![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 48
Роб, мать, Мак, Спенсер и я сидели вместе с Бадди на «ВСКТ» в Нью-Хейвене, где «ДБС ньюс» установил специальные телевизионные линии и организовал операторов.
Сегодня вечером «ДБС ньюс мэгэзин» транслировал историю под названием «Убийство в Каслфорде», Уилл Рафферти продюсировал, Александра вела репортаж. Должна сказать, что, несмотря на то что я, как мне думалось, знаю об этом случае все, я была поражена, как они раскрутили дело. Они осветили все аспекты: полицию, ФБР, Джонни-Боя. Мать, меня, Роба, начальника пожарной команды…
Александра неоднократно повторяла, что улики против Филипа О'Харна лишь косвенные. Есть свидетельство Пита Сабатино, что его отец, Фрэнк, в ночь гибели Доджа Харрингтона ушел из дома с сумкой подрывных зарядов того же типа, которые, по мнению полиции, были использованы, чтобы обрушить стену гимнастического зала. Имеются факты, что Фрэнк Сабатино спустя три месяца получил новый дом от своего «работодателя» Филипа О'Харна. Весьма подозрительно и поспешное уничтожение всего гимнастического зала фирмой «О'Харн констракшн», и вывоз его обломков в неизвестном направлении. Кроме того, сказала Александра, непонятна причина уничтожения О'Харном приносящего доход кегельбана, возведенного в тот же год, что и гимнастический зал. Таинствен взрыв автомагазина Тарновски всего несколько недель спустя, также построенного «О'Харн констракшн» в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году. Вызывает подозрения и недавняя утечка газа, и последовавший за ней взрыв придорожной закусочной Престона.
«Как вы догадываетесь, – говорила Александра, – тоже построенной «О'Харн констракшн» в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году.
Но почему человек, который позднее стал восьмым в списке богатейших людей в округе Нью-Хейвена, заказал убийство своего друга, давшего ему профессиональное начало? – спросила Александра в камеру, расхаживая перед зданием средней школы. Она повела рукой в ее сторону. – Представьте себе воодушевленного молодого архитектора, отца двоих детей, и покажите ему строителя, использовавшего нестандартные материалы для строительства такого места, как школа…»
Она объяснила, что Хал Филдз был инспектором, которой принял все здания, построенные в том году фирмой «О'Харн констракшн»: гимнастический зал, кегельбан, автомагазин в придорожную закусочную. Она рассказала, как Филдз, став главным инженером города, позднее был арестован за взятки и провел в тюрьме два года. Затем Александра сосредоточила все внимание на Тони Мейерзе, работавшем на О'Харна, который, как полагала полиция, обнаружил следы взрыва. Тони спрятал один из обломков и потом шантажировал О'Харна. Документы свидетельствуют, что О'Харн пристроил Тони в бизнес по утилизации токсических отходов на Лонг-Айленде и продолжал помогать Тони даже тогда, когда стало совершенно ясно, что из него вышел никудышный бизнесмен.
Александра вдалась в подробности относительно трудностей; с которыми столкнулась компания Тони Мейерза. Он не только попал в поле зрения ФБР за нелегальный бизнес, но и за скрытые доходы, неуплату налогов и другие махинации. Его брат Джони свидетельствовал, что Тони приехал в Каслфорд, чтобы надавить на О'Харна и заставить его снова дать ему кредит.
Кто-то сообщил об «этой проблеме», сказала Александра, Фрэнку Сабатино. Пит случайно подслушал, как его отец говорил по телефону то о «цементной», то о «бетонной», то о «проблеме, связанной с наводнением», спустя неделю после убийства. Однажды вечером Пит («у него паранойя», как выразилась Александра) слышал, как его отец сказал кому-то по телефону: «Никто ничего не знает о Додже Харрингтоне и никогда не узнает, а потому не стоит беспокоиться. Даю слово, что все улажу. Просто пришлите его ко мне».
«Его, – сказала Александра, – предположительно шантажиста Фила О'Харна – Тони Мейерза».
На следующий день освещалась встреча Пита Сабатино с репортером Салли Харрингтон, дочерью человека, погибшего двадцать один год назад. Во время этой встречи Пит впервые проболтался Салли, что кто-то убил ее отца.
Двумя днями позднее Тони Мейерз приехал в дом Сабатино, где Пит слышал, как его отец говорил Мейерзу, что с ним расплатятся в полдень у Кеглз-Понда. Пит пытался рассказать Салли. Когда ему это не удалось, он оставил сообщение, чтобы в полдень Салли приехала к Кеглз-Понду. Она нашла Тони Мейерза застреленным.
Александра объяснила, что Питу Сабатино пришлось прятаться, пока власти не поверили, что он не имеет никакого отношения к убийству. Его отец, Фрэнк, уехал из Каслфорда, сказав друзьям, что его беспокоит, как бы Пит со своей теорией заговоров не довел их до беды, и потому на время уезжает к сестре Роуз во Флориду. А вместо этого первым же самолетом вылетел в Милан, в Италию, и с тех пор о нем ничего не слышно. Адвокат сказал Питу; что отец его продает дом.
«А что Филип О'Харн? – спросила Александра, когда он» показали с воздуха панорамный вид его поместья. – Молодой стажер, получивший свой первый большой заказ в строитель ном бизнесе от Доджа Харрингтона двадцать три года назад, сегодня имеет состояние в сорок семь миллионов долларов».
С экрана смотрел мистер О'Харн рука об руку с миссис О'Харн в своей роскошной гостиной.
– Во всем этом ни слова правды, – говорил он.
– Ни единого? – обратилась к нему Александра.
– Да, – твердо ответил мистер О'Харн.
– Значит, Фрэнк Сабатино сделал для вас работу на пятьдесят тысяч долларов?
– Да, – ответил мистер О'Харн. – Он дипломированный каменщик.
– Фрэнк Сабатино проводил подрывные работы в гимнастическом зале, где погиб мистер Харрингтон?
– Да.
– Почему вы, мистер О'Харн, так внезапно выкупили кегельбан в прошлом году, а потом снесли его? Ведь он приносил вам доход.
– Хотел начать более выгодный бизнес.
– Но так ничего и не начали, – заметила Александра. – Строительный мусор вывезли за три дня, а землю продали муниципалитету.
– Очень выгодная сделка, – ответил он.
– Но местные финансовые эксперты подсчитали, что вы потеряли на этой сделке по крайней мере четыреста тысяч долларов. И почему, мистер О'Харн, вы так поспешно вывезли все обломки в места, о которых не знает ни один человек в вашей фирме?
– Не имею ни малейшего представления, – ответил он.
– А я знаю, – вставила миссис О'Харн. – Потому что весь Каслфорд нам завидует. Для людей здесь невыносимо видеть, когда бедный становится богатым. – Она с жаром обратилась к Александре. – Мой муж, мисс Уоринг, может купить и продать весь город, и люди ненавидят его за это! Возьмем, к примеру. Пита Сабатино. Мой муж пытался дать ему работу, но он не смог с ней справиться. Он милый человек, но ведь он же сумасшедший. Вы только послушайте, какой вздор он несет о марсианах и Джордже Буше!
– Остановись, Гизела, – сказал Филип О'Харн.
– А Харрингтоны? – спросила Александра. – Почему после стольких лет дружбы они отвернулись от вас? Ведь именно у Доджа Харрингтона началась карьера вашего мужа.
– Я не виню Бел, – сказал мистер О'Харн.
– За всем этим стоит Салли, – вмешалась миссис О'Харн.
Я почувствовала, как мать вздрогнула рядом со мной и пробормотала что-то невнятное.
– Салли никогда не была хорошим ребенком с тех пор как умер Додж. Но разве в этом вина моего мужа?
Роб толкнул меня в бок локтем, как делал это в детстве.
– Ты плохая девочка, – шепнул он.
В этот момент все внимание обратилось на человека в тюрьме, ожидавшего суда за убийство Тони Мейерза. Его история изложенная русским переводчиком, излагалась следующим образом. Якобы Тони Мейерз крутил роман с женой убийцы, за что он и прикончил его. Была только одна проблема: как выяснил «ДБС ньюс мэгэзин», та жена все еще находится в Москве.
«Нет срока давности в наказании за убийство, – сказала Александра. – Но если нет доказательств, то нет и состава преступления. А в случае убийства Доджа Харрингтона есть мотив, но нет доказательств и нет свидетелей. И пока Филип О'Харн продолжает жить жизнью миллионера, Бел Харрингтон страдает от неопределенности, не зная, кто ответствен за убийство ее мужа двадцать один год назад».
После этого заключительного момента пошла реклама, и все мы стояли, совершенно ошеломленные увиденным и услышанным.
Мать первая нарушила молчание:
– Если не тревожить осиное гнездо, то осы не будут жалить.
Через двадцать минут один из телефонных операторов замахал нам руками, и мы услышали телефонный звонок в эфире.
– Я думаю, что знаю, где находятся обломки старого гимнастического зала средней школы, – сказал абонент из Дарема, Коннектикут.
– Где? – спросил Бадди Д'Амико.
– Под моим домом, – сказал мужчина. – Я заплатил одному парню две тысячи баксов, чтобы засыпать яму под фундаментом, и он в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году возил для меня грузовик за грузовиком кирпич и бетон.
– Но почему вы решили, что это обломки гимнастического зала? – спросил Бадди.
– Потому что мой мальчик нашел в них плиту с гравировкой и положил ее на свой рабочий стол.
– И это все? – спросил Бадди.
– Кроме того, моя жена только что ходила в его комнату, чтобы посмотреть на эту плиту, и увидела там надпись, что она принадлежит средней школе Каслфорда.
Вновь наступила гнетущая тишина, а потом моя мать разразилась слезами.
Глава 49
– Здесь папа учил нас плавать, – сказала я, указывая на темное пятно на пруду, где раньше были мостики.
– Он нуждается в углублении, – заметил Спенсер.
– Определенно.
Он посмотрел вокруг.
– И это все принадлежит Калхаунзам?
– Да. Они откупили это у поместья.
Здесь так хорошо. С трудом верится, что Каслфорд – город. Ничего, кроме деревьев, цветов, воды и гор, насколько хватает глаз. В это утро я чувствовала себя совершенно счастливой, потому что с меня сняли шейную шину.
– Как думаешь, они продадут эту землю?
– Их дети продадут, когда унаследуют ее. Они больше неживут здесь.
Он обнял меня за плечи, и мы пошли по тропе в сосновый лес, который семьдесят пять лет назад посадил мой дед, когда Харрингтоны были богатыми. Ковер из сосновых мягких ига под нашими ногами, воздух насыщен ароматами – все восхитительно.
– Ты могла бы купить эту землю, когда дети унаследуют ее?
– Нет, – ответила я. – Во-первых, у меня нет денег. Во-вторых, сомневаюсь, что Калхаунзы верят в то, что их дети никогда не вернутся в Каслфорд.
– Не такая уж необычная история, – сказал Спенсер, подняв с земли сосновую ветку и обмахиваясь ею. – То же самое и в моей семье. Моя сестра преподает в Карнеги-Меллоне, я работаю в Нью-Йорке, мой кузен – адвокат в Чарлстоне. Я хочу сказать, что высшее образование отрицательно сказалось на моей семье: все уткнулись носами в книги, и никто практически не знает, что такое физическая работа. – Он потер щеки. – Но поговорим о Мэне. С одной стороны, звучит вроде бы неплохо…
– Если хочешь поехать туда…
– Только если ты поедешь со мной, – перебил он и пожал мне руку.
– Вспомни о деньгах, – сказала я.
– Которых у нас нет.
– Ты собираешься возвращаться на работу? Потому что я – возвращаюсь.
– Да. На самом деле мне надо приступить к работе завтра.
Некоторое время мы шли молча.
– Ты действительно понравился маме, – сказала я, прерывая молчание. – Я нахожу это странным.
– Большое спасибо.
– Она годами нападала на меня, чтобы я наконец повзрослела, а когда я встретила парня и влюбилась в него как юная девушка, она находит это поспешным. Поди угадай.
Он снова обнял меня. За последние восемь дней мы провели вместе так много времени, что мне кажется, что его тело стало продолжением моего.
Хочу спросить тебя кое о чем.
– Что бы ты там ни спросил, помни – мы знаем друг друга недостаточно хорошо…
– Эй!..
– Хорошо, спрашивай.
– Ты поедешь в дом моих родителей на следующий уик-энд? Моя мать хочет познакомиться с тобой. И отец тоже.
– А они знают, как долго мы знаем друг друга?
– Да. Мой отец сказал, чтобы я привез тебя, пока не упустил. Он видел тебя по телевизору, и ты ему очень понравилась. Но особенно с тобой хочет познакомиться Труди, моя мачеха.
– Салли? Это ты? – позвала меня мать из гостиной.
– Да.
– Иди сюда, дорогая. Хочу тебе кое-что показать! – Ее голос звучал возбужденно.
Мы вошли в гостиную и нашли там Мака и Роба, сидевших за столом.
– Посмотри! – вскричала мать, протягивая мне письмо.
«Уважаемая миссис Харрингтон!
После обсуждения на заседании нашего исполнительного комитета мы единогласно проголосовали за то, чтобы возобновить работу стипендиального Фонда имени Уилбура Кеннета Харрингтона, который существовал в Каслфорде в тысяча девятьсот восьмидесятом году. К письму прилагается чек на сумму в пятьдесят тысяч долларов и денежное пожертвование от моего мужа, Джексона Даренбрука, на ту же сумму.
От всей души желаем, чтобы память о вашем муже в дальнейшем вдохновляла и служила примером для молодых людей. Мы убеждены, что вы с мужем передали вашей дочери Салли самые лучшие качества характера.
Надеемся, что нам удастся привлечь вашу дочь к работе филиале станции «ВСКТ-ТВ» в Нью-Йорке. Салли может рассчитывать получить соответствующее предложение непосредственно от нас.
От имени всей команды «ДБС» шлю вам наши самые искренние пожелания.
Касси Кохран,президент телевизионного канала "ДБС"».
– Можешь в это поверить? – спросила мать.
Я передала письмо Спенсеру и, посмотрела на чеки. Пятьдесят тысяч долларов и пятьдесят тысяч долларов – сто тысяч для основания Фонда Доджа Харрингтона.
– Мне не совсем понятно предложение «ВСКТ», – сказала я.
– Она ждет тебя во дворе, чтобы обсудить это, – ответила мать, забирая письмо у Спенсера.
– Кто?
– Касси.
– Касси Кохран?
– Она во дворе, дорогая. Иди и поговори с ней.
Я посмотрела на мать, а затем перевела взгляд на Спенсера, который с трудом скрывал улыбку.
– Иди, – сказал он.
Я открыла переднюю дверь. Ба! Сама Касси Кохран, одетая в шорты цвета хаки, бледно-желтую футболку, с золотыми обручами в ушах. Она стояла на подъездной дороге, бросая палки Абигейл и Скотти.
– Привет! – сказала я, выходя во двор.
– Привет! – Прежде чем подойти ко мне, она еще раз бросила палки собакам.
– Мама вне себя от радости. Большое вам спасибо. Надеюсь увидеть вас здесь, когда мы будем присуждать первую стипендию. Здесь соберется столько благодарных людей.
– Уверена, что их будет много.
– Джексон очень щедрый. Мы все напишем ему. Роб я мама.
– Мы с радостью делаем это, Салли. Ваша семья заслужила это.
Повисла неловкая пауза. Затем Касси кашлянула и сказала:
– Как вы думаете, они предпримут что-нибудь в отношении О'Харна? Привлекут его к суду?
– О да! Сейчас мы имеем неопровержимые доказательства от того парня из Дарема.
– Но закон о бездоказательности?…
– Правильно. Мы не можем доказать, кто подложил взрывчатку, но можем доказать, что при строительстве гимнастического зала были использованы некачественные материалы, что повлекло за собой разрушение стены и смерть моего отца.
– Надеюсь, это удастся.
– Это дело тянулось многие годы. Но нам бы ничего не удалось, если бы не вы. Вы даже представить себе не можете, какое впечатление произвели на мою семью. Мы впервые воспрянули духом со дня смерти отца.
– Я знаю, что вы чувствуете.
– Конечно, знаете, – сказала я. – Ведь вы переживали за своего отца.
– Вы знаете, Салли, – сказала она, – интервью с вами было для меня определенным опытом.
Закрыв глаза руками, я застонала.
– Нет, я серьезно, Салли. – Она дотронулась до моей руки. – Мне пошло это на пользу.
Я опустила руки.
– На самом деле мне очень хотелось узнать, что вы написали. Как все это будет выглядеть?
– Верити опубликует фотоэссе. Вы это знаете?
– Правда? – удивилась Касси.
Я видела, что она польщена. Она права, работа над этой статьей пошла ей на пользу. Месяц назад она, возможно, от всего этого бросилась бы под машину.
– Я соберу все свои записи и пришлю вам. Возможно, вы найдете их интересными.
Она сунула руку в карман и достала сложенный лист бумаги. Развернув его, протянула мне. Текст был написан от руки чернилами и, на нем стояла вчерашняя дата.
«ДОГОВОР.
Контракт на один год.
Репортер по расследованию, «ВСКТ ньюс», Нью-Хейвен.
Зарплата: семьдесят пять тысяч долларов.
Страховой полис.
Может продолжать писать для «Геральд американ» и других периодических изданий.
Пользование: машина компании, одежда.
Предложение одобрено и передано на рассмотрение Салли Харрингтон.
Александра Уоринг».
Я сразу приняла предложение «ДБС ньюс инкорпорейтед».
– Полагается, чтобы здесь вы поставили свою подпись, – сказала Касси и вынула из кармана ручку. – Это не бог весть какие деньги, Салли, но работа интересная, и вы можете продолжать писать для других изданий, чтобы увеличить свой доход.
Увеличить доход? Слава Богу, она не знает, сколько я получаю в «Геральд американ».
– Я не совсем понимаю, на кого я буду работать?
– На «ДБС ньюс» через его филиал, «ВСКТ». Они хотят попробовать, как это получится.
Переведя дыхание, я снова прочитала договор, пытаясь все продумать.
– Мне это нравится, как вы понимаете, – сказала я наконец. – Но это напоминает то, что произошло со мной в случае с Верити. Мне сделали выгодное предложение и предоставили неограниченные возможности… И что из этого вышло? Мне бы не хотелось оказаться в подобной ситуации еще раз.
Собаки с нетерпением смотрели на нас.
– Извините, ребята, но мне вам дать нечего, – сказала Касси.
Словно все поняв, собаки убежали и стали гоняться друг за другом.
– Ошибаетесь, Салли, – сказала Касси. – Мы предлагаем вам работу исходя из того, что вы нам уже продемонстрировали. Нам нравятся в вас две вещи. Нет, четыре. Вы умная, умеете писать, и у вас есть характер. А главное, как сказала Александра, камера вас любит. Вы это сами видели, Салли.
Мне все больше нравилась эта идея.
– Господи, Салли, – продолжила она, понизив голос, – вы наверняка оценили работу наших репортеров. И нам бы хотелось иметь у себя человека опытного, такого, как вы.
Это мне тоже понравилось.
– Итак, что скажете? – спросила Касси.
– Скажу… что я с удовольствием принимаю ваше предложение.
– Ура! – закричала мать из окна второго этажа. – Ты можешь поверить в это, Мак? Салли будет работать на телевидении.
– Побольше выдержки, – посоветовал мне брат из окна ванной комнаты. – Не позволяй связывать себя договором.
– Вперед, девочка! – прокричал Спенсер из того же окна.
– Придется удовлетворить их пожелания, – сказала я, протягивая Касси руку, – Просто невозможно всем отказать.
– И не отказывайте, – сказала Касси, пожимая мне руку. – Она посмотрела на Скотти, сидящего у ее ног. – А ты что хочешь? – спросила она, наклонившись.
Скотти дал ей лапу, и она ее пожала.
Я была уверена, что получу хорошую работу.