу, заказала кофе и йогурт и в это время заметила горящую кнопку автоответчика. Я включила его, но никаких сообщений не последовало, и тогда я позвонила гостиничному оператору.
– У портье для вас посылка, – сказал он. – Желаете, чтобы доставили в номер?
– Конечно, – ответила я, теряясь в догадках, что бы это могло быть.
Просматривая свои заметки, я почувствовала – паника, охватившая меня поначалу, прекратилась. Я хорошо знала весь материал о Касси Кохран. Когда посыльный постучал в дверь, я вскочила с места и открыла ее настежь. В руке он держал пакет, адресованный мне. Я дала ему доллар. Обратного адреса на пакете не было, только мое имя.
Я села на кровать, испытывая страшное волнение. Я вскрыла пакет, и из него выпал томик в кожаном переплете без названия. Я раскрыла его. На титульном листе надпись: «Год 1904. Избранные поэмы Эмили Дикинсон».
Я заглянула в конверт и, обнаружив сложенный пополам лист, развернула. Отчетливым почерком написано:
«Четверг, 7.30.
Дорогая Салли!
Я изумлен и счастлив в это утро. Не знаю, как быть дальше.
Посылаю томик любимых стихов и хочу, чтобы он был у вас. Вы подарили мне радость и чувство свободы, которых прежде не испытывал.
Спенсер.
P.S. Если не захотите позвонить мне, я вас пойму.
(Хотя это неправда. Пожалуйста, позвоните.)»
Я впустила официанта и указала, куда поставить поднос, затем подписала счет.
Сняв трубку, я набрала номер.
– Офис Спенсера Хоза, – отозвался приятный женский голос.
– Здравствуйте. Это Салли Харрингтон. Звоню по просьбе мистера Хоза.
– О, это вы! – воскликнула она радостно. – Спенсер просил найти его, как только вы позвоните. Можете подождать немного? Думаю, он в отделе искусства.
– Конечно, – ответила я, не в силах сдержать улыбку. Мне очень хотелось, чтобы мой страх отступил.
Вдруг Спенсер оказался на линии.
– Ты позвонила, – проговорил он с благоговейным трепетом.
– Как я могла не позвонить? – Во мне все перевернулось, когда я произнесла это.
– О Господи, Салли! – простонал он. – Я даже не знаю, что сказать, за исключением того, что хочу тебя вновь видеть, Сегодня, завтра, послезавтра… и всегда.
Я рассмеялась, вспомнив, какой он экспансивный.
– Я знаю, что не должен говорить подобные глупости так сразу, Салли. Но хоть когда-нибудь? Я думал, со мной все кончено, и вдруг сегодня утром почувствовал, что только начинаю жить.
– Представляю, – сказала я.
– Могу я тебя увидеть? Предполагается, что сегодня я должен быть в «Метрополитен», но могу послать кого-нибудь вместо себя.
– Мне нужно взять интервью…
– Знаю, знаю, ты должна работать. А что, если после работы мы вместе пообедаем? Я не хочу… то есть хочу сказать, мы не должны… ну, в общем, ты понимаешь, о чем я хочу сказать. Просто хочу тебя видеть, Салли.
Я знала, что он имеет в виду.
Центр «Уэст-Энд бродкастинг» является домом для «Даренбрук систем» представляет собой внушительное зрелище. Он находится недалеко от моей гостиницы, на пересечении Двенадцатой авеню и Пятьдесят седьмой улицы с видом на Гудзон. Сейчас этот центр окружают «Риверсайд индастрис», трехэтажное строение, сконструированное в виде гигантской буквы U с фасадом на Гудзон, и прекрасный парк. Одно крыло комплекса занимает радиовещательная компания, во втором размещаются отделы печатных и электронных изданий, а в средней части здания расположены кафетерий с видом на парк и центр обслуживания. Студии «ДБС» и редакция новостей являются частью комплекса.
Строгая служба охраны не разрешила такси въехать через ворота. Только после того как охранник созвонился с отделом, мы подъехали к парковочной стоянке, и меня встретил сотрудник внутренней безопасности. Он протянул мне опознавательный бейдж, на котором было обозначено мое имя, и внимательно наблюдал, как я прикрепляю его к блейзеру.
– Это что, датчик? – спросила я.
– Да, – коротко ответил он.
– Ах так, – сказала я. – Отслеживающее устройство?
– Определенно. – Он улыбнулся. – Будь я на вашем месте, не снимал бы его.
– Звучит зловеще, – рассмеялась я.
Я примерно догадывалась, что может последовать в случае чрезмерного любопытства. Естественно, мне сразу же захотелось снять его, чтобы это проверить. Но экспериментировать, как говорится, не стала.
Я поднялась на лифте, и, когда он открылся, меня уже ожидала миловидная латиноамериканка. Она представилась как Чи-Чи Родригес, исполнительный секретарь Касси Кохран. Она повела меня по коридору с портретами звезд «ДБС» на стенах, и я спросила, давно ли она работает с Касси.
– Почти двадцать два года.
– Правда? Могу ли я и с вами побеседовать?
– Смотря о чем, – рассмеялась она, пропуская меня в дверь.
Я оказалась в роскошном кабинете с великолепным видом с третьего этажа на парк и реку Гудзон. Прямо передо мной – большой стол с несколькими стульями и компьютерный стол; у одной из стен диванчик и три легких кресла; в углу, на подиуме, в алькове, круглый стол для заседаний и четыре стула. Слева, рядом с дверью, консоль с телеэкраном. На экране картинка без звука. Показывали новое шоу «ДБС» «Беспомощная в доме». По всей вероятности, хозяйка, привлекательная мулатка, ничего не смыслит в домоводстве, так как в шоу пытались охватить все: кулинарное искусство, стирку белья, декорирование интерьера, а также уход за детьми.
– Касси будет с минуты на минуту, – пообещала Чи-Чи. – Пожалуйста, присядьте. – Она указала на диванчик. – Могу вам что-нибудь предложить? Воду, кофе, чай?
– Немного воды, если можно.
Чи-Чи ушла. И я, оставшись одна, незамедлительно подошла к столу Касси, на котором стояли фотографии. У мужа Касси, Джексона Даренбрука, васильковые глаза. На другой фотографии молодой светловолосый мужчина и брюнетка – ее сын и его подруга? Жена? Еще одна фотография запечатлела мальчика лет четырех. Совершенно ясно, что это Генри, так'как он копия матера Стояла там и фотография самой Касси с Джексоном на яхте – они загорелые и улыбающиеся. Потом – групповой портрет сотрудников «ДБС», среди них я узнала ведущую новостей Александру Уоринг и хозяйку ток-шоу Джессику Райт, а также Элис Вашингтон и Лэнгли Петерсона. На дальней стене развешены фотографии, запечатлевшие сотрудников за работой и на общих пикниках.
– Салли! – раздался позади меня голос, такой радостный, словно я давняя подруга, нежданно-негаданно свалившаяся ей на голову после долгих лет скитаний.
Я оглянулась.
– Наконец-то. – Касси подошла ко мне и протянула руку И хотя я видела ее отретушированные фотографии в прессе, все же была поражена, до чего хорошо она выглядит. Старше, чем на фотографиях, но лицо гладкое и свежее. Скорее всего благодаря хорошей пластической операции.
– Я в восторге от нашего знакомства, – честно призналась я.
Я уже полюбила ее. Что тут можно добавить? Из всего того, что я о ней читала, из разговора по телефону и сейчас, при личной встрече, я могла отметить лишь одно – она мне определенно нравится. Конечно, чутье журналиста подсказывало, что не стоит делать поспешных выводов, потому что объект моего исследования, без сомнения, мысленно уже принял решение: с самого начала обезоружить меня, чтобы я приняла его сторону, когда речь пойдет о конфликтных ситуациях, которые я непременно подниму на поверхность. Потому что столкновения и конфликты – непременные спутники людей успешных. Вернулась Чи-Чи с двумя стаканами воды, и мы сели – я на диванчик, Касси – в кресло напротив, и нас разделял кофейный столик, на который я поставила диктофон.
На Касси бледно-серый костюм, в тон к нему туфли на высоких каблуках, темно-серая шелковая блузка, нить жемчуга на шее и такие же серьги. На ее обручальном кольце сверкают бриллианты. Положив ногу на ногу, она откинулась в кресле, держа в руке стакан с водой.
– Итак, с чего начнем?
– С того, что вы расскажете немного о себе, – ответила я.
Она улыбнулась, посмотрела на часы, а затем снова на меня.
– Думаю, для начала, возможно, вам следует рассказать о себе.
Эмоции, которые я испытала накануне и которые сделали меня новой Салли, дали о себе знать, и я растерялась, не зная, что сказать.
– Мне любопытно знать, почему вы уехали из Лос-Анджелеса, – произнесла Касси… – Слышала, вы начали там многообещающую карьеру в журнале «Булевард».
– Моя мать заболела, и на время я вернулась домой, а затем мне предложили работу в нашей газете.
Она нахмурилась.
– Простите? – сказала я.
– Не вижу в этом смысла. Почему же вы не вернулись назад? Или не переехали в Нью-Йорк?
Я почувствовала, как во мне закипает гнев, потому что догадывалась, почему она это спрашивает. Она демонстрирует мне, как может чувствовать себя человек, жизнь которого тщательно исследуется и которого припирают к стенке. Предупреждающий выстрел.
– Я не намеревалась задерживаться в Каслфорде надолго, – выдавила я из себя.
Она изучающе смотрела на меня, затем улыбнулась.
– Чую, здесь давний роман, – решила она.
Это случилось прежде, чем я осознала это сама. Возможно, сказалась бессонная ночь, быть может, чувство вины перед Дагом, а может, просто не выдержали нервы. Так или иначе, но из моих глаз хлынул поток слез, и я была вынуждена отвернуться, чтобы вытереть их рукой. Я сглотнула комок в горле, изо всех сил стараясь взять себя в руки.
– Простите, Салли. – Внезапно я почувствовала легкое прикосновение к своей руке. – Могу ли я для вас что-нибудь сделать?
– Нет, – резко сказала я, покачав головой. – Со мной все в порядке. Боюсь, сегодня я чувствую себя неважно, но мне не хотелось бы отменять встречу.
Она взяла с журнального столика стакан воды и протянула мне. Затем поднялась и вынула из ящика стола пачку бумажных носовых платков.
– Спасибо, – сказала я.
Я уже пришла в себя.
– Не знаю, что и сказать… – начала я.
– Ничего не говорите, – ответила она, снова усаживаясь в кресло. – Сделаем так, как предложили вы: я расскажу вам немного о себе. – Она снова откинулась в кресле и скрестила ноги. – Полагаю, основное вы знаете: дату моего рождения моих школьных годах и всякое такое.
– Да, – ответила я, взяв карандаш и блокнот. Диктофон работал, но я всегда чувствовала себя увереннее, делая пометки.
– Итак, вы знаете, что я родилась в Седар-Рапидсе, Айова, – начала она. – Чего вы можете не знать, так это того, что у моего отца были проблемы с алкоголем. Он вылетал с одной работы и устраивался на другую. А моя мать работала секретаршей, весьма квалифицированной, и существенно поддерживала нас. Несмотря на все его проблемы, отца я обожала. Он был необыкновенным. Конечно, я не так часто видела его, потому что, когда он пил, мать его выгоняла. Умер он, когда мне было одиннадцать. С матерью я особенно никогда не ладила, но я была единственным ее ребенком, и потому она обо мне заботилась. Денег нам вечно не хватало, но мать следила за тем, чтобы жизнь не проходила мимо меня. Она настоящая героиня. На танцы я ходила в модных платьях. Она воодушевила меня на то, что в школе я добилась стипендии для поступления в колледж. При содействии ее босса мне удалось поступить в Северо-Западный университет, а он не из дешевых.
Итак, тайна ее отца раскрыта. Она сразу раскрыла ее мне, но впечатление такое, что она это сделала потому, что после моего срыва у нее сложилось мнение, будто я ужасно стеснительная и шибко нервная – одним словом, душа, которая поймет всю деликатность этого факта.
– Понимаю, что вы чувствуете по отношению к матери, – вставила я. – Я осталась без отца, когда мне было девять лет. И моя мать, так же как и ваша, содержала нас с братом и во всем поощряла.
– Это совсем другое поколение, не так ли? – спросила Касси. – Хотя ваша мать, вероятно, моего возраста, – поспешила она исправиться.
– Нет, – улыбнулась я, – она старше. Не намного, но старше.
– Полагаю, мне следует поблагодарить вас, – рассмеялась она. – Ваша мать ходила в колледж?
– Да. При университете Род-Айленда.
– А моя мать нет. Я пыталась заставить ее вернуться в колледж, – Касси отвела взгляд, – но ей почему-то расхотелось.
Когда Касси возобновила разговор, я поняла, почему она рассказала об отце и матери: ее будущему успеху в карьере предшествовало нелегкое детство. С юности у нее могли развиться нездоровые взаимоотношения с людьми. Она пыталась убедить меня, что отношения между ее родителями подготовили ее к трудностям, как говорила ее мать, жизни. Она рано вышла замуж за человека, у которого были такие же проблемы с алкоголем, как у ее отца. Устав от его постоянного пьянства, долго не могла с ним расстаться. Рассказала мне о сыне – о том, каким хорошим мальчиком он рос, – и как наконец спустя годы ее мечта стала явью: муж перестал пить. Проблема состояла лишь в том, что после двух лет трезвой жизни и двадцати лет брака он ее оставил.
Я была ошеломлена таким откровением, но постаралась это скрыть. Продолжая слушать, я беспокоилась, чтобы не кончилась пленка. За несколько минут Касси Кохран удалось вкратце обрисовать свою прошлую жизнь. Выходило, что умная и красивая женщина потратила свою молодость на то, что пыталась оправиться от смерти отца и постоянно испытывала давление вечно недовольной матери.
– Как думаете, что вызвало в ней такую агрессивность? – спросила я. – Трудности семейной жизни?
– О Господи, нет, конечно! – вскричала Касси. – Моя мать родилась уже несчастной. Мой дядя говорил, что мой дед построил ей деревянный дом, надеясь, что она в него переедет. – Мы засмеялись, но затем она сделала вид, что ее это ужасает. – О, Салли, мы плохо себя ведем. Пожалуйста, вы не должны…
– Не беспокойтесь, – ответила я, подняв руку. – Мне просто интересно, почему, чувствуя себя несчастной, она продолжала оставаться с вашим отцом?
– Не останься она с ним, кого бы она винила во всех своих несчастьях? – Касси прикрыла рот рукой. – О, Салли! Она опустила руку. – Право, это минное поле. Мне надоело ворошить прошлое.
– Хорошо. Почему бы вам тогда не рассказать о вашей встрече с Джексоном?
– А затем я встретила Джексона! – сразу просветлела она.
В это время в дверь тихо постучали, и в нее просунулась голова Чи-Чи.
– Прошу прощения, – прошептала она, – но Александра и Уилл говорят, что у них срочное дело. Не могли бы вы выйти?
– Скажи им, пусть зайдут.
В кабинет вошла ведущая теленовостей, и меня поразила ее хрупкость. Высокая и очень худенькая. Ее знаменитые серо-голубые глаза, оказывается, в жизни гораздо ярче (ее маска вот уже два года хорошо продается на Хэллоуин), а густые темно-каштановые волосы до плеч отливают здоровым блеском. На ней футболка с логотипом «ДБС» на груди, заправленная в голубые джинсы. За ней проследовал атлетического вида мужчина со взъерошенными каштановыми волосами, который на ходу перебирал бумаги.
– «Экспектейшнз», верно? – посмотрев на меня, спросила Александра Уоринг.
– Да, – подтвердила я и поднялась. – Я подожду в приземной, пока вы, Касси, не закончите с делами.
– Нет-нет, – сказала Касси. – Присядьте пока. Выкладывай, – обратилась она к Александре. Та промолчала, и Касси добавила: – Публикация состоится только через шесть месяцев. Что у вас там?
Уоринг качнула головой.
– Уилл? – обратилась к мужчине Касси.
– Она права, – сказал тот, отрывая взгляд от бумаг. – Это не для…
Я решила сберечь время каждого, встала и направилась к двери.
– Я буду в приемной, – сказала я, закрывая за собой дверь.
– Проблемы, как всегда, – сочувствующе сказала мне Чи-Чи.
И тут я вспомнила, что мой диктофон все еще работает. Я нахально подумала: «Не хотите, чтобы я знала, о чем вы говорите, так вот вам!» Я просидела в приемной минут сорок. Наконец Александра вышла, а за ней появился и Уилл. Уоринг остановилась передо мной.
– Прошу прощения, что прервала вашу аудиенцию, но вы ведь тоже" из редакции новостей, поэтому поймете меня. – Она улыбнулась, и ее лицо преобразилось – оно стало мягче. – По крайней мере надеюсь, что поймете.
Александра Уоринг – одна из самых интересных личностей в службе теленовостей. О ней ходит множество легенд и слухов. Одни говорят, что в свои тридцать шесть она не замужем, потому что лесбиянка, другие – потому что у нее нет времени выйти замуж; рассказывают также, что некоторое время назад расстроился ее шумный роман с телепродюсером.
Принимая во внимание ее рекордную занятость в телевизионных новостях и достижения за последние шесть лет, я не убеждена, что у этой женщины хватает энергии для сексуальной жизни. Но это мое мнение. Глядя на нее, я не представляла, кто она. Хотя у меня создалось впечатление, что она гетеросексуальна, но я ведь могу и ошибаться, так как не очень разбираюсь в сексуальной ориентации. Интересные женщины могут быть лесбиянками, для этого им не обязательно носить ковбойские сапоги.
– Во всяком случае, – сказала Уоринг, протягивая мне руку, – я Александра. – Мы обменялись рукопожатиями. – Рада познакомиться с вами, Салли Харрингтон. – Она повернулась к мужчине. – А это наш исполнительный продюсер Уилл Рафферти.
Мы поздоровались и пожали друг другу руки, но по выражению его лица я поняла, что ему не терпится вернуться на рабочее место.
– А теперь нам пора уходить, – сказала телеведущая. – Но мы ведь скоро увидимся, не так ли? – Она направилась к вера. – Касси сказала, что вы хотите и со мной поговорить бросила она на ходу.
– Да.
– Ах да! – Что-то вспомнив, она вернулась ко мне. – думаю, вам будет интересно узнать. Полиция нашла оружие убийства в Каслфорде. Это пистолет, который, согласно публикациям в прессе, прошлой весной был похищен при краже со взломом в одном из домов Саутгемптона, Лонг-Айленд.
– Как?… – Моя челюсть отпала.
– Попахивает организованной преступностью, – сказала она и ушла.
Я услышала за спиной смех. Оглянувшись, увидела Касси в дверях кабинета. Она скрестила руки на груди.
– Мы ничего не принимаем на; веру, – заверила она.
– Как она узнала об оружии убийства? – спросила я.
– Я не уточняла, – сказала Касси, приглашая меня в кабинет. По пути она протянула мне мой диктофон. Он был выключен.
Мы заняли наши прежние места, я поставила диктофон на столик, и Касси стала излагать свою жизненную философию: каждый в любой момент может круто переменить свою жизнь, как это сделала она.
– Мне пришлось пройти трудный путь, чтоБы понять, что жизнь переменчива. Меняется не наша сущность, но наши взаимоотношения с людьми, наша работа, наши цели в жизни. Все должно работать на прогресс. – Она пожала плечами. – Иначе мы не выдержим. Вы согласны? – Она посмотрела на часы. – Ой, Салли, мне жаль, но…
– Без проблем, – поспешила я ее заверить, выключая диктофон. – Мы ведь завтра встретимся, верно?
– В два часа, – сказала Чи-Чи от двери, войдя неслышно. – Касси, мистер Вандерсалл уже здесь. Ему назначена встреча на три часа.
– Итак, вы будете ровно в два? – спросила Касси, вставая.
– Да. Большое спасибо за прием.
Я собрала бумаги, и мы направились к двери.
– Вы должны хорошо пообедать сегодня, – посоветовала мне Касси, – и отдохнуть.
Я взглянула на нее.
– Вы ведь сказали, что не совсем хорошо себя чувствуете – напомнила она мне.
– Да, верно. – Я совсем забыла о том, что говорила.
Она вопросительно смотрела на меня.
– Небольшое любовное приключение, – услышала я свое объяснение.
– Со всеми бывает, – радушно заметила она и похлопала меня по спине, жестом выражая «желаю удачи».
Глава 17
Я попыталась дозвониться до Джо Бикса прямо из приемной офиса Касси, чтобы выяснить, знает ли он, что полиция нашла оружие убийства в случае с Мейерзом. Мне не удалось соединиться с ним по моему сотовому, в трубке так скрежетало, что у меня барабанные перепонки чуть не лопнули.
– Можете воспользоваться телефоном на столе, – сказала Чи-Чи. – Боюсь, ни один электронный сигнал не может пройти в этом комплексе из-за кодировки через спутниковую связь. Нам приходится принимать меры предосторожности против чужого вмешательства.
– Это большое расстояние, – предупредила я, снимая трубку.
– Наберите сначала цифру «два», – сказала она.
– Обычно это «девять» или «восемь».
– Это совсем другого рода телефонная линия, – проинформировала она меня. – Дайте мне знать, когда закончите Разговор, и я попрошу службу охраны вызвать для вас такси.
Я позвонила в «Геральд американ» и поговорила с Джо Биксом. То, что сказала мне Александра Уоринг, оказалось правдой. Джо подтвердил, что сегодня утром полиция нашла оружие убийства в канализационной трубе на Ролстон-авеню.
– Вы еще не выяснили, почему Мейерз оказался в Каслфорде? – спросила я.
– Д'Амико, возможно, знает, но ничего не говорит. Он звонил без конца, после того как в утреннем выпуске появилась статья. Ты непременно должна прочитать ее. Послушай, у тебя есть какая-нибудь информация о сумасшедшем Пите?
– Пит сейчас в безопасном месте, – сказала я.
– Шутишь? – сказал он после короткого молчания. – Кто его спрятал?
– Окружная прокуратура.
– Должно быть, он что-то знает. – Он тихо присвистнул. – Помнится, штат выделил тридцать тысяч долларов на программу по защите свидетелей. Откуда ты это узнала?
– Какое это имеет значение?
– Действительно, – согласился он.
– Нам надо использовать связи в Лонг-Айленде. Скажем, пойти к Ройсу, а еще лучше к Ройсу-старшему.
– Ни в коем случае, – сказал Джо.
– Послушай меня, Ал-отец обычно играет в гольф в Огасте. Позвони ему и попроси узнать, что они знают о Мейерзе, о его бизнесе, о его контрактах и других вещах. Уверена, кто-нибудь из его одноклубников что-нибудь да знает, а они из штанов выпрыгнут, чтобы услужить Ройсу.
– Неплохая идея. Мне это даже в голову не пришло.
Я положила трубку и посмотрела на Чи-Чи.
– Полагаю, сейчас нет возможности связаться с Александрой Уоринг, как вы считаете?
– Мы всегда можем попытаться, – сказала Чи-Чи, снимая трубку. Через минуту она протянула ее мне. Мужской голос попросил меня не вешать трубку, и вскоре я услышала голос Александры.
– Полагаю, у меня нет шанса узнать, как вам удалось выяснить, что в Каслфорде нашли оружие убийства? – сказала я.
– Шанс весьма невелик, – ответила она, – но такое возможно.
– Давайте решим дело так, – сказала я. – Возможно, я располагаю какой-то другой информацией, которая вас заинтересует?
– Где вы?
– Все еще в приемной Касси.
– Я пришлю кого-нибудь за вами. Мы все обсудим.
Через несколько минут меня уже вели по лабиринту коридоров, и вскоре мы оказались в огромной студии. Сопровождающий указал мне на Александру Уоринг, которая читала какие-то бумаги.
– Привет, – сказала она.
Я ответила и последовала за ней через длинный коридор к двери, которая открылась после сканирования ее отпечатков пальцев, затем снова через лабиринт коридоров. Вскоре мы оказались в комнате, где за старомодным дубовым столом сидел пожилой мужчина и что-то писал. Александра отрекомендовала его мне как доктора Ирвина Кесслера, одного из самых выдающихся умов всей электронной системы империи «Даренбрук комьюникейшнз».
Доктор Кесслер был вроде «Р2Д2» из «Звездных войн». Я ничего не поняла из его объяснений. Потом он дал мне заполнить форму, в которой я клялась, что не буду делать копий с компьютерных данных. Я подписала бумагу. Александра провела меня в другую комнату и плотно закрыла за нами дверь. Здесь стоял один компьютер и два кресла на колесиках. Она жестом указала на место перед компьютером, а сама присела рядом. Пока она включала компьютер, я огляделась. У меня создалось впечатление, что мы находимся в герметической капсуле.
– Вопрос только в том, – сказала Александра, – какой информацией вы готовы поделиться.
– Назовите ее.
– Ну… – начала она, не отрывая глаз от монитора. – Я могу попросить просмотреть вашу статью о Касси до ее публикации. – Она задержала на мне взгляд. – Просто чтобы оценить стилистику. – Снова уставилась на экран.
– Что скажете, если я пришлю вам копию по факсу в то же самое время, как отдам статью в «Экспектейшнз»?
– А пришлите ее по факсу на час раньше.
Я раздумывала. Что я теряю? Если Верити узнает, что я отдала кому-то копию раньше, чем ей оригинал, не сносить мне головы. Если соглашусь, могу распрощаться с журналом и будущей карьерой.
– Сожалею, но не могу пойти на это, – сказала я вставая.
– Понимаю. – Александра набирала текст: «Энтони Мейерз, Риверхед, Нью-Йорк». На экране моментально появилась информация. – Вы знаете, что у него был младший брат Джон? И что он числится в числе пропавших в Тампе, Флорида?
– Что?! – воскликнула я, снова садясь на стул. – Это Джонни-Бой, – сказала я. – Подростком он работал у моего отца.
Экран погас.
– В чем дело?! – вскричала я, глядя на нее.
– Мы еще не договорились, – ответила она.
– Но что я могу поделать? Хотите меня заложить?
– А вы, если хотите писать для журналов, почему проявляете такой интерес к убийству?
– Потому что это новости, и мой город, и моя газетная сенсация, и вообще, черт возьми, это не ваше дело!
Она расхохоталась. Она набрала пароль, и экран засветился.
– В вашем распоряжении пятнадцать минут. – Александра встала со стула. – Ничего не записывайте. Только запоминайте.
Я даже не ответила, а сразу приступила к чтению. База данных, которая была у меня перед глазами, содержала в себе номера телефонов, сведения кредитной службы, газетные сообщения «Даренбрук», а также филиалов компании и секретные материалы правительственной системы, к которой, возможно, не было доступа. Я могла не только прочесть биографию Энтони Фредерика Мейерза, но и узнать номера его страхового полиса, водительской лицензии, перечень банковских счетов, кредитных карт, закладных и многое, многое другое. Были, так же данные о его брате, Джоне Мейерзе. Как мне уже сказала Александра, полицейское управление города Тампы зачислило его в число пропавших. Последний раз его видели в Тампе четыре дня назад.
Уф! А днем раньше его брат был убит в Каслфорде.
Я снова вернулась к досье на жертву. Я старалась запомнить как можно больше информации и успела заметить, что большая часть его имущества оформлена на жену. Сам его бизнес не назывался, а только давался список текущих контрактов, которые мне ничего не говорили, но я все же попыталась их запомнить.
Что еще? Я продолжала читать. Трое детей. Демократ, член гольф-клуба «Спринг гленн», владеет «ягуаром» 1962 года выпуска с левосторонним рулем, имеет девяностосемипроцентную долларовую скидку на холодильник.
В это время Александра Уоринг вернулась.
– Ваше время истекло, – сказала она.
Я хотела узнать еще одну вещь, – но компьютер отключился. Я поднялась и выжидательно смотрела на нее.
– Действительно впечатляет.
– Рада, что вы так считаете, – улыбалась она.
Мы вышли в соседнюю комнату, и я поблагодарила доктора Кесслера, который обратился ко мне со словами:
– Вы никогда здесь не были. Запомните это.
Александра подмигнула мне и пригласила следовать за ней. В лифте я поблагодарила ее.
– Полагаю, мне удастся… – начала я, рассчитывая, что когда-нибудь мне еще удастся побывать в такой комнате.
Она покачала головой.
– Скажу вам словами доктора Кесслера: «Вы никогда здесь не были». Я просто хотела дать вам возможность раскрутить эту историю. Исчезновение брата будет хорошим заголовком в вашем завтрашнем номере.
– Но я вам ничего не обещала, – сказала я.
– Просто напишите правдивую статью о Касси, – сказала она.
Когда двери лифта раскрылись, сотрудник внутренней безопасности уже поджидал меня. Я вышла, а Александра осталась в лифте.
Не успели двери лифта закрыться, как я вынула ручку и бумагу, полная решимости записать все, что я видела на экране компьютера.
– Подождете минутку, хорошо? – обратилась я к служащему, направляясь к столу.
Я писала, писала и писала. Перечитав записи, добавила кое-что еще. Удовлетворенная, поблагодарила служащего и направилась к такси. Как только машина тронулась, я снова перечитала свои записи. Я не могла дождаться, когда доберусь до своего Номера. Пробежав по коридору, я ворвалась в комнату и схватила телефонную трубку, чтобы позвонить Биксу.
– Джо! Слушай! Полиция Тампы, Флорида, разыскивает исчезнувшего брата Тони Мейерза, Джона. Последний раз его видели в Тампе накануне убийства Тони.
Затем выдала всю информацию, которую мне удалось запомнить.
– Черт побери! Не могу в это поверить. Как ты разузнала? – вопил он.
– Хороший репортер не выдает своих источников, – резюмировала я.
– Проклятие! – ругнулся он. – Хорошо, девочка, считай, твое имя появится рядом с моим на первой странице завтрашней газеты.
– Вот здорово! – сказала я. – Могла бы надиктовать статью и стать единственным автором, если бы захотела.
– Но ты же не захочешь. Теперь ты стала великой журналисткой.
Я слушала его рассеянно, так как мое внимание отвлек сигнал на автоответчике, и я стала надеяться, вопреки всему, что, возможно, Спенсер оставил мне сообщение.
Прервав разговор с Джо, я послала ему по факсу свои заметки и прослушала сообщение.
«Не могу поверить, что не увижу тебя, Салли, – говорил голос Спенсера. – Я переделал все свои дела и сейчас слоняюсь по офису в ожидании твоего звонка. – Пауза. – Я так рад, что встретил тебя, Салли».
Я позвонила в офис Спенсера.
– Я тоже разделалась с делами. До десяти завтрашнего утра я свободна.
– Шутишь! – вскричал Спенсер, и я сразу почувствовала слабость во всем теле. – Может, встретимся сейчас?
– Да, прямо сейчас. – Мое сердце бурно отреагировало.
Мне не было оправдания. Я никогда так ни на кого не реагировала. Так свободно и легко. Спенсер разбудил во мне такое неистовство, о существовании которого я даже не подозревала. Страсть! Я наслышана о ней лишь из книг и фильмов.
Черт возьми, не знаю, что со мной происходит, знаю только одно: я хочу заниматься сексом с этим мужчиной, хочу сию же минуту, я хочу быть с ним.
Он дал мне свой адрес.
За двадцать минут я успела принять душ, одеться и выбежать на улицу, чтобы поймать такси. Мое сердце бухало, я была возбуждена, счастлива и шокирована, чувствуя, что бегу от самой себя.