Текст книги "Мрачный Жнец (ЛП)"

Автор книги: Ларисса Йон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25

Лиллиана хотела спать и больше ничего. Она хотела сбежать из этого буквального ада хотя бы ненадолго, и хотела снова увидеть Азагота. Но каждый раз, когда сворачивалась калачиком на холодном полу и начинала засыпать, живот сжимался, а ребёнок начинал брыкаться.

Побудь там ещё немного, малыш.

Она разговаривала с ребёнком, пока лежала, поглаживая живот, стараясь удержать его внутри как можно дольше. Она не могла рожать здесь. Не могла.

Твой папа скоро заберёт нас отсюда. Просто… держись.

Но что, если Азагот не сможет спасти их вовремя? Что, если она родит раньше срока? О, боже.

Она сморгнула слёзы. У Лиллианы был план, но это рискованный шаг.

Дверь в камеру открылась, и прежде чем Лиллиана успела даже сесть, огромный демон, от которого пахло неочищенными сточными водами, схватил цепь и потащил во внутренний двор замка. В человеческом мире за каменными стенами росла бы трава. Здесь, на территории Молоха, была грязь и пепел. Канализационный демон приковал её цепями к помосту для виселиц, чтобы она могла наблюдать за ужасающими вещами, которые вытворяли демоны, и где они могли творить ужасные вещи с ней. Обычно они просто бросали в неё что-то, благодаря приказу Молоха не уничтожать её полностью. Конечно, он должен был оставить её в живых, иначе Азагот не стал бы сотрудничать.

Она заметила Флейл возле очага, где головорезы Молоха жарили на огне что-то гуманоидное. Азагот сказал, что она была тётей Мэддокса. До сих пор Лиллиана не нашла слабого места у Флейл, но если оно и было, то это её племянник. Её семья, которая погибла по приказу Молоха.

Живот Лиллианы снова сжался, и она резко втянула воздух.

– В чём дело?

Она подпрыгнула от голоса Флейл, раздавшегося прямо у неё над ухом.

– Не стоит так пугать беременных женщин, – пробормотала Лиллиана.

– Я принесла тебе это. – Она протянула подгоревший кусок мяса на обугленной кости.

– Ах. – Лиллиана взглянула на поджаривающегося парня. – Нет, спасибо…

Флейл понизила голос.

– Это лабриникс – что-то вроде демонического козла. – Она указала на костёр на другой стороне двора. – Возьми, или останешься с тарелкой объедков, и я не могу гарантировать, что они не будут от этого парня.

У Лиллианы внутри всё перевернулось, но она взяла кусок мяса у Флейл. Падший ангел не приносила ей ничего, что могло бы вызвать тошноту, и это было намного лучше, чем непонятный гротеск, который всегда предлагали охранники.

– Спасибо. – Черт, она ненавидела чувствовать благодарность к Флейл. Хотя, возможно, в этом и заключалась суть игры падшей: Стокгольмский синдром. Лиллиана не собиралась попадаться на эту удочку. Она никогда бы не почувствовала сострадания к своим похитителям. Ни к Флейл, ни к кому-либо из этих подонков.

Флейл указал на раздувшийся живот Лиллианы, держа в руке кружку с элем.

– Недолго осталось.

Она опустила взгляд на очертания маленькой ножки, выглядывающей из-под колючего платья.

– С чего ты так решила? – спросила Лиллиана, поддерживая разговор вместо того, чтобы бросить: «Я сен хрен, злобная ты прошмандовка».

– Я была со своей сестрой до того, как она родила.

– Твоя сестра…Мать Мэддокса?

Ресницы Флейл затрепетали от лёгкого удивления.

– Ты знаешь об этом?

Теперь настала очередь Лиллианы удивляться.

– Ты действительно думаешь, что Азагот не проверяет биографию каждого, кто посещает Шеул-Гра?

Флейл отхлебнула эля и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Значит, моя сестра трахалась с твоим мужем, а ты мне позволила там быть?

«Я не знала».

Лиллиана сделала вид, что знала.

– Ты мне никогда не нравилась, Флейл, но то, что я позволила тебе быть там, не имело никакого отношения к твоей сестре. Я уже давно преодолела свою неуверенность по поводу всех женщин, которых Азагот затаскивал в свою постель. Прошлое есть прошлое.

Хотя, на самом деле, она, возможно, отказала бы Флейл, если бы знала правду. С этого момента она будет решать, кому проводить время в Шеул-Гра. Азаготу придётся смириться. Конечно, при условии, что она выберется отсюда живой. Дрожь ужаса пробежала по коже в виде мурашек, но затем Флейл снова заговорила, и раздражение сменило страх.

– Хм. Не думаю, что я была бы столь любезной, – Флейл фыркнула. – Или глупой.

– Видишь, вот почему ты мне не нравишься, – пробормотала Лиллиана.

Флейл рассмеялась. -

– На что похож Азагот? Я имею в виду, как любовник.

Лиллиана чуть не поперхнулась слюной.

– Что, чёрт возьми, это за вопрос? Ты действительно ждёшь, что я отвечу?

– Моя сестра была в ужасе от него. – Она протянула кружку с элем Лиллиане, но та отмахнулась. – Настолько в ужасе, что сбежала, когда в первый раз попала в Шеул-Гра.

Что ж, это было интересно.

– В первый раз?

– Она вернулась, – сказала Флейл, пожав плечами. – Это считается и жертвой, и божественным долгом, если ты избрана переспать с Мрачным Жнецом и родить Мемитима. Ну, так было раньше, пока не появилась ты.

Лиллиане было искренне любопытно узнать о сестре Флейл.

– Сколько раз она возвращалась?

По лицу Флейл пробежала тень, и на мгновение Лиллиана испугалась, что потеряла контроль над разговором. Но после очередного глотка эля Флейл заговорила.

– Только один раз. Она была беременна всего один раз. – Она прерывисто вздохнула, явно всё ещё обеспокоенная тем, к чему привела эта история. – И она любила ребёнка. Любила так сильно, что отказалась отдать его мерзким людишкам. – На щеках Флейл выступили пунцовые пятна гнева. – Совет Мемитимов силой забрал его. Она так и не пришла в себя.

– Я бы тоже не смогла. – Лиллиана не смогла сдержать дрожь в голосе. Молох заберёт её ребёнка, когда тот родится. Может быть, ей удастся немного воспользоваться болью Флейл, подготовить её к тому, что Лиллиана собиралась предложить. – Знать, что ты не сможешь защитить дитя, что он, скорее всего, будет страдать… – Она вздрогнула, и это было абсолютно искренне. – Так вот почему твоя сестра оказалась в Бездне?

Флейл зашипела, обнажая острые клыки.

– Откуда, чёрт возьми, ты об этом знаешь?

– Азагот знает больше, чем ты думаешь.

У неё сильно сжался живот, и она уронила мясо на землю, так и не откусив ни кусочка. Колючие адские крысы схватили кусок прежде, чем она успела остановиться.

– Ч ёрт, – выдохнула она. Малыш хотел выйти, и это не займёт долго времени. Лиллиана должна привести свой план в действие. Она в отчаянии посмотрела на Флейл. – Флейл… Я думаю, этот ребёнок может помочь Молоху получить то, что он хочет.

Флейл приподняла тёмную бровь.

– Как? – Итак, начинаем. – Когда ребёнок родится, отправьте его или её Азаготу в знак доброй воли.

– Доброй воли? Доброй воли ради чего? – Фыркнув в свою кружку, Флейл отхлебнула эля. – Нет, я уверена, что у Молоха есть планы на это отродье. Представь, что Азагот сделает, чтобы обеспечить безопасность своей драгоценной паре и ребёнку. Видеть, как тебе больно, – это одно. Видеть как невинного ребёнка…

– Нет! – Лиллиана схватила Флейл за руку в отчаянной попытке убедить. – Послушай меня. Это гарантирует, что Азагот не станет помогать Молоху. Я даже не могу начать рассказывать, что сделает ядерный Азагот, если вы причините вред его новорождённому ребёнку. Но если Молох заключит сделку с Азаготом из двух частей, отдав ему ребёнка в качестве первоначального взноса и меня в качестве полной оплаты, Азагот всё сделает. Он умеет заключать сделки и строго соблюдать условия соглашения. Это единственный шанс для Молоха.

Флейл посмотрела на неё с жалостью.

– Ты действительно думаешь, что Азагот верит, что Молох освободит тебя?

– Я не знаю.

Теперь Флейл смотрела на неё с жалостью и скептицизмом.

– Правда?

Ребёнок брыкался, и к горлу Лиллианы подступила тошнота от неспособности его защитить.

– Нет.

– Ты ведь знаешь, что не выйдешь отсюда живой, верно? – Флейл провела тонким пальцем по краю своей кружки, играя с ней. Играя с Лиллианой. – Если Азагот не освободит Т ёмного Лорда, Молох убьёт тебя. Если Азагот освободит Сатану, Молох предложит тебя ему в качестве игрушки. В любом случае ты умрёшь.

Лиллиана посмотрела на неё.

– Но мой ребёнок может выжить. – Она судорожно сглотнула, а затем приступила к бесстыдной манипуляции. – Разве тебе не хотелось, чтобы кто-нибудь помог твоей сестре?

– Мило, – сказала Флейл, поднимая свою кружку в знак приветствия. – Это было так тонко.

– Я не могу позволить себе быть деликатной, – отрезала Лиллиана. – Этот ребёнок появится на свет с минуты на минуту, и я не хочу, чтобы он или она страдали из-за извращённого удовольствия Молоха. Я имею в виду, что этот ублюдок убил твоего племянника. Любимого сына твоей сестры. Ты не злишься? Разве ты не хочешь отомстить?

С рёвом Флейл ударила Лиллиану тыльной стороной ладони с такой силой, что она упала навзничь, ударившись головой о табурет, предназначенный для того, чтобы несчастные жертвы повешения могли встать на него, прежде чем его выбьют у них из-под ног. Все демоны вокруг разразились хохотом.

– Ты не имеешь права подвергать сомнению мой гнев, – завопила Флейл. Затем, так же быстро, как взбесилась, она успокоилась, присела на корточки рядом с Лиллианой и понизила голос. – Я посмотрю, что можно сделать. Но не стоит слишком на это надеяться. С тех пор, как души Молока и Баэля слились, у Молоха сильно обострилась тяга к пыткам. – Она погладила Лиллиану по голове, как будто та была домашним животным. – Постарайся немного отдохнуть. Тебе нужно быть сильной, что бы ни случилось дальше.

Лиллиана сказала Азаготу то же самое. Теперь это казалось такой глупостью.

***

Флейл была серьёзно настроена на Конец света. Её тошнило от грёбаных людей, и она была готова покончить и с ангелами. Пришло время Т ёмному Лорду возглавить атаку и избавить земной мир от самых глупых экспериментов Создателя. Люди были чертовски глупы.

Не так глупы, как ты.

Её случайная мысль, какой бы раздражающей ни была, могла оказаться верной. На самом деле она подумывала попросить Молоха о чём – то, что её совершенно не должно заботить. Нет, это было не совсем так. Её действительно заботило, но не ребёнок, а дело. Если бы она попросила его доставить ребёнка Лиллианы Азаготу, это было бы потому, что она искренне верила, что предложение было бы лучшим способом заставить его подчиниться желаниям Молоха.

Да, это хорошо.

Но она сомневалась, что заговорит об этом. На самом деле ей было абсолютно наплевать на Лиллиану и её отродье.

Она нашла Молоха в Саду Ночи, жутковато живописном саду, полном плотоядных растений, ядовитых лиан и зловещих чёрных цветов. Он наливал кровь в сосуд с ирисами, разговаривая тихим, приглушенным голосом с тёмной фигурой неподалёку. Молох любил работать в саду до того, как душа Баэля присоединилась к вечеринке, но теперь он проводил больше времени, мучая людей. Так что, хотя она и не была поклонницей садоводства или культуры ужасов, как точно назвал это Молох, решила, что то, что она нашла его здесь, знак, что он не позволил безумной стороне Баэля полностью взять верх.

– В чём дело? – спросил Молох, не поднимая глаз.

Т ёмная фигура растаяла прежде, чем Флейл успела разглядеть лицо или хотя бы то, во что она была одета. В последние два раза, когда она видела фигуру, она был в чёрных кожаных штанах и толстовке с капюшоном. На этот раз она разглядела волосы, хотя и не смогла определить их цвет. Что-то светлое, подумала она.

И холодное. Очень холодное.

Флейл уставилась на внезапно опустевший воздух.

– Кто этот парень? Он уже несколько дней шныряет поблизости.

Молох перенёс лейку на следующее растение.

– Ты его не узнаешь?

– Я никогда не видела его лица.

Она смотрела, как Молох слизывает каплю крови с носика лейки.

– У него его нет. Пока нет. – Он выпрямился и повернулся к ней, и она поборола желание отпрянуть. Ч ёрные омуты ненависти, которые были его глазами, обожгли кожу, и Флейл пожалела, что не надела что-нибудь менее откровенное. – В нём течёт кровь Т ёмного Лорда. Он хочет знать, как дела у Лиллианы.

Итак, один из незаконнорождённых сыновей Сатаны был частью этого. Она задумалась, насколько велика его роль. Кто дёргал за ниточки в гонке к Армагеддону? Молох? Бастард? Ещё один игрок, которого она не знала?

– Это что, вопрос? – спросила она. – Потому что ты видишь её так же часто, как и я.

Он склонил голову набок и улыбнулся. И снова она поборола желание отступить. Отступить и убежать.

– Это неправда, не так ли? Я думаю, тебе её жаль.

Холодок проник глубоко в мышцы. В мире Молоха не было ничего, что считалось бы более достойным наказания, чем сострадание. Она определённо не попросит отослать ребёнка Лиллианы. Ч ёрт возьми, нет. Молох мог съесть его в рагу, ей плевать.

– Она меня забавляет, вот и всё, – поспешно сказала она. – И, возможно, мне удастся разговорить её. Она знает о секретах Азагота больше, чем кто-либо другой.

По выражению лица Молоха нельзя было понять, поверил он ей или нет.

– Я хочу тебе кое-что показать. – Он жестом пригласил её следовать за ним по извилистой тропинке. – М оё новое пугало.

Он остановился перед шестом, на который всегда насаживал что-нибудь новенькое. Она подняла глаза. О, Т ёмный Лорд… Флейл снова и снова сглатывала желчь. Только не блевани. Только не блевани. Только не блевани, чёрт возьми.

– Это не все его тело, – сказал Молох приятным голосом, который наполнил её ужасом. – Только его кожа, набитая соломой. Красиво, правда? Это отпугнёт этих надоедливых ворон.

Мэддокс. О, Мэддокс.

– Здесь нет ворон. – Это был её голос, её слова, но она не знала, почему произнесла их. Она могла бы сказать так много другого. Типа: «Ты грёбаный кусок дерьма, я собираюсь тебя прикончить». Или: «Ты сказал, что он выжил в засаде». Или: «Ты обещал, что не убьёшь его».

– Нет, – сказал Молох, изучая Флейл, пока она пыталась сохранить баланс между ожидаемым возмущением и склонностью к убийству. – Здесь нет ворон. Однако были сообщения о том, что где-то поблизости бродит цербер. Неприятное создание.

Наклонившись, он начал поливать куст ежевики, с шипов которого капал яд, обжигающий, как тварь.

Ты, ублюдок, я надеюсь, что ты уколешься.

Он заплатит за это. Не прямо здесь, не сию минуту. Но это произойдёт.

И, черт возьми, она собиралась забрать отсюда ребёнка Лиллианы, чтобы он не стал украшением сада на следующей неделе.

– Как ты смеешь? – выпалила она. – У нас был уговор. Я работаю на тебя, а ты взамен не делаешь… этого, – она указала на пугало Мэддокса, – с моим племянником. Мы в одной команде, Молох. Я хочу освобождения Сатаны так же сильно, как и ты. Вот почему я провожу время, слушая маленькую плаксивую пару Азагота. Я надеюсь, она сможет рассказать нам что-нибудь полезное. У меня есть идея, которая может сработать. Но кто знает?

Молок никогда бы не клюнул на её наживку, но Баэль бы клюнул. А Молох?

Заинтригованный, Молох оглянулся на неё через плечо.

– Расскажи.

Она собралась с духом. Влияние Баэля сделало Молоха непредсказуемым, и он был готов, как выслушать её, так и выпотрошить ради забавы.

– Прямо сейчас у Азагота нет причин полагать, что ты освободишь Лиллиану после того, как он освободит Т ёмного Лорда. Ты лишь помучил её и разозлил его. Я провела достаточно времени в Шеул-Гра, чтобы знать это наверняка. П редлагаю сделать ему жест доброй воли.

Молох выпрямился, держа лейку наготове.

– Например?

– Когда Лиллиана родит, отправь ему младенца.

Он одарил её искренним «ты сошла с ума» взглядом

– И отдать двух заложников?

– Ты сам сказал, что тебе всё равно, если бы ангеликант, который приняла Лиллиана, убил ребёнка, – напомнила она. – Нашей целью всегда было заполучить её. Она у нас, и пока ничто из того, что ты сделал, не убедило Азагота подчиниться. И почему? П отому, что с ним нельзя справиться силой. Спроси Небеса. Они тебе скажут. – Молох слушал, больше не сосредотачиваясь на своих глупых растениях. Воодушевлённая, Флейл продолжила. – Он бизнесмен. И ведёт переговоры, Молох. Он заключает сделки и известен тем, что не нарушает их. – В отличие от Молоха. – Предложи ему ребёнка в качестве первоначального взноса за освобождение Сатаны, – продолжила она, – с полной выплатой Лиллианы после того, как всё будет сделано. Не помешает ли попробовать новый подход?

Он, казалось, действительно обдумывал это, а затем фыркнул.

– Ты слишком много времени проводишь со шлюхой Азагота. Я думаю, тебе нужно вспомнить, кто ты такая.

– Я презираю эту слабую маленькую сучку, – огрызнулась она, хотя, по правде говоря, должна была отдать должное Лиллиане. Флейл бы не выжила, оказавшись запертой в крошечном мире, населённом отпрысками её пары… и при этом остаться в здравом уме. Но хотя рассказы о жестокости Азагота выходили далеко за пределы Шеул-Гра, Флейл знала и несколько менее известных историй. Например, когда её сестра вернулась к нему после первого побега, он отказался прикасаться к ней, пока она не будет готова.

И хотя Флейл сомневалась, что он сделал это из благородства или порядочности, достаточно насмотрелась за время своего пребывания в Шеул-Гра, чтобы поверить, он серьёзно относился к своим обязанностям, и единственное, чего ожидал от других – это чтобы они поступали так же. Элландра действительно встала с постели Азагота в хорошем расположении духа. На самом деле, первые несколько месяцев после этого, когда она растила Мэддокса в утробе, самой счастливой из всех, кого Флейл когда-либо видела. Но когда реальность начала проясняться, и Элландра поняла, что ей придётся отказаться от ребёнка и отдать его в руки худшего, что могло предложить человечество, её охватили депрессия и отчаяние. Флейл была только рада, что сестры не было рядом, и она не видела, что Молох сделал с её сыном.

– А что, если я попрошу тебя убить её, когда придёт время? – спросил Молох.

– Это будет для меня величайшей честью, – заверила она. – Но, мой господин, дело не в Лиллиане. Речь идёт о начале Великого очищения, о Конце света, и для этого нам нужно, чтобы Сатана был свободен. Ребёнок тебе бесполезен. Почему бы не использовать его, чтобы привлечь Азагота на нашу сторону?

– Ты меня убедила, – сказал он, и она с облегчением выдохнула, не подозревая, что все это время задерживала дыхание. – Ты убедила меня, что тебе нужно вспомнить, что ты падший ангел, который однажды прибил сердце человека к стене, когда он был ещё жив. – Медленная, злобная улыбка Молоха заставила её застыть на месте, а облегчение сменилось ужасом. – Раздевайся. Я уже несколько часов не слышал женских криков.

Глава 26

У Лиллианы начались первые схватки сразу после того, как начались игры Молоха. Он называл их играми, но на самом деле это просто суды над теми, кого Молох считал предателями, и игры заканчивались изобретательной и кровавой казнью виновных.

Она была вынуждена часами наблюдать, сидя рядом с Молохом, терпеть его постоянные угрозы отдать её под суд следующей. Каждый раз, когда кто-то умирал, он спрашивал, не хочет ли она присоединиться к ним. Когда она отказывалась, он смеялся. Когда она соглашалась, он говорил «нет». А когда она игнорировала его, он царапал когтями её лицо или бил по голове.

Он был настоящим грёбаным джентльменом.

По крайней мере, её страдания на это зрелище позволили ей замаскировать дискомфорт при родах под отвращение или боль от ударов. Но ничто не могло скрыть ужас от осознания того, что ребёнок скоро родится, а у неё не будет возможности его защитить.

Наконец, когда она тихо застонала от сильных схваток, он подал знак охраннику, чтобы её увели.

– Меня раздражает твоё слабое телосложение, – сказал он. – Но это облегчит работу Флейл.

Работу Флейл? Она не спрашивала, не хотела откладывать уход из этого ужасного места. Конечно, она отправлялась в другое ужасное место, в свою камеру, но даже этот холодный, вонючий бокс был лучше, чем то, где вонь страха, горящей плоти и внутренностей заставляла глотать желчь.

Боль пронзила живот, когда Лиллиана, шаркая, направилась к камере, по обе стороны от неё шли по два дюжих демона, их доспехи царапали каменные стены. Когда они завернули за угол камеры, из-под её бёдер хлынула струйка жидкости и потекла по ноге. Один из демонов рассмеялся.

– Смотри, Оог, она описалась. Ангелы – трусы.

Если бы она не собиралась прямо сейчас уронить ребёнка на пол, то ударила бы этого негодяя по лицу. Как бы то ни было, она вздохнула во время схватки и приказала себе забыть об этом. Было хорошо, если демоны подумали, что она трусиха. Они потеряют бдительность, если не будут видеть в ней угрозы. Оог фыркнул, как кабан, собирающий трюфели, и толкнул её внутрь камеры с такой силой, что она споткнулась и ударилась об пол, изогнувшись так, что основной удар пришёлся не на живот, а на плечо и бедро.

– Придурки! – крикнула она, когда дверь захлопнулась. – Ты ублюдок…

Она замолчала, когда боль скрутила внутренности. Всё тело, от таза до лопаток, кричало от боли, будто её растягивали на дыбах Молоха.

– Нет, пожалуйста, нет, – простонала она, садясь и потирая живот. – Оставайся там. Пожалуйста…

На этот раз крик, вырвавшийся из горла, был слышен.

Вода. Ей нужна вода. Тяжело дыша, она огляделась, но даже ведра, наполненного студенистой коричневой жижей, не было видно. Пот и слёзы смешались и потекли по лицу, пока схватки разрывали пополам, одна за другой.

Лиллиана встала на четвереньки и сосредоточилась на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Часы. Или, может быть, десять минут. Она не могла сказать точно.

Дверь скрипнула, но Лиллиана была слишком напугана, чтобы оглянуться. Она была так напугана и испытывала такую сильную боль, что не смогла сдержать вопля отчаяния.

– О, чёрт.

Лиллиана не была уверена, почувствовала ли она облегчение от того, что голос вновь пришедшей принадлежал Флейл, или нет. Лиллиана не видела её с тех пор, как поговорила о том, чтобы забрать отсюда ребёнка, и какая-то часть её души даже не хотела знать о решении Флейл.

«Да» означало, что она, возможно, никогда больше не увидит своего ребёнка.

«Нет» означало, что ей, возможно, придётся наблюдать, как ребёнок умирает.

Ей нужно было услышать «да», иначе она сойдёт с ума.

Она открыла глаза. Падший ангел стояла в дверях с телефоном в одной руке и садовыми ножницами в другой.

– Флейл, – простонала Лиллиана, когда у неё начались новые схватки. – Р ебёнок.

– Сукин сын. – Флейл развернулась и убежала, звук закрывшейся двери эхом разнёсся по камере.

Лиллиана ненавидела эту шлюху, но сейчас ещё больше ненавидела одиночество. Предполагалось, что она родит ребёнка дома, в окружении любимых людей. Предполагалось, что Азагот будет рядом, чтобы подбодрить и обнять своего сына или дочь своими сильными руками. Предполагалось, что Лиллиана произведёт этого ребёнка на свет в безопасном месте.

Ничего из этого не произойдёт.

Дверь снова распахнулась, и в комнату вбежала Флейл с охапкой полотенец и табуретом.

– Вот. – Она положила сложенное полотенце на пол рядом с табуретом. – Встань на колени и обопрись на табурет. Моя сестра сказала, что это самый простой способ. Он сам выскользнет.

Почему-то Лиллиана не думала, что всё будет так просто, но даже если так, это только скорее привело бы ребёнка в этот ужасный мир.

Лиллиана тяжело дышала во время схваток.

– Я… не хочу… того, что проще.

– Ты что идиотка?

Руки и ноги Лиллианы дрожали от усилий удержаться от того, чтоб не тужиться.

– Скажи мне, что Молох согласился отправить ребёнка Азаготу.

Она закричала, когда инстинкт тужиться захлестнул её. Нет, нет, нет!

– Не… совсем.

Лиллиана разразилась рыданиями, её конечности подкашивались. Это была единственная надежда, которая помогала ей держаться на ногах. Не давала ей окончательно сойти с ума. Если что-то случится с ребёнком, она умрёт. Лиллиана не сомневалась, что потеряет рассудок и волю к жизни. Именно сейчас, впервые, она поняла склонность Азагота к саморазрушению.

– Лиллиана? Ч ёрт, всё будет хорошо. – Флейл перевернула её на спину и подложила полотенце под голову, и, несмотря на физические и душевные муки Лиллианы, это показалось ей странным проявлением сострадания. – Просто тужься, ладно, тупая сучка? – Она раздвинула бедра Лиллианы. – Тужься!

– Никто и никогда не попросит тебя стать их партнёром по родам, – закричала Лиллиана, когда тело взяло верх над волей.

– Он идёт, Лиллиана, – сказала Флейл. – Я вижу головку. Тужься.

Лиллиана зарычала, продолжая тужиться, разрывающая, жгучая боль подстёгивала. По лицу текли слёзы горя. Эти слёзы должны быть слезами радости, что делает всё это намного хуже.

– Ещё раз. Сейчас, Лиллиана.

Лиллиана затряслась от напряжения, из лёгких вырвался крик, когда тело выпустило ту маленькую жизнь, которую она оберегала все эти месяцы.

– Держу, – выдохнула Флейл. – Это девочка. У тебя есть дочь.

Раздался плач, самый прекрасный звук, который Лиллиана когда-либо слышала, когда Флейл заворачивала ребёнка в полотенце.

– О, как хорошо, что у меня есть садовые ножницы, – сказала она. – Я пришла сюда, чтобы немного помучить тебя, попытаться ещё раз заставить позвонить Азаготу, но тебе надо было родить ребёнка.

Кто-то забарабанил в дверь.

– Флейл? – Воздух сотряс низкий, раскатистый голос. – Закуска родилась? Я скажу Молоху, нет?

Лиллиану пронзил неподдельный ужас. Закуска?

Флейл заколебалась, и Лиллиана потянулась к ней, схватив за руку, когда падший ангел прижала ребёнка к себе.

– Пожалуйста, – одними губами произнесла Лиллиана. – Пожалуйста, помоги ей.

Флейл взглянула на неё и повернулась к двери.

– Да, – крикнула она. – Доложи Молоху.

Лиллиана закричала и схватила ножницы. Не имело значения, что у неё не было ни единого шанса выбраться из замка Молоха, не говоря уже о том, чтобы выбраться из камеры. Она не могла допустить, чтобы у неё забрали ребёнка. Она будет бороться до конца. Пока не умрёт. Ножницы вырвались у неё из рук и со звоном ударились об утыканную шипами стену.

– Послушай меня, тупая задница! – Флейл нервно переводила взгляд с Лиллианы на дверь. – Я собираюсь отвести её к Азаготу, хорошо? Но мне нужно идти, пока охранник не сообщил Молоху, что ребёнок родился.

Флейл подняла свёрток, чтобы Лиллиана могла увидеть свою дочь – её красивое маленькое личико с носом и глазами Азагота.

– Дай мне подержать её, – взмолилась Лиллиана. – Всего на минутку.

– У нас нет времени. – Флейл открыла дверь, но, прежде чем уйти, оглянулась на Лиллиану, в тёмных глубинах её глаз плескалась печаль. – И, поверь мне, подержать её только усложнит ситуацию. – Она выругалась. – Я грёбаная идиотка.

А потом она исчезла, и Лиллиана опустилась на пол, скользкий от крови из-за родов, глубокое чувство потери лишило её последних сил. Оцепеневшая, неспособная действовать, она обхватила колени руками и стала раскачиваться.

Без ребёнка она не могла связаться с Азаготом. В считанные секунды она потеряла обе свои жизненные артерии.

И надежду.