![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Глава 10
Как только я выбралась из Манхэттена и, набирая скорость, поехала по скоростной автостраде Брукнер к федеральной автостраде номер 95, я позвонила на свой автоответчик в «Геральд американ», чтобы узнать, что там происходит. Звонили Даг и Джо Бикс, другой репортер по делу об убийстве на Кеглз-Понд. Последнее сообщение было от моего босса: «Позвони, как только вернешься».
– Я на пути домой, – сказала я Алу, когда он вышел на связь.
– Приятно это слышать, – сказал он. – Чтобы свернуть тебе шею, мне надо, чтобы ты была рядом.
– Ой! – воскликнула я.
– Как понимать, что ты прошлым вечером прятала в своем доме подозреваемого в убийстве? Что ты наняла ему адвоката, сама привезла его в полицейский участок, а затем исчезла не сказав мне ни слова!
– Уже возвращаюсь.
– Что скажешь в свое оправдание?…
– Ты прекрасно знаешь, черт возьми, что помочь кому-то еще не значит оправдать его, Ал. И это все, что ты хотел сказать?
– Какой ты, к черту, репортер? Ты работаешь на меня! Поняла?
– Поговорим об этом позже, – сказала я, отключая телефон.
Я проехала минут десять, прежде чем снова связалась с редакцией.
– Привет, Джо, это Салли. Они уже узнали, кто жертва?
– Говорят, что пока нет.
– Ничего удивительного. Где сумасшедший Пит?
– Все еще в полицейском участке.
– Они хорошо с ним обращаются, как думаешь?
– Думаю, да. Пожалуй, ему лучше пока находиться там. А ты действительно приютила у себя сумасшедшего Пита?
– Гм!
– Даг был там?
– Нет.
– Ну… Тебе удалось что-нибудь выведать?
– Когда приду, расскажу тебе, что мне удалось. Хорошо.
Гоня машину по федеральной автостраде номер 95 на хорошей скорости, я сделала еще один звонок.
– Присяжный поверенный Рентам, – отозвался Даг.
– Привет, – сказала я.
– Как все прошло?
– Потрясающе. Действительно хорошо. Немедленно приступаю к работе. Она дала мне чек на пять тысяч долларов и карту «Американ экспресс» с разрешением потратить еще пять тысяч.
Он присвистнул.
– Ты уже говорила с Ройсом?
– Еду прямо на работу.
Наступила пауза. Затем он сказал:
– Скажи честно, Сэл, ты собираешься упоминать о факте что приютила у себя дома беглеца? Или умолчишь об этом?
– Собиралась умолчать. Говоря откровенно, я просто не знала, что с ним делать. Он был до смерти напуган.
– Господи, Салли, он мог быть убийцей.
– Нет, только не Пит. – Я перестроилась в другой ряд на автостраде и одновременно сменила тему разговора: – Твои парни уже установили, кто стал жертвой?
– Да.
– Ну и кто?
– Извини. Убийство больше не должно интересовать тебя, Салли.
– Да? Почему?
– Теперь у тебя в меню знаменитости большого города.
– Ты прав. И никакого намека, кто пал жертвой?
– Поговори с Д'Амико. Пообедаем вечером?
– Никакого обеда. Я собираюсь выспаться. Но Скотти хочет, чтобы ты пришел. Ты бросаешь апорт гораздо дальше меня.
– Могу прийти поздно, – предупредил он.
– Я тоже. Еще позвоню.
Следующие сорок пять минут я ехала в тишине, размышляя главным образом, как уладить неприятности на моей теперешней работе и о шансе переменить жизнь на прекрасную. Что выпадет на мою долю? Я также думала о счетах, которые смогу оплатить, имея в кармане пять тысяч долларов.
Пока не доехала до развилки между автострадой 95 и парковой автомагистралью Меррит, я не обращала внимания, что меня преследует большой красный пикап «шевроле» с затемненными стеклами. Приближаясь к развилке, я держалась правого ряда, словно намереваясь на север Меррита. В последнюю секунду резко вывернула в левый ряд, с которого был поворот на юг, подрезав впереди идущую машину и заставив ее водителя совершенно справедливо посигналить.
Красный пикап отклонился от прямого пути и пристроился за машиной, сигналившей мне. Внезапно пикап выскочил на обочину и стал обгонять машину справа. Я выехала на обочину слева и обогнала машину впереди себя. Сейчас сигналили несколько машин. Пикап пытался на скорости обогнать машину, движущуюся между нами. Я сбавила скорость. Он тоже.
Едва справляясь с управлением, я вылетела на мост Сикорского на скорости семьдесят миль в час. Обогнав пару машин, свернула в правый ряд, где, едва не проехав на красный свет, свернула направо, на магистраль 110.
Через несколько секунд я услышала вой полицейской сирены и, вздохнув с облегчением, остановила машину. Открыв окно, ждала, когда офицер подойдет ко мне.
– Документы, пожалуйста, – сказал он.
Я высунулась из окна, чтобы посмотреть на дорогу.
– Вы видели большой красный «шевроле» с затемненными окнами, офицер?
– Мне бы хотелось увидеть вашу лицензию, – сказал он, глядя на меня сквозь солнечные очки. Его напарница оставалась в патрульной машине. Наверняка проверяла мой номер.
Не увидев машины, я протянула офицеру права. Он внимательно изучил их и снова посмотрел на меня.
– Регистрацию.
Открыв бардачок, я достала регистрационную карту и протянула ему.
– Страховка?
Я дала страховой полис.
Он просматривал документы снова и снова, тасуя их словно колоду карт.
– Как вы назовете свое вождение? – спросил он.
– Оборонительным, – ответила я. – Меня преследовали. Красный пикап «шевроле» с тонированными стеклами. На нем муниципальный номер, но я не запомнила его. Он начал преследовать меня на федеральной автостраде номер девяносто пять, и мне пришлось лавировать, чтобы скрыться.
– Кто мог вас преследовать? – спросил он, ухмыльнувшись.
– Не знаю, офицер, но точно могу сказать, что после того, как обнаружила вчера в Каслфорде тело убитого, сегодня мне на хвост села машина с тонированными стеклами и я хотела от нее скрыться.
Он посмотрел на дорогу, а затем снова на меня.
– Вы репортер?
– Из «Геральд американ» в Каслфорде.
– Слышал о такой. – Он снова посмотрел на дорогу. – Так где же та машина, которая вас преследует?
– Осталась на мосту, – ответила я. – Полагаю, поджидает.
– А почему кто-то преследует вас?
– Не хочу это выяснять. – Я посмотрела на часы.
– Торопитесь? – спросил он.
– Обещала полиции вернуться в Каслфорд к часу.
– Знаете, – сказал офицер, – история, сочиненная вами, весьма впечатляет, мисс Харингтон. – Но, боюсь, несмотря на это, мне придется выписать вам повестку в суд за нарушение правил дорожного движения. Мне бы хотелось закрыть глаза на превышение скорости, но, к сожалению; не могу, потому что вы ехали со скоростью пятьдесят в зоне, ограничивающей скорость до двадцати пяти миль в час. Ждите меня.
Он сел в патрульную машину и стал выписывать повестку в суд. Наблюдая в зеркало заднего вида, не появится ли красная машина, я позвонила в редакцию и сказала помощнику Ала, что задерживаюсь. Наконец офицер вернулся и, вручив повестку, снял солнечные очки.
– Надеюсь, все обойдется, – сказал он. – Похоже, вы ведете весьма замысловатый образ жизни.
– Спасибо, офицер.
Я взяла повестку и направилась к Мерриту. Доехав до места, увидела, что красная машина уже поджидает меня.
Глава 11
Я могла или остановиться, или постараться ускользнуть от нее. Снова посмотрев на затемненные стекла, я приняла решение. Но прежде обратила внимание на задний номер.
Включив скорость, надавила на акселератор и рванула мимо пикапа через весь Меррит, резко влетела на мост Сикорского и, оказавшись на другой стороне моста, позвонила в полицию Каслфорда.
– Салли Харрингтон просит соединить ее с детективом Д'Амико. Очень срочно.
Пока они соединяли, я снова увидела в зеркале заднего вида красный пикап.
– Бадди, красный пикап «шевроле» преследовал меня всю дорогу на девяносто пятой автостраде и в Меррите. – Я назвала номер машины. – Не могу дать описание водителя, так как стекла темные, но машина большая, одна из тех, у которых сзади четыре колеса.
Пикап меня догонял. Я ехала на скорости девяносто, он выжимал все сто.
Движение было крайне интенсивным, и я не могла позволить себе затевать игру в догонялки, не подвергая опасности остальных водителей.
– Я направляюсь на автомагистраль номер двадцать два в Нью-Хейвене! – закричала я Бадди.
Что делать, что делать? Я остановилась на запрещающий сигнал светофора, затем свернула на восток, на автомагистраль номер 22. Приближаясь к перекрестку с 91-й, свернула налево на объездную дорогу, надеясь, что преследователь будет гнать по автостраде. Сейчас я не знала, где машина, и продолжала ехать, пока не увидела огражденную сеткой придорожную площадку для гольфа, разбитую на отдельные секции. Я свернула с дороги и, поднимая клубы пыли и минуя парковку, остановилась в запрещенном для въезда машин месте, непосредственно перед самим зданием. Схватив сумку, выпрыгнула из машины и, спотыкаясь на высоких каблуках, побежала к выходу, заметив, что «шевроле» вновь меня преследует. Я пробежала мимо регистратора за столом, подвернула лодыжку и дохромала до поля. Надев шлем и схватив клюшку, вошла в одну из секций и плотно закрыла за собой калитку.
Парень в соседней секции спросил:
– Леди, с вами все в порядке? Помощь нужна?
– Пожалуйста, – с трудом выдохнула я.
Юноша лет пятнадцати, большой ребенок, вошел ко мне, чтобы показать, как надо играть. Я все время следила через плечо, кто выйдет на поле, но никого не было. В моей сумке зазвонил мобильник.
– Салли, ты где? – спросил Бадди. – Номер, который ты мне дала, принадлежит угнанной из Бриджпорта машине.
Юноша назвал адрес места, в котором я находилась, и я сообщила координаты Бадди.
– Оставайся там. Среди людей. Я сообщил о тебе патрульной машине Нью-Хейвена, она от тебя меньше чем в миле.
Полиция прибыла на место в считанные минуты, и офицер нашел меня. Он сказал, что «шевроле» стоит на стоянке, но внутри никого нет. Я сняла шлем, отдала юноше клюшку и последовала за офицером, оставив большого ребенка с открытым ртом.
Мы прошли на парковку, где около патрульной машины стоял напарник офицера. Они припарковались позади «шевроле», чтобы блокировать дорогу. Вскоре приехала другая патрульная машина и встала перед пикапом.
Я провела с полицейскими целый час, продолжая твердить, что не знаю, кто меня преследовал.
– Обратите внимание на стекла, – говорила я. – Думаю, такой цвет незаконный. Они черны как ночь.
Я поведала им об убийстве в Каслфорде и связала преследование с ним.
Мы обошли поле, где несколько мужчин отрабатывали удары. Полиция допросила служителя, выясняя, кто из них пришел последним.
– Мне кажется, мужчина в дальнем конце поля, – сказал он, указав на пожилого господина.
– Но у него сумка с клюшкой, – заметил офицер.
– А этот парень? – сказала я, указывая на огромного малого с крашеными волосами, который яростно размахивал длинной палкой. – Он явно не в гольф играет.
Офицер подошел к парню. В ходе разговора крашеный вынул из бумажника лицензию и еще какой-то документ и передал офицеру.
Зазвонил мой мобильный.
– Мисс Харрингтон, – сказал чей-то голос. – Вам звонит Дорис Блэк из офиса Верити Роудз. Верити просила меня сообщить вам, что Касси Кохран будет ждать вашего звонка сегодня в три часа дня. Она будет на «ДБС».
Я бросила взгляд на часы: десять минут второго.
– Хорошо, спасибо. Непременно позвоню ей.
– У вас есть номер ее телефона?
– Да, спасибо.
– Кто это был? – потребовал ответа офицер.
– Это к делу не относится, – сказала я, окидывая глазами все поле. Было жарко, и я вся взмокла. Мои туфли и костюм оставляли желать лучшего. – Послушайте, меня ждут в полиции Каслфорда… прямо сейчас.
– Назовите ваше имя, адрес и номер телефона, – сказал офицер, – и мы вас отпустим. – Но вы уверены, что не разглядели лица водителя?
– Ничего я не разглядела!
– Передайте детективу Д'Амико, что мы с ним свяжемся.
– Как только, так сразу, – отшутилась я, направляясь к машине.
– Вы обязаны с ним увидеться по приезде в Каслфорд, – предупредил офицер.
Я тронулась в путь. Кондиционер обдувал меня, и я жадно пила воду из бутылки, которую всегда держу в машине. Осмотрелась, не преследует ли меня еще кто-нибудь, и почувствовала себя гораздо лучше.
Мой визит в полицейский участок Каслфорда прошел на удивление формально. Меня незамедлительно провели в кабинет Д'Амико. Он говорил по телефону. Я достала пудреницу и посмотрелась в зеркало. Выглядела как черт знает кто вся косметика потекла. Бадди повесил трубку, и я, быстро защелкнув пудреницу, посмотрела на него.
– Значит, полиция Нью-Хейвена нашла его? – спросила я.
Бадди поджал губы и покачал головой. Красивый мужчина. В средней школе он дружил с одной девушкой целых четыре года, и мы думали, они поженятся. Но этого не произошло. Он уехал учиться в Южный Коннектикут, а она вскоре сбежала из дома. Следующим слухом, дошедшим до нас, было то, что она стала женой брокера и переехала жить в Дэриен. Бадди женился на Элис всего полтора года назад. Элис на год моложе.
– Они прочесали всю округу, – сказал Бадди, – и знаешь, что обнаружили?
– Что?
– Исчезла машина управляющего. Тот, кто украл «шевроле», угнал и его машину. Они обнаружили ее на парковке у въезда на федеральную автостраду номер девяносто пять. – Он прищурился. – Салли, ты умудрилась нарушить правила дорожного движения, пока пикап преследовал тебя, так?
– В Шелтоне. Я пыталась объяснить все полицейскому, но он стоял на своем.
Бадди начал перебирать папки, стоявшие на подставке на его столе. Найдя нужную, вытащил, раскрыл и просмотрел содержимое.
– Так почему ты считаешь, что кто-то преследовал тебя?
– Мне бы хотелось услышать это от тебя. – Внезапно я вспомнила: – Ой, мне надо позвонить Алу.
– Все в порядке, он знает, что ты здесь, – проинформировал меня Бадди.
– О! – Я с беспокойством взирала на него, словно меня вызвали к директору колледжа, а я не знала, что натворила.
– Позволь снова задать тебе тот же вопрос, Салли. Почему ты думаешь, что кто-то тебя преследует?
– Не имею ни малейшего представления. Честно. Насколько я понимаю, ты уже установил личность жертвы. – Я, естественно, этого не знала, но со дня убийства прошли целые сутки, и, возможно, он уже собрал некую информацию.
– Откуда тебе это известно?
– Из конфиденциальных источников. – Я улыбнулась.
– Да, нам это удалось, – сказал он, изучающе глядя на меня. – Ты его тоже знаешь.
– Я? Бадди, клянусь, даже представления не имею, кто это.
– Ты не помнишь, что видела его?
– Нет. А у меня, между прочим, хорошая память на лица.
– Он работал на твоего отца.
– Но мой отец умер двадцать один год назад.
– Тогда этому парню было лет девятнадцать, наверное.
– Он совершенно не похож на архитектора.
– Ты права. – Бадди ждал моего продолжения.
– Единственный человек, который может его знать, – моя мать.
– Я собирался наведаться к ней, но она сказала, что хочет, чтобы при разговоре присутствовала ты.
Я улыбнулась – мать хочет, чтобы я владела всей информацией. Тони Мейерз, Тони Мейерз…
– Ты не нарушишь нашей договоренности? – напомнил Бадди. – Никакой информации в газете, пока не разрешу.
– Да-да.
Проходя через полицейский участок в сопровождении Бадди, я посмотрела на часы и в ужасе увидела, что уже больше трех. Мне ничего не оставалось делать, как звонить Касси Кохран прямо сейчас.
– Алло, – сказала я в мобильный. – Это Салли Харрингтон из журнала «Экспектейшнз». Полагаю, миссис Кохран ждет моего звонка.
Бадди сердито смотрел на меня.
Я прикрыла рот пальцем: молчи!
– У тебя одна минута, – сказал он, показывая палец.
Касси Кохран быстро взяла трубку.
– Привет, – весело сказала она.
– Здравствуйте. Как поживаете? – вежливо осведомилась я.
Мимо прошел патрульный, и его переносная рация пронзительно засвистела и затрещала; другой офицер громко закричал, что не может найти чей-то адрес.
Извините за шум, – сказала я.
– Чей адрес он ищет? – закричал патрульный диспетчеру.
Диспетчер что-то проорал в ответ.
– Шум не мешает, – сказала наконец Касси Кохран. – Но где вы находитесь?
– Гм… ну, в полицейском участке. Я только что закончила статью для нашей местной газеты, здесь, в Коннектикуте.
– Это как-то связано с тем убитым, которого вы обнаружили вчера и о чем сообщили в отделе новостей?
Я удивилась, но потом решила, что она, вероятно, тоже собрала обо мне сведения, раз уж я собираюсь писать о ней.
– Да, совершенно верно, – ответила я.
– Салли Харрингтон! – закричал сержант снизу. – Детектив Д'Амико ждет вас!
– Звучит заманчиво, – сказала Касси Кохран. – Можно рассчитывать, что вы передадите эту сенсационную новость в наш филиал в Нью-Хейвене?
– Только после того, как опубликуем ее мы, – автоматически ответила я.
Она рассмеялась.
– Салли Харрингтон, когда, черт возьми, вы спуститесь вниз? – закричал сержант. – Спускайтесь немедленно!
Касси Кохран снова рассмеялась.
– Похоже, вам надо идти. Послушайте, запишите мой домашний номер и позвоните вечером.
Спускаясь в гараж, я невольно подумала: неужели Касси Кохран, несмотря на жестокую конкуренцию в ее бизнесе, такая же очаровательная, как и ее голос?
Мы приехали с Бадди к моей матери и увидели, что она достала с чердака коробку, содержащую, с ее слов, все мужнины деловые документы до дня его смерти.
– Дайте мне расписку, – сказала она Бадди, – и можете забирать их с собой.
– Спасибо миссис Харрингтон. Это сбережет нам массу времени.
– Почему бы нам не пройти на кухню? – предложила мать, направляясь туда. – Я напекла лепешек.
Когда мы вошли на кухню, я увидела на заднем дворе Мака Клири, восстанавливавшего рухнувшую часть каменной ограды. На нем были шорты и рубашка с воротом поло. Выглядел он не худеньким. Гораздо могучее, чем я помнила. Особенно в плечах. Сейчас он мало походил на профессора.
– Я не заметила машины Мака, – невольно отметила я.
– У нее что-то с тормозами, и она в ремонте.
Мы сели за стол, и мать угостила нас кофе с лепешками.
– Итак, миссис Харрингтон, вы помните Тони Мейерза? Мать задумчиво уставилась на чашечку кофе, затем кивнула.
– Этот человек работал на Доджа, моего мужа. Ему тогда было не более семнадцати. Он жил вместе с матерью на Пратт-стрит. Отец у него умер, и я помню, что он говорил Доджу, как нуждается в работе. Кроме того, помнится, Додж говорил мне, что он имеет какое-то отношение к строительству. Его отец был занят в строительном бизнесе.
– Что именно он делал? – Бадди делал пометки.
– О, все! Выполнял все поручения Доджа… Ну, вы знаете, доставлял клиентам расценки и архитектурные планы домов, разведывал, кто хочет начать строительство дома, искал места под застройку. Проектировал мой муж. – Вспомнив, мать рассмеялась. – Немного шпионил за конкурентами, вынюхивая, что они замышляют.
– Типа парня на побегушках?
– Да. – Мать задумалась, стоит ли продолжать.
– Говори, мама.
– Я вот что вспомнила… – Она зажмурилась и потерла переносицу. – Его звали не Тони, а Джон. Джон Мейерз.
– Уверены? – спросил Бадди.
– Абсолютно. Додж называл его Джонни-Бой.
– А вы выяснили, что он Тони Мейерз? – посмотрела я на Бадди.
– Возможно, он его брат, – кивнул Бадди.
Он сделал очередную пометку в блокноте. Задав матери еще несколько вопросов, собрался уходить. Я понимала, что ему не терпится просмотреть отцовы бумаги. Откровенно говоря, если бы не работа для «Экспектейшнз», я сама взялась бы за это дело.
– Салли, – прошептала мать, осторожно дотронувшись до моего плеча. Она, женщина умная, по опыту знает, каково иметь со мной дело, если я не высплюсь.
Я попыталась открыть глаза. Чувствовала себя разбитой. И вспомнила, что на минутку присела на софу, закрыла глаза и…
– Алфред Ройс звонит, Салли, – шептала мать. – Он тебя разыскивает. Я сказала, что ты работаешь над статьей об убийстве.
– Который час? – спросила я.
Во рту пересохло. Голова разламывается, да еще подташнивает.
– Без пятнадцати семь. Ты так устала, Салли, что я отказывала Алу как могла.
Я что-то пробормотала насчет того, что нельзя избежать неизбежного, и взяла трубку.
– Что, черт возьми, происходит?! – завопил Ал. – Что ты делаешь у матери? Почему ты не здесь? Ты мне сказала…
– Заткнись, Ал, – с раздражением прервала его я.
Глаза матери расширились от ужаса.
– Что ты сказала?!
– Сказала «заткнись». Ты получишь свою статью к завтрашнему выпуску. Мне надо' ее отшлифовать.
– Нет, это мне тебя надо отшлифовать. Ты уволена!
– Ха! – сказала я.
– Ты меня поняла? Уволена! Ты все пропустила, и если бы не Джо, у нас в завтрашней газете вообще не было бы никакой статьи.
– Я знаю, кто убитый, – сказала я, зевая.
– Убийца – сумасшедший Пит Сабатино! – сказал Ройс. – И он снова сбежал.
Глава 12
Я пыталась припарковать машину за зданием «Геральд американ» – на моем месте стоял чей-то «линкольн», – когда зазвонил мобильный, и я, к своему удивлению, услышала, уже второй раз за день, голос Касси Кохран.
– Из того, что я узнала в своей редакции новостей, – сказала мне президент телевизионной сети, – следует, что сейчас не лучшее время для вашей работы над статьей для «Экспектейшнз».
– Почему? – спросила я, выходя из машины и запирая ее. – Что вы такого узнали?
– Что вы приютили у себя в доме человека, подозреваемого в убийстве; что вас кто-то преследовал на краденой машине весь ваш путь из Нью-Йорка домой и что убитый, найденный в Каслфорде, по всей вероятности, как-то связан с вашей семьей.
– Я потрясена, – ответила я.
– У нас свои источники, – скромно заявила она. – Если говорить серьезно, я звоню, чтобы узнать, нельзя ли отложить написание статьи до лучших времен. Я готова пойти на это, если и вы готовы. Мне не хочется никаких публикаций, за исключением разве что о презентации нашего журнала, а это будет только в сентябре. Имея больше времени, мы, возможно, найдем что-то более интересное, о чем вы сможете написать в своей статье.
– В самом деле? Вы это серьезно? – Я вошла в здание, показала охраннику свой пропуск и стала подниматься по лестнице.
– Абсолютно.
– Тогда позвольте мне переговорить с Верити, – ответила я, – потому что, возможно, вы правы. Для меня и вправду сейчас не лучшее время уезжать из Каслфорда. Хочу сказать, что меня ни в чем не подозревают или что-то другое…
Мне понравилось, как Касси Кохран рассмеялась. Ее смех был легким и дружелюбным.
– Вы уникальная особа. Обычно Верити для написания подобной, статьи нанимает людей пожестче.
Я не удержалась и громко рассмеялась; мой смех эхом разнесся на лестнице. Я слышала множество историй о людях работающих в «Экспектейшнз». Трусливым там не место. И должна признаться, мне стало любопытно, какую фотографию они поместят в журнале, представляя меня как новую журналистку. Завтракающую гвоздями? Или что-нибудь похуже?
– Согласуйте с Верити, – предложила Касси, – а потом и договоримся. Если, конечно, к этому времени не окажетесь в тюрьме. – Она снова рассмеялась.
– Я позвоню ей, миссис Кохран.
– Господи, я вот уже тридцать лет в этом бизнесе, и наверняка вы заметили, что мне удавалось сохранять хладнокровие перед прессой.
– За исключением, – сказала я, поднявшись на третий этаж, – той ночи, когда была найдена Джессика Райт.
– Вы уже это видели? – В ее голосе чувствовалось одобрение. А в это время в противоположном конце коридора появился Алфред Ройс-младший.
– Где, черт возьми, ты была?
– Ах и ох! – сказала Касси Кохран. – Поговорю с вами позже.
Я сложила телефон и прошла мимо Ала.
– Почему тебе не сидится на месте? – Меня так и подмывало сказать ему, как он охарактеризовал себя перед президентом «ДБС», которая все слышала. – Где ты была?
– Ал! – позвал чей-то голос из редакции новостей. – Мне удалось дозвониться до мэра!
– Я еще не закончил с тобой. – Ал ткнул в меня пальцем.
– Буду на месте, – сказала я.
Я подошла к телефону и позвонила Верити в «Экспектейшнз». Автоответчик сообщил, что ее сегодня уже не будет в офисе. Я набрала номер, который она дала мне утром, и она сняла трубку.
– Верити Роудз, – сказала она с заметным английским акцентом. В трубке слышался шум голосов.
– Верити, звонит Салли Харрингтон. Извините за беспокойство, но…
– Все нормально. В чем дело?
Я рассказала ей о предложении Касси Кохран отложить работу над статьей до лучших времен, о том, что я расследую убийство, о том, что Касси хочет подумать, как придать моей работе интересный аспект, и что обе мы думаем, что работу можно отложить на пару месяцев, если, конечно, Верити не возражает.
– Я возражаю, – сухо ответила Верити. – Или статья будет готова через пять недель, или ее вообще не будет.
– Хорошо. – Я опешила.
– Еще бы ей не хотеть, чтобы статья была отсрочена! – продолжила Верити. – Это только говорит о том, что она не хочет этой публикации, а потому, Салли, приступайте к работе. И чем скорее ее напишете, тем лучше. Я стою посреди зала, где проходит коктейль-пати, и, боюсь, не смогу продолжить наш разговор.
В трубке послышался смех. Вокруг Верити толпился народ.
– Хорошо. Спасибо, Верити. До свидания.
Я села за компьютер и приступила к работе, когда появился Ал.
– Я же тебе сказал, что ты уволена.
До или после того, как скажу тебе имя убитого?
– Ты знаешь, кто он? – раздался женский голос, прежде чем в мою кабинку просунулось лицо Марты Ройс-Келлем.
Марта всего на год моложе Ала, но с хорошим лицом после пластической операции и стройная, в то время как Ал жутко растолстел. Она годами приставала к их отцу, чтобы тот назначил ее руководить газетой; ее сегодняшний статус члена правления на самом Деле ничего не значит. Поэтому она в знак протеста стала вести колонку в конкурирующей газете «Хартфорд», но старик Ройс пригрозил ей, что вычеркнет ее из завещания, если она будет продолжать сотрудничать с другой газетой. Я догадалась, что сегодня состоится заседание членов правления, что объясняло наличие на нашей парковочной стоянке нескольких машин «континенталь».
Не лезь не в свои дела, Марта! – зарычал Ал.
– Ты не можешь уволить ее сейчас, – сказала она.
– Я могу делать все, что захочу. Это моя газета!
– Это наша газета, – сказала она елейным голоском. Кроме того, ты не уволишь ее, потому что до сих пор влюблен в ее мать.
Я постаралась сдержать улыбку: Ал действительно был неравнодушен к моей матери.
– Я не только знаю, кто убитый, Ал, но еще обладаю информацией, что кто-то преследовал меня на угнанном пикапе.
– Джо! – позвал Ал.
В мою кабинку просунулась голова Джо Бикса.
– Ты выяснил, кто убитый?
– Пока нет.
– Не увольняй ее, – посоветовала Марта, собираясь уходить. – Я буду вместе с другими членами правления в конференц-зале, Ал.
После того как она вышла, Ал повернулся ко мне, изумленно выгнув брови.
– Как ты узнала, кто он такой?
– Главное, что узнала, – ответила я. – Дело в том, Ал… Дашь ли ты мне пятинедельный неоплачиваемый отпуск начиная с завтрашнего дня в обмен на информацию или нет? Если скажешь «нет», я просто уволюсь с этой проклятой работы. Если скажешь «да», я передам Джо всю информацию, которой владею, и он «может замещать меня все эти пять недель.
– О чем ты говоришь, черт возьми? – заорал Ал.
– Хорошо, пусть будет одна неделя оплачиваемая, а четыре неоплачиваемые. Ты слышишь меня, Ал? Мне нужен отпуск, а тебе лучше согласиться, пока цена не возросла.
– Ты не посмеешь утаить эту информацию от своей газеты.
– Две недели оплачиваемого отпуска и три неоплачиваемого. И ты задолжал мне отпуск за прошлый год. Я вернусь на работу к Дню труда. – Я посмотрела на часы. – У тебя десять секунд до того, как я начну собирать свои вещи, чтобы уйти в Хартфорд курант». («Хартфорд курант» – основной наш конкурент.)
– Сделай это, Ал, – посоветовал Джо. – Она нам все расскажет. – Он смотрел на меня. – Ведь правда? И как это связано с твоей семьей?
Я кивнула и посмотрела на Ала.
– Проклятие! – заорал он.
Скрестив руки на груди, я стала тихонько напевать.
– Хорошо! – крикнул он.
– Прекрасно!
– Но никакого оплачиваемого отпуска!
Я взяла со стола фотографию матери и брата и положила в портфель, делая вид, что собираюсь уходить.
– Хорошо, одну неделю, – сказал он.
– С завтрашнего дня?
Посмотрев на меня, он кивнул.
– Договорились, – сказала я, протягивая руку. – Ты не пожалеешь, Ал.
– Катись, Харрингтон. – Он удалился.
Джо принес в мою кабинку свой стул, и мы начали работать.
Меня не было дома почти до десяти вечера; Скотта нуждался в выгуле. Я устала, мысли путались, а дом превратился в полный хаос. Рядом с раковиной банки из-под собачьего корма соседствовали с банками из-под содовой, бутылками, коробками из-под йогурта – все это ожидало выноса в мусорный контейнер. Стопка газет за восемь дней тоже ожидала своей очереди на вынос в другой контейнер. Почта, по большей части нераспечатанная, валялась на кухонном столе рядом с кипой непрочитанных журналов, которые я поклялась аннулировать в один прекрасный день. Бельевая корзина переполнена; шерсть Скотти носится, как перекати-поле, по кухонному поду; в гостиной всюду пыль; в спальне ворох одежды, нуждающейся в химчистке (я сильно подозревала, что Скотти спал на ней); постельное белье следует сменить; зимняя одежда так и не заняла своего законного места в шкафу; в каждой комнате стопки-небоскребы книг грозят вот-вот обрушиться.
«По крайней мере, – подумала я, – можно хотя бы убрать зимние сапоги. На дворе июль».
Но у меня ни на что не хватает времени. Чудесно иметь дом и собаку, но часть меня тоскует по дням, проведенным в Лос-Анджелесе. Тогда я просто бросала одежду для стирки в конторку консьержки по пути на работу, и дважды в неделю ко мне приходила уборщица, чтобы тщательно вычистить мою квартиру, пока я сама карабкалась к успеху по служебной лестнице в одном из журналов. Кроме того, по субботам я подрабатывала в сверхмодном ночном клубе на бульваре Санта-Моника в Беверли-Хиллз. Я могла заработать там до двухсот долларов чаевых, что позволяло мне иметь машину и приходящую домработницу.
– Скотти, – сказала я своей горячо любимой собаке. – Иди сюда, мальчик, мы отправляемся гулять.
Его глаза вспыхнули радостью, рот расплылся в улыбке, хвост завилял, и он затанцевал вокруг меня на задних лапах.
Откровенно говоря, у моего Скотти огромные зубы, которые побуждают людей опасаться его. У него, кроме того, низкий, глухой как из бочки лай, но он самое нежное существо на свете. Мой ненаглядный.
Черт с этим домом! Газетой! Журналом! Со сном! Мне нужен свежий воздух! Мне нужна моя собака! Поэтому я переоделась в шорты, майку, кроссовки, а Скотти носился по комнате, ища поводок.
– Иди сюда, малыш, – позвала я, открывая заднюю дверь и выходя во двор.
Скотти выбежал, виляя хвостом и оглашая лаем окрестности.
«Я в Каслфорде», – подумала я.
Никто не просил меня вернуться домой, когда мать заболела. Я знала, какими шаткими были ее финансы – она платила за обучение Роба в школе и не была уверена, что ее страховое пособие учительницы позволит ей нанять кого-нибудь ухаживать за ней. У матери был рак, но не в быстро прогрессирующей форме, опухоль легкого. (Стоит заметить, она никогда не курила.) Тот тип рака, который ежегодно обнаруживают у сотен людей из многих тысяч и который, если обнаружить его на ранней стадии, поддается лечению. Поэтому матери сделали операцию, за которой последовало химиотерапевтическое лечение. Оно совершенно обессилило ее, и потому я совсем не жалела о своем решении вернуться домой, чтобы быть с ней рядом.