Текст книги "Пылающая для Древнего. Пламя (СИ)"
Автор книги: Лаура Тит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
От него исходила такая сила, что подгибались колени. Он отвернулся. Трэпт резким ударом хвоста откинул тэрна назад.
Крупный зверь стал обвивать кольцом своего тела хрупкую фигуру сестры, что билась в жуткой агонии, выгибаясь в истошном крике, цепляясь за его кожу, обжигая ладони…
С каждым ее криком, зверь с жутким ревом извергал красное пламя высоко в небо.
Я замирал, когда она прекращала кричать. Что я чувствовал тогда…
Я прирос к проклятому песку.
Проклял всех за то, что там происходило. Раздирающий истошный женский крик заставлял застывать кровь в моих жилах. Не мог сделать и шага, словно твердую почву выбили из-под ног, вскинул голову к небу, отчаянно завыл от беспомощности, что раздирала раскаленным копьем мою грудную клетку, медленно осел в песок. Словно кусок за куском отдирали от меня живьем с каждым ее мучительным стоном.
Мое сердце пропускало удары, я не мог думать, что она умирает. Лицо горело от слез. Сильно зажмурил глаза. Перед глазами стояла все такая же маленькая девчонка на одиноком песчаном холме. Под скрюченным стволом миндального дерева она всматривалась в глубь тьмы, смахивая злые слезы с лица хрупкой ладонью. Вздернутый подбородок, прищуренный взгляд изумрудных глаз, горящих в ночи. Ехидная ухмылка застыла на ее мокром смуглом лице. Черные локоны жестко хлестали по щекам от сильного ветра, пытаясь сорвать ухмылку с ее лица. Она была так похожа на мать…
Сестра сорвалась в безудержном танце, сметая все на своем пути, поднимая золотую пыль к искрящимся звездам. Она пылала в бескрайней пустыне, оголяя свою душу пескам и тварям, что наблюдали за ней в тени песчаных холмов.
Я был рядом, даже когда ты думала, что одна со своей болью и гневом. Я был рядом тогда, и каждые последующие ночи потом… охраняя тебя.
И ничего это не изменит.
– Ты часть моего сердца, Амара. И никто не отнимет тебя у меня, – проговорил себе вслух. – Без тебя нет жизни для меня, ты моя жизнь, – прокручивая наши детские образы в своей голове. Улыбнулся, но слезы не прекращали оставлять грязные разводы, смешиваясь с пылью на лице.
Медленно поднялся, опираясь на меч. Ноги погрузились в раскаленный песок, затягивая в песчаные воронки, я почти бежал, падая с песчаной горы. Замедлялся, чтобы восстановить сбившееся дыхание и волны песка, что струились за мной. Треск от сжатия рукояти меча. Сжатые челюсти до скрежета зубов. Меня выворачивало от ее криков. Быстрыми, тяжелыми шагами, погружаясь ногами в песок, приближался к эрну и его воинам.
Жгучее отчаяние текло по венам, отравляя кровь. Что-то яростное вырывалось наружу, не обращая внимания на воинов, что пытались окружить зверя, на главнокомандующего, что отвлекал его на себя своим пламенем. Все чего-то ждали или просто не могли с ним справиться. Там МОЯ сестра. Уверенно шагнул к зверю.
– Стой, – жесткий голос ударил в спину, заставив обернуться.
Столкнулся с холодными, серыми как сталь глазами. Моего роста мужчина в белой форме, судя по золотой нашивке на груди – пасть трэпта в огне – такие нашивали главнокомандующим. Другим, что ниже рангом – серебряной нитью, как у меня.
Он вымученно оглядел меня с ног до головы. Я опустил голову в знак приветствия и уважения. Таков обычай и отточенная временем привычка.
– Ты ее брат, – не спрашивал, утверждал.
Кивнул головой.
Его длинные белые волосы были убраны в высокий хвост. От него исходила неизвестная мне сила, не с этих земель, а с тех, что могла обжечь лютым холодом… вместо привычного пламени.
Хотелось подобраться при виде этого эрна. Он был знаком мне, но не мог вспомнить, где его видел…
– Шансов у нее мало, – спокойно ответил он, и повернулся в сторону трэпта, что продолжал изрыгать огонь. Его жар доносился и до нас. Я сжал кулак. Он подошел ко мне ближе. Тяжелая рука опустилась мне на плечо, сильно сжимая его.
– Он сделает всё, что сможет, но лишние жертвы нам не нужны, – цепкий взгляд прямо в глаза. – Если он не справится, то больше никто не сможет ей помочь, – кивнул в сторону Иштара.
Я скинул его руку.
– Там! Моя! СЕСТРА!!! – угрожающе ответил ему.
Он дернулся, заставив себя выпрямиться, на долю секунды промелькнуло удивление в его глазах, не знаю, что он увидел на моем лице, но потом снова появилось полное безразличие на бледном лице и усталый взгляд. Я развернулся и направился прямо на трэпта.
***
Движения с Иштаром были синхронны, быстрые, резкие, он отгонял животное своим пламенем, я наносил неглубокие раны зверю, рассекая мечом жесткую чешую. Хищник выпускал на нас столп красного огня, пламя словно проходило сквозь меня, не обжигало, а будто только предостерегало, отпугивало.
Мне нужно было об этом догадаться тогда…
От крика сестры в жуткой агонии, меня стала заполнять чернота до краев, что лезла наружу из недр души. Что-то темное и очень сильное накрывало меня удушающей волной дикого бешенства. Я больше не слышал криков эрна мне. В голове только одно: убить… убить… убить…
Словно помешался, лишился своих чувств, заполнился чужими… дикими. Будто не в своем теле, движения были бессознательные, быстрые, резкие, отточенные в боях. Удар, еще один, еще… Стальное лезвие протыкало прочную чешую трэпта, нанося глубокие раны зверю. Острое лезвие проходило сквозь толстую кожу до рукояти меча.
Ругань, что летела в мою спину, ускользала от меня. Чувствовал, как черные вены оплетали мое сердце, отравляя своей ненавистью, питая его своей злостью.
Лицо окропила кровь трэпта. Глаза начинают гореть, острая резь появилась в глазах. Теплая жидкость потекла из моих глаз. Каждая мышца, каждый сустав в моем теле работали на износ, не с человеческой силой, а с животной. Она текла по моим отравленным венам, пронзала насквозь крупное тело трэпта своей мощью.
Я двигался с бешеной скоростью, ловко уворачиваясь от его гибкого тела, от ядовитых шипов.
Перед глазами всплыли насмешливые зеленые глаза сестры. Наспех сделанный хвост на ее макушке. Выбившиеся черные пряди волос, что пытался убрать за ее маленькие ушки. Она только показательно надувала свои пухлые губы, а я смеялся от ее обиженного вида, аккуратно прикрепляя к ее волосам распустившиеся на тонкой веточке белые ароматные цветки миндаля.
Даже в день казни родителей она не пролила столько слез, как в тот.
Она обнажила свою душу передо мной тогда. Подняла глаза на меня, блестящие от слез: «Это много значит для меня, спасибо, Камаль!» – и вжалась всем телом, будто я мог исчезнуть, будто я ее брошу… Никогда.
Я стану твоим ветром, что будет направлять тебя. Твоим солнцем, что будет согревать. Твоей водой, что будет утолять твою жажду…
Я буду всем для нее.
Обнял сильнее, втягивая родной запах: цитрусовое вино и корица. Это был только один раз в моей жизни, когда она показала свою уязвленную душу.
Зверь взвыл.
Выдернул меч, замахнулся для очередного удара, как в голову врезался голос сестры:
– Остановись. Мне больно… нам больно…
Застыл, выронив меч…
Посмотрел на сестру, что неподвижно лежала, руками впившись в песок, с распахнутыми глазами. Смотрела сквозь небо, еле шевеля губами.
Животный рев.
Хвост трэпта исчез в глубине песков.
Иштар повернул голову в мою сторону. Столкнувшись со мной взглядом, цепкие черные глаза буквально обжигали мою кожу. Меня волной откинуло от его силы назад, частично опаляя одежду сорвавшимся черным пламенем.
Металлический вкус во рту. Скривился. Пытаюсь подняться, упираясь в колено рукой. Меня подхватили под руки.
– Пошли, пацан, – кто-то спокойно сказал над головой.
Я скинул руки, уворачиваясь, ударяя крупного эрна со шрамом прямо по лицу. Тот зашипел, покрывая ругательствами.
Сплюнул кровь, что наполнила рот, пошатываясь, рванул в сторону сестры, которая не издавала больше ни звука.
– Тебе мало, идиот? Или ты самоубийца? – прокричал мне в спину тот, что с уродливым шрамом на половину лица, с тонкой сухой веточкой в зубах.
Он было двинулся за мной, но раскрытая ладонь Иштара остановила его, качая головой, не разрешая вмешиваться. Его мощная фигура шла наперерез мне. Резкий удар в лицо. Не успеваю среагировать. Своим ударом он выбил землю из-под ног, выбивая из меня воздух удар за ударом, пока я не стал хрипеть, отхаркиваясь кровью, сплевывая ее на золотистую пыль. Боль отошла на второй план. Сначала Ама, потом остальное…
– Сестра… помочь, – все, что смог прохрипеть между его ударами. Куда делась та сила, что сметала все на своем пути?
Усмехнулся, размазывая свою кровь рукой. За что получил еще один удар в лицо кулаком.
Пытаюсь подняться. Глаза заплыли. Они ей не помогут.
Еще удар, теперь ногой в живот. Повалился на спину, хватая ртом воздух. Только хрип вырывался из груди, вместо слов. Жгло легкие, кишки словно вырывались наружу.
– Еще раз такое провернешь, убью на месте, понял! – прорычал Иштар, склоняясь к уху, чтобы слышал только я.
– Убрать, – жесткий голос эрна, толкающего меня ногой обратно в песок.
– Осман, девчонку ко мне, его на коня.
– Шрам, найди Арду, она мне задолжала, – стирая мою кровь со своей руки песком, раздавал приказы эрн. Взобрался на своего крупного вороного коня.
– Не понял… – сплюнул веточку в песок здоровяк.
– Я должен искать какую-то ведьму из-за этой полудохлой девчонки?! – недовольно спросил крупный лысый воин с уродливым шрамом на лице, который стоял рядом со мной, показывая на белую как полотно мою сестру в руках Османа, который прикрыл ее тело своим кожаным плащом. От ее разодранного платья остались только черные лоскуты, еле прикрывающее тело.
Как поднялся и ударил его в челюсть за его слова, не понял. Глухой удар слегка пошатнул его. Кулак будто врезался в камень. Сморщился от неприятной мысли, что мог сломать вторую здоровую руку.
– Ты че, пацан! – надвигался на меня этот бык. Встряхнул головой, вправляя челюсть.
– Осман! – рявкнул Иштар своему главнокомандующему с фарфоровой кожей, тому, кто пытался меня остановить.
– К коню привязать, пусть догоняет, – прожигая во мне дыру своим взглядом, говорил обо мне, от его глаз хотелось скрыться или просто никогда не смотреть в эти бездны, что пробирали до костей.
Повернулся, к тому, что со шрамом:
– Я что-то не так сказал или проблемы со слухом? – опасно спросил он у эрна.
Тот перевел взгляд с меня на него, сплевывая себе под ноги и отворачиваясь:
– Стервятника мне в жопу… понял, – поднимая руки в стороны, проворчал здоровяк, не веря в то, что сказал ему его главнокомандующий. Уже через минуту он был на коне, через другую – галопом мчался что есть мочи вперед, в Старый город.
Я еле успевал за белым жеребцом блондина. Веревка натягивалась от быстрых движений лошади, выкручивая мои запястья, через пару метров просто рухнул в песок, вспарывая его своим телом. Прошипел от дерущего кожу песка, что забивал рот пылью и царапал лицо мелкими крупинками.
Эрн остановился. Спрыгнул. Разрезал веревку.
– Тебе повезло, что ты её брат.
– А если нет? – не думая, спросил, отплевываясь. Пытался подняться.
– То в город ты прибыл бы изодранным трупом или просто сняли с тебя кожу живьем, – невозмутимо ответил он мне.
Он отцепил второго коня, что был привязан к его жеребцу, и передал веревку мне. Сел на шоколадного красавца со второго раза с помощью блондина. Пока добирались до города, думал над его словами.
Ама с эрном неслись впереди, скрываясь за песчаными барханами.
Я не мог и представить, как мы были далеко от нашего города. Мы догнали их коня, в тот момент, когда они сделали остановку. Он положил ее на песок. Сестра начала задыхаться.
Я буквально свалился с коня, подбегая к ней. Ее дыхание восстановилось. За все это чёртово утро, я посидел на пол головы.
Город был уже близко. Нас встретил Шрам, так звали лысого громилу с уродливым шрамом. Он провел к каменной хижине, что стояла на окраине поселения.
– Иштар, – хохотнула слепая старуха, что появилась из ниоткуда.
– Арда, ты мне задолжала, – открыл с ноги дверь в ее дом.
– Чем смогу, помогу, но плату возьму!
Он посмотрел на нее, сжигая своими черными глазами. Оскалился.
– Не с тебя, – продолжила она, – а с нее, – указывая на мою сестру на его руках.
– Закрой рот и приступай, а то и без языка останешься – прорычал он, укладывая Аму на подобие кровати и возвращаясь обратно к коню.
– Говорила же ей, встретишь зверя, а она не верила, – снова хохотнула, бурча себе что-то под нос.
Я схватил ее за локоть.
– Повтори.
Она застыла. Подняла пустые страшные дыры и затараторила не своим шипящим голосом:
– Вижу смерть, твою и ее. Вижу, спасти тебя можно, ее невозможно. Глаза потухнут с заходом солнца. Мертвы они, нет жизни больше в них. Другой зверь все отберет у нее и возродит ее же, но в другом обличии.
Замолчала.
– Горит. Горит. Запах чую. Горящей плоти, – начинает махать рукой перед своим лицом.
В дом вернулся Иштар. Снаружи остались ждать Шрам и Осман. Ведьма, как ни в чем не бывало, повернулась к нему и заговорила:
– Забирай его и выметайтесь. До захода солнца не заходить!
Я пытался, ответить, но эрн меня перебил.
– У нее есть последний шанс – Арда. Если она не сможет, то больше никто. Не мешай. Твоя сестра обычная женщина, – он ненадолго замолчал. – Давно должна была умереть. Теперь жди и делай то, о чем она говорит.
Мы вышли. Вся его грудь была в ее крови. Он оседлал своего коня и с остальными воинами скрылся за границей города. После дня единения этим утром трэпты словно взбесились, пытались нападать даже на город Солнца. Их я больше не видел. Я зашел к ней после захода солнца. Все эти дни я был с ней рядом. Выходил только поесть и умыться. В нашем городе слухи разносятся со скоростью ветра. Через день Фива нашла эту забытую Древними развалину и принесла мне одежду Хасана и домашнюю еду.
Устало прошелся ладонью по лицу, сгоняя мысли, что пришлось пережить за эту неделю.
– Ка-ма-ль, – позвала нежно сестра, растягивая мое имя.
– Ама! Песчаный трэпт тебя дери! Ты очнулась! – целую ее руку, что сжимал в своих ладонях.
– Не ворчи, как старый Мади, – попыталась улыбнуться она, протягивая другую ладонь к моей колючей щеке. – Ты жив, – снова улыбка, и такое облегчение в ее голосе, будто это я был при смерти, а не она.
– Мне приснился страшный сон с тобой, – продолжила она.
– Обещай мне, что больше не будешь жертвовать собой ради меня или кого-то еще. Клянись, Камаль, – серьезно просила меня.
– Клянусь, – выдохнул я, сжимая ее ладонь.
Она облегченно закрыла глаза, провалившись в сон. Ее дыхание выровнялось.
– Трэпт, я чуть древним душу не отдал! – опустил голову на ее руку.
Дверь распахнулась со скрипом. Комнату окутало запахом горьковатых пряных трав и прохладной сладостью дикого ликера. Вошел мэрн. От неожиданности забыл встать. Склонил голову в приветствии и ожидании.
– Как она? – его голос прозвучал как острая сталь, о него можно было порезаться.
– Борется за жизнь, – голос ведьмы дернулся. Она вышла из-за скрывающей ее холщовой ткани.
– Шансы? – этим голосом можно рассекать плоть, не применяя древний огонь.
– О-о-о… она сильная девчонка, – протянула ведьма, поворачиваясь к мэрну, являя ему свою красоту.
– Вы же знаете всё сами, Верховный, – наступала она на него, вперив свои уродливые дыры.
Мэрн не сдвинулся с места.
– Всё чувствуете, – продолжала тихо говорить она, опаляя смердящем дыханием, вскидывая голову к нему.
– Зверь никогда не ошибается. Не верь глазам своим, не всё является тем, чем кажется…
От внезапного порыва ветра затрепыхали свечи, глиняные стаканы на прогнивших полках жалобно зазвенели.
Резко все стихло. Отмерла, будто только сейчас увидела, кто перед ней, быстро склонила голову перед мэрном.
– Простите, Верховный! Ядовитый язык покоя не даёт. Несу иногда то, чего не ведаю.
– Я знаю тебя, Арда, много лет. И знаю, когда ты не договариваешь, – произнес он, прищуривая ореховые глаза, что выделялись благодаря черной подводке.
Только сейчас я заметил, какой он высокий. Как отличается от своего брата. От него исходило опасное спокойствие, в то время как в его брате бурлила горячая бушующая магма. Мэрн хорошо сложен, силен, нет сомнений. Но было в нем что-то еще. Я не мог разглядеть, что именно. Будто за его спиной стоит чья-то тень, невидимая глазу… Его красный шелковый китель был застегнут на все золотые пуговицы до самого горла. Изящные пальцы унизаны сверкающими перстнями с драгоценными камнями.
В дверях появился тэрн Вашт – мой главнокомандующий, как и всего отряда Верховного. Его крупное тело еле помещалось в дверном проеме. Он хищно оглядел старую лачугу. Его виски всегда были гладко выбриты, плотные короткие темные волосы покрывал широкий синий шелковый платок, обшитый бахромой и стянутый золотой нитью, поверх платка. Серые блестящие глаза сверкают каким-то особенным блеском под таким головным убором, что защищал его от солнца. Он шумно хмыкнул, заставив дернуться длинную серьгу из красной чешуи трэпта в одном ухе. Рука от локтя до самой кисти была оторвана трэптом в бою. Сейчас на ее месте сталь с длинными клыками как у песчаного трэпта вместо пальцев. Кривая улыбка нарисовалась на его лице, темные густые брови поползли вверх.
Ведьма попятилась назад. Я склонил голову.
– Сколько времени на восстановление ей нужно? – жесткий голос мэрна.
– Одним Древним известно, мой мэрн, – сжалась старуха.
Тэрн Вашт сделал шаг к ней.
– Три месяца, мой господин, – прохрипела она, не поднимая головы, трясясь от страха.
Тэрн усмехнулся, почесывая железными клыками свое щетинистое лицо.
В комнате на градус стало ниже. Мэрн все это время не сводил с меня глаз.
– Хочу видеть ее после восстановления, – проговорил он тэрну, что стоял позади него, не спуская глаз с меня.
Тэрн Вашт кивнул.
Только хотел сказать, куда им пойти вместе с тэрном, как меня перебила ведьма, сжимая мою кисть, выходя вперед.
– Нельзя, – грозно отчеканила старуха. – Она порченая. В теле яд.
Он уставился на меня, хмурясь. Искал ответы на моем лице. Я сжал челюсти, скидывая ее сухую кисть со своего запястья. История повторялась… Мать и возжелавший ее эрн. Отец, что вспорол голой рукой ему живот. Черная площадь.
– Выйди.
Глава 4
Устало откинулся на спинку кресла, бросая взгляд на утопающую в солнце тонкую ткань, струящуюся с высокого потолка огромной террасы. Она надувалась от легкого ветра белым облаком, налетая на мраморную молочную колонну, внутри которой вьюнами струились прожилки золота. Утихала, ласкала ее медленно опускаясь, чтобы взметнуться вновь.
В голову лезли мысли только об этой девчонке.
Даже ледяные капли не могли смыть соблазнительные изгибы ее тела, что стояли перед глазами. Сжал челюсти, опираясь руками о мокрую мраморную стену, опуская голову под прохладную бирюзовую воду, что лилась водопадом с каменных чаш. Тонкие ледяные струи текли по темным коротким волосам, успокаивая. Только от одной мысли о ней буквально вздергивало член, распухший от возбуждения, он буквально бился о живот. Я не мог сосредоточиться на деле, голод по этой девчонке туманил разум. Напряженная ладонь спустилась к каменной плоти, обхватывая затвердевший член рукой, медленно задвигал ею, представляя ее.
Какая она на вкус? Какая бархатная плоть у нее там внизу? Какие у нее соски, и как она кричит во время оргазма, повторяя только МОЕ имя снова и снова… Стал яростно дергать свой член все быстрее и быстрее, содрогаясь в сумасшедшим оргазме, сильнее сжимая набухшую плоть. Минутное удовольствие принесло облегчение ровно на миг. А перед глазами снова стояла ОНА, такая расслабленная и возбужденная. С раскрытыми для него длинными стройными ногами, раскрывающая своими пальчиками влажные лепестки, сминая другой рукой свои упругие груди с набухшими тугими розовыми сосками. Приоткрытый рот с блестящими распухшими от его жадных поцелуев губами… и громкие стоны от накрывающего ее оргазма от своих изящных пальчиков на ее горячей плоти. Член мгновенно затвердел вновь.
Взревел бешеным зверем, ударяя кулаком об стену, оставляя в ней глубокую вмятину. Хватаясь снова за член, поднимая голову к прохладной воде, ища облегчения в холодных каплях воды, давая заполнить ею рот. Не мог унять свой животный голод. Бесился. Сплюнул, ритмично задвигал окровавленной ладонью по затвердевшему члену, снова представляя сочные губы зеленоглазой девчонки, что въелись в мои мысли. Ты не представляешь, что тебя ждет… – прорычал сквозь зубы… Улыбался как больной ублюдок, думая о том, что с ней могу сделать и сделаю. Как стонать будет под тяжестью моего тела. И как вбиваться буду в ее маленький горячий ротик своим толстым членом так, что искры будут сыпаться из её глаз от моего напора. Простонал… Бешеный оргазм накрыл с головой. Содрогаясь всем телом, хрипло зарычал, мягко сжимая головку члена, проводя медленно рукой по толстому стволу, выплескивая густую струю спермы на мокрый пол.
Громко рассмеялся, запрокидывая голову назад. Как мальчишка кончил от мыслей о какой-то девчонке из низов.
Схватил мягкую ткань, обмотав бедра, смахивая рукой остатки влаги с волос. Нужно занять голову чем-то еще. Разобраться с делами Адвина. С такими темпами, скоро не останется ни одной женщины, в чьих дырках он не побывал.
Накинул шелковый камзол и широкие брюки. Легкие ткани давали возможность отдохнуть телу от неудобства кожаных перевязей и тяжелых кинжалов и мечей.
Три месяца не мог объяснить причину своего раздражения, пока не почувствовал Ее. Вышел на открытую террасу, облокотился на гладкие перила, взгляд сразу вцепился в темное пятно вдалеке. Она сидела верхом на лошади с тэрном.
А вот и причина моего неспокойного состояния. Ухмыльнулся. Татуировка стала жечь грудь. Прошелся прохладной ладонью под шелковой тканью, заставляя унять разрастающийся жар. Чем ближе они к городу, тем сильнее хотелось перерезать горло тэрну.
Хм… Надо взять себя в руки. От этой девчонки совсем стал терять над собой контроль. Сильнее сжал каменные перила, прикрывая глаза, глубоко вдыхая прогретый солнцем воздух и… опять этот запах. Скривился. Остатки раздражающей меня сладости, тянущиеся из моей спальни. Нужно сменить простыни на моей постели, в последнее время меня стал раздражать ее запах.
Снова посмотрел на приближающиеся фигуры.
Без сопровождения. Впрочем, скрестил руки на груди, Вашт справился бы с любым недоразумением. Разворачиваюсь и ухожу в свои покои. Свежая прохлада окутала тело. Оглядываю светлую комнату, зацепился взглядом за широкую круглую кровать с плоским возвышающимся пьедесталом. Я мог только представлять ее на своих шелковых молочных простынях. И даже больше. Я это видел, как наяву.
Меня изрядно утомляли и неимоверно возбуждали эмоции, что испытывал к этой девчонке. Она выводила меня из себя только от одной мысли о ней. Застыл, разбираясь в нахлынувшем возбуждении.
Она не зашла еще в мою спальню, а я уже почувствовал ее тонкий аромат: сочный мандарин, дикая корица, и… что-то еще…
Смола и мокрое дерево – невероятное сочетание. Задумался, глубоко втягивая воздух. В ее запахе не было приторной сладости. Им хотелось наслаждаться, глубоко втягивать полной грудью, не прекращая. Разгадывать эфирные масла, что сливались с запахом ее шелковой кожи, проводить руками по ее тонкой шее вверх и вниз, прижимаясь губами. Перевел взгляд на свои кольца, что раскалились от вырывающегося пламени, обжигая пальцы. Опустил руку в стоявший рядом кувшин с прохладной водой. Бурление затихло с глухим шипением. Спокойно выдохнул, унимая поднимающуюся злость.
Нужно отвлечься. Но в глазах застыла высокая стройная фигура, что танцевала на арене под дикий рев адских трэптов, вырисовывая на песке огненные вибрации своего гибкого тела, она извивалась, будто яркая лента. Зверь внутри меня бесился в тот день, и я начал терять над ним контроль. И с братом что-то творилось тогда… Странные догадки стали лезть в голову. Отбросил сейчас их подальше.
Потер ладонь с кольцами, опуская снова в прохладное спасение.
Усмехнулся, поднимая голову к зеркальному потолку. В своем отражении видел глаза своего зверя. Вытянутые в тонкие нити зрачки и разливающееся в них золото. Провел другой рукой по коротким темным волосам, распределяя живительную влагу на них. Качнул головой, насмехаясь над собой. Она посмела отвергнуть мой подарок: перламутровое белое облегающее платье из кожи трэпта, что прислал ей надеть, подчеркивая ее идеальную фигуру. Почему не надела?
Начал злиться, сжимая кулак до белых костяшек.
Или ей кто-то рассказал о наших традициях?
Белый надевают наложницы. Кривая улыбка появилась на моем лице. Если бы она зашла в этот город в подаренном мною платье, это означало бы, что она добровольно стала моей наложницей.
Но нет… она не просто отвергла… О-о-о, нет… она насмехалась над ним. Рассмеялся. Она надела обычные струящиеся штаны темно-коричнево цвета и бесформенный лиф, что пожирал ее изящные плечи, спускаясь в воздушные рукава до самого запястья. Дикий отталкивающий цвет, но такой вызывающий, словно бросала мне вызов…
– Тонко, Амара. Я оценил, – мой саркастичный голос разлетелся по спальне, разбиваясь о белые глянцевые стены.
Темное грязное пятно среди блеска и шелка. Внутри меня разливалась неконтролируемая ярость. Непокорная дерзкая девчонка. Вода в кувшине забурлила. Выдохнул. Вытаскивая руку, отряхнул от капель воды, ухмыляясь. Мне хотелось наказать девчонку, чтобы знала свое место и хотелось посадить рядом с собой, содрать с нее эти тряпки и облачить в золотые шелка. Зацепила пустышка… Скривился от того, как назвал. Она человек, пустая, а значит…
Я проверял, и не раз, пока она лежала в лачуге старой ведьмы. Ее тело не реагирует на мое пламя. Не откликается на меня. Но она и не была порченной, как сказала шаманка, вот что меня заинтересовало: почему старуха посмела меня обмануть…
Она была девственницей, остальное не важно. Татуировку снова начало печь, а в штанах становилось тесно, от одного лишь воспоминания, как лекарь, осмотревший ее, сказал, что она чиста, и не было у нее еще ни одного мужчины. Но вот то, что она человек – проблема.
Схватил белую мягкую ткань, вытирая руку. Откинул на стол мокрую тряпку. Хочу ее себе. Все три месяца мысли об этих зеленых глазах, полных сочных губах и гибком теле.
Золотой браслет, что был выше локтя, стал меня нервировать, как назойливое насекомое, что хотелось стряхнуть.
Я мэрн, и им придется смириться, кто будет моей наложницей, даже если это переходит все границы и оскверняет наши традиции. А что касается согласия самой девчонки, меня это мало волновало. Увесистый мешок золота всем затыкает рот. А тут и предлагать не нужно будет, она сама захочет сменить свою дыру на просторные покои у самого правителя.
Тогда я был уверен в том, что и правда так будет, но с ней оказалось куда сложнее, чем я думал…
Пару дней назад, я узнал, что кто-то снова взялся за старое, участились нападения на трэптов, а это значит, нужно снова набирать отряды и выдвигаться, близятся нападения на города. Нужно быстрее найти этих выродков и содрать с них кожу живьем, как они любят делать это с трэптами. Утробное рычание зверя вырвалось из груди сильной вибрацией. Я чувствовал ярость зверя. Когда он доминирует надо мной, мне нужно больше времени на восстановление. Это утомляет и выматывает, отбирая все силы, поэтому я стараюсь меньше прибегать к ментальной связи со зверем. Я могу положиться на Вашта. Брату плевать на то, что творится на землях, он одной ногой в могиле. Все приходится делать самому. Начинал снова закипать. В последние месяцы уравновешенность, хладнокровность, равнодушие и контроль покинули меня вместе со сдержанностью. Это нужно было исправить.
– Мэрн… – прервала рабыня, приоткрывая массивные двери в моих покоях.
– Впускай, – равнодушно ответил я, поправляя металлический браслет.
Стальной капкан захлопнулся, как только ее изящная нога вступила на мою территорию. Я это понял сразу, как она вошла. Нет, я решил это еще тогда, когда она посмела взглянуть на меня, не отрывая своих глаз от моих, на той арене: неприкрыто, откровенно обнажая свои чувства передо мной, не скрывая их, проникновенно.
Ее запах мгновенно ударил мне в ноздри. В горле сразу пересохло, а вздыбленная плоть рвалась наружу. Повернул голову в ее сторону и замер, как хищный зверь в броске. Воздух словно сгустился над ней. Я обомлел. Забыл о поисках виновных. Об отрядах, что должны прочёсывать дома, искать следы, патрулировать поселение. О трэптах.
Только о том, что могу просто сейчас сделать своей рабыней, не спрашивая ее, нарушая все законы и правила. Я просто лишился рассудка. Я словно ненасытный хищник, изголодавшийся по ЕЕ плоти. Ее атласная загорелая кожа притягивала взгляд, хотелось провести по ней рукой, коснуться губами, изучая каждый сантиметр ее обнаженной кожи. Опустил взгляд на чувственные влажные губы. Захотелось притянуть к себе, раздвинуть полные губы своим языком, срывать с ее рта дикие стоны. Чтобы вкус ее был на моих губах.
Она дернула головой, хитро сощурив глаза. Я чувствовал ее эмоции. Меня это дико забавляло и выводило из себя. Она человек. Но я знаю, нет, не так, я чувствую ее. Не боится меня, это зверски заводило. Любопытство плещется в ее глазах. А я продолжаю плотоядно разглядывать ее привлекательное лицо, опуская взгляд ниже, на вздымающуюся соблазнительную грудь под легкой бесформенной тканью. Соски набухли в тугие узелки от моего голодного взгляда, выступая через тонкую ткань. Поднимаю на нее глаза. Ее щеки вспыхнули жаром от реакции ее тела на меня.
Меня аж затрясло от возбуждения. Довольно улыбнулся. Она была не такая, как все. Как буйное, дикое, живое пламя. Длинные блестящие черные волосы и смуглая кожа, с яркими большими зелеными глазами, подведенными черной краской. Плавные линии переходили в удлиняющие стрелки на кончиках глаз, делая ее взгляд выразительно-хищным.
Непреодолимое взаимное притяжение ломало нас, пережевывая. Сокрушало своей силой. Как оголенные, нервы искрились, возбуждались и лопались. Она его чувствует, как и я. Вижу по ее глазам. Все происходит как тогда на арене, нас лихорадит от желания. Она продолжает нагло рассматривать меня, а я просто наслаждаюсь опьяняющим чувством, что ударило в голову, как дикий ликер. От одного лишь взгляда на ее густые волнистые волосы, что струились блестящим водопадом до середины спины, я терял контроль, хотел сорваться к ней и просто вдавить в эти стены, срывая ее тряпки, вколачиваться в ее нежное податливое тело.
Если бы я не знал, что она из этой дыры, ни за что бы не поверил, что она обычная девушка. В ней было какое-то величие, грация, каждое движение изящно. Даже сидела в седле с прямой спиной и гордо поднятой головой. Движение рук – плавное, легкое. Величественный наклон головы. Рождена, чтобы править.
