Текст книги "Пылающая для Древнего. Пламя (СИ)"

Автор книги: Лаура Тит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Скинул дымку своего выдуманного наваждения. Стал обходить ее по кругу, цинично осматривая ее образ в целом. Драгоценные украшения подобраны со вкусом: ромбовидные бронзовые серьги с ярко-красными рубинами свисали с аккуратных ушей, ажурная золотая сетка прикрывала голову, тонкими переливающимися нитями стекала по черному шелку ее волос, спускаясь до середины ее лба тонким медальоном в виде нашего герба: открытая пасть трэпта в пожирающем ее огне. Золотая краска ровно нанесена на ее высокие скулы, переливаясь мелкими блестками на загорелой гладкой коже. Рассматривал ее выразительные брови, гадая, хна ли это, или заложено самими Древними.

Ее загнутые черные ресницы задрожали, она сверкнула буйной яркой зеленью своих бездонных глаз. Плотно поджимала свои губы. Блеск от эфирного масла только сильнее притягивал взгляд к ее манящим пухлым губам. Шумно втянул воздух. Ей не нравится. Ощетинилась, как дикая кошка. Да, Амара, в нашем городе ты всегда будешь породистой кобылой на торгах.

Стиснул зубы от своих нелепых мыслей. Надо просто взять то, что мне надо, как обычную рабыню, а не раздумывать, как усадить подле себя. Хмыкнул, вслух, забавляясь от своих мыслей.

Подавив желание зарыться лицом в ее волосы, втягивая их аромат, представлял, как раздвигаю ее бедра, сдираю уродливые тряпки. Первобытное желание от этой девчонки туманит разум, трэпт берет верх, сливаясь со мной. Заглушаю рык своего зверя, что прорывается ментально через меня, словно учуял свою пару.

Резь в глазах. Теперь вижу ее по-другому, как зверь. Каждая клеточка ее кожи переливается в лучах солнца перламутровым блеском. Завораживает шик ее черных лоснящихся гладких волос. Втягиваю ее сумасшедший запах, что кружит голову: древесной смолы и пряной корицы.

– Не отпущ-щ-щу-у… Не отдам. Со мной будеш-ш-шь… Рядом-м-м-м… – повторял зверь в моей голове, неразборчиво переходя на звериное шипение

– Зачем вы меня звали? – раздался мелодичный голос девушки. От ее голоса в груди завибрировало сильнее. Зверь внутри взверел, поднимая морду к небу, хотел накрыть ее своим телом, вжать хрупкое тело в свое и слиться в буйном экстазе, заклеймить каждый кусочек ее кожи. Сдерживаюсь. Всматриваюсь в ее лицо, впитывая каждую эмоцию, возникающую на нем. Ее любопытство сменилось тревогой, пониманием своего положения. Кажется, начала понимать, зачем она здесь, и что обратной дороги уже не будет.

Вот и захлопнулась золотая клетка.

Холодная ухмылка проскочила на моем лице.

– Ты так еще и не поняла, А-ма-ра?.. – раскатал ее имя на языке, всматриваясь в лицо: как свела брови, хмурясь; сощурила глаза, прикусывая свой язычок, сжимая маленькие кулачки, впиваясь в свои мягкие ладони ногтями. Нервничает. Выпрямилась, словно в струну, расправляя плечи, вздернув подбородок. Вот только взгляд проходил сквозь меня. От легкого ветра легкая струящаяся ткань ее штанов обрисовывала ее длинные и стройные ноги, обволакивая их при каждом дуновении ветра. Черные волосы слегка покачивались в такт движениям головы: легкие наклоны, незначительные повороты в сторону. Оголенный плоский живот с маленьким камушком в соблазнительном пупке – драгоценный изумруд ярко сверкал, затмевая глаза. Дикая и необузданная. Высокая и гибкая.

Делаю мягкие шаги к ней, как хищник подкрадывается к своей добыче.

Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я мог бы поймать ее дыхание своими губами, подавшись вперед. Я был выше этой стройной девушки на целую голову.

Пока она обдумывала свое положение, утонув в своих мыслях, сама неосознанно подалась чуть вперед. Улыбнулся. Она подняла на меня свои сияющие глаза, затем опустила взгляд на мои губы. Задержалась на них. Ресницы слегка дрогнули, а губы приоткрылись, выпуская тонкую струйку горячего воздуха. В ее глазах промелькнуло безрассудное желание поцеловать меня.

От этой догадки животный жар прокатился вдоль позвоночника. Но, прежде чем она осознает, что я понял всё о ее желании и о ее жгучем влечении ко мне, притянул к себе за талию. Резко. Рывком, как трэпт впивается своей пастью в свою жертву. Намертво. Обжигаясь о ее горячую обнаженную шелковистую кожу. Я сорвался. Плевать я хотел на обычаи. Запустил руку в копну ее волос, сжимая на затылке, потянулся к ее губам и намеренно застыл в паре сантиметров от них, опаляя ее своим горячим дыханием, заставляя дрожать в моих руках и сгорать в нахлынувшей похоти. Дразнил ее, чтобы сама сорвалась и поцеловала меня. Ее хрупкое тело задрожало сильнее в кольце моих сильных рук. В нос ударило ее пьянящее возбуждение…Сдавленный стон вырвался из ее груди.

Не удержалась, потянулась сама к моим губам, поднимаясь на носочки, цеплялась за шелковую ткань камзола маленькими пальчиками, как умирающий цепляется за жизнь. Мы, будто две песчаные бури, столкнулись в бескрайней пустыне, разнося все вокруг своей разрушительной силой. Она неумело впивалась в мои губы так как могла, как получалось, и от этого меня штормило сильнее, разрывало на мелкие искры.

От самого осознания, что я первый, что эти нежные губы не могли еще никого целовать, начинаю сминать ее губы, жестко, яростно, властно, словно сумасшедший, потерявший рассудок, мной двигали животный инстинкты. Я пил ее блаженные стоны. Рычал ей в губы. Мы потеряли голову от страсти друг к другу: ударялись зубами от нетерпения, горячие руки блуждали по обнаженной спине, под ее лифом, сжимали ее шелковые волосы на затылке. Она впилась своими пальцами в мои плечи, вжимаясь своим телом сильнее в мое.

Я отрываюсь от ее губ, припухших и горящих от моих ласк. Мягко оттягиваю ее волосы назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Жутко хотелось увидеть в них то же, что и я чувствую сейчас к ней… нет, это не любовь, это неистовая и животная страсть… В отражении ее зеленых глаз я не увидел главу правящей семьи, правителя, расчетливого, контролирующего эмоции свои и других; мэрна, которому подчиняются и никогда не отказывают.

Нет, в их отражении был незнакомый мне мужчина, обезумевший от похоти к этой женщине, готовый на все ради этих губ, дрожащих пальчиков на его лице и рваных стонов из ее груди. Взъерошенные черные волосы, сумасшедшие медовые глаза с вытянутыми звериными зрачками, вспыхивающие ярким золотом, даже заостренные черты лица были не похожи на эрна, они были как у хищника: опасного, ненасытного, алчного.

С ее губ сорвался желанный стон, а с дрожащих темных ресниц невольно сорвались кристальные слезы от нахлынувших чувств. Я просто убираю мокрые дорожки с ее щек подушечками пальцев. Мягко стираю их, она опускает глаза, глубоко вздохнув. Припадаю снова к ее губам, рваные поцелуи-укусы, прикосновения к ней были горячими, жаркими, но ей было этого мало, она пыталась содрать с меня шелковую накидку, цепляясь своими кольцами за золотую ткань, шипя. Я помог освободиться от нее, не отрывая от нее поцелуя, вдавливая в свое разгоряченное тело, соприкасаясь с торчащими вершинками ее груди, через ее тонкую ткань.

Я подготовлю самые прочные путы для тебя, моя дорогая. Закрою в свою золотую клетку. Не освободишься никогда. Смерть – вот что будет ждать тебя, если коснешься своими ласковыми губами, хоть кого-нибудь…

Рычал ей в рот только от одной мысли об этом. Казню вместе с ним… будь это подруга или родной человек… Никто.

Эти! Губы! Никто! Не тронет!

Зверел, теряя контроль. Зарычал ей в рот. Адские муки покажу тебе, клянусь Древними. Татуировку на груди люто зажгло. Мысли разбегались, путаясь в голове. Голодного Зверя, вот кого она пробудила во мне. Утратил контроль над эмоциями. Как крышка с забродившего вина отскочила. Разлетелось белой пеной. Пузырилось, оседая тихим штилем на дно золотого кубка.

То, что происходило со мной, не поддавалось никаким объяснениям, словно загнанный зверь, не знающий, куда бежать и что ему делать. Лишь сейчас я смог понять трэптов в полной мере. Та сила, что управляла ими, заставляя сходить с ума без своей пары, сносила все на своем пути мощным шквалом, и от этой силы не скрыться, она затмевала безумием разум. Эта девушка была моим сумасшествием, песчаным ураганом в моем привычном оазисе. Она разнесла все мои устои, в дребезги, в леденящие брызги.

Поток моей силы вырвался наружу разрушительным смерчем, взрывной воздушной волной. Нас накрыло с головой моей силой. Ее тело задрожало в моих руках, я сильнее сжал ее тонкую талию, опуская руку ниже, на бедро, другой рукой зарылся сильнее в черный шелк ее волос, не прерывая нашего поцелуя.

Клубы золотой пыли с песчаных улиц взметнулись вихрем снизу вверх, срывая белые воздушные ткани с высоких потолков моей спальни. Влетая через открытую террасу, они окутывали нас песчаным облаком. Мелкие песчинки закручивались вокруг наших фигур песчаной спиралью. Кружились. Мерцали. Переливались. Оторвался от ее распухших после нашего поцелуя губ. Стал наблюдать за тем, что она сделала со мной. Вытянул открытую ладонь к закручивающейся воронке песка, что словно мелкий сахар просачивался врассыпную сквозь мои пальцы, медленно рассыпаясь и зависая в воздухе от моих прикосновений к нему. Разлетался по спальне, оседая мелкими драгоценными крупицами на гладкий светлый пол золотым полотном.

Перевел взгляд на нее. Полуоткрытые распухшие губы. Растерянный взгляд из-под густых ресниц, подведенных жидкой черной краской, нижние и верхние веки чуть смазались. Она не отводила удивленный взгляд от меня, все это время прожигала зеленью своих глаз. Стиснул железной хваткой своих ладоней ее лицо, припадая к манящим губам. Сочный цитрус – вот какие ее губы на вкус. Я не мог ею насытиться. Раздвинул губы своим языком, жадно вбирая ее. Поцелуй затяжной, настойчивый, требовательный. Так только с ней будет, больше ни с кем. Она плавилась в моих руках, как масло под лучами палящего солнца. И я балдел от того, что мог с ней сотворить.

Мягко оттянул ее голову назад, чтобы не смогла даже двинуться с места.

Вены на руках вздулись от напряжения, от сдерживаемой мной силы, что хотела разрушить все в этой комнате. Оназаворожённо смотрит в мои глаза: как жидкое золото разливается в них, гипнотизирует ее, закручивая в головокружительную истому. Долго рассматривал ее. Минуты тянулись…

Пульсирующая жилка под ее кожей, вздымающаяся грудь под мягкой шоколадной тканью, бешеный стук ее сердца. Смаковал ее приятный вкус на своих губах, впитывая тонкий аромат ее кожи. Прикрыл глаза. Пытался утихомирить свою бурю внутри себя. Приблизился к ней еще ближе. Втягивая ее будоражащий аромат. Ее сердце участилось, дыхание сбилось. Коснулся ее щеки своей щекой, от этого прикосновения она слегка пошатнулась, удержал, сильнее притянув за талию к своему телу, наклоняя над полом, усыпанный золотым песком.

– Отдайся мне, Амара! – горячо прошептал ей уже в губы, смотря только в её глаза. Запоминая каждую черточку ее лица: большие яркие зеленые глаза, чувственные губы, аккуратный прямой нос и крохотная коричневая точка над верхней губой – родинка – последний штрих умелого художника. Она соткана самими богами. Я хотел ее облачить в золото и надеть на нее венчальный браслет… Она приоткрыла рот, чтобы ответить мне… Убираю выбившуюся прядь ей за ухо.

Громкий стук в дверь.

– Ваша жена, мэрн… – приглушенный голос рабыни.

Поднял голову в ее сторону. В дверях величественно стояла в сексуальном ярко-алом платье… Тория.

Сомкнул до хруста челюсти, рыча.

Голубые глаза как кристально чистая вода лукаво сверкнули нежностью, за ними отчетливо виднелись надменность и расчетливость. Вызывающие ярко-красные губы изогнулись в обворожительную улыбку, а прямой чуткий носик почувствовал запах ослепляющего вожделения. Она слегка задрала вверх его кончик, морщась. На кремовой коже появился легкий румянец от злости или от того, что увидела. Я уверен, что первое. Золотые тени на веках яростно переливались, а ее густые черные ресницы предательски затрепетали.

Невинная улыбка застыла на ее лице.

– Мой мэрн, я хотела показать тебе мое свадебное платье… – резко замолчала она, словно запнулась, робко убирая золотую прядь волос за свое ушко, открывая нелепые серьги на нем. Огромные драгоценные камни, оттягивали ее мочку уха, словно булыжники.

Вызывающая роскошь скорее отталкивала, чем притягивала меня.

Усмехнулся этой показной безвкусице.

Потеряв к ней интерес, даже не стал продолжать слушать, что она говорила. Просто повернулся к источнику моего беспокойного разума и моих взрывоопасных чувств – Амаре. Все это время она была в моих руках, даже не дернулась, смотрела мне в глаза и зло сопела. На ее губах застыл невысказанный ответ… я знал, что она хотела ответить… Но с ее губ срывается другое…

Пронизывающий холод застыл между нами, стирая то безумие, что происходило в этих покоях минуту назад.

– Нет, – прерывисто ответила она мне.

– Вышла, – зло крикнул я жене.

Недовольная эрна властно крутанулась на роскошных туфлях, царапая каблуками глянцевый пол, ослепив своим ярким платьем, скрылась за дверью.

Нехотя отпустил из своих объятий зеленоглазую дьяволицу. Дал возможность вздохнуть полной грудью, обдумать. Начал сомневаться в правильности своего решения, сделать своей здесь и сейчас, без права на выбор… Я был уверен, что она сама придет ко мне. Напряжение между нами росло, оно сводило с ума…

Я был готов к крикам, выдвинутым с ее стороны условиям и даже любой названной сумме золотых монет. Но… она отшатнулась назад, обхватывая себя руками. В ее глазах застыло разочарование. Во мне. Я разозлился на себя. На нее. Сделал шаг к ней. Она – два шага назад от меня.

Опустила руки, вздернув подбородок.

Остановился и залюбовался ею. Не было глупых упреков, криков, просто сделала вид, что ничего не произошло минуту назад.

Даже на моем лице отразилось недоумение.

– Я могу идти? – ее голос слегка дрогнул, но не от страха…а от унижения?

Склонил голову набок. Я не мог понять, почему чувствую эту женщину. Она для меня как раскрытая книга.

Великолепна. Изящна.

Гордая.

– Нет, – жестко отчеканил я. Не ожидал от себя самого такого резкого и жесткого ответа.

Я не готов ее отпустить.

– Нет?! – удивленно уставилась на меня девушка.

– Мне нужен традиционный костюм, и ты его сделаешь для меня. И, прежде чем задавать глупые вопросы, ты должна склонить колени передо мной, этому учат даже людей, – усмехнулся, обжигая ее своим взглядом.

Глава 5

– Девушка Пламя – так называют тебя, – тряся своим пальцем в воздухе, восхищался мужчина в сшитой мною льняной желтой рубашке, что так подходила к его темному лицу и седой бороде.

– Изумрудный цветок моего сердца, источник моих сил… – восхвалял меня дядя Мади.

– Доходов ты хотел сказать, – исправила его.

– Ну вот, опять на Мади наговаривает, – бухтел пухленький торговец.

– Сейчас как сожжет девочка-пламя твою лавку, и дело с концом, – усмехнулась я.

– Ох, Древние! Вы всё слышали! Как она с бедным Мади обращается, – поворачиваясь из стороны в сторону, кричал он всем подряд, поднимая руки к солнцу и снова опуская их на красный тюрбан.

Пока он устраивал шумное представление, я то и дело возвращалась к мучившим меня мыслям и к тому безумию, что накрыло меня в покоях Верховного. Приложила пальцы к своим губам, чтобы убедиться в том, что это было на самом деле, губы и рот всё время горели, вспоминая его поцелуй. Этот поцелуй стал самым ярким и сумасшедшим переживанием в моей жизни. Это нездоровое влечение, какое-то помешательство…

Я не обманывала себя, он вскружил мне голову, я хотела его, как мужчину, была не против, и это меня очень пугало. От его взгляда и мягких прикосновений внизу живота разливалось тепло, а сердце трепетало в груди, как загнанный зверек. Все два дня пыталась не думать об этом, но каждую минуту всё напоминало о нем. Каждое его прикосновение к моей коже, каждый сумасшедший поцелуй его мягких губ. Я начинала себя ненавидеть, чувствовала полную опустошенность.

В тот момент, когда услышала «Ваша жена», мое сердце рухнуло в чудовищную пасть трэпта. Мое сумасшествие от его прикосновений, то, как он на меня смотрел, разбилось на тысячу осколков, осыпаясь на пол его спальни стеклянной крошкой. Он хотел, чтобы я была наложницей или худшее, что могло быть для меня, рабыней без права на отказ и без власти на свое тело и свободы. Отчаяние затопило грудь. Я не знаю, на что я надеялась, сгорая в его руках, наслаждаясь его поцелуями, его жилистым и крепким телом, к которому льнула, как кошка. Я не жалею о том, что случилось, но ругаю себя за то, что позволила мысль о том, что могу надеяться на…

На что? Древние! Ну на что я могла надеяться, я – женщина, он – мэрн. Злилась, как песчаный турун, когда упускает добычу. Эта маленькая ящерица начинает бегать по всей пустыне, издавая пыхтящие звуки и выпуская облачка дыма. Вот дыма мне точно не хватает. Топнула от злости ногой, поднимая клубы пыли. Нервно поправила идеально сидящее на мне платье такого же цвета, как рубашка Мади, не зная, куда деть свои руки. Выкинула его из головы. Правитель точно бегать по вонючим улочкам нашего города не будет в поисках швеи, найдет другую в своем городе блеска и роскоши. Мади продолжал выступать, смеша народ. Кое-кто оборачивался в поисках зрелищ на шумном базаре, а кто-то проходил мимо, и голову в нашу сторону не повернув.

– Ладно, Мади, дай мне самые лучшие шелковые ленты, – прервала его выступление я.

– Другое дело, мой сахарный цветок, – широко улыбнулся мужчина, одну за другой вывешивал ленты на нити, что были протянуты между деревянных столбов его лавки над головой. Цветные тонкие ленты струились разноцветным водопадом.

Взгляд упал на ярко-алую и молочного цвета ленты. Провела рукой по струящимся тканям, пропуская сквозь пальцы. Они переливались на солнце, словно драгоценные камни, сливаясь с блеском кольца моей матери. Прошлась рукой уже по нему. Решено.

– Возьму их, – невольная улыбка появилась на моем лице.

Отдала пару монет за товар и быстро скрылась в центре бурлящего базара. Прошло около трех месяцев, после случившегося. Я и половину не помнила, после нападения пустынного трэпта. Пустота. Брат пытался узнать о странном имени, что я выкрикивала, но и оно мне было незнакомо. Не могла найти ответа на все его вопросы. Но после той ночи, что-то изменилось во мне, нечто незнакомое чугунной тяжестью легло на мои плечи. Брат это чувствовал, но молчал. Он не поднимал эту тему, и я была благодарна ему за это. Иногда меня мучили ужасные сны и воспоминания из прошлого. А еще странные видения. Никто не знал, через что я прохожу. Просыпаясь с беззвучным криком на губах, пыталась вспомнить, что так меня напугало во сне, но не могла… О Лате я больше ничего не слышала, да и брат старался избегать этой темы, от которой он просто терял контроль, вспыхивая, как сухая ветка в костре.

Солнце уже вовсю припекало. Поправила светлый платок на волнистых волосах, что непослушно выбивались из-под него. Пока копалась в себе, оказалась уже у таверны, что заполнила своими ароматами всю площадь. Громкие разговоры, некоторые косые взгляды на меня. Одни называли меня девочка-пламя, другие ведьмой, но кто я, чтобы мешать их воображению. Одарила высокомерных девиц за столом надменным взглядом и двинулась в глубь таверны.

– Амара, ты так быстро вернулась, я не успела ничего собрать для тебя, да и сама ничего не поела, – затараторила пухленькая женщина, звонко ставя на ближайший стол четыре кувшина с диким ликером, проливая часть напитка на стол и сидящих мужчин.

– Давай помогу? – окинула взглядом переполненную таверну, шумных мужчин и эрнов с полными столами жареной дичи и хмельных напитков.

Сегодня Хасан забил птиц в своих вольерах и насадил их на железные вертелы. Втянула пряный аромат дичи.

– Может, я сама? – покосилась она на мое бедро и плечо.

Зажившие раны сразу заныли, потерла их ладонью через тонкое желтое платье. Серьезно посмотрела на пухлую женщину, скрестив руки на своей груди. Фива не растерялась, положила руки на свои бока и проворчала:

– Нечего меня прожигать своими ядовитыми глазами! Что встала, за стойкой кувшины с ликером себя не отнесут! – кивнула на шесть высоких бордовых кувшинов с вином, льющимся через края их горлышек тонкими сладкими розовыми струйками на деревянную столешницу.

Улыбнулась, направляясь за ними.

– И шевелись быстрее, нам тоже нужно поесть, – прокричала она сквозь гул голосов. – Да, и захвати кувшин мандаринового вина. Это троим эрнам, что засели около мангала.

Я быстро разнесла местным их хмельной ликер. Остался высокий кувшин с экзотическим напитком. Очень дорогое и безумно вкусное вино, не каждый может себе его позволить. Оно навевало воспоминания об эфире мандаринового дерева, что подарил мне отец в маленьком стеклянном флакончике. Сейчас его достать практически невозможно. С грустью посмотрела на кувшин в моих руках с мандариновым вином. Этот запах напоминал наш дом. Отца, что получал из спелых плодов мандаринового дерева, эфирное масло, у себя в мастерской. Мы когда – то были счастливы. У меня когда-то была семья. Откинула грустные мысли, втягивая сладковатый цитрусовый аромат полной грудью. Чуть не выронила кувшин из рук, в одно мгновение накрыло леденящей волной неуправляемого страха. Задрожала всем телом, покрываясь холодным липким потом. Сердце из груди просто выпрыгивало. Меня слегка повело в сторону. Поставила на ближайший стол толстый глиняный кувшин, не слушая недовольные голоса тех, кому помешал мой напиток на их столе. Наклонилась вперед, опираясь на колени руками, тяжело задышала. Все мысли буквально вышибло из головы. Только бы не видения ….

***

Успокаиваясь, пришла в себя. Глубоко вздохнув, взяла кувшин со стола и медленно направилась к мангалу, где сидели за отдельным столом мужчины. Чем ближе подходила к этому столу, тем сильнее тряслись руки. Не могла объяснить, что со мной происходило. Крепко вцепилась двумя руками в шершавый кувшин, натянув самую лучшую улыбку, поставила его на их массивный стол.

– Светлого дня, – мягко произнесла я мужчинам, а точнее, эрнам, от которых разило кровью и потом. Воины.

– Ты только посмотри на этот цветок, – заржал эрн с уродливым шрамом на лице. Я бы объездил эту лошадку, – бритоголовый мужчина махнул на меня своей огромной лапой, перемещая языком тонкую веточку в другую часть своего широкого рта.

Тот, что сидел рядом с этим великаном в белом камзоле, промолчал, только задержал на мне пристальный взгляд, сильно сжимая двумя руками глиняный стакан.

– Покажи ей увесистый мешок, и она будет сама скакать на тебе всю ночь и весь день, насаживаясь хоть на ножку стула, – равнодушно ответил другой эрн, даже не поворачиваясь ко мне, сидя на противоположной стороне от своих друзей. Он произнёс это тягучим голосом, поднося к губам кружку.

Будто хмельное вино ударило в голову. По телу пробежали мурашки от этого бархатного голоса, поднимая все волоски на моем теле. Мне казалось, что я сейчас захлебнусь от нахлынувших чувств. Они, словно яркие искры, вспыхивали одна за другой в моей голове. Незнакомец расслабленно сидел на деревянной скамье, распивая не первую глиняную кружку с вином. Плотная черная ткань, что покрывала его голову и должна была скрывать часть его лица, свисала тонкой лентой с головы до самого плеча, открывая его смуглое лицо. Почувствовав мой взгляд на себе, повернулся. Подведенные черной сажей бархатные темные глаза опасно сузились в маленькие щелки.

Я потерялась в их черных омутах, в той ночи без звезд, что открылась мне, перестала дышать. Сделала пару шагов назад от нахлынувшего горячей волной возбуждения. Низ живота начал адски гореть, а грудь словно налилась и заныла, мягкая ткань платья неприятно давила на вдруг ставшие такие чувствительные соски. Хотела развернуться и скрыться с его глаз, но словно приросла к этому месту. Он так сильно сжал челюсть, что я услышала скрежет его зубов. Темные брови свелись к переносице. А я просто не могла хоть слово обронить. Медленно тлела изнутри, всматриваясь в до боли знакомое лицо, но где я могла его видеть?..

Колючая темная щетина покрывала его широкие скулы до подбородка, а полные губы были плотно сжаты в тонкую полоску. Его бархатные черные глаза сильнее потемнели. Крылья носа раздувались, как у голодного дикого хищника. И в этот момент я сорвалась с высокой скалы в беспросветную пучину. Его глаза меня уносили в бескрайнюю знойную пустыню, где воет ночной ветер и где сплетаются воедино трэпты. В этих глазах горело мертвое обжигающее пламя, и в них же закручивалась морозная стужа, зыбкая, опасная, в них было так много острого черного льда, такого, что покрывает забытые земли, истребляя все живое вокруг своей мёрзлостью.

Мутная дымка словно проглотила меня.

– Он вобрал в себя все от заката: пленительный, яркий, и полыхает багровым цветом его душа. Ты можешь коснуться ее, если протянешь к ней свою руку. Она озаряет пунцовыми лучами все вокруг, ты же отчетливо это видишь. Дикий хищный зверь, требующий ласки. В нем столкнулись Солнце и Луна, Свет и Тьма, безрассудная страсть, – скрипучий голос врезался в мою голову.

Застонала, хватаясь за голову. Подняла глаза, впиваясь в его надменный взгляд. Его губы насмешливо изогнулись в полуулыбке, открывая белоснежные зубы. Проморгалась, тряхнув головой, стряхивая морок. Его глаза загорелись, плотоядно скользя по моему телу. Очередное похотливое животное, вот кто был передо мной. Щеки вспыхнули жаром от его похотливого взгляда. Он хищно прищурил глаза. Эмоции, что бурлили во мне, выплескивались наружу, с невероятной скоростью сменялись одна за другой, прежде чем я могла что-то сообразить. Теперь неконтролируемая злость вырывалась наружу, затмевая непонятное желание прикоснуться к его густым черным ресницам и вдохнуть запах костра, которым пропиталась его кожа. Жутко разозлилась на себя. Таяла от него, как хрупкая свеча от пламени.

– Засунь себе их в зад и скачи по выжженной пустоши, звеня… – прорычала я от злости, больше не контролируя себя, низко склоняясь к столу, чтобы было слышно только ему.

– Святые трэпты… – хохотнул здоровяк напротив.

Я бросила на него уничижительный взгляд, вздернув бровь.

– Понял, – поднял руки, растопырив их над своей головой. Скосил взгляд на эрна, что сидел напротив него с удивленными глазами и со съехавшей с его лица улыбкой.

– Эй, а тебе не кажется, что это та, полудохл… – не унимался бритоголовый, не успев договорить.

– Заткнись! – Рявкнул мужчина в черном, не отводя от меня взгляда и выпуская в него древнее пламя. Черное пламя.

Здоровяка откинуло к мангалу. Я сильнее вжалась бедром в стол, растерявшись.

– Кажется, я начинаю ненавидеть ее, – прокряхтел здоровяк, прихлопывая песком дымящую одежду на себе.

Высокий мужчина с черными, как ночь, глазами, словно зверь, что-то учуяв, резко встал. Возвышался теперь надо мной, как скала. Меня обуяло сковывающим страхом.

– На тебе его запах, – опасно проговорило это животное, приближаясь твердой походкой ко мне, не отрывая глаз от моего лица.

Сначала я подумала, что мне показалось, но по выражению его лица поняла, что он обращался ко мне, и говорил именно то, что я услышала.

Я судорожно схватилась за край стола, сжимая его до боли в пальцах, не понимая, что происходит и что он говорит. Подняла голову вверх. Мне хотелось просто сбежать, скрыться от его жутких черных глаз, что пожирали меня дикой ненавистью. Он меня жутко пугал, но я не давала и шанса показать ему, как мне страшно от одного его вида. Горло сдавило паникой. От страха инстинктивно хотелось раствориться, сжаться до пыли. От его взгляда меня словно пригвоздило к земле. Не могла и шелохнуться.

Он грубо схватил меня за подбородок, и словно зверь, скалясь, склонился к моему лицу, шумно втягивая воздух рядом. От этого движения меня тряхануло, наверное, подбросило бы вверх словно от ведра холодной воды на разгоряченное тело, если бы не его рука, что крепко удерживала меня за лицо. Что ему надо от меня?!

Испугалась. Очень. Задрожала всем телом. Дикий, неуправляемый, опасный зверь. Его глаза потемнели. Беспросветная густая тьма разворачивалась в его глазах. А еще его запах… мурашки пробежали по телу от его аромата: обугленные деревяшки, печеный орех и выделанная кожа. Зажмурилась, стало невыносимо страшно, нахлынули опьяняющие чувства, от них разрывалась голова. Вмиг в глазах начало темнеть. Только не сейчас. Нет… нет… нет… Прошу. Начала взывать ко всем Древним, чтобы не было никаких видений, чтобы не потерять сознание.

– Только не сейчас, – прошептала, окончательно проваливаясь в темноту.

***

Вдалеке увидела горящий костер и застывшую высокую фигуру над ним. Я едва различала ее в этой густой тьме. Двинулась вперед. Я не чувствовала страха или опасности. Нет, напротив, была уверена, что нахожусь в безопасности. Длинное платье, цвета которого не могла различить в окутавшем меня мраке, было жутко неудобным и мешало идти по песку, путаясь в ногах. Утопая босыми ступнями в мягком прохладном песке, словно мука, с помощью ладони, скользящей по неровным выступам шершавой скалы, двигалась к той фигуре.

Чем ближе я приближалась к огню, тем быстрее начинало биться мое сердце. Подняла подол атласного платья, прижимая к своему бедру, мне нужно было быть там, не знаю почему, но мне нужно было находиться там прямо сейчас.

Вышла к костру. Черные тени от яркого пламени играли безумные танцы на его красивом лице. Густой дым от костра пропитывал его смуглую кожу, обволакивая своим смогом мягкую кожу его брюк, тугих перевязей, что оплетали широкую спину и каменный торс. Сухой песчаный ветер разбивался о его тело, будто выточенное самими скалами, а он просто стоял и всматривался в горящее пламя, не замечая меня. В груди царапнуло когтистой лапой от неизвестной мне тоски. Еще один шаг к нему.

Негромкое потрескивание сжигаемых сухих веток заглушили звуки металлических браслетов на моих щиколотках, звонко ударяясь друг о друга от моего быстрого движения. Резко остановилась, задержав дыхание. Сердце отстукивало глухие удары. Кончики пальцев онемели и слегка подрагивали. Секунды растягивались в бесконечность… Растекались. Еще один шаг.

Внезапно он поднял глаза… на меня, на ту, что подсматривала за ним из темноты. Удар сердца… еще удар… Темные глаза, как спящее жерло вулкана, разгорались у меня на глазах до красных углей, пожирая ими мою душу, въедаясь до самых костей пронизывающим лютым взглядом. Эти глаза… Глаза зверя… Испуг. Рот зажала ладонью от вырывающего крика. Отступила назад, вжимаясь в холодную скалу. Его рот застыл в зверином оскале.

Передо мной возвышался величественный трэпт, отливая металлическом блеском. Задохнулась от этого видения, заглатывая воздух ртом. Пыталась прийти в себя от того, что увидела. Затрепыхалась, как пойманная бабочка в его руках. Пыталась вырваться из его рук, но чем больше я дергалась, тем сильнее была его хватка. Не отпускал. Поморгала, не хотелось вспоминать уродливую морду трэпта, его глаза и чудовищные клыки. Раны на плече и бедре резко заныли, напоминая о том, что пришлось пережить в ту ужасную ночь. Первобытный ужас окатил тело своим холодом. Сколько я была в этом видении? Он по-прежнему цепко держал меня за подбородок, другой рукой прижимая к себе.