![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Глава 37
Домоправительница Касси Кохран живет, как я полагаю, в одном из самых красивых зданий Вест-Сайда, на углу Риверсайд-драйв и Девяносто первой улицы. Пока консьерж звонил ей, чтобы сообщить о моем приходе, я задалась вопросом, сколько Розанна Ди Сантос платит за. жилье. Если средняя цена односпальной квартиры в Манхэттене в среднем тысяча долларов в месяц, то я не могла даже вообразить, сколько стоит жилье в таком месте, как это.
Розанна сама открыла дверь (хотя сейчас я была почти уверена, что у нее самой есть домработница), и так как я представляла ее себе постарше и более грузной, очень удивилась, увидев перед собой невысокую опрятную итальянку с длинными волосами, большими карими глазами и умело наложенной косметикой. На ней модные джинсы и просторная футболка с портретом Леонардо Ди Каприо.
– О Господи, да вы же выглядите совсем как одна из них, – сказала она, с любопытством разглядывая меня и пропуская в дверь. – Вы действительно репортер или работаете на миссис Кей?
– Простите?
Она посмотрела на мой полотняный костюм и туфли на высоких каблуках.
– Вы такая же, как они. Хорошо одеты.
– Это комплимент?
– Да. Если быть откровенной.
Розанна провела меня через большую прихожую в просторную гостиную с потрясающим видом на реку Гудзон и Риверсайд-парк.
– Присаживайтесь. Что вам предложить?
Пока Розанна ходила, чтобы принести стакан воды, я огляделась. Много картин. На секретере большая фотография Розанны, пожилой женщины и мальчика-подростка. В комнату тихо вошла кошка и потерлась о мою ногу.
– Это Мисси, – сказала Розанна, входя в гостиную.
– Кошка или леди на фотографии?
– Ха! А вы самоуверенно-развязны. Настоящий репортер. – Она протянула мне стакан. – Кошку зовут Мисси, и она принадлежит миссис Эмме Голдблюм. Это ее квартира. Она передала ее мне в субаренду. А это, – сказала она, указывая на мальчика на фотографии, – мой сын Джейсон. Я вдова, – добавила она, – так же, как и миссис Голдблюм. Мы решили жить вместе. Здесь чудесно.
Я тоже так думала, глядя на вид из окна. С другой стороны, женщина на фотографии выглядела на все восемьдесят, и я подумала, что иметь в квартире кого-то помоложе очень удобно. Я знала, что Розанна работает исключительно на Касси и Джексона, и задалась вопросом, не является ли она ее бывшей клиенткой.
Мы приступили к разговору, и через час стало ясно, что Розанна целовала землю, по которой ступала нога Касси. Розанна сказала, что ради собственного сына не хочет вдаваться в подробности смерти мужа за исключением того, что она была внезапной и ужасной и что, если бы не Касси, Розанна потеряла бы и контроль над сыном.
Я покачала головой, потому что для меня ее слова не несли никакой смысловой нагрузки. Выключив диктофон, я положила на стол блокнот и ручку и сказала:
– Просто для информации, а не для записи, не могли бы вы уточнить?
– Мой муж принимал наркотики, – сказала Розанна. – Он был ветераном вьетнамской войны, – добавила она, словно это служило извинением. – На некоторое время я отдала сына приемным родителям, потому что не хотела, чтобы он видел отца в таком состоянии, а когда отец умер от передозировки, приемные родители пытались оставить его на постоянное попечение. Миссис Кей и миссис Джи помогли мне выиграть дело.
– Понимаю, – сказала я и снова включила диктофон. – Если не возражаете, Розанна, мне хотелось бы, чтобы вы рассказали, как Касси помогла вашей семье снова стать на ноги после фатального исхода с вашим мужем.
Розанна улыбнулась, хотя в ее глазах светилась затаенная боль.
– Хорошо. Что еще хотите знать?
– Мне интересно, что Касси сказала вам относительно этого интервью.
– Она сказала, что я могу говорить все, что захочу.
– Все?
– Она сказала, что если что-нибудь сорвется с языка и это будет ужасным, она меня не расстреляет.
– А что может сорваться?
– Ну, не знаю. Возможно, какая-нибудь глупость о мистере Кей. Джексон не делал ничего такого, что могло бы представлять для вас интерес. Конечно, у него были трагические события, но они ничто по сравнению с тем, что вытворял мистер Кей.
– А что такого делал Джексон?
– Однажды принес домой детеныша оцелота, – ответила она. – Дело в том, что миссис Кей хотелось иметь кошку, но она не знала какую. Потом он как-то повез ее не в ту сторону. Она сказала, что хочет поехать туда, где растет виноград, а он подумал, что она сказала в Финляндию, и повез ее туда на годовщину свадьбы. Это было забавно.
Она рассказала многое о Джексоне и его детях, о сыне Касси, о том, как все дети приезжали домой на каникулы, что делали, как относились к мачехе или отчиму соответственно. Когда я попыталась снова вернуться к разговору о Майкле Кохране, лицо Розанны стало непроницаемым.
– О, с мистером Кей все в порядке. Вы, наверное, знаете, что у него были проблемы с алкоголем.
Мне пришло в голову, что у Розанны и Касси много общего в отношении к их бракам.
– Но потом он бросил пить, и это было прекрасно, – добавила она.
– Но после этого он ушел, – подчеркнула я.
– После этого он ушел. – Согласившись со мной, Розанна кивнула. А затем, словно делая мне одолжение, рассказала историю о том, как Майкл, напившись, выбросил в окно телевизор. – Никто тогда не пострадал, – сказала она, – поэтому сейчас это кажется смешным.
Мне стало интересно, найдет ли она смешным то, что Майкл Кохран снова стал пить. И что от Майкла я узнала, что муж Розанны наркоман и что жили они в односпальной квартире гостиничного дома, где делили ванную и кухню со множеством соседей. Ничего из этого в очерк, конечно, не войдет. Просто мне хотелось удостовериться в этом.
– Майкл Кохран говорит, что одной из причин, побудившей его пройти курс реабилитации… – начала я, делая вид, что просматриваю в блокноте старые записи.
– Ба, да у вас почерк, как у миссис Кей, – сказала она. – Она всегда оставляла мне записки, которые я не могла прочесть.
Я улыбнулась.
– Во всяком случае, Майкл Кохран говорит, что одной из основных причин, побудивших его пройти курс реабилитации, было то, что Касси наконец выгнала его.
– Это правда, – кивнула Розанна.
– И что впервые она не позволила ему вернуться домой.
– Для нее это было легко, – снова кивнув, сказала она.
– А он был уволен, и ему не надо было ходить на работу.
– Нет, это не так. – Она покачала головой. – Мне кажется он поехал на Запад, где-то скитался. Миссис Кей очень о нем беспокоилась, но ей дали хороший совет, и она решила не отступать и не разрешать ему вернуться назад, пока он не захочет получить помощь.
– И поэтому он поехал в Хазлтон в Миннесоте?
– Миссис Кей очень рассердилась тогда.
– Почему же она не вернула его? – спросила я, чувствуя, как сильно забилось мое сердце от того, что задаю подлый вопрос.
Пожав плечами, Розанна задумалась.
– Ее друзья, думаю.
Она почувствовала себя очень неуютно, и мне стало интересно, знала ли она, чем в то время занималась ее работодательница.
– Кто, к примеру? – спросила я, нацелив ручку на бумагу.
– Гм, мистер Сэм Уайатт. Он живет вниз по улице. Он ей давно друг. Он и миссис Уоринг знали, что происходит с мистером Кей, и оказали ей большую поддержку. Он и миссис Кей большие друзья. Она помогла ему, когда на «Электроника Интернэшнл» разразился скандал. Возможно, вы это помните.
– Все это случилось именно в то время? – спросила я, готовясь записывать.
– Думаю, да, – с отсутствующим видом сказала Розанна. – Я точно не знаю, так как меня тогда там не было. Это случилось сразу после смерти моего мужа.
– Кто-нибудь еще помог тогда Касси выстоять в борьбе с алкоголизмом Майкла? – спросила я.
– Не знаю. Возможно, вам следует спросить ее.
– Генри был тогда в лагере, – продолжила я. – И мне кажется, именно в то время она познакомилась с Александрой Уоринг.
– Ах да. – Розанна колебалась. – Она была рядом. Знаете, мистер Кей был тем человеком, который нанял ее, перевез в Нью-Йорк из Канзас-Сити и сделал большой звездой.
– Правильно, – подтвердила я. – И с тех пор они с Касси стали подругами.
– Мистер и миссис Кей тогда были в Вашингтоне.
– Это было позже, – сказала я.
– Да, вспомнила, позже годом или двумя.
– Но когда Александра работала здесь, в Нью-Йорке, она и Касси были друзьями?
– Да.
– Возможно, она тоже оказывала Касси поддержку. Во всяком случае, она знала о пьянстве Майкла из первых рук, ведь так? Потому что его уволили с канала.
– Не знаю.
– Был ли еще кто-нибудь рядом с ней? – весело спросила я. – Кроме Сэма Уайатта и Александры Уоринг?
– Я действительно не помню. – Розанна пожала плечами. – Вам лучше спросить у миссис Кей.
– Сэм Уайатт и Александра Уоринг, – прочитала я свои записи. – Хорошо, спасибо. Я увижусь с Александрой сегодня днем и спрошу ее об этом.
Розанна в ответ промолчала, ожидая следующего вопроса.
– Думаю, этого достаточно, – сказала я, выключая диктофон.
– Достаточно? – удивилась она. – Вы не хотите узнать что-то еще?
– Что-то вроде того, – сказала я, перевернув страницу блокнота и цитируя из него: – что «миссис Кей добрейшая, умнейшая и самая щедрая из всех людей на земле»?
– Она именно такая. – Розанна улыбнулась, слегка покраснев.
– Знаю, – сказала я, вставая. – Спасибо, что подтвердили это.
И я покинула квартиру Розанны, зная, что мне предстоит интервью с бывшей любовницей Касси.
Глава 38
Александра Уоринг что-то читала за столом, когда я вошла в ее кабинет. Она подняла взгляд, улыбнулась, встала и обошла стол, чтобы пожать мне руку.
– Как дела? – спросила она. – Я слышала, они поймали стрелка, причастного к убийству Мейерза.
– Предполагаю, вы знаете больше меня, – смущенно заявила я, с трудом заставляя себя смотреть на нее. Она была такой дружелюбной, что я страдала от чувства вины перед ней.
– Здесь, должно быть, замешана мафия, вам не кажется? – спросила она, жестом указывая мне сесть на банкетку. Сама села в кресло напротив. – Кто еще мог направить русского головореза из Куинса застрелить лонг-айлендского консультанта по токсическим веществам в Каслфорд?
– Это одному Богу известно, – ответила я, вынимая диктофон. Перед моим мысленным взором промелькнул кусок бетона, оставленный у меня на пороге. Я взглянула на Александру, и она показалась мне обескураженной моим ответом, и только тогда я поняла, как легкомысленно, должно быть, он прозвучал. – Извините, я хотела сказать…
«Она очаровательна. Эти глаза, улыбка, ее элегантность. Власть. Я вижу, что притягивало к ней Касси».
– Вы правы, наверное, убийца решил, что будет гораздо лучше совершить преступление где-то еще, а не на Лонг-Айленде, где люди сразу догадались бы, что это как-то связано с его бизнесом.
– Значит, вы тоже думаете, что это мафия?
– Или что-то в этом роде.
– Как продвигается очерк?
– Хорошо, – ответила я. – Люди проявляют понимание.
– Прекрасно.
Начало было высокопарным, и в этом была моя вина. Уж очень разные мысли лезли мне в голову.
– Мне нравится ваш кабинет, – сказала я, когда диктофон был уже включен. – В нем много растений.
– Спасибо. Хотя не все это любят. Некоторые говорят, что я развела здесь сырость и что это влияет на систему вентиляции. – Она рассмеялась.
– Поэтому в вашем кабинете, – сказала я, – всегда свежий воздух.
Она сидела, скрестив ноги. Голубая шелковая блузка на ней оттеняла ее глаза, и мне с трудом удавалось сосредоточиться.
Итак, почему бы нам не начать с того, как вы познакомились с Касси? – Я надеялась, голос не выдаст меня: я страшно нервничала.
На меня так много свалилось: Верити, дневник, «ДБС» «Экепектейшнз» – все сразу.
– Бывший муж Касси, Майкл Кохран, – с легкостью вступила Александра, – пригласил меня работать здесь, в Нью-Йорке. Он искал новую телеведущую и увидел мои записи из Канзас-Сити.
– Сколько лет вам было?
– Двадцать семь.
– Значит, Касси было сорок… – Она не воспользовалась намеком, поэтому я закончила: – Сорок один.
– Почему это так важно? – полюбопытствовала она.
– Просто пытаюсь выстроить временную линию.
Она изучающе смотрела на меня и решила согласиться с этим.
– Во всяком случае, вскоре после того, как я приехала, Кохраны устроили вечеринку в своем доме. Там мы впервые и встретились.
– И стали друзьями? Все трое?
– Думаю, да. Я работала на Майкла. Пожалуй, спустя какое-то время мы стали друзьями.
Я сделала запись в блокноте.
– Сегодня утром я разговаривала с Розанной Ди Сантос, – сказала я, глядя на нее, – и она сказала, что в то трудное для Касси время, когда она наконец сказала Майклу, что он может не возвращаться домой, пока не обратится за помощью, вы стали ее лучшей подругой.
Наши взгляды скрестились, и я поняла, что она что-то заподозрила.
– Было именно так, как вы сказали, – ответила Александра. – Это было трудное время. Так как я работала с Майклом, мне случалось бывать у них.
– Он был уволен из «ВВКК».
Она кивнула.
– Я очень беспокоилась за него.
– Вы пытались поговорить с ним, когда он, ну, скажем, кутил?
– Однажды он позвонил мне на работу… – Она нахмурилась. – Неужели это действительно важно? Я серьезно думаю, что про Касси лучше поделиться другой информацией.
– Я имела в виду, помогали ли вы Касси уговорить его обратиться за помощью.
Помолчав, она ответила:
– Бесспорно, я думаю, вам следует поговорить об этом лично с Касси.
Она успешно осадила меня, и я стала просматривать свои записи, пытаясь перегруппироваться. Я сглотнула, не зная, что предпринять дальше.
– Если бы у вас было пять слов, чтобы описать Касси, что бы вы сказали?
Она немного расслабилась, откинулась в кресле, Посмотрела на потолок, затем снова на меня.
– Адаптивная.
Я записала и посмотрела на нее.
– Находчивая. Любящая, добрая и нежная, – закончила она.
Кивнув, я все записала.
– «Добрая» и «нежная» – этими эпитетами награждают ее почти все.
– Не без основания.
– Она располагает к себе, – сказала я. – К ней лояльны даже те, кого она уволила.
– О? – Брови Александры поползли вверх.
– На прошлой неделе я разговаривала с Гленном Мортимером, – сказала я, ссылаясь на бывшего политического аналитика «ДБС».
– Ах, с ним.
– У вас есть какие-нибудь комментарии по этому поводу?
– Нет, – последовал ответ.
– Он много говорил о вас.
– Не сомневаюсь.
Мы помолчали.
– Он все еще высокого мнения о Касси, – сказала я. От Александры не последовало ответа. – Я также разговаривала с Бонни Керк.
– Угу, – промычала Александра.
– На самом деле она больше говорила о вас, чем о Касси.
– Не сомневаюсь, так как именно я ее уволила.
– Ну, гм… – Я начала заикаться, пытаясь сформулировать вопрос. – Неужели вам не любопытно, что она говорила о вас?
– Нет.
Итак, что дальше?
– Она была очень сердита, – закинула я удочку.
Александра кивнула, словно подтверждая, что она и в этом не сомневалась.
– Гм, – прочистила я горло.
– Что вы хотите спросить меня, Салли? – Ведущая «Новостей» придвинулась ко мне.
– Относительно комментария, который она сделала. – Мое лицо пылало.
– И вы хотите рассказать мне, что она сказала. Даже если мне неинтересно это слушать?
О Господи, надо подойти к этому разговору с какой-то другой стороны. Все это так ужасно.
– Это был очень интересный комментарий.
– И какое это имеет отношение к очерку о Касси?
Она начала что-то подозревать.
– Ну, – начала я, – если то, что сказала Бонни Керк о вашем образе жизни, правда, то мне интересно узнать, какую роль сыграла – или продолжает играть – Касси во всей этой истории.
Выражение лица телеведущей было непроницаемым, но я знала, что задела ее.
– В сущности, – сказала Александра, тщательно подбирая слова, – вы спрашиваете меня: нельзя ли придать пикантности статье о Касси за мой счет?
О Господи, мне хотелось умереть.
– Что, если Верити не удалось раздобыть что-то грязное о Касси, и она посоветовала вам обратиться ко мне?
– Нет, – честно призналась я, решительно замотав головой.
Александра глубоко вздохнула. Наклонившись вперед, она поставила локоть на колено и подперла подбородок.
– Если существует живой пример добродетели и чистоты, так это Касси Кохран. В этом вы можете процитировать меня. Что же касается моей личной жизни – и я рада, что диктофон работает, – то должна предупредить вас, Салли, что у меня есть средства защитить ее. – Она распрямила спину. Похоже, она мне угрожает. – Но, – продолжила Александра уже нормальным голосом, – вы должны знать, что знают другие: я не замужем. Я выйду замуж только тогда, когда захочу иметь детей.
– А Джорджиана Гамильтон-Эрис?
– Она моя самая лучшая подруга.
Мне был невыносим ее взгляд. Я просто кивнула, делая записи. Мне надо убираться восвояси. Или по крайней мере сменить тему разговора. Я с улыбкой посмотрела на нее.
– Скажите мне о том плохом, которое Касси когда-либо причинила вам.
Мои слова не захватили ее врасплох. Лицо Александры расплылось в улыбке, и она пустилась в длинный рассказ, который уходил корнями в то время, когда она пыталась создать программу новостей. Она мыслила ее в одном формате, а Касси – в другом, и Касси сдалась, предоставив Александре осуществить ее идеи, хотя знала, что они не сработают.
– Но почему?
– Потому что я не хотела ее слушать. А Касси не хотела отказать мне. В то время они возлагали на меня большие надежды. Они выпускали меня в эфир.
– И что случилось?
– Мой формат провалился.
Напряжение постепенно спало.
– Это было самое худшее, что когда-либо сделала для меня Касси: позволила мне действовать самостоятельно.
Я смеялась, делая пометки. Умирать мне больше не хотелось.
– На самом деле это пошло мне на пользу, – продолжила Александра. – К тому времени, когда я пришла работать на «ДБС», мне было тридцать лет. Я боялась до смерти, но думала, что все могу делать сама. И этот провал доказал, что не могу, что я должна научиться работать в команде. И в результате мы общими усилиями создали преуспевающий новостной отдел.
– Что вы вкладываете в понятие «преуспевающий»?
– Если со мной что-то случится, выживет ли наш отдел будет ли он по-прежнему интересовать телезрителей? Ответ – решительное «да, будет». Не надо недооценивать то, что может произойти на национальном телевидении. Вы, наверное, помните тот эпизод, когда в меня стреляли и я оказалась в госпитале, потом мое выздоровление. Все это привлекло еще больше людей к нашему каналу. Им было любопытно знать, что со мной. Все узнали меня, потому что эпизод с выстрелом много раз показывали разные каналы страны.
Это правда. Эпизод был драматичным. Вся страна с ужасом наблюдала, как молодая репортерша канала, которая вела репортаж от стен конгресса, оказалась жертвой выстрела.
Мы продолжали обсуждать историю «ДБС», и Александра со счастливым видом перечисляла мне каждый шаг проделанного пути: как Джексон советовался с ней, как Касси постепенно продвигалась по службе, пока не стала во главе канала. Она говорила не умолкая почти сорок минут.
Она отказалась, однако, говорить о том времени, когда Джессика пила.
– Нет, – решительно заявила она, – это не мое дело. – Она даже не хотела обсуждать то, что Джессика сама рассказала мне, заявив: – Вам придется довольствоваться тем, что она сказала.
Разговор подходил к концу, когда в кабинет вошел ее секретарь Тревор и сообщил, что ей пора идти на совещание. Я стала собирать вещи. Меня беспокоило то, что Александра продолжала сидеть, наблюдая за мной.
– Могу себе представить, как хорошо вам оплатят этот очерк, – сказала она.
– Для меня определенно да, – ответила я, вынимая из диктофона кассету.
– И наверняка Верити сделает вам другие предложения.
– Не знаю. – Я встала. – Я очень ценю, что вы уделили мне столько времени.
Она продолжала сидеть.
– Присядьте на минутку, Салли, – сказала она.
Начиная нервничать, я села.
Скрестив руки на груди, она с минуту смотрела на меня.
– Вы изменились. – Молчание! – Изменились меньше чем за две недели.
Что я могла сказать на это? Я молча сидела, чувствуя, как мое лицо снова начинает гореть.
– Не позволяйте, чтобы это задание вас изменило, – сказала она почти шепотом. – Статья того не стоит. Я знаю, как манят деньги, но они затягивают, а вам надо отстаивать свою индивидуальность. – Она встала и развела руками. – Но кто я такая, чтобы учить вас, как вам распоряжаться своей жизнью? Желаю удачи!
Еду в Каслфорд, и моя голова забита всякими мыслями. Знаю твердо одно: я не должна встречаться со Спенсером, пока не выстрою весь очерк. Я позвонила ему на автоответчик, зная, что его нет дома.
– Привет! Я обещала встретиться с тобой, чтобы поговорить, но мне нужно несколько дней, чтобы сосредоточиться на работе. Думаю, ты, как никто, поймешь меня. Поэтому отключаю все телефоны. Не принимай это на свой счет. Если случится что-нибудь экстраординарное, можешь связаться со мной через мою мать. – И я оставила ее номер.
Это было самое лучшее, что я могла сделать.
Я забрала у матери Скотти и узнала, что Маку понадобится день-два, прежде чем его коллега выяснит, что представляет собой кусок бетона.
– Я в порядке, – успокоила я мать. – Отключаю все телефоны и приступаю к работе.
Реакция матери последовала незамедлительно. Ее глаза заблестели, а лицо озарилось улыбкой.
– Действительно напишешь? Превосходную статью?
Не знаю, насколько превосходную, но собираюсь серьезно поработать.
Я писала, переписывала, исправляла и начинала снова. Работала по пятнадцать часов в сутки и в четверг утром знала, что действительно написала нечто потрясающее для «Экспектейшнз», Касси повезло, что очерк о ней поручили мне. Мне придется убедить Верити поверить в ту женщину, портрет которой я написала. Мне следует встретиться с Касси лицом к лицу и рассказать, что знаю о ее короткой связи с другой женщиной, и дать ей возможность прокомментировать этот факт.
Это лучшее, что могу сделать.
Одетая в шорты и топик, так как было жарко, я сидела, перечитывая рукопись, когда услышала легкий стук в окно.
Это была мать, и она плакала.