![](/files/books/160/oblozhka-knigi-publichnoe-razoblachenie-190296.jpg)
Текст книги "Публичное разоблачение"
Автор книги: Лаура Ван Вормер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 46
– Мне бы хотелось знать, миссис Харрингтон, – сказал Бадди моей матери в субботу утром, – что вы помните о том вечере, когда погиб ваш муж.
Мать готовила приправу из зеленых помидоров, мы с Бадди и детективом из полицейского управления Каслфорда пили кофе за кухонным столом.
– Вы знаете, что тогда было наводнение, – начала мать. – Дамбу прорвало, и вся нижняя часть города оказалась на три фута под водой. Додж работал там пять или шесть дней кряду, таская вместе со всеми мешки с песком.
Бадди кивнул. Его отец тоже там был.
Держа в одной руке нож, а в другой помидор, мать стояла, глядя в окно.
– Вот почему все были застигнуты врасплох, когда вода подошла к школе. – Она сосредоточила на Бадди внимательный взгляд. – Наводнение школе не угрожало, но когда вода размыла берега на Джунипер-авеню и рухнул железнодорожный мост, река хлынула множеством речушек. А дождь лил и лил, канализационную систему прорвало, вода растеклась по улицам и, подойдя к школе, стала ее затоплять. Никто даже представить не мог, что такое возможно.
– Как папа узнал, что школу начало затапливать?
– Все в нижнем городе знали, что вода подбирается к школе. Додж был там. Когда пришел домой, то сказал, что обошел все вокруг и пока нет повода для беспокойства.
– И это было в тот день, когда произошел несчастный случай? – спросил Бадди.
Мать кивнула.
– Я запомнила, потому что в тот день готовила мясо. Додж любил бифштекс с картошкой. В этом дети на него похожи. В тот день я подала ему бифштекс, картофель и шпинат.
– И что случилось потом?
– Додж пытался дозвониться до Фила…
– Филипа О'Харна? – сказал Бадди.
– Да. Они с Доджем строили гимнастический зал вместе. Додж хотел поговорить с ним.
– Но не мот дозвониться.
– Не мог. Думаю, он просил Гизелу передать ему, чтобы Фил перезвонил. В тот день мы всей семьей были дома и не собирались никуда уходить.
– И что потом?
– Додж поужинал и поспал час-два. Помнится, было семь вечера, когда позвонил Фил, Я сразу разбудила Доджа, как он просил.
– Вы помните, о чем они говорили?
– Естественно. Фил сказал, что недавно вернулся из школы и его беспокоит гимнастический зал. Вода размывает фундамент. Додж был удивлен и без конца повторял; «Но мы же ставили под него опоры, помнишь? Я сам их конструировал, после того как старый бассейн дал течь». Фил паниковал и говорил, что одна из стен может обрушиться.
– И что же дальше?
– Повесив трубку, Додж был вне себя. Не мог поверить, что меньше чем за три часа, как он был в школе, гимнастический зал мог прийти в такое состояние. Он схватил инструмент и сказал, что собирается проверить все сам. Я волновалась и не хотела его отпускать, потому что к тому времени вся площадь оказалась под водой, повсюду плавали деревья, столбы с проводами. Я была напугана до смерти.
У меня была простуда, и я помню ту ночь по-своему.
– И он ушел, – подсказал Бадди..
– И он ушел, – как эхо повторила мать, глядя застывшим взглядом на раковину. Она положила на стол нож и помидор и уставилась на них с таким видом, будто они должны были прийти в движение от ее взгляда.
– Он пошел туда один?
– Отсюда ушел один.
– Собирался ли по дороге взять с собой кого-то?
– Не знаю.
– Не собирался заходить за Филипом О'Харном?
– Не думаю. Додж хотел проверить все сам.
Что-то в ее тоне привлекло наше внимание.
– Он хотел проверить все сам, – сказал Бадди. – Потому что не доверял Филипу О'Харну?
– Да, – ответила мать. – Додж сказал, эта стена никоим образом не обрушится.
– А после этого вы говорили с мужем?
– Нет, – быстро ответила она, словно стараясь не думать об этом. – В одиннадцать – по телевизору передавали новости – ко мне приехали начальник полицейского управления и начальник пожарной части, чтобы принести соболезнования и рассказать о случившемся.
Я помню вой матери, когда ей сообщили о смерти отца. Я помню, как выбежала из своей комнаты и, стоя на лестнице, слышала, как начальник полиции сказал: «Разреши мне позвонить кому-нибудь, Бел, чтобы попросить посидеть с детьми». Я не знала еще, что отец погиб, и не могла понять, что происходит. Я вернулась обратно в постель. Мать рассказала нам о папе лишь после того, как мы с Робом позавтракали. Только годы спустя она сказала нам, что не хотела, чтобы мы тогда весь день оставались голодными.
– Может, присядете, миссис Харрингтон? – обратился Бадди.
Мать села; ее лицо под загаром было бледным.
– Здесь что-то кроется, ведь так, Бадди? Это как-то связано с тем обломком, что нашла Салли?
– Да, связано.
– Мама, – сказала я с нежностью, дотрагиваясь до ее руки, – федеральная лаборатория исследовала тот обломок и обнаружила свидетельства взрыва – того, что обычно используют для сноса зданий. И испытания доказали, что заряд был заложен в основание северо-восточной опоры.
– Той стены, которая рухнула. – Она сказала это тоном ребенка, заучившего урок и повторяющего его, не понимая смысла.
– Бадди считает, что кто-то, возможно, подложил разрушительный заряд в ту ночь, когда папа был там. Умышленно.
Наши взгляды встретились, и все ее тело сжалось. Она повернулась к Бадди.
– Кто-то убил Доджа?
Я приказала себе не раскрывать рта. Сейчас это важно.
– Лаборатория также обнаружила, – спокойно продолжил Бадди, не ответив на ее вопрос, – что арматура в этом обломке имеет дефекты, миссис Харрингтон. Сначала они подумали, что это явилось результатом взрыва, но сейчас известно наверняка, что эти дефекты возникли на стадии изготовления.
Мать повернула голову, словно хотела получше расслышать.
– Стальной прут, использованный в строительстве гимнастического зала, имел дефекты, мама. И брак, полученный на заводе-изготовителе, никогда не должен был покидать складу, на котором хранился.
Ее голова медленно повернулась ко мне.
– Тогда почему же?…
– Они думают, что мистер О'Харн скупил брак, чтобы сэкономить деньги на строительстве. Он собирался осуществить массу проектов и был завален заказами.
– Твой отец никогда бы не допустил этого, – сказала она мне.
– Знаю. – Я погладила ее по руке. – Никто и не думает, что он мог это сделать.
Она кивнула, внезапно чего-то испугавшись.
– Джонни-Бой положил этот обломок на мое крыльцо, мама. Он хотел, чтобы мы узнали правду.
– Где он его взял?
– Там, где он был спрятан его братом двадцать один год назад.
– Тони Мейерзом? – Мать покачала головой. – Но зачем?
– Думаю, миссис Харрингтон, – сказал Бадди, – Тони Мейерз шантажировал Филипа О'Харна.
Мать медленно поднялась; ее лицо горело. Я встала вместе с ней, готовая подхватить ее, если она упадет в обморок.
– Хотите сказать, что Фил убил Доджа?
– Наверняка этого не знаем, – сказала я, придвигаясь ближе, чтобы обнять ее. – Вот почему мы затеяли весь этот разговор, мама. Ты единственная, кто все помнит.
Я усадила ее на стул и пошла в гостиную, чтобы налить ей немного бренди.
– Сейчас мы знаем, миссис Харрингтон, что несколько лет назад Филип О'Харн пристроил Тони Мейерза в контору по обработке отходов на Лонг-Айленде. И мы знаем, что Тони месяц назад позвонил своему брату Джонни-Бою во Флориду, чтобы сказать, что он в опасности. Его книги, в которых он делал записи по своим операциям, были в беспорядке, и он боялся, что с ним может что-то случиться. Он сказал, что хочет послать Джонни ключ от своего склада в Уэзерсфилде. Вскоре Джонни услышал, что Тони застрелен в Каслфорде, и в целях безопасности отправил подальше свою семью, а сам направился в Уэзерсфилд, чтобы посмотреть, что спрятано на складе.
– Почему он просто не пришел к вам? – спросила мать Бадди.
– Потому что, стоило ему взглянуть на этот обломок, Джонни сразу понял, откуда он. Если помните, он вместе с вашим мужем работал на строительстве этого здания. Джонни-Бой вспомнил также, что после несчастного случая приехала бригада О'Харна, которая разрушила до основания гимнастический зал и вывезла все обломки, чтобы никто не мог подвергнуть их анализу. Все думали, что гимнастический зал, подобно многим другим строениям: в Каслфорде, был разрушен во время наводнения.
Мать схватила стакан с бренди и уставилась на него.
– Хал Филдз, – сказала она.
Бадди кивнул, а я была ошеломлена. Я совсем забыла о нем. Будучи строительным инспектором Каслфорда, он был назначен городским инженером, а потом попал в тюрьму за получение взяток. Сейчас он уже умер.
– Хал Филдз был в этом замешан, – сказала мать окрепшим голосом. Она отпила бренди и со стуком поставила стакан на стол.
Странный свет засиял в ее глазах, и я поняла, что она, как и я, испытывает внезапное чувство радости от того, что спустя столько лет мы начали понимать, что папа не был убит одним из своих строений.
– Поэтому Джонни-Бой был вынужден прятаться, чтобы собрать все воедино. Затем оставил обломок на крыльце Салли, чтобы привлечь нас к этому делу.
– Он боялся, что Фил убьет его?
– До сих пор боится, – ответил Бадди.
– Я не виню его, – сказала мать, допивая бренди. – Фил, как вызнаете, стоит на восьмом месте в списке самых богатых людей Ныо-Хейвена. – Она покачала головой. – Но убить Доджа? Из-за каких-то прутьев?
– Однако, мама, это так, – сказала я. – И дело не только в арматуре. Он использовал некачественные материалы и боялся, что папа разоблачит его.
– Так это Фил. – Мать шмыгнула носом и, вскинув голову, уставилась на Бадди. – И что теперь?
– Помните, когда магазин Трановски взлетел на воздух? О'Харн построил его спустя два месяца после строительства гимнастического зала школы.
– В тот же год он построил и придорожную закусочную Престона, – сказала я. – Она тоже недавно взорвана.
– В то время он построил также кегельбан, – сказала мать, как бы размышляя вслух. – В прошлом году Фил выкупил его и уничтожил, а землю продал муниципалитету.
– Правильно, – сказал Бадди. – В этом ключ к разгадке. Он все выкупил, уничтожил, не оставив следов. После того как были взорваны автомагазин и придорожная закусочная, в Каслфорде не осталось ничего из того, что им было построено в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году.
– Другими словами, – мрачно заметила мать, – нет никаких доказательств.
Никто из нас не проронил ни слова.
– Твой отец задушил бы Фила собственными руками, если бы знал, какой опасности он подверг жизни детей, занимавшихся в гимнастическом зале.
– Дело в том, миссис Харрингтон, – сказал, вздохнув, Бадди, – что убийца Тони Мейерза взят под стражу, но на этом цепочка свидетельств обрывается. Мы не знаем, кто его нанял. Думаем, Филип О'Харн преднамеренно использовал недоброкачественные материалы в четырех зданиях, построенных им в семьдесят седьмом году, которые инспектировал и одобрил Хал Филдз. То есть все, что у нас имеется, это только обломок одного здания. А так как все остальные были скорее всего куда-то вывезены, мы не можем связать все воедино.
– Но это не так, – сказала мать. – Одно здание все еще стоит. Магазин «Бакалея – гастроном» в Уоллингфорде. Я знаю что он построен в том же году. – Она нахмурилась.
– Вы уверены, миссис Харрингтон? Потому что этого здания нет в нашем списке.
– Я точно знаю, что Фил начиная строительство этого здания. Я знаю, потому что позднее его уволили, так как бригада его была малочисленной и разбросанной по многим объектам одним из которых был гимнастический зал средней школы.
Машины стояли в пробке вдоль Силвер-авеню, и люди задавались вопросом, какое же преступление расследует целый батальон полицейских. Я тоже стояла рядом с Бадди. Моя шея нестерпимо чесалась под воротником-шиной. Я наблюдала, как полицейские специалисты разбирают стены. Рядом Мак; он здесь вместо матери, которая встречает моего брата в аэропорту Брэдли.
Менее чем через час все стало известно. Никакой некачественной арматуры. Вообще ничего некачественного.
– Полагаю, мы правильно все же поступили, – пробубнил Бадди, глядя в сторону, – иначе О'Харн взорвал бы и это здание.
– Ну, – шутил мой брат зевая, – теперь следует посадить Джонни-Боя в клетку в центре города и следить, кто попытается его убить.
Ему понадобится много часов, чтобы добраться до своего дома в Колорадо, но он никак не хочет лечь спать, боясь упустить хоть малейшую подробность. Ему было всего пять лет, когда умер папа, но когда я сегодня встретилась с ним, то сразу увидела в его глазах то же сияние, которое раньше видела в глазах матери.
– Премного благодарен, – сказал Джонни-Бой моему брату.
Мы с Робом и Джонни-Боем сидели в конференц-зале полицейского участка. Бадди входил и выходил, согласуя свои действия с начальством. ФБР ничего не интересовало, кроме возможной связи между человеком, убившим Тони Мейерза, и мафией, занимавшейся утилизацией отходов на Лонг-Айленде.
– Можем напечатать на первой странице об обнаружений обломка здания, – предложила я.
– И публично признать, – рявкнул от двери Бадди, – что у нас нечего сравнить с ним и что мы не можем с уверенностью утверждать, что он от гимнастического зала.
– Думаю, нам надо обратиться к жителям, – продолжала настаивать я. – Мы должны найти кого-то, кто что-то знает о той ночи или что-то видел. А может, узнал позднее.
– Согласен, – сказал Джонни-Бой.
– Ты определенно не можешь выступить публично, – сказала я. – Предполагается, что ты вообще не существуешь.
Джонни-Бой скрывался у Кармеллы. Бадди вытащил его оттуда, чтобы произвести сенсацию.
– Прошло уже более двадцати одного года, – сказал Роб. – Может, это уже и не преступление за давностью лет?
– На убийства это не распространяется, – заметил Бадди.
Мы все замолчали.
И тут меня осенило. Эврика! Я знаю, кому позвонить. Я знаю, кто поможет.
Глава 47
Сам Уилл Рафферти, исполнительный продюсер «ДБС ньюс», приехал с командой в дом матери в понедельник в одиннадцать утра. Наша семья – мать, Роб и я – расселась вместе с ними вокруг обеденного стола, и мы начали излагать им свою историю. Около часа, когда мать пыталась заставить нас съесть сандвичи и салат, Абигейл яростно залаяла на крыльце. Я выбежала из дома и увидела сидящую на корточках Александру, подставляющую Абигейл лицо.
– Большое спасибо, – сказала я после того, как она, дав Абигейл возможность лизнуть ее в последний раз, распрямилась.
– Интересная история, – сказала Александра, вздрогнув при виде моих черных синяков под глазами и воротника-шины на шее.
Я пригласила ее в дом. Александра отрекомендовалась моей семье, села и сразу приступила к делу. В три из «ВСКТ» в Нью-Хейвене приехала телевизионная машина. В пять мать снова подала сандвичи. В семь тридцать группа телерепортеров рассредоточилась по всему округу.
Я поехала домой. На заднем дворе я обнаружила Спенсера, бросавшего Скотти теннисный мяч. На Спенсере старые спортивные шорты и футболка. В этой одежде он выглядел совсем по-домашнему.
Сила лежала на полотенце.
– Ты все еще здесь?
– Салли! – Он бросился мне навстречу. – Как идут дела? Я хотел позвонить тебе, но потом передумал. – Он чмокнул меня в щеку.
– И хорошо, что не позвонил, – ответила я зевая. – Все было так долго, что казалось, никогда не кончится. Все равно что совещание НАСА в доме моей матери. Однако им с Робом понравилось. Хотя бы что-то сдвинулось с места.
– А что думаешь ты?
Скотти протиснулся между нами и прижал к бедру Спенсера слюнявый мяч, давая понять, что хочет продолжения игры.
– Ну разве ты не разбойник? – спросила я Скотти, наклонившись к нему. – Нет, не смей прыгать, хороший мальчик. – Я бросила мяч, – Если можно что-то сделать, они сделают.
Обняв за плечи, Спенсер повел меня в дом.
– Значит, нам остается только молиться.
– Да. От нас мало что зависит. – Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и почувствовала боль в шее. – Чем ты занимался весь день?
– Приделал ножку к столу в твоем кабинете, – сказал он. Скотти бросил мяч к нашим ногам и залаял. Я улыбнулась. Сейчас он чувствовал себя прекрасно.
– О! – внезапно воскликнул Спенсер. – Вот что я еще сделал. – Он указал на выросшую поленницу дров.
– Вот это да! Кто бы мог подумать, что ответственный редактор такой рачительный хозяин?
– Я люблю тебя. – Он улыбнулся и обнял меня за талию.
– Не устаю повторять тебе, что это преждевременно.
– Хорошо, – согласился он. – Я преждевременно люблю тебя.
– Между нами пропасть, – сказала я, положив голову ему на плечо.
– Да! – весело согласился он.
– И ты живешь в Нью-Йорке.
– Да.
– А я живу здесь.
– Да.
– Так как нам разрешить эту проблему?
– Предлагаю арендовать здесь дом и приезжать сюда на уик-энд.
– А как насчет дома в Кенте?
– Я его больше не арендую.
– Думала, он твоя собственность.
– Нет. У меня нет никакой собственности. За исключением Силы.
– На что же ты тратишь деньги?
– На то, чтобы жить в Манхэттене, вот на что.
– А машина марки «миата» твоя?
– Нет. Я ее арендую.
– Кошмар! А я думала, ты богатый.
– Нет, не богатый. И мои родители тоже. – Он немного подумал. – Если бы я жил в таком месте, как это, меня можно было бы считать обеспеченным. Купил бы дом и машину.
– На свою зарплату ты мог купить пол-Каслфорда.
– Его нельзя назвать процветающим, не так ли?
– Можно, если любишь чизбургеры и кино на открытом воздухе.
– У вас есть кино на открытом воздухе?
– Меньше мили отсюда.
– Шутишь! – воскликнул он, возбуждаясь. – Мы можем туда поехать? Я не посещал кино на открытом воздухе с тех пор, как вырос.
– Конечно, Фильмы начинают показывать после заката Если хочешь, можем поехать.
Он был так восхищен, что я решила: чем черт не шутит возможно, ему понравится жить здесь. Или по крайней мере приезжать сюда. Или, может…
Ну ладно, как говорит мама – время покажет.
Мы вошли в дом, чтобы принять душ и переодеться. Накормив животных, решили, что поедем на его «миате», поскольку там нельзя парковать мой джип. Мы уже сели в машину, опустили верх и решали, как лучше выехать, когда на дороге заклубились облака пыли, а громкие гудки возвестили о приближении «кадиллака».
– Только не это, – сказала я, зная, кого сюда несет. А мне хотелось забыть обо всем хотя бы на пару часов. – Пожалуйста, принеси диктофон, Спенсер. В правом ящике стола есть чистая кассета. Поставь ее, включи диктофон и возвращайся.
Спенсер понесся в дом.
«Кадиллак», гудя и вздымая пыль, ворвался на мою лужайку. Мотор продолжал работать, когда дверца распахнулась и миссис О'Харн обрушила на меня свой гнев:
– Да как ты смеешь такое говорить о нас, Салли Харрингтон! Твой отец переворачивается в гробу!
– Уверена, что да, – ответила я, не выходя из машины.
– Кто эти люди, которые нарушили право частной собственности? – потребовала она ответа. – Они у нас и в офисах, и на стройках, и в доме!
– Полагаю, они ищут мистера О'Харна.
– Мистер О'Харн в служебной командировке!
– Тогда скажите им, где он, – предложила я. – И они оставят вас в покое.
Она выскочила из машины и стала ругаться пуще прежнего:
– Я знаю тебя с рождения, Салли. Как ты смеешь обвинять моего мужа в несчастье, которое постигло вашу семью.
– Стена в гимнастическом зале не сама по себе обрушилась, миссис О'Харн.
– Вода во время наводнения разрушила фундамент! – кричала она.
– Наводнение здесь ни при чем! – крикнула я в ответ. – Стену кто-то подорвал, и она обрушилась на моего отца! – Я тоже выскочила из машины. – А ваш муж послал людей, чтобы уничтожить улики!
– Ты лжешь!
– Нет! – вскричала я, обходя машину. – Тони Мейерз знал об этом и годами шантажировал вашего мужа! Но сейчас Тони мертв. Не понимаю, почему вы не хотите поговорить с «ДБС ньюс» и покончить с этим делом. Забирайте своих детей и внуков и убирайтесь отсюда подобру-поздорову, миссис О'Харн!
Она ударила меня, и я закричала от острой боли в шее.
– Ты не смеешь так со мной говорить! – взвизгнула она.
Рыдая, она ринулась к машине, включила зажигание и резко развернула к выезду на дорогу.
– Ну и ну! – вымолвил наконец Спенсер, когда облака пыли осели. Он выключил диктофон.
Я расплакалась, и он подошел ко мне. Я уткнулась ему в грудь.
– Кому-то придется за это ответить, Спенсер, – сказала я сквозь слезы. – Тому, кто убил моего отца.
В доме зазвонил телефон. Мне совсем не хотелось подходить. Спенсер, старался успокоить меня, и мы вместе вошли в дом, похоронив идею пойти в кино. Я нажала на кнопку автоответчика.
«Где ты, Салли? – спросил меня голос Бадди. – Ты нам нужна здесь, Сэл. Приезжай».
– Я отвезу тебя, – сказал Спенсер открывая переднюю дверь.
– Привет. Ты кто? – спросил Роб Спенсера, когда мы вошли в полицейский участок.
– Я помогаю, – ответил Спенсер. – А вы брат из Колорадо, насколько я понимаю.
– А вы друг из Нью-Йорка? – сказал Роб.
– Совершенно верно.
– Роб Харрингтон, – представился брат, протягивая руку.
– Спенсер Хоз.
– Салли! – позвал меня Бадди. Мы все повернулись на его голос, но он сказал: – Пока только ты, Сэл.
Я пошла к Бадди, оставив Роба и Спенсера. Бадди взял меня под руку и шепнул:
– У меня есть свидетель, который что-то знает. Но мне нужна твоя помощь. Нужно, чтобы ты с ним поговорила.
– Конечно. Что нужно спросить?
– Все, что считаешь нужным. Послушай, Сэл, это Пит Сабатино.
Я почувствовала, что готова вновь разрыдаться.
– О, Бадди…
– Я серьезно, Салли, – сказал он. – Он хочет говорить только с тобой. Говорит, что плохо себя чувствует.
А я чувствовала, что мои силы на исходе.
– Хорошо. Давай покончим с этим.
Бадди ввел меня в комнату для допросов, и Пит, завидев меня, обрадовался, но затем сполз на стуле, повалился вперед и уткнулся лицом в стол, как маленький ребенок.
– Привет, – тихо сказала я, садясь на стул рядом с ним и положив руку ему на плечо. – Пит, это правда? Ты действительно что-то знаешь о папе?
– Я всегда знал, – ответил он.
– Помню, ты пытался рассказать мне что-то.
Он медленно распрямился. Он не мог смотреть на меня.
– Я говорил тебе, что это сделали масоны.
– Помню.
Он отвел взгляд, а когда снова посмотрел на меня, в его глазах стояли слезы.
– Человек, который это сделал, нуждался в деньгах. – Он сглотнул. – Он нуждался в деньгах, потому что долгое время находился без работы. А у него была семья, понимаешь? И один человек сказал ему, что даст ему дом, работу, деньги. И уважение. – Он снова сглотнул. – Поэтому он ушел в ту ночь. Ночь наводнения. И он взял с собой сумку с инструментом. А затем мистер О'Харн поставил нам дом и дал папе работу.
Я смотрела на него и не могла в это поверить.
– Пит, ты говоришь, что твой отец?…
Он кивнул, и по его щеке потекли слезы.
– Я думаю, это сделал папа.
Бадди тотчас позвонил Судье, чтобы получить разрешение на обыск, и наряд полицейских отправился в дом Сабатино. Спенсер и Роб пошли пить кофе. Вернувшись в участок, мы сели и стали ждать, наблюдая за работой сержанта.
Наконец Бадди вернулся. Они не нашли ничего, кроме документа на дом. Семья Сабатино не выкупила дом в свою собственность. По всей вероятности, как и говорил Пит, мистер О'Харн просто построил дом и передал мистеру Сабатино, за который тот не заплатил ни цента.
К полуночи выяснилось, что мистер Сабатино вовсе не гостил у своей сестры в Майами. Оказалось, он давно покинул пределы страны.