![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
Часть четвертая
Действительность
Глава 33
«У меня с Верити любовная связь. Уже давно. Больше двух лет».
После такого заявления мне понадобился стакан вина. Я чувствовала себя ошеломленной, опустошенной и сломленной безысходностью. Спенсера хотелось уничтожить.
Я залпом осушила стакан вина на кухне и спросила его через перегородку:
– Почему ты теперь рассказываешь мне это?
– Потому что ты должна знать, – ответил он, вставая.
– А почему я не узнала об этом до того, как все случилось?
Он остановился в дверях кухни и в изумлении уставился на меня.
– Не знал, что мы… – Он развел руками. – Не знал, что почувствую… Боялся сказать тебе, пока не узнал, что ты чувствуешь то же самое по отношению ко мне.
– Значит, ты выжидал? Ждал-пождал, пока не понял, что я попалась на крючок, так?
– Салли, – обратился он с нежностью, – поставь себя на мое место.
– Поставила, – ответила я, – и вспомнила, что сразу же рассказала тебе о Даге.
– А я рассказал тебе о моей бывшей, которая сбежала.
– Только не начинай снова весь тот бред! – вскричала я. – Ты жил с одной и имел любовную связь с другой…
– Верити дала тебе возможность, которая выпадает раз в жизни!
Я поставила стакан в раковину.
– Тогда какого черта ты рассказываешь мне об этом сейчас?
– Потому, – ответил он, придвигаясь ко мне, но боясь меня тронуть, – что Верити хочет знать, что происходит. Что случилось со мной.
– О! Она желает знать, что с тобой случилось? На самом деле и я этого желаю.
– Потому что я больше не захотел с ней спать, – произнес он. – И такое случилось впервые за…
Я чувствовала, что умираю. Не могла в это поверить. И в то же время поняла, что получила по заслугам.
– И когда ты спал с ней?
– В прошлый уик-энд, – тихо ответил он. – Обычно Верити приезжает в субботу днем, если ей удается вырваться из дома. Она приезжала на неделе, и я схитрил, сказав, что у меня расстройство желудка. – Я смотрела на него. – И отменил наше свидание днем в понедельник.
– Днем? – Я сделала шаг назад. – И где же вы встречались днем?
– Иногда здесь. Иногда на квартире друга.
– Целых два года?! – вскричала я, ударив кулаком по столу. – Ты спал с ней целых два года, а говоришь мне об этом только сейчас? – спросила я, понижая голос. – После того как притворялся, что трагически одинок?
– Я и был одинок.
– Мне, черт возьми, так не кажется.
Он задумался, кивнул и уронил голову на руки.
– Да, – согласился он. – Звучит неправдоподобно.
– Она замужем за человеком, который может раздавит тебя как клопа, – сказала я, не удержавшись.
– Знаю.
Я прошлась по кухне, потом резко повернулась к нему.
– Наверняка она знала, что когда-нибудь ты повстречаешь другую!
– Ты не знаешь Верити.
– Естественно, – холодно ответила я. – Я ее совсем не знаю.
– Я влюбился в тебя и думаю, что Верити это заподозрила. – Спенсер впал в отчаяние.
– И что с того? – потребовала я ответа.
– Поэтому… – Ответ, казалось, застрял у него в горле.
Я схватила сумку и выбежала из квартиры Спенсера, послав его ко всем чертям.
В шоке я ехала в Каслфорд.
Было начало десятого, когда я подъехала к дому матери и услышала, как залаяли собаки. Слишком поздно соображать, что к чему, когда я увидела, что свет в доме погашен, а на подъездном пути припаркована машина Мака. Если бы я могла уехать, то так бы и сделала. На это у меня уже не было сил. Но мать уже выглядывала из окна верхнего этажа, чтобы узнать, кто приехал, и, наверное, умирала от страха, увидев меня.
Она встретила меня в дверях в халате.
Господи, не могу в это поверить. Мать занималась сексом.
– Извини, что беспокою, – прошептала я, избегая ее взгляда и прошмыгнув мимо, чтобы позвать Скотти. Он прибежал и лизнул мне руку.
– Привет, мальчик, – сказала я, опустившись на колено и целуя его в нос. – Поговорим завтра, – шепнула я, не глядя на мать. – Спасибо, что присмотрела за ним. Его вещи я заберу завтра. – Я надеялась, что мой голос звучит нормально хотя была потрясена.
Вероятно, мать тоже была потрясена, потому что только и сказала:
– Я люблю тебя.
Я представила, как она возвращается к Маку, но постаралась выбросить эту сцену из головы. Не хотела думать ни о чем другом, кроме как поскорее вернуться домой.
Доехав до дома, я выпустила Скотти и взяла из машины сумку. Скотти задрал ногу у ближайшего куста, затем с лаем бросился на крыльцо.
– Скотти, успокойся! Что это такое, черт возьми? – громко спросила я, поднимаясь по лестнице. Перед самой дверью лежал обломок бетона с торчащей стальной арматурой. Что бы это могло значить? Мы со Скотти обошли подозрительный предмет и вошли в дом.
Как постоянно говорила Скарлетт, я подумаю об этом завтра. Прежде чем лечь спать, я встала перед кроватью на колени, как делала это в детстве, и прочитала молитву. Я просила Бога вразумить меня и помочь выкарабкаться из этой неразберихи, связанной с Верити, Спенсером и Дагом.
Глава 34
Утром я первым делом позвонила Бадди и застала его за выпечкой, блинов. Чтобы удержать его у телефона, я не скупилась на лесть по поводу проведенной работы по поимке убийцы Тони Мейерза.
– Меня интересует, – сказала я, – история с придорожной закусочной Престона.
– Ты читала собственную газету?
– Да, потому и звоню. Без меня это уже не та газета, тебе не кажется?
Бадди тихо ругнулся, проворчав что-то насчет того, что не может заниматься готовкой, говоря по телефону.
– Просто скажи, нет ли там чего подозрительного, связанного со взрывом, – сказала я, открывая дверь, чтобы осмотреть кусок от строения, лежащий у меня на переднем крыльце.
– Подозрительное есть, – ответил Бадди.
Гм. Значит, кто-то подбросил мне ключ к разгадке, чтобы я написала об этом.
– Это все, что мне хотелось узнать. Спасибо, – сказала Затем я позвонила Питу Сабатино.
– Привет, Пит, это Салли.
– Привет, Салли, – ответил он подавленно.
– Ты, случайно, не обронил что-нибудь около моего дома на прошлой неделе?
– Нет.
– Уверен?
– Да.
– Хорошо. Спасибо.
Положив трубку, я вышла на крыльцо, чтобы получше разглядеть обломок, и обнаружила, что Скотти его уже пометил. Плутишка.
У меня хватило здравого смысла, позвонить матери, перед тем как отправиться к ней.
– Мак собирается уезжать, – поспешила сообщить она.
– Именно поэтому я и звоню. Мама, не могла бы ты попросить его задержаться? Я нуждаюсь в его помощи… профессиональной. Правда. Попроси, пожалуйста, его дождаться меня.
– Конечно, дорогая! – воскликнула она голосом, в котором прозвучали нотки счастья.
Вне всякого сомнения, она подозревала, что я приеду обругать его. Возможно, мать этого не знает, но в этом вопросе я жуткая трусиха. Мне бы хотелось, чтобы они уехали, куда-нибудь, к примеру во Францию, чтобы развить эту часть своих отношений. Она так никогда и не догадается, как мне хотелось, когда она утром ответила на мой звонок, воскликнуть ее тоном: «Мама!» – как обычно восклицала она: «Салли Гудвин Харрингтон!» – шокированная моим поведением.
– Я скоро, – пообещала я.
Мать с Маком расхаживали вокруг теплицы. Скотти забежал за угол дома, где нашел Абигейл, и они оба понеслись в кукурузное поле. (Никто не знал, чем они там занимаются.) Прихватив с собой обломок бетона с моего порога, я подошла к старому столику для пикника, стоящему под кленом, и с трудом взгромоздила его на стол. Мать и Мак озадаченно наблюдали за мной.
– Доброе утро! – весело поздоровалась я.
Они ответили на мое приветствие и с удивлением взирали на странный предмет на столике.
– Мак, у меня огромная просьба. Мне нужен человек который разбирается в строительных материалах, чтобы исследовать эту штуку, а я, откровенно говоря, никого не знаю здесь, в Каслфорде, кому могла бы довериться. Я подумала что, возможно, у тебя есть коллеги, специалисты в области инженерного дела или в архитектуре, которые смогут сказать, что это такое и частью чего является.
Он ошеломленно смотрел на меня.
– Мне кажется, это имеет какое-то отношение к придорожной закусочной Престона, – объяснила я. – Кто-то оставил его у меня на крыльце на этой неделе. И если я буду знать, что это такое и где его взяли, то смогу понять, почему его принесли именно мне.
– И ты не можешь никому довериться? – спросил Мак, глядя на мать.
– Мне нужен кто-то нездешний. Когда дело касается строительства, то в нашем городе все специалисты.
Мак не мог удержаться от улыбки.
– Ты чрезмерно активна, Салли. Тебе не кажется? То убийство, то поджог.
Мак невысок, но в общем мужчина привлекательный. Спокойный, мужественный. Я склонна думать, что он подходит моей матери. У него нет ничего общего с отцом, но подозреваю, что это и хорошо. Он гораздо старше моей матери, поэтому я могу не волноваться, что он ее бросит.
Я вспомнила Спенсера, и ветер покинул мои паруса.
«Но со дня встречи со мной он все же не спал с Верити», – напомнила я себе.
Верити! Господи! Завтра мне предстоит встретиться с ней.
– Ты уверена, что это не надо передать в полицию? – спросила мать, протягивая руку, чтобы дотронуться до куски бетона.
– Нет, до тех пор пока не узнаю, что это такое, – произнесла я. – Не трогай, Скотти оставил на нем свой след.
– Похоже, это часть бетонной конструкции дома, – внезапно сказала мать. Она посмотрела на Мака. – Тебе так не кажется?
Он беспомощно развел руками.
– Сожалею, Бел. Я могу лишь составить формулу, чтобы вычислить вес самой конструкции. Но я знаю человека, который в этом разбирается.
– Знаешь? Не мог бы он оказать услугу?
– Сейчас узнаем, – ответил Мак, направляясь к дому. – Боюсь только, он в отпуске.
Мы с матерью пили кофе, пока Мак дозванивался до коллегии. Нам повезло: его друг, профессор прикладной механики, оказался дома, в Мидлтауне. Он пригласил Мака приехать завтра в его лабораторию при университете. Мы с Маком погрузили кусок бетона в его машину, и я свистнула Скотти, чтобы отправиться домой и начать работать.
В конце концов, мне предстояло написать большую статью для «Экспектейшнз». Мне также надо подготовиться к завтрашней встрече с моим боссом, с которым у моего любовника была связь больше двух лет.
Полагаю, это ужасно, но когда, подъехав к дому, я увидела машину Дага, мне захотелось завыть. Хотя у него все еще оставался ключ от моего дома, он им не воспользовался, а сидел на заднем дворе, бросая теннисные мячи на крышу моего дома.
– Привет, – сказала я.
– Привет, – последовал ответ.
Даг выглядел ужасно: небритый, глаза опухли.
– Извини, Салли, но я тебя люблю.
Сказал просто, протянув ко мне руки ладонями вверх.
– Ты встретила человека, по которому сходишь с ума, ноя тебя просто не могу отпустить. Не могу.
Он говорил не как помощник прокурора. А как Даг, в которого я влюбилась много лет назад: неуверенный, но решительный, застенчивый, но целеустремленный.
– Пошли в дом, – пригласила я, и мы вошли в кухню. – Я приготовлю чай со льдом.
Даг сел за кухонный стол. Вид у него был такой, словно он впервые пришел в мой дом.
– Даг, – сказала я, – я не ведаю, что творю. – Он ничего не ответил. – Это правда, что я встретила человека. Но я не имею ни малейшего представления, к чему это может привести. – Я бросила старенький контейнер для льда в раковину, (Когда-нибудь разозлюсь и куплю себе новый пластиковый контейнер вместо металлического, который достался мне вместе с холодильником тысяча восемьсот двенадцатого года.) Я Знаю только одно – что внесла непоправимое в наши отношения. Не уверена, что ты снова сможешь доверять мне.
Стоя у раковины, спиной к нему, я ожидала ответа. Он последовал незамедлительно:
– Буду. Потому что ты никогда больше так не поступишь Я это знаю. Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза. Такой виноватой ты себя чувствуешь. К тому же, Салли, у нас никогда не было друг к другу твердых обязательств.
Я повернулась к нему.
– У меня перед тобой были.
– Скорее всего их не было, иначе не сошлась бы с другим. Я снова повернулась к раковине, чтобы выложить лед в кувшин. Мне хотелось, чтобы Даг перестал быть таким милым.
– Произошло, как у меня было с Джейн, когда мы вместе работали, – сказал он. – Мне хотелось переспать с ней, помнишь?
Как забыть такое? Я ненавидела его за это, однако не винила. Потому что наша сексуальная жизнь была тогда в аномальной фазе. Страсть исчезла, осталась лишь привычка. Я и, до сих пор не уверена, что у нас произошла перемена. То прилив, то отлив и еще что-то другое. Наши чувства перешли в иную стадию, серьезную, а тела разъединились. Я уже не могла отдать ему всю себя, даже если бы очень захотела.
– Все дело в том, – тихо начал он, – сможешь ли ты находить меня таким же привлекательным, как раньше, или во мне есть что-то, что тебя категорически не устраивает.
Дело не в этом. В Даге нет ничего такого, что не устраивает меня, однако я знаю, что, стоит мне пуститься в объяснения – чего ждал от меня Даг, – дело закончится признанием, как сильно я его люблю. А если мы заговорим о любви, то он доймет, что все еще держит меня на привязи, о чем я всегда говорила, когда мы снова сходились.
И конечно же, это будет самый легкий выход из положения, не правда ли? Быть благодарной Дату за то, что он хочет, чтобы я вернулась, продолжать наслаждаться его любовью, что я и делала многие годы, и игнорировать чувство недовольства собой, которое я испытывала постоянно, когда мы сходились.
На этот раз мне этого делать не хотелось. Это несправедливо по отношению к Дату. Это несправедливо и по отношению ко мне. Возможно, он даже не понимает глубины моего предательства. Я сделала это без капли сожаления, просто ради секса. К тому же даже не знала этого мужчину!
Конечно, мне хотелось убить Спенсера, потому что вчера я без проблем могла поговорить с Дагом и сказать ему, что нам не следует больше пытаться быть вместе.
Я люблю Дага как своего давнего бойфренда. Мне нравится заниматься с ним сексом. Но пылко увлечена идиотом Спенсером. И у меня такое ощущение, что я открыла для себя мир других людей, о существовании которых не подозревала.
Мне казалось также, что дело может кончиться тем, что я буду с обоими, потому что вся ситуация служит признаком того, что пыталась внушить мне мать, – я должна повзрослеть.
Правильно говорится, что сложные люди имеют сложные проблемы. Я решила, что с сегодняшнего дня мне следует проще относиться ко всему.
Я налила себе стакан чаю со льдом и села за стол рядом с Дагом. Скотти тыкался в меня мордой, пытаясь привлечь ксебе внимание.
– Могу сказать тебе, – начала я, – что не знаю, куда иду, но совершенно уверена, что не туда, где мы были вместе.
– Знаю. – Даг повесил голову.
Я взглянула на него, и тогда он улыбнулся чуть ироничной улыбкой и отпил ледяного чая.
– Я пришел сказать, что даю тебе шесть месяцев. Срок закончится в январе. До этого мы не будем встречаться, а затем поговорим и определимся: что мы чувствуем по отношению друг к другу. Если сможем быть вместе, я буду настаивать на нашем браке. Тогда мы решим, оставаться ли нам здесь или уехать жить в Нью-Йорк. А может, еще куда-нибудь.
Не знаю почему, но я расплакалась. Что подействовало на меня – усталость ли, слова Дага или раздражение, но слезы хлынули потоком. Раньше он говорил, что мысль, чтобы снова жениться, сродни горячему утюгу на грудь.
Конечно, к январю у такого человека, как Даг, может появиться несметное количество кандидаток, желающих заполнить вакуум. Я все больше начинала понимать, что этот вакуум не так уж и велик. Подруга, с которой можно переспать в ночь с субботы на воскресенье, это не жена.
Во всяком случае, я плакала потому, что слова Дага заставили меня вспомнить, как я любила его с нашей первой встречи.
«Ты должна повзрослеть, – нашептывал мне голос матери. – Поведение девчонки не сделает тебя счастливой,».
«Бедная мама», – подумала я, взяв Дага за руку.
Вскоре мы уже обнимались, прощаясь. Когда Даг ушел, я снова заплакала, и на этот раз слезы с моего лица утер Скотти.
Наконец я умылась, собралась с духом и прошла в гостиную, чтобы приступить к работе. В это время зазвонил телефон, и я, дура, схватила трубку.
– О, Салли, слава Богу, что застал тебя. Я в ужасном состоянии. Я оставил тебе сотню сообщений.
Я взглянула на автоответчик и по сигналам определила, что их было восемь. Я начала понимать, что Спенсер мастак преувеличивать и драматизировать.
– Я должен был рассказать тебе о Верити, – выпалил он. – И ты наверняка должна понять, почему я был так напуган… ну, после того, как мы вместе провели ночь, едва зная ДРУ Гдруга. Я был совершенно уверен, что ты убежишь и никогда комне не вернешься.
Контраст его слов с разговором Дага, состоявшимся час назад, не в пользу Спенсера. Он лепетал как несмышленый угловатый подросток. Его мать, думаю, тоже давно советовала ему повзрослеть.
– Ты должна позволить мне встретиться с тобой. Наступила долгая пауза, затем Спенсер заговорил снова.
Проникновеннее.
– Я никогда не встречался с Верити в доме, где живет ее семья. Ты считаешь меня подонком, но, надеюсь, наступит день, и ты поймешь, как это все происходит. Это не любовь и не желание разрушить ее семью, а просто сексуальная потребность.
Мне не хотелось слушать это разумное объяснение. Лучше бы я не знала, что в кругу Спенсера подобное поведение – норма жизни, не чернила свою душу, связавшись с ним, и никогда больше не оказалась с подобными сексуальными машинами.
– Что-то быстро ты предал ее, – сказала я. – Два года – срок немалый.
– Как я предал?
– Предполагалось, что ты будешь следить за тем, как продвигается моя статья, а не спать со мной.
– Не думаю, что Верити беспокоит, что я спал с тобой, – сказал он. – Ее взбесило, что с приходом тебя я полностью вычеркнул ее из своей жизни.
– Неужели эта женщина никогда не слышала о болезнях, передающихся половым путем? Неужели ее не беспокоит, с кем ты спишь?
– Салли… – Он вздохнул. – Можешь успокоиться хоть на минуту?
– Я спокойна.
– Просто послушай меня, хорошо? Последний раз мы с Верити были близки…
– Когда?
– Гм. Около двух недель назад.
– Где?
– Здесь. В моей квартире. – Он снова вздохнул.
«Неужели я когда-нибудь снова увижусь с этим мужчиной?» – подумала я.
– Откуда ты знаешь, что у нее нет другого молодого кобеля. Спенсер? Откуда ты знаешь, что она не подхватила герпес' венерическую болезнь или СПИД?
– У нее нет другого кобеля. И я тоже чистый, я говорил тебе об этом. Верити просто маньячка относительно всего этого Она боится Корбетта – ты сама могла заметить это, – и, однако, их сексуальная жизнь не устраивает ее…
– Мое сердце разрывается от сочувствия к ней, – заметила я с сарказмом.
– Ты меня огорчаешь, Салли…
– Я его обидела! – Я просто взбеленилась. – Да как ты можешь кормить меня такой дрянью, которую представляет твоя сексуальная жизнь! Да разве стала бы связываться с тобой, знай я, что ты ублажаешь Верити Роудз? Ты в своем уме?
– Вот почему я ничего тебе не рассказывал. Знал, что ты так поступишь. И я знал, что у меня одна лазейка до тебя добраться. Я знал, что в твоей жизни есть мужчина. Верити говорила мне об этом. И я знал, что ты вернешься в Коннектикут. А в тот вечер, когда мы с тобой ходили в театр, 'мы разговаривали и разговаривали… Помнишь? Ни о чем и обо всем. И в тот вечер мы оба поняли, что между нами зарождается что-то большое, что должно выплеснуться наружу. И я не говорил тогда о сексе…
– Но именно этим мы и занимались, ведь так? – Я напомнила себе о действительности, стараясь побыстрее вырваться из очарования первого вечера, так как первый вечер был волшебным и между нами была та самая связь.
Мы открыли, что схожи интеллектуально, что наши хобби, вкусы и интересы совпадают, одинаковы и наши проблемы во взаимоотношениях с другими людьми, что наша увлеченность работой не совсем здоровая и что наш настрой на максимализм – все или ничего – не приведет ни к чему хорошему…
Я так ясно вспомнила, как мы остановились на Пятой ню у витрины «Барнс и Ноубл», где он показал мне книгу, которую редактировал, и рассказывал о других книгах, выставленных в витрине. А затем повернулся ко мне, взял мои руки в свои и сказал: «Я испытываю прекрасное чувство от того, что могу все это рассказать тебе, так как для большинства людей это совсем не интересно».
«Ты понимаешь все это, Салли. Работая долгими часами, ты получаешь удовольствие, несмотря на многие разочарования, которые преодолеваешь, и снова продолжаешь работать», – размышляла я.
– Салли, пожалуйста, – продолжил Спенсер охрипшим голосом, – позволь мне приехать вечером. Мы только поговорим и больше ничего. Мне необходимо тебя видеть.
– Тебе не кажется, что ты скорее должен увидеться с Верити?
– Я не могу рассказать Верити о том, что произошло между нами, так как боюсь, что она попытается навредить тебе.
– И потому выжидал, когда будет опубликована статья?
– Думаю, я должен был так поступить.
– А как собираешься избегать ее до того времени?
– Не знаю, – честно признался он. – Но мне придется это сделать.
– Не придется, если прекратишь встречаться со мной. Ты окажешь мне большую услугу, если будешь продолжать обслуживать ее, – подло заметила я.
– Салли, послушай меня.
– Не хочу. Я устала, Спенсер. Устала от всех этих дел.
. – Салли, клянусь, я никогда больше не буду спать с Верити Роудз! Встреча с тобой переменила мою жизнь. Пока мы были близки с ней, у меня не было собственной жизни. А потом я встретил тебя и понял, чего хочу.
– С тех пор не прошло даже двух недель, Спенсер!
– Позволь мне по крайней мере поговорить с тобой, – сказал он. – Ну пожалуйста. Я хочу знать, что не все потеряно.
С таким же успехом он мог бы сказать; «Хочу узнать, что ты не убежала обратно к Дагу».
– Нет, – не согласилась я. – У меня полно дел.
* * *
Меня всегда поражало: стоит мне отключиться от мира сего, и я могу свернуть горы. К семи вечера я закончила расшифровку черновиков каждого интервью и села за кухонный стол стараясь мысленно высветить самые интересные места. Статья живо вырисовывалась в голове, и образ Касси как личности проступал все заметнее. Определенно, она уникальная личность, достойная мадригала.
Около половины восьмого через заднюю дверь я выпустила Скотти погулять и заметила сидящего на лестнице сумасшедшего Пита.
– Привет, – сказала я. – Ты не собираешься снова пуститься в бега?
– Нет. Я приехал и застал тебя за работой. Ты даже не подняла головы.
Я смутно припомнила, что слышала лай Скотти, но решила не обращать внимания. Я вышла во двор, села в плетеное кресло лицом к Питу.
– Как ты себя чувствуешь?
– Пожалуй, хорошо.
– Работаешь?
Глядя в землю, он кивнул.
– Хорошо.
– Папа не хочет возвращаться в. Каслфорд, – сказал он. – Решил дом продать.
Бедный Пит! За исключением короткого пребывания в колледже он никогда не покидал своего дома в Каслфорде. Решение отца перевернуло вверх дном весь мир Пита. Теперь ему придется куда-то перевозить спутниковую антенну, радиоустановку, сотни книг, аудио– и видеокассет. Маленькая зарплата не позволит ему найти хозяина, который согласится приютить его.
Возможно, лаборатория согласится разместить его оборудование, если он разделит его с другими сотрудниками, но вызывает сомнение, что находящаяся через дорогу мэрия станет портить фасад его антенной и чудовищных размеров тарелкой спутниковой связи.
С какой стороны ни посмотри, Пита ожидали большие проблемы и жизненные перемены.
– Мне горько слышать это, – сказала я. – Но уверена, что отец вернется, чтобы провести с тобой Рождество. Или приедет на летние каникулы.
– Он сказал, что я сумасшедший.
– Все равно он тебя любит.
Пит удрученно уронил голову.
– Если бы мама не умерла, все было бы хорошо.
– Давай посмотрим на это с другой стороны, – сказала я. – Разве это не чудесно – иметь собственный дом, свободное время, возможность делать что хочешь.
– У меня есть свой дом, – сказал он.
– Нет. Ты живешь в доме родителей.
– Я знаю, что должен переехать. – Он смотрел на меня сквозь слезы.
В свои сорок с чем-то он наконец начал мыслить здраво.
– Но маме нравилось, что я жил дома. Это позволяло экономить деньги.
– Ты платил ренту?
– Иногда.
Бедный агнец. Сколько в этой стране таких несчастных.
– Я помогу тебе найти новый дом, – пообещала я.
– Лаборатория берет меня со всем моим скарбом.
– Хорошо. Я буду помогать тебе с бюджетом. – Он чуть не заплакал. – Ты будешь гораздо счастливее, Пит, это я тебе гарантирую. – Молчание. – Я знаю, что сейчас тебе страшно, но когда обоснуешься, испытаешь радость и удовольствие, которых не ведал раньше. И заведешь себе собаку, о которой мечтал. Мы пойдем с тобой в питомник и выберем самую лучшую в мире собаку. За исключением Скотти, конечно.
Эти слова заставили Пита улыбнуться. Затем он прикусил нижнюю губу.
– Надеюсь, они не схватят ее для своих опытов.
Я, как никто другой, знала, о ком он говорит.