Текст книги "Пылающая для Древнего. Пламя (СИ)"

Автор книги: Лаура Тит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– От тебя! Пахнет! Им! – жестко процедил мне в лицо, крылья его носа стали опасно раздуваться, черты лица словно потемнели. От полных губ остался только звериный оскал. На его лице читалось презрение и отвращение ко мне. Я видела, как пульсируют вены на его висках. Как они вздуваются под смуглой кожей мускулистой шеи. Через его мозолистую, грубую ладонь я чувствовала нарастающую вибрацию, проходящую через мое тело.

Брезгливо оттолкнул от себя с такой силой, что я почти опрокинулась на стол, от его рук на лице жгло лицо. Сделал шаг назад, расставив ноги на ширине плеч, руки убрал за спину. Плотную ткань на его голове, пытался сорвать удушливый ветер. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он с ненавистью смотрел на меня, что-то решая. На его лице было только отвращение, будто я была грязью на его блестящей темной обуви. От него исходила бешеная сила, от которой кружилась голова и подгибались колени.

Ситуация пугала меня, дезориентировала. Я не понимала, что происходит. Он мог меня спутать с кем-то другим, но все мое естество говорило обратное – именно я ему нужна. Медленно сползла со стола, чтобы сбежать отсюда подальше, пока он стоял и смотрел уже сквозь меня. Он был слишком близко…

Я решилась на шаг. Только моя нога опустилась на песок, как он резко схватил за локоть железной хваткой и дернул на себя. Будто все это время ждал, как дикий зверь на охоте. Я дернулась так, что прикусила язык, ударяясь об его каменную грудь, стукнув зубами.

Разговоры за столами стихли. А дальше все происходило так быстро, что не успела понять происходящее, а точнее, то, что могло произойти. Он не давал мне отвести взгляда от него, удерживал своей силой, будто рылся в моей голове, доставляя мне неприятную боль. Силой своей животной властно подавлял, делал безвольной куклой, не все эрны могут управлять людьми, но он просто играл моим телом, не давая мне и шанса вырваться из его рук. Боковым зрением различала знакомые фигуры.

Тот, что со шрамом, пытался оттащить от меня этого зверя. Но только он дотронулся до меня, как отлетел от его черного пламени, сорвавшегося с его кончиков пальцев. От происходящего на глаза навернулись слезы. Поморгала, не давая им пролиться сейчас. Он просто продолжал испытующе на меня смотреть. Его взгляд переключился на мои дрожащие пальцы, которые я положила на его напряженную грудь. Он шагнул вперед, вынуждая меня сделать тот же шаг, но назад. Сместил меня снова к проклятому столу. Я отдернула руки от него. В голове нет ничего, кроме страха. И смерти. Я была уверена, что он способен лишить жизни за раз. Не раздумывая. Без особого дозволения и черной площади. Что ему надо? О ком он?

– Он брал тебя? – он продолжал нагонять на меня страх. Вперив в меня убийственным взглядом. Впился рукой в мое запястье, словно железные кандалы, защелкнулись на моей руке. Смотря на него, я представляла только плотоядного зверя. Хищная походка и черты его лица, все говорит о том, что он вовсе не человек. Я могла кричать, пытаться ударить, но чувствовала, какая опасность исходила от него. Смертельная угроза. Но все это действовало мне на нервы. Меня бросало то в холодный пот, то в дымящий костер.

Я не могла контролировать свои эмоции рядом с этим эрном. Стала разгораться, как уголь от огня.

«О ком он спрашивает, трэпт его дери!? Сумасшедший эрн! Я тебе устрою мракобесие пустынных трэптов», – продолжала ругаться про себя.

Собравшись с духом, вздернув подбородок, набрала полную грудь воздуха, чтобы сказать, как меня брал тот, о ком он говорит – неизвестный мне мужчина – и в каких позах, и что он был не один, а несколько. Только открыла рот, как за спиной этой скалы, что стояла напротив меня, услышала напряженный голос того, кто всегда молчал и был не похож на других, с золотой нашивкой на белом камзоле, главнокомандующий их отряда:

– Ему нужна правда, не остри, а просто ответь на его вопрос, – леденящий голос, предостерег меня.

– Да, какую правду, о чем вы вообще?! Я не та, кого вы ищете. Я обычная женщина, а не эрна! И нечего меня обнюхивать, как дикое животное! – взвилась я от дикого страха, раздражаясь, вырывая свою руку, царапаясь о свои же браслеты. Он яростно схватил за лицо, больно сжимая мои щеки, бешено таращился на мои губы. В его глазах плескалась гибельная пучина. Он никого не слышал и не видел, будто не эрн, а кто-то другой сейчас был в нем. Обжигающее дыхание эрна гуляло по моим губам, становясь чаще, тяжелее…

От этого сбилось мое дыхание. Я пропускала свои вдохи и выдохи. Другая рука незнакомца блуждала в моих волосах. Сжимала их, натягивала до боли… казалось, еще чуть-чуть, и он сдавит слишком сильно. Но этого не происходило. Каждое мое движение он замечал, держал в поле зрения. Управлял ими. В его глазах увидела свое отражение, но не просто себя, а сгорающую в погребальном огне. Дернула головой.

– Последний раз повторяю: ТЫ. СПАЛА. С МЭРНОМ?! – холодно спросил он, останавливаясь на каждом слове, будто сдерживая себя, лихорадочно блуждая взглядом по моему лицу.

Тело словно одеревенело, как услышала, о ком он говорит. Вскинула растерянный взгляд на него, переставая дергаться. Все силы разом покинули тело, как вялый цветок от жажды. Я растерянно пыталась найти ответы на немые вопросы в его проклятых глазах. Страх заморозил всё во мне: возможность говорить, дышать. Я просто уставилась на него и не знала, что ответить… Нет, я не спала с Верховным, но почему он спрашивает об этом? Снова начала беситься? Кто он такой, чтобы меня унижать перед всеми? Ублюдок! Он выдохнул, поднимая голову к небу, прикрывая глаза, будто понял ответ. Отпуская мое лицо.

Слова сами сорвались с губ:

– Нет!

Я хотела убежать от унижения. На нас все смотрели. Все всё слышали. Но я не могла, он снова использовал свою древнюю силу, не отпуская дальше этого места.

Долго всматривался в мое лицо. Перевел взгляд за мою спину. Сильнее вжала ногти в ладони, выжидая свой приговор. Тело накрыло убийственной покорностью, заставляя склонить голову, признать себя его вещью, не имеющей права на слово и не владеющей своим телом. Слезы потекли тонкими струйками по щекам. Его взгляд таил холодную ярость и голодную ненависть, и в то же время был отстраненным. Он что-то решил…

– Пошла вон! – безразлично сказал мне.

Разом груз упал с моего тела, и я сорвалась, сбежала, как десятилетняя девчонка. Туда, где чувствовала себя безопасно, туда, где могла дать волю слезам и обиде. Где никто не осудит. Ноги сами принесли на тот холм. Я беззвучно поздоровалась с высохшим деревом, приложив свою руку к безжизненному стволу. Прикрыла глаза и, не выдержав, начала плакать, содрогаясь. Все было неправильно, не так, и я не понимала, почему. Кто он такой, чтобы вести себя так со мной? Ублюдок. Какое ему дело, с кем мне спать? Я должна была почувствовать облегчение, но меня затопило стыдом. Я пыталась ухватиться за воспоминание, что ускользало от меня, но не могла. Поэтому просто начала танцевать. Безудержно. Быстро, как ветер. Жарко, как знойное пекло, подставляя мокрое от слез лицо яркому солнцу. Кружилась, поднимая серую пыль под ногами. Сегодня песок казался именно таким – серым.

Глава 6

Жадно вбираю в себя его губы, притягивая ладонями к своему лицу, углубляю поцелуй, пью его хриплые стоны с глухим утробным рычанием, от которого вибрирует в груди. Леденящая прохлада в бескрайней пустыне сплетается с всепоглощающим жаром от наших пылких тел. Теряю остатки своей воли, как маслянистая смола в древесине, в горящем огне. Закипаю. Зажигаюсь. Разрываюсь мини-взрывом… Рваный стон срывается с моих влажных и холодных от ночного воздуха губ. Жаркое дыхание на прохладной коже… Стон. Чувства на пределе. Бешеный стук сердца. Взгляд. Глаза в глаза. Цепкие медово-ореховые глаза смотрели на меня с жадностью, с диким желанием. Вертикальные звериные зрачки, как накаленная острая сталь клеймили, выжигали всю меня изнутри.

Хруст песка под обнаженным телом. Рваный стон. Вдавливаю раскрытые ладони в прохладный серебристый песок, с силой сжимаю. Не отвожу глаза. Его идеальное лицо застыло маской хищника. Прямой лоб, темные изогнутые брови и чувственный рот, застывший в хищной улыбке. Гладкая смуглая кожа отливала бронзой при свете луны. Жемчужная капля сорвалась с его рельефного тела. Леденящий ветер, что пробежался по моей коже, заставил дрожать всем телом, прижиматься к его мощной, обжигающей своим жаром груди.

Обхватив руками его сильную шею, притягиваю к себе. Рычит. Вжимает меня в колючий песок тяжестью крупного жилистого тела. Прикрываю глаза, выдыхая горячий воздух в леденящую ночную прохладу мягким облаком белого пара. Зубы стучали от ощутимого холода и искусных опьяняющих ласк его сильных рук. Дорожка мурашек поднимает волоски по всему телу от горячего тела и леденящей прохлады. От мягкости песка и твердости его тела я просто сгорала, сходила с ума. С силой кусаю губу, под гнетом моих зубов она лопается, выпуская теплую солоноватую каплю наружу. Боль вперемешку с невыносимым наслаждением. В рот скользнула капелька крови. Металлический вкус. Стон. Выдыхаю ему в губы, дрожа. Низ живота разгорелся жутким пламенем. Сердце бешено колотилось в груди, а в ушах звенело от бегущей по венам бурлящей крови.

– Прошу, – шепчу в ночную прохладу словно в бреду, умоляя.

Обжигающие мягкие прикосновения горячих губ к моей влажной плоти. Взволнованный стон срывается с моих искусанных губ. Языком бесстыдно ласкает пульсирующий от его ласк чувственный узелок и рычит зверем невнятные слова. Жадно впиваясь в мою горящую плоть своим ртом, раздвигая мои складочки, толкаясь языком, доводит до исступления, до искр перед глазами. Посасывает, лижет, нежно втягивая в горячий рот ноющий от его ласк клитор. Вбирает его в рот, мягко оттягивая, обдавая его тонкой струйкой прохладного воздуха, щелкнув кончиком языка по чувствительной плоти, неистово врывается языком в пылающую огнем плоть, впиваясь крепкими руками в мои распахнутые для него бедра.

От нахлынувшего возбуждения стала сама яростно насаживаться на его рот, вторя движениям его языка, сжимая бедра. Огненная вспышка в глазах. Хватаюсь за его короткие, взмокшие волосы, сильнее вжимая в себя, выгибаясь всем телом, закатывая глаза от дикого удовольствия, содрогаясь.

В глазах взорвались яркие звезды, как будто для меня они, горящие, падали с неба. Шипели, растворяясь на черном небе мерцающими вспышками. Бесконечное небо затмил нависающий надо мной Витар с медовыми глазами, в которых закручивалось золотое солнце, снова вытягивая черный зрачок в вертикальные иглы… Шепот в губы, опаляя своим прохладным дыханием, в мои горящие, израненные от своей же нетерпеливости губы:

– Скажи мне «да», Амара, – рычащие нетерпеливые нотки прозвучали во властном голосе.

И снова умопомрачительные влажные поцелуи. Мой вкус на его губах. Мои стоны. Запах его кожи и шепот. Его шепот. Он сводил с ума.

– Будь моей, А-ма-ра… – снова его головокружительный голос с хрипотцой, заполняющий бешеным возбуждением.

Горячие влажные пальцы, опустились на мою еще пульсирующую плоть, слегка надавливали, раздвигали, скользили по ней и дразнили. Движения стали настойчивее, требовательнее. Он перекатывал набухший от возбуждения чувствительный бугорок в своих пальцах, останавливаясь, сжимая, пропуская через пальцы, снова надавливая. А затем снова ускорялся, толкаясь своим языком в мой рот, в такт умелым пальцам на моей влажной плоти. Врывался ураганом в мой рот, задыхаясь. Двигается слишком быстро, не может остановиться. Рычит в губы, трется своей обжигающей каменной эрекцией об мое бедро. Убирает руку, скользит уже своим членом по моим влажным складочкам. Надавливает. Меня начинает трясти. Спускается поцелуями к шее, еще ниже, всасывая ртом тугие соски, покусывая их. Скользнул вверх по пульсирующей плоти своим вздыбленным членом, задевая упругий узелок.

Снова и снова, одни и те же движения, без остановки, поедая меня лихорадочным взглядом. Мертвой хваткой впился в мои губы, бесцеремонно врываясь в мой рот, требуя, забирая мои стоны. Бешеный оргазм накрывает с головой. Взорвалась на миллион осколков в его руках. Дрожала, извиваясь под ним. Оглушающе закричала, срывая голос. Его сдавленный хрип. Теплая жидкость плеснула на живот. Напряженное тело расслабилось и навалилось на меня всем тяжелым весом. Яркие недосягаемые точки застыли перед глазами.

– Я буду твоей, – прошептала в черное холодное небо, выдыхая, сталкиваясь с его холодными темно-медовыми глазами.

Пристальный взгляд на меня. Прямо в упор.

– Сотру в пыль, Амара, если солжешь. И всех, кто дорог тебе, – хладнокровно сказал мне, а потом его горячие пальцы мягко сомкнулись на моей шеи, а взгляд был обращен к небесам.

В ту же секунду необъятное бездонное черное небо над нами, где горели мерцающие звезды минуту назад, точно потекшие краски, сползающие по холсту и оставляющие жуткие разводы, сменились белой разъедающей дымкой, а с неба опускался белыми хлопьями пепел. Призрачное лицо мэрна дрогнуло, будто по воде побежала рябь. Разлетелось белой ватой в клочья, растворяясь в белой пелене, застилая глаза плотным дымом.

Солнце ярко слепило глаза, прорываясь через плотный туман. Стала жмурить глаза, прикрываясь от солнца ладонью. В нос ворвался запах едкого дыма, стали слышны раздирающие душу человеческие крики. Судорожно кручу головой. Всматриваюсь. Слабо различимые силуэты: людей, города, что охватил алый огонь. Запах паленой плоти. Желудок скрутило в тугой узел, жуткий ком подкатил к горлу, глаза заслезились. Сильно закашлялась, стирая рукой слезы, струящиеся от защипавшего глаза дыма. Отовсюду доносились душераздирающие крики женщин, плач детей и животный вой мужчин. Удушливая вонь проникала в легкие, въедаясь под самую кожу.

Вдалеке мелькнул ярко-алый рубин, ослепляя глаза своим блеском. Размытая темная фигура стояла на песчаной глади среди руин полыхающего города. Отблеск ярко-кровавого камня на перстне мужской руки. Всмотрелась сквозь черно-серый дым. На коленях стоял брат. Замерла, почти не дыша, напряженно всматриваясь в пустые глаза Камаля. В них не было жизни. Бездушные мертвые синие глаза. Как у отца на черной площади. Тело словно парализовало. Напряженные ладони с силой впились в горячий, вязкий песок. Мужская рука держала его за волосы мертвой нечеловеческой хваткой, яростно прижимая к его горлу изогнутое острое лезвие.

Прикрыла глаза, уже зная, что произойдет сейчас. Сердце пропустило удар. Всхлип. Движение. Быстрое. Резкое. Хладнокровное. Наполненное ненавистью и местью. Звук распоротой кожи пульсирует в моих ушах, оглушая. Холодная сталь глубоко скользнула под его горячую кожу, вспарывая плоть, вжираясь в вены обезумевшим зверем. Багровая струя брызнула на песок, стекая тонкими темными струйками по чудовищно красивым пальцам убийцы.

Застывший в горле крик сдавил грудь могильным камнем. Засасывающая черная дыра в груди расползалась, поглощая сердце, вплетаясь колючими шипами в грудную клетку.

Стеклянная стена взлетела к тяжелому небу, рассекая песок. Толстая непробиваемая стена разделила нас, рванула к ней, чтобы пробиться к нему, молотила руками о нее, разбивая руки в кровь, кричала, оставляя на ней кровавые следы, орала, срывая голосовые связки.

Глухие удары по ней снова и снова. Дикие крики до темноты в глазах. Но она не поддавалась, словно выжидала… Удар за ударом, звук по прозрачной стене будто я под водой. Впиваюсь глазами в тело Камаля, что свело последней судорогой. Удары ладонями и кулаками. Последний удар сердца моего брата. Мой последний глухой удар по прозрачному стеклу.

– Не-е-е-ет!!! – взвыла я, сползая по стеклянной стене, оставляя только кровавые полосы после себя.

Треск. Раздирающий грудь крик. Стена поддалась, пошла жуткими глубокими трещинами. Оглушающий хруст. Стеклянная преграда обрушилась в песок сплошными осколками. Срываюсь с места к нему. Кровавое длинное платье взметнулось невесомыми воздушными лентами, словно жидкие алые реки развевались на бегу жидкими полосами. В ступни впивались осколки стекла, вспарывая плоть. Боли нет. Рвусь вперед, не чувствуя тела словно я порыв ветра. Глаза цепляются только за обездвиженное тело брата.

Разъедающая пустота расходится от груди по всему телу, умертвляя. Волосы застыли в воздухе черным облаком, переплетаясь с алой полупрозрачной тканью. Оглушающая пустота вокруг, накрыла своим давящим куполом. Хлопья пепла оседают на песок белым снегом, окутывая тело мутной серо-белой дымкой. Кровавые слезы струились по лицу, тяжелыми каплями разбивались о вздымающуюся грудь.

Мое сердце больше не билось. Остановилось с его дыханием. Заморозилось.

Замедлила шаг. Дым пугливо развеивался перед моими неуверенными шагами к обездвиженному телу Камаля на укутанном рыхлым пеплом песке. Кровавые следы жадно въедались в серую золу под ногами. Белые хрупкие клочья пепла мягко оседали на его черные ресницы, закрытых глаз, медленно осыпаясь.

Яркий блик рубинового камня привлек внимание, замораживая все внутри. Блеск черных высоких сапог. Подрагивающие от тяжелого дыхания полы кожаного плаща…

Чувствую его дыхание на себе. Его запах, до боли знакомый в груди. Поднимаю глаза на убийцу… Человеческий вой. Мой. Кромешная темнота.

***

Проснулась с разрывающим мое горло криком. Крупная дрожь била мое тело, холодный пот струился, не прекращая, сердце вырывалось из груди, пыталось проломить грудную клетку. Отходя от сна, судорожно втягивала воздух, успокаивая свое сердце. Поднялась с кровати, чтобы умыть лицо прохладной водой, с глиняного кувшина. Камаль был в новом отряде, сердце сжалось в беспокойстве. Сегодня его увижу, успокаивала себя, поднося пальцы к своим губам. С ним все порядке. Начинаю ходить взад вперед по комнате, от нахлынувшего страха. Это просто сон.

Взглянула на развороченную кровать, на тело, где выступали красные пятна будто от чьих-то пальцев. Нижнее белье лежало у изголовья кровати. Накинула легкий халат, опускаясь на мягкие подушки на полу. Оглядела темную комнату. Меня сводили с ума настолько живые сны. Настанет день и мое сердце просто не выдержит таких сновидений. Низ живота предательски заныл, провела ладонью между бедер, пальцы сразу увлажнились. Разозлилась на себя. Даже во сне не оставляют мысли о трэптовом мэрне. Все эти два дня я только и думала о его губах и сильных руках, что сжимали меня в своих объятиях. Сильнее сжала бедра. Выдохнула, почти зарычала от бессилия. Направилась к каменной чаше, сбросив халат, отдалась во власть мягким струям воды, что обволакивали своим теплом напряженное тело. Нужно успеть заскочить к Хасану, помочь Фиве и заглянуть к мальчишкам.

***

В таверне было как всегда шумно и ни одного свободного места. В воздухе разливался разнообразный аромат приправ и сладкого хмеля. За работой и разговорами время пролетело незаметно. Когда мы закончили, уже стемнело. Наевшись и взяв с собой для Камаля и мальчишек курицу и полную корзину овощей с горячими лепешками, распрощалась с Фи и Хасаном. Быстро добрела до своей мастерской. Оставила обед брату. Овощи и сырые тушки птицы обернула бумагой и впихнула всё в кожаную сумку, а лепешки завернула в белую ткань. Из шкафа достала сшитые на мальчишек штаны из плотной ткани разных ярких оттенков. Пусть хоть как-то эти цвета разбавят их блеклые унылые лачуги. Сложила всё это в отдельную тканевую сумку.

Обмотала серым платком голову и прикрыла им лицо. Окраина города опасное место. Лишний раз нарываться на неприятности не хотелось. Поверх своего платья набросила на себя темную накидку. Обычно хожу днем, но сегодня не рассчитала, да и Лактар ждёт меня. Я ему обещала. Бледно-желтые дома с сочными ярко-зелеными лианами сменились серыми, местами почти черными развалинами. Пыльные каменные дорожки вели в полусгнившие заброшенные лачуги. Тусклый свет в окнах мигал от свечей. Пьяные тела гниющие заживо от неизвестной болезни, лежали на песке, подперев своими спинами каменные стены. Сморщилась, сильнее зажимая нос плотной тканью платка. Ужасная тошнотворная вонь стояла здесь всегда.

– Амара! – звонкий крик, – ты пришла! Я думал, ты больше не придешь, – серьезно нахмурив свои брови, произнес худощавый мальчишка. Он всегда это говорил, когда я задерживалась.

Жизнь в этом городе учит не доверять никому, чтобы не разочароваться окончательно, а то и вовсе не лишиться жизни, даже дети это понимали.

– С чего бы это? – подошла ближе к нему, всматриваясь в его лицо, бледное от застывшего страха на нем и припухшее красно-синее пятно на его скуле.

– В чем дело? – строго спросила я, скидывая сумки в песок.

– Ни в чем! – протараторил он.

На его лице был огромный синяк. Я отодвинула его в сторону, чтобы подойти к его хижине.

– Нет! Не ходи туда, Амара, прошу тебя, – уже тише промямлил он, хватая за руку, потянув назад.

Я обеспокоено посмотрела на него.

– Кто это сделал с тобой? – скрестив руки на груди, выжидающе уставилась на него.

– Мальчишка из сгоревшего дома, – протараторил он, не думая.

Для этого места это нормально. Они, как маленькие звери, добывали себе пищу сами, кто-то воровством, кто-то с ранних лет работал. С ними могли делать всё, что угодно. До них нет никому дела, их матери бросили их, обменяв на лучшую жизнь в рабстве у эрнов, кого-то отправили на черную площадь, а кто-то просто гнил на улицах под хмельным дурманом.

Послышался шум за углом его дома. Я отодвинула его.

– Амара!

Моим глазам открылась ужасная картина: пьяный эрн пинал мальчишку, ровесника Лактара.

– Щенок, мелкий выблядок, будешь своими руками меня еще трогать, – орал он, продолжая его пинать, шатаясь.

Мысли судорожно метались в голове. Он забьет мальчишку до смерти, и ничего ему за это не будет. Злость заполонила разум. Схватила свою сумку, вытащила лепешку из нее, и направилась к ублюдку.

– Мой господин, – спустила платок, освобождая длинные волосы, приоткрыв накидку, чтобы был виден маленький вырез в ложбинку грудей, тонкого платья.

Он повернулся, уставившись затуманенным взглядом на меня.

– Вот это цыпочка, – заржал он, оставив мальчишку в покое.

Сердце бешено стучало в груди. Что делать дальше, я не знала…

«Решу по ситуации», – отвлекала сама себя, вцепившись в лепешку сильнее, чтобы не было видно в темноте, как дрожат руки от страха.

– Не найдется масла для свежей лепешки или кувшина молока? – нежно проговорила я, надеясь на то, что он не заметил, как голос дрогнул от испуга.

– А что, похоже, что я с маслом или кувшином слоняюсь в этой дыре? – сощурил глаза.

Хоть был и пьян, но не глуп. Моя ошибка. Благо, Лактар сообразил, что нужно оттащить своего друга в безопасное место. Пока я следила за мальчишками, эрн успел сделать пару шагов ко мне, оказавшись рядом, опаляя хмельным горячим дыханием.

– Все еще хочешь молока и масла? – скользкая улыбка появилась на его лице.

Я попыталась сделать шаг назад. Он ухватился за мой локоть.

– Куда?!

– Убери свои грязные лапы, – прошипела ему в лицо, как ядовитая змея.

Он заржал, откидывая голову назад.

– Так и знал. Твой выблядок.

Я молча прожигала его своим взглядом. От него разило дорогим ликером и потом.

– Эй, Ржавый, выходи. Искать не надо больше никого, я нашел одну. Нам хватит.

Я перевела взгляд с него на другого, что вышел с двумя мальчишками из темного угла. Еще один эрн. Он держал мальчишек за шкирку. И похотливо улыбался.

– Ну что, принцесса… – хмель словно сполз с его лица. – Либо пойдешь с нами молча, либо щенков твоих на лоскуты порежу и скину в ближайшую канаву.

– Да, Ржавый? – прокричал он своему другу.

– Пусти их, – прошипела я.

– Вот и умница. Пошла, – толкнул он меня вперед.

Паника сковала мое тело. Мы удалялись в конец поселения, в дикие земли. Нервная улыбка появилась на моем лице. Мне было холодно. То ли из-за ветра с диких земель, то ли из-за лютого страха. Мы вышли на пустырь за границу диких земель. Я остолбенела. Не могла идти дальше. Воспоминания о том, что пережила там, ожили в моей голове, пугая до смерти. Я не выдержу ещё раз, нет. Пусть убьют, но туда не ногой.

– Пошла. Давай, – он толкнул меня в спину.

– Не трогай меня урод! – прокричала я в отчаянии. Я знала, тут никто не услышит, даже там никто бы не помог. Я сама виновата.

Он больно схватил меня за запястье, прошипел в лицо:

– Я отымею тебя во все твои нежные дырочки, так что после меня в тебя не захочет всунуть даже пьянчуга своим вялым стручком.

– Убери! Свои! Руки! Ублюдок! – прорычала ему в лицо, выдергивая руку.

Резкий удар по лицу. Рухнула в песок. От боли навернулись слезы. Он двинулся на меня, я стала отползать назад, царапая о мелкие камушки свои ладони.

– Ржавый, держи ее. Я тут не собираюсь бегать по пустоши всю ночь, – прорычал этот ублюдок с волнистыми тусклыми волосами, скидывая с себя потный синий камзол.

Эрн с рыжими короткими волосами, которого звали Ржавым, схватил меня за руки, прижимая к песку. Я дергалась, кусалась. Смогла вырваться. Вскочив, рванула вперед, в темноту. Страх управлял моим телом и разумом.

– Вот сука! – проорал светловолосый.

Пробежала не долго. Один из них догнал меня, повалил на прохладный песок. Потное тело навалилось на меня своей тяжестью.

– Вот так, сука, – хрипел мне в ухо светловолосый ублюдок, опуская руку к моему бедру и задирая платье. Дернула затылком, ударяя его в лицо, стала кричать, извиваясь под его телом.

– Тварь! – сплюнул в песок кровью. Эй, помоги, – крикнул эрну.

Но тот молчал.

– Все самому приходится делать – проворчал он, вжимая мое лицо в серую пыль. Холодная сталь коснулась шеи.

– Дернешься – прирежу, – прохрипел он мне в ухо. Отпустил мою голову, прижимая лезвие к горлу.

От возбуждения мерзко сопел в ухо. Закашлялась от жуткого страха, от беспомощности. Давилась слезами, содрогаясь всем телом.

– А теперь куда смелость делась, а сучка?

– Чтоб ты сдох! – прорычала я, сгорая от унижения и осознания того, что сейчас произойдет. Зажмурила глаза, часто вдыхая и выдыхая серую пыль у себя под носом. Его рука дернулась, задевая кожу на шее острым лезвием. Вспышка боли. Мелкие багровые капли сорвались на песок с гладкого лезвия.

– Тэр, – позвал странным голосом Рыжий.

– Отцепись! – прорычал надо мной светловолосый.

Сорвав с меня нижнее белье, провел своей ладонью по нежной плоти. Стал расстегивать свои штаны.

– Надо валить, Тэр! – уже орал его друг.

Горячая плоть прислонилась к бедру.

– Древние… – простонал этот урод, вжимаясь в меня своим членом.

– Тэр… Тэр… – уже тише стал звать своего друга эрн, всматриваясь в стремительно приближающуюся точку.

– Древние, прошу, – взревела я в темноту, от отвращения заливаясь слезами.

– Тэ… – уже громче крикнул Рыжий, резко замолкая.

Одним броском огромный зверь перекусил туловище эрна пополам, подбрасывая в воздух словно игрушку. Светловолосый эрн резко вскочил с меня, натягивая свои штаны, уставившись на приближающуюся к нему окровавленную морду трэпта. Я отползла назад, в ушах стоял звук переломанных костей, истошные крики рыжеволосого воина, и его глаза, в которых навечно застыл животный ужас.

Тот, что минуту назад был на мне, теперь разбросан по пустыне мелкими ошметками. Зверь будто нарочно выплюнул его голову прямо передо мной, его стеклянные глаза уставились на меня, а его рот был искажён в немом крике.

Кровь. Всё в крови.

***

Я забыла, как дышать. Обхватила свои колени и вросла в песок, всхлипывая от накатившего ужаса, слезы текли ручьем. Меня трясло. Блестящее черное туловище трэпта с глубокими ранами на нем рухнуло рядом со мной, издавая пронизывающий протяжный стон, разлетевшийся глухим эхом по пустыне, содрогая песок. Вспомнила этого зверя в ту проклятую ночь. Паника стала заполнять мое тело, не давая вздохнуть. Я медленно стала подниматься, заставляя себя дышать и передвигать ногами. Вместо одного глаза, у него была загноившаяся рана. Зверь повернул свою морду ко мне. Застыла на месте, вздрагивая, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Попытался взреветь, но вышел глухой стон. Я медленно отходила назад. Потом развернулась и побежала, не разбирая дороги.

– Его зовут Ратмир, – в памяти всплыл бархатный тягучий голос. Я остановилась так резко, что рухнула на колени, сжимая платье на груди от ноющей боли, пронзившей мое сердце. Боль ослепила меня. Сильно зажмурила глаза, восстанавливая дыхание. Вдох. Выдох. Вдох.

– Амара!! – крик приближающегося Лактара.

– Прости меня, – упав на колени рядом со мной, проревел смугленький мальчишка сквозь горячие слезы. Я позвал друзей, мы бы тебя нашли, клянусь, – кричал он, обнимая меня за шею.

Открыла глаза. Отстранила его от себя дрожащей рукой, мне не хватало воздуха, было трудно дышать. Провела ладонью, по его мокрому от слез лицу.

– Все хорошо. Мальчишки не плачут, помнишь, – выдавила улыбку из себя.

– Да-а, – заикаясь от слез, проговорил Лактар, вытирая свои слезы тыльной стороной руки.

– Спасибо, Амара! – прошептал кареглазый мальчишка.

– А теперь бери друзей и раздай им то, что я принесла для вас, – он порывисто обнял меня и убежал к друзьям. Я рухнула без сил в песок, закрывая ладонями лицо. Слезы лились градом от пережитого страха.

– Лиана… – легкий ветерок подхватил мои волосы. Голос доносился со стороны границы диких земель. Повернулась, всматриваясь в темные развалины. Вытирая ладонями лицо.

Заставила себя подняться. Нужно помочь мальчишке. Пока ребята наслаждались лепешками и жирными кусками птицы в новых штанах и рубашках, я погрузилась в свои мысли, накладывая лечебные мази на мальчишку, которому сильно досталось от эрна. Он сломал ему ребра и лишил одного зуба. От успокоительного и обезболивающего настоя он шумно постанывал во сне. Я никак не могла вспомнить, что произошло со мной в день единения. Только морду трэпта. Белые клыки. Много боли. Бессмысленные отрывки, которые не могу собрать в единую картину. Сейчас этот трэпт выглядел изможденным. Этот голос. Его зовут Ратмир. Сердце снова заныло.

– Амара! – громче позвал Лактар

– Мне нужно сырое мясо и ядовитый блуй, что я приносила тебе пару дней назад.

– Что?! – не понял смуглый мальчишка, с розовато-синим фингалом под глазом и воспаленной скулой.

Я вскочила, начала перебирать его полки с нужными травами и со стола забрала одну сырую птицу.

– Я принесу тебе завтра еще две!

– Ты куда?!

– До завтра!

– Амара?!

Захлопнув дверь, помчалась к границе. Чем ближе я подходила к ней, тем легче становилось в груди. Трэпт лежал на том же месте. Не шевелился.

Вот трэпт! Кинув сумку в песок, ругнулась про себя. Нервно вскинула руки вверх, опуская на голову. Ходила взад-вперед, боролась со страхом и здравым смыслом, поднимая руку ко рту, нервно опуская обратно, и так пару раз. Не могу решиться подойти. Я просто топталась на месте. Пыталась собраться духом.