Текст книги "Пылающая для Древнего. Пламя (СИ)"

Автор книги: Лаура Тит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Витар замер, словно в броске. Лопатки напряглись, сжались. Я оставалась серьёзной, но мои щёки продолжали пылать. Я снова обошла его, вскинув голову, оказалась с ним лицом к лицу. И теперь мой взгляд, ставший вдруг холодным и непокорным, сделал огонь внутри него только ещё более неуправляемым, его тело было словно камень, от напряжения под его кожей надулись вены, заходили на скулах желваки, капелька пота с его виска скатилась по его лицу, ударяясь об его грудь. Давай же, мэрн. Сделай что-нибудь со мной. Столько разговоров и обвинений…

Где же наказание? Я открыто провоцировала его. Я и правда мечтала о наказании или ударах плетью по спине, лишь бы все закончилось, и чтобы он больше вот так не смотрел на меня. Я теряла контроль. Напряжение между нами росло. Оно сводило с ума. Все должно получиться.

Ошибка. Наказание. Дом. Только в такой последовательности, повторяла себе, продолжая следовать плану. Ошибка. Наказание. Дом.

Металлический блеск от острых игл в моей руке отразился в его зрачках. Потянула к своим губам серебряные иглы, тонкие, будто шелковые нити. Прикусила холодные концы губами, опускаясь на колени перед ним. Мы пожирали друг друга взглядом. Он казнил, сжигал меня своим взглядом, а я снова и снова возрождалась из черного пепла, чтобы бесконечно умирать от его чувственных ласк.

Наш шумный вдох. Жадный, обожаемый, одурманивающий взгляд на меня. Присела так, что мое лицо оказалось на уровне его бедер. Обернула измерительную ленту вокруг его бедер дрожащими пальцами, и легким движение руки проткнула ленту острой иглой, удерживая ее. Заметила, как он судорожно сглотнул, и нарочно больше необходимого коснулась его обнаженной кожи. Приблизила последнюю иголку к ткани его брюк. И «промахнулась». Прижав остриё к голой коже, дернула иглу вверх, вспарывая его кожу, оставляя глубокий кровавый след на его животе. Витар удивлённо смотрел на свою рану, как алые капли заполняют рану и стекают на его белоснежные брюки, на его кровь на моей руке, что струилась тонкими струйками, срываясь на мое бледно-розовое платье, впитываясь в ткань яркими кричащими пятнами. Медленно поднялась, процедив ему в лицо:

– Я неумелая швея, прошу меня простить, Мэрн! – ни капли раскаяния в моем голосе не было, только злость на него.

Осталось вытерпеть наказание. Давай же, трэпт тебя дери. Начала терять самообладание. Ошибка. Наказание. Дом. В его глазах разгорелся не гнев, а восхищение и животная похоть. Все пошло не по плану. Прокручивая в голове, что сделала не так, делая шаг назад, сжимая злосчастную последнюю иглу в своих пальцах.

– Так это была месть… – он вскинул бровь от удивления и рассмеялся, откинув голову назад… В его глазах разгоралось безумное пламя, золото смешалось с красным огнем. Нахмурилась, злясь на себя, на него.

– Вместо того чтобы исполнить мой приказ, противишься… – тихо произнес сам себе. – За одно лишь подобное выражение лица тебя уже можно высечь, – продолжал он, медленно надвигаясь на меня. – Будто нарочно беды ищешь… – остановился, сделав задумчивый вид, полоснув меня своим острым смеющимся взглядом.

– А может, наказания? – от догадки его брови медленно поползли вверх.

Растерянно смотрю на него. На ум ничего колкого и правильного не приходило, лишь открыла рот и замолчала. Все пошло не так. Трэпт!

– Несносная девчонка! – рявкнул на меня, дергая на себя за запястье.

Его вторая ладонь сдавила мой подбородок и притянула мое лицо ближе. Сердце пропустило удар.

Он злым опасным поцелуем впился в мои губы. Его рука сильно вжала мое тело в свое. Простонала ему в рот. Бездонная бездна. Я растворилась в ней целиком. Подхватывает на руки и несет к огромной кровати. Вцепилась в его голые плечи. Не могла выдавить из себя ни звука. Он аккуратно опустил на кровать, яркий блик золотого брачного браслета резанул глаза. Витар, словно хищник, стал надвигаться на меня. Мышцы на его руках бугрились с каждым его движением. Пресс на его животе был напряжен, как и каждый мускул на его лице.

– Я готов был тебя отпустить, – рычал он, заполняя своей древней силой всю спальню. Прожигая меня своим взглядом. – Но ты захотела поиграть, и теперь еще храбришься передо мной!

Его рука вздернула платье, открывая мои ноги. Жаркий поцелуй на внутренней поверхности бедра.

– Как же с тобой поступить? – еще один поцелуй.

– Прошу, не надо, – испуганно останавливаю его, выставив свою руку вперед.

– Не играй со мной, – прохрипел он.

Снова поцелуй. Откидываю голову назад, шумно вздыхая. Сжимаю руками красную холодную простынь под собой. Прикрываю глаза. Нависает надо мной, словно изящный выступ скалы. Я готова, но…

– Только не так… Витар, – на выдохе произнесла я, распахивая на него свои влажные глаза.

Он замер, не отрываясь, смотрел на меня, казалось, даже не моргал. Улыбнулся уголками губ.

– Витар, – с придыханием повторила я, решившись закончиться сказанное, но не успела… Мысли разбегались… я не понимала, что говорю, что сейчас происходит или произойдет, да и не было это сейчас для меня важно, я уже горела в его руках и больше не принадлежала себе. Я просто не хотела, чтобы это происходило именно так. Быстро. Грубо. Отчаянно. Я не знаю, на что рассчитывала, и был ли у меня шанс быть услышанной, но я попыталась.

– Сегодня, – холодно припечатывает он, продолжая нависать надо мной, прижимая мягкую горячую ладонь к щеке, нежно поглаживая.

Его ласка таила в себе что-то тёмное, давящее, спрятанное очень глубоко на самом дне его души.

Опасное. Предостерегающее. Пытаюсь сосредоточиться, смотрю на него затуманенным взглядом. Не понимаю, о чем он говорит.

– Сегодня ты станешь моей женщиной, Амара, – и он резко поднимается с кровати, накидывая на себя длинный шелковый халат. Скрывается в дверях, оставляя меня одну на его огромной постели, что хранит его запах, обволакивая своей леденящей свежестью.

Глава 8

Зал за залом, удар за ударом по тонкому глянцевому полу острыми каблуками, разрывая громкими стуками стоявшую вязкую тишину в огромных величественных коридорах дворца. Зашла в очередной светлый зал с изысканными карликовыми пальмами, что вели в следующий широкий коридор, где тишина сменилась шумом.

Всматриваюсь в лица проходящих эрнов, снующих туда-сюда, кидающих на меня свои презрительные взгляды. Один за другим отворачиваются, кривят свои идеальные лица при одном лишь взгляде на меня. Сколько же их здесь? Я путаюсь, кто есть кто. Слуги носили одежды от светло-голубых тонов до самых темно-синих, рабы же только в коричневых льняных одеяниях, неприметные, без единого камушка на их жалкой ткани. Сами же высокородные эрны отличались роскошными и броскими нарядами, усыпанными крошкой драгоценных камней и жемчужин. Воины проходили мимо, не замечая никого перед собой, заставляя расступаться перед ними за несколько метров. Тяжелый удар дверей заставил обернуться на звук.

– Камаль, – неверяще прошептала себе. Быстрыми шагами он стремительно покидал главный зал мэрна, направляясь к выходу.

– Камаль! – с улыбкой позвала его, догоняя.

Он обернулся, задержав на мне свой гневный взгляд, его лицо будто посерело, при виде меня. Натянулось застывшей восковой маской. Его взгляд отражал раздражение и горечь… Я увидела в его синих глазах ужасное разочарование мной. Покачал головой, а затем просто отвернулся и пошел прочь от меня быстрыми уверенными шагами. Остановилась так резко, будто врезалась в каменную стену. Камаль твердым шагом продолжал идти к выходу, не останавливаясь. Не могла поверить своим глазам. Побежала за ним. Догнав, вцепилась в запястье, как умирающий от голода нищий, в жирный кусок мяса перед собой.

– В чем дело, Камаль?! – испуганно спросила у него, лихорадочно вглядываясь в родное лицо, ища там ответы.

В упор посмотрел, сдвинув брови.

– Это ты мне скажи в чем дело, Амара?!

Его испытующий взгляд упал на мое белое платье, вышитое золотом и мелкими жемчужинами, переливающимися при падающем на них свете ослепляющей разноцветной волной. На его лице застыло осуждение и беспомощность. Стало стыдно за себя.

Выдернул свою руку из моей, обойдя меня, быстро зашагал к массивным дверям, оставляя меня наедине со своими мыслями и с тем, что легло на мои плечи грузным камнем. Он даже не выслушал меня. Не дал ни единого шанса объяснить. Обхватила себя руками. Растерянно смотрю по сторонам.

Огромные холодные стены из светлого камня стали давить на меня своей массивностью, бездушностью, прожорливой мерзлостью. Безликие фигуры эрнов начали окружать меня золотыми тенями. Торжествовали разворачивающейся перед их глазами пронзительной сценой между братом и сестрой. Сорвалась вперед, сжимая в холодных ладонях ткань своего платья. В голове возникали вопрос за вопросом. В чем дело? Что ему сказал мэрн? «Подстилка мэрна…» – всплыло из безжалостных глубин моей памяти. Остановилась, будто смысл этих слов, дошел до меня только сейчас: «Сегодня ты станешь моей женщиной, Амара», и голос рабыни зазвучал в моей голове еще громче: «Ваша, жена, мэрн…»

Платье стало сильнее сдавливать мою грудь, не давало сделать глубокий вздох, который нужен мне был прямо сейчас. Застывший перед моими глазами разочарованный взгляд синих глаз брата на смуглом лице с проступающими жесткими чертами, которые перенял от отца. Растерянно взглянула на исчезающую в высоких дверях родную спину брата.

В детстве я любила трогать его длинные пушистые ресницы, выгоревшие на самих кончиках, переходить своими пальчиками на темные полоски его бровей, очерчивая их аккуратные изгибы. Пропускать густые локоны волос через свои руки…

Дыхание начало сбиваться, воздух словно заканчивался в груди, взялась за голову, продолжая медленно идти в его сторону, осознавая свою ошибку.

Шаг за шагом. Нетвердый шаг вперед. Еще один.

«Ты мое сердце, Амара. А ты – моя душа, Камаль» – отчетливо прозвучали наши детские голоса в моей голове, оглушительным эхом.

Раскрывшие друг другу чувства брата и сестры после смерти отца и матери, на кромке песчаных барханов при веере мерцающих звезд на чернильном небе пустыни. Давшие обещания друг другу не бросать и оберегать. По телу прошелся холодок… Что я натворила… Смахнула рукой сорвавшуюся слезу.

Длинные широкие рукава платья стали напоминать шелковые плети, а безумная тяжесть золотых кружевных колец на моей шее теперь казалась тонкой металлической удавкой, тянувшей меня на самое дно вместе с драгоценными серьгами.

Сорвалась на бег, скидывая атласные туфли. Хрупкие металлические нити на голове, путались в волосах от быстрого бега, сорвала их с себя, скидывая на пол к туфлям. Перед самым моим носом закрылась массивная дверь…

– Откройте дверь! – всхлипнула я, вытягивая трясущуюся руку, указывая на ненавистную мне дверь стоявшим надменным воинам, что загородили проход своими огромными телами.

– Мне нужно поговорить с братом. Прошу вас, – уже умоляла их, не скрывая своего страха и слез, срываясь на крик, прорываясь к дверям. – Мне нужно уйти, – слезы текли по моим щекам. – Он все, что у меня есть, – тихо проговорила себе, а в глазах стояло воспоминание из моего сна. Лезвие ножа на его горле, и я, стоящая над его мертвым телом. С неба падал белый пепел и запах тлена разливался вокруг мягким облаком. Было ощущение, что если не верну его сейчас, то потеряю навсегда.

На меня разъярённо набросилась дикая паника, сразила наповал. Упиваясь моими эмоциями, разрываясь от удовольствия, обволакивала своей трескучей тревожностью, липким страхом. Глаза заволокло пеленой от страха навсегда потерять своего брата. Только это чувство двигало мной сейчас. Набросилась на воинов, молотила руками по мощным телам, кричала, сдирая о них жемчужные капли с белоснежного платья, царапая о их железные накладки свои руки. Волосы путались в их рукавах, выдирая их. Они только оттаскивали меня от дверей, закрывая своими натренированными телами проход, отдаляя еще больше от дверей.

Остановилась, не зная, что делать дальше. Стеклянными глазами уставилась на них. Вокруг меня собрались эрны и слуги, даже рабы стояли позади своих хозяев, наблюдая за мной, забросив свою работу. Растерянно посмотрела на них невидящим взглядом. Никогда не чувствовала себя настолько разбитой, потерянной. Оттолкнула от себя мешавших мне слуг, возвращаясь обратно. Стала искать нужную мне кованую дверь. Я чувствовала чей-то прожигающий спину взгляд и сладкий аромат, что стоял плотной дымкой в этом месте, отравляя своим запахом.

Длинные белые коридоры, заставленные золотыми скульптурами, мелькали перед глазами, сменяясь уютными залами, где среди одного из них нашла нужные мне широкие ступени, освещенными маленькими горящими красными свечами в ажурных металлических шарах. Тени от них падали на светлые мраморные стены, разными цветочными узорами. Они и привели меня именно к той двери, какую я искала. Глубокий вдох. Огромная резная золотая дверь.

Страх не увидеть брата не давал мыслить трезво, затмевал все на своем пути. Правила, традиции. Всё начисто снесло этим неуправляемым чувством. Эмоции разрушали меня, заставляя совершать ошибку за ошибкой. Толкнула тяжелые двери и застыла в дверях, с вырвавшейся просьбой из моих уст:

– Позволь увидеть брата…

Глава 9

Я не задумывалась над тем, что он может быть не один, или над законами этого города. Я просто ворвалась туда обессилевшим испуганным зверем. В поисках защиты и помощи. Перед ним на коленях стояла его жена в бархатном синем платье, ее волосы были изысканно подняты вверх, закрепленные ярко-голубым камнем, таким же искрящимся, как и ее глаза. Глаза влюбленной женщины. Тонкую изящную шею украшала тяжелая витиеватая золотая цепь, уходящая в глубокий вырез ее пышной груди. Неприятное чувство закралось в груди жгучей ревностью к законной жене, затмевая нахлынувшее отчаяние.

– Я разрешал тебе входить? – спокойно спросил мэрн, сидя в своем золотом кресле перед ней, в своей темно-красной шелковой рубашке.

Они вдвоем бросали на меня свой раздраженный взгляд. Лютая злость поднималась внутри меня, отравляющая здесь всё вокруг своим ядом, вытесняя всё сильнее и сильнее липкую тревогу и правильность своих решений, принятых здесь, в этой спальне.

Он расслабленно сидел, откинувшись на спинку кресла, опустив свой подбородок на нанизанные золотыми перстнями пальцы, упираясь локтем в подлокотник своего кресла. Мэрн внимательно и выжидающе смотрел на меня.

– Я…

– Прежде чем говорить, склонись передо мной, – твердо и холодно произнес он, поднимаясь со своего места.

Я послушно склонила голову, все внутри заледенело от его высокомерного тона.

Неторопливой плавной поступью мужчина подошел ко мне, осторожно поднимая рукой мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– Не забывайся, Амара, – серьезно сказал мне, поглаживая кончиком большого пальца мои губы. – Я правитель, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя. Если хочешь увидеть меня, жди дозволения. Если хочешь спросить, жди дозволения. Не заставляй меня наказывать тебя. Тебе это может не понравиться, – жестко ответил мне.

Его глаза ровно на миг вспыхнули золотом и снова вернули свой привычный медово-ореховый цвет.

– Ты теперь не девчонка с дыры, ты моя женщина. Веди себя соответствующе.

Каждое его слово резало своими острыми гранями по моему сердцу. Я заставила себя проглотить его слова. Все происходящее здесь меня удручало, засасывало в свою вязкую жижу.

– Ты обещал меня отпустить, – вздернув подбородок, выпалила я, не соблюдая никакие законы.

Меня накрывало удушающим разочарованием в себе и в своей слабости. Задыхалась от всего здесь: от этих стен и приторных запахов, от духоты этого величественного камня. И от его хозяина. Бросила тревожный взгляд на Витара. Он не может разлучить меня с братом. Мне нужен был глоток горячего воздуха моей свободы, диких песков, привычного порядка. Я мучилась здесь. Медленно угасала.

– Позволь поговорить с братом, он всё, что у меня осталось от семьи!

Меня не волновало, как я выгляжу в его глазах. Я и была девушкой с дыры. На гордость свою тоже плевать, как и на всех эрнов в этой золотой каменной клетке. Он всматривался в мое лицо, а я не отводила глаз, сильнее сжимая кулаки до впившихся в свои ладони ногтей. Я понимала, своим поведением я прокладывала дорогу на черную площадь, но иначе не могла. Страх и разлука с привычным домом и братом подталкивала меня на необдуманные поступки.

– Прошу… – прошептала ему, умоляя, но он прервал меня.

– Иди в свои покои, – резкий и холодный тон.

Я упрекающе взглянула на него. Мои плечи резко опустились от навалившегося разочарования в этом мужчине. Поклонилась ему, разворачиваясь к дверям, заметив ослепительную улыбку на прекрасном лице той женщины, что по-прежнему стояла на коленях на глянцевом полу, только уже с высоко поднятой головой.

Ее улыбка была плотоядной, хищной. Передернуло от нее. В дверях меня уже ожидал высокий худощавый парень. Он сопровождал меня до самой моей спальни. Я не проронила ни слова. Не обратила внимания на его странный вид для здешних мест. Не запомнила его имя, сказанное мне. Не взглянула на лежащее роскошное платье очередного белого оттенка, на теперь уже моей кровати.

Подошла к высокому окну, всматриваясь в поющие барханы, глядя на диких трэптов, оставляющих узоры своими мощными туловищами на гладком песке. Мне больше не хотелось ничего делать, не имело смысла кричать, разбивать что-то, это все было пустой тратой времени. Я понимала это, как и то, что отсюда не выбраться: или лишусь головы и не увижу брата, или увижу, и все равно лишусь головы. Мне нужно привыкнуть к той мысли, что мы не увидимся, что каждый из нас будет жить своей жизнью. По отдельности. Друг без друга.

Сама мысль не видеть его, не иметь возможность поговорить оглушала. Разъедала меня.

Сильнее сжала рукой выступающую деталь на стене. Перевела взгляд на виднеющиеся крыши своих домов, что различались только по грязным темным пятнам вдалеке. Слезы застилали глаза. Знойный воздух врывался в мои легкие через огромное окно, обволакивая и обжигая их. Не знаю, сколько я так простояла, но тревожные мысли так и не покинули меня. Не прижились. Не улеглись на дно моей души спокойной водой. Из меня словно высосали все силы.

Вернулась к широкой кровати, аккуратно отодвинула бархатное платье на другой конец кровати, залезая под тонкое золотистое покрывало. Попыталась уснуть. Тревожные сны мучили меня всю ночь. Я просыпалась от слез и собственного всхлипа с мокрыми дорожками на лице. Тревожно вглядывалась в темноту спальни и снова засыпала. Проснулась от мягкого прикосновения к волосам и знакомого запаха свежей прохлады.

– Ты плакала во сне, – мягко прозвучал его голос за спиной, продолжая перебирать мои волосы на простыни.

Я не хотела оборачиваться к нему. Как и говорить с ним. Не сейчас. Горячие слезы снова лизнули лицо. – Я знаю, что ты не спишь, Амара…

Я не ответила ему. Нет желания и сил.

– Я дам тебе увидеться с братом сразу после дня подношений, – снова мягко произнес он, заставляя разлиться теплу в моей душе.

Я знала. Верила. Повернулась к нему. Его глаза, как две блестящие на солнце золотые монеты мерцали в темноте. Он нежно улыбнулся, вытирая ладонью мои слезы с лица.

– Ты сама заставляешь меня так с тобой обращаться, – продолжал говорить он, внимательно всматриваясь в мои глаза.

– Ворвавшись в мои покои, ты оскорбила мою супругу, Амара. А она из высокородных и имела полное право высечь тебя. Впредь будь внимательней и осторожней. Я не смогу всегда быть рядом и оберегать от наших законов и ненавидящих тебя людей. А их будет больше, чем ты думаешь, – твердо произнес он, предупреждая. – Я нарушил одну древнюю традицию ради тебя, – ненадолго замолчал, снова вытягивая мои волосы своими руками, пропуская их через свои пальцы. – Наложницей может быть только эрна, а пустые годятся…

– Не продолжай, – остановила его. – Я согласна, Витар, только прошу, не разлучай меня с братом!

Он наклонился ко мне и бережно поцеловал в губы. Затем пристально посмотрел мне в глаза.

– Обещаю. Пока сама следуешь своим обещаниям. И помни, Амара, сотру в пыль, если солжешь. И всех, кто дорог тебе, – серьезно сказал мне, опуская горячую ладонь к моей шее.

Вздрогнула, от его слов. Я помнила эти слова.

– Ты мне уже говорил это. Во сне.

Он посмотрел на меня невидящем взглядом:

– Что именно ты там видела? – осторожно спросил у меня.

Я залилась краской, отворачиваясь от него:

– Тебя и себя. И эти слова, произнесенные тобой. – О брате решила смолчать. Кровать под его весом мягко прогнулась, а сильные руки подвинули меня ближе к себе.

– Тебе нужно поспать, – в его голосе слышались довольные нотки. Согревшись в его объятиях, тело расслабилось, а я, успокоившись, провалилась в сон.