Текст книги "Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ)"

Автор книги: Лари Онова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17. Гости в замке

День прибытия гостей выдался на редкость ненастным. Небо затянуло, а ветер швырял горсти колючего снега в лицо каждому, кто осмеливался выйти во двор. Но леди Элинор это не смущало. С самого утра она порхала по замку, отдавая противоречивые распоряжения, которые мне приходилось тихо отменять или корректировать, чтобы слуги не сошли с ума.

В полдень башенный колокол ударил трижды, и через минуту у ворот протрубил караульный. Мальчишка, раскрасневшийся от бега, влетел в зал, едва не споткнувшись о ковровую кромку:

– Кареты! Леди Элинор… гости с юга!

Дом вздрогнул. Я уже шла, звеня ключами, и на ходу отдавала распоряжения:

– Тёплый сидр в серебряных кувшинах, не экономим корицу, но гвоздики три – не больше. В прихожей – грелки для рук, полки протереть насухо. В гостевые комнаты – шерстяные пледы и грелки.

Северное гостеприимство обязано быть тёплым. И я уже знала как.

Двор ожил. Лошади фыркали, кареты одна за другой въезжали под навес.

Я стояла на крыльце, кутаясь в шерстяную накидку. Тяжёлая связка ключей на поясе привычно холодила бедро, придавая мне уверенности. Я хозяйка замка Блекхолд и здесь на своём месте. Я повторяла эти слова про себя как молитву, глядя на вереницу карет, въезжающих в ворота.

Дуглас не вышел встречать гостей, сославшись на занятость, и поручил это мне и Элинор. Она, разумеется, восприняла это как должное.

– Смотри, Катарина! – восторженно воскликнула Элинор, указывая на первую карету, обитую синим бархатом. – Это леди Амалия, дочь герцога. А там, во второй, баронесса де Врис. Ты даже представить не можешь, какие это важные люди. Постарайся не опозорить меня.

Я промолчала, сцепив руки в замок. Мне было всё равно, кто эти леди, лишь бы они не требовали клубнику на ужин.

Лакеи бросились открывать дверцы. Из карет, словно экзотические птицы, выпархивали дамы, кутаясь в меха и громко жалуясь на ужасный северный климат. Смех, визг, запах дорогих духов, перебивающий свежесть морозного воздуха... На мгновение мне показалось, что я вернулась в ненавистную столицу.

– Элинор, душа моя! – раздались приветственные возгласы.

Я вежливо присела в книксене, готовясь поприветствовать дам и проводить их в покои, как вдруг из третьей, самой массивной кареты вышла женщина.

Она двигалась неспешно, с той величественной грацией, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. Тёмно-зелёный дорожный плащ, отороченный соболем. Высокая причёска, ни один волосок не выбился даже на ветру. И глаза. Холодные, серые, оценивающие, как у хищной птицы, высматривающей добычу.

Мир вокруг меня дал трещину. Звуки голосов, ржание лошадей, свист ветра – всё исчезло. Остался только гулкий стук моего сердца, проваливающегося куда-то в пятки.

Это была Изабель. Моя мачеха.

Я замерла, молясь всем богам, чтобы она меня не заметила. Чтобы я превратилась в невидимку, в тень, в камень брусчатки. Зачем она здесь? Она ведь ненавидит путешествия.

– Изабель! – Элинор бросилась к ней, целуя воздух у её щеки. – Я так рада, что ты решилась проделать этот путь! Без тебя наше общество было бы неполным.

– Дорогая, – голос мачехи звучал так же, как я помнила: мягкий бархат, скрывающий сталь. – Я не могла отказать будущей хозяйке Севера. К тому же мне было любопытно взглянуть на дикие земли.

Она повернула голову, и её взгляд скользнул по двору, по выстроившимся слугам... и замер на мне.

Время остановилось. Я видела, как расширились её глаза. Затем её лицо вновь приняло выражение скучающего превосходства, но губы скривились в едва заметной усмешке.

Она медленно подошла ко мне. Элинор семенила рядом, не замечая напряжения.

– А это... – начала Элинор, небрежно махнув рукой в мою сторону. – Это местная экономка. Она покажет вам комнаты.

– Экономка? – переспросила мачеха и улыбнулась мягко, как всегда. В её голосе прозвучало нескрываемое ехидство. – Какая неожиданная встреча. И какая… роль.

Она остановилась напротив меня. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которая разбила дорогую вазу. Старые инстинкты кричали: «Опусти глаза! Извинись! Спрячься!» Но я нащупала под плащом холодный металл ключей. Вспомнила слова Дугласа: «Наших». Я больше не та забитая сирота.

Подняв подбородок, встретилась с ней взглядом.

– Я гадала, куда ты сбежала, Катарина, – протянула она, осматривая меня с ног до головы, задерживаясь взглядом на простом платье и переднике. – А ты, оказывается, нашла своё истинное призвание.

– Добро пожаловать в Блекхолд, леди Изабель, – мой голос дрогнул, но не сорвался. – Дорога была долгой, мы подготовили сидр и тёплые комнаты.

– Сидр, – повторила она, как пробуя звучание слова во рту. – Как это по-северному мило.

– Вы полюбите его суровую простоту, – вмешалась Элинор, сияя. – Здесь она идёт к лицу тем, кто умеет ею управлять. Правда, Катарина?

Я почувствовала тончайший едкий укол. Улыбнулась:

– Правда. Прошу в Малую гостиную.

Шуршание юбок, женский щебет позади меня. Я шла рядом, отмеряя шаги, и дом отвечал мне приглушённым гулом: в камине уже трещали новые поленья, на столиках поблёскивали нагретые серебряные кувшины, пледы лежали стопками.

Мы расселись. Вернее, они расселись, а я осталась стоять между очагом и дверью.

– Удивительное совпадение, – произнесла мачеха, любуясь тонкой фарфоровой чашкой с сидром. – Я еду поддержать подругу, а нахожу падчерицу хозяйкой в доме грозного Хранителя.

Элинор округлила глаза, переводя взгляд с меня на мачеху.

– Вы знакомы?

– О да, – усмехнулась мачеха, не отводя от меня ледяных глаз. – Это моя падчерица. Та самая неблагодарная девчонка, которая сбежала из дома, опозорив семью. И посмотри на неё теперь, Элинор. Ключница в глуши. Как низко падают те, кто не умеет ценить заботу.

Слова жалили, как удары хлыста. Мне хотелось сжаться в комок, заплакать, убежать. Но я видела, как переглядываются слуги за моей спиной. Они ждалиЕсли я сломаюсь сейчас, я потеряю их уважение навсегда.

Я выпрямила спину так сильно, что позвоночник хрустнул.

– Я управляю хозяйством Хранителя Севера, леди Изабель, – произнесла я громко, чтобы слышали все. – И здесь, на Севере, труд ценится выше пустых титулов. Прошу следовать за слугами. Вам покажут ваши комнаты. Ужин будет подан через два часа.

Я развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала к дверям гостиной. Ноги были ватными, руки тряслись, а в ушах звенел насмешливый смех Элинор и тихое, ядовитое замечание мачехи:

– Ну надо же... Отрастила зубки. Придётся их вырвать. Вместе с челюстями.

Глава 18. Откровенность

Держалась ровно до тех пор, пока не свернула за угол коридора, скрывшись от глаз гостей и прислуги. Но стоило мне оказаться вне поля зрения, как маска невозмутимости рассы́палась в прах.

Я бежала. Бежала, путаясь в юбках, прижимая к бедру ставшую вдруг невыносимо тяжёлой связку ключей. Они звенели в такт моему бешеному бегу, словно насмехаясь.

Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь и дрожащими руками задвинула засов. Повернула ключ в замке и прислонилась спиной к холодной панели, жадно глотая воздух. Сердце прыгало, как птица в клетке. В висках ещё звенел смех мачехи и её слова мне вдогонку: «Придётся их вырвать».

Я медленно сползла по двери, упёрлась коленями в ковёр. Пахло золой. В камине тлели угли, я не успела подбросить дров, когда убегала утром. Хотелось спрятаться. Лечь под одеяло, накрыться с головой, чтобы меня никто не трогал. Или вообще забраться в какую-нибудь дальнюю комнату замка и не высовываться.

Голос мачехи всё ещё звучал у меня в голове, заглушая стук крови в висках. Я знала, что это непустая угроза. Изольда никогда не бросала слов на ветер. Она нашла меня даже на краю света.

Меня колотило. Казалось, что Блекхолд, который я успела полюбить, превратился в замок из песка, не способный защитить от зла, привезённого с собой этой женщиной.

Сколько я так сидела на полу и потухшего камина я не помню. Только сильно окоченела и сразу не смогла подняться, когда в дверь постучали.

Даже не постучали, а забарабанили. Властно, требовательно.

Сердце ушло в пятки. Я вздрогнула и сжалась в комок. Это она. Мачеха пришла, чтобы закончить начатое. Или Дуглас, которому она уже успела наговорить гадостей про меня. Ни того ни другого я видеть не хотела.

– Катарина! Открой! – Раздался требовательный голос Джереми. В его тоне слышалась тревога.

Я кое-как поднялась, вытерла предательские слёзы рукавом и дрожащими пальцами отодвинула засов.

Джереми стоял на пороге, взъерошенный, всё ещё в дорожном плаще. Капельки растаявшего снега притаились в волосах, на ресницах. Он окинул меня быстрым взглядом, заметил покрасневшие глаза и бледность, и его лицо потемнело.

– Слуги нашептали мне, – сказал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь, наплевав на все правила приличия. – Говорят, ты увидела призрака во дворе.

Он пытался шутить, но я сегодня не смеялась его шуткам.

– Миссис Фэйрфакс сказала, что ты едва держалась на ногах, когда выходила из Большого зала. Это правда?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и отошла к окну, обхватив себя руками за плечи. Меня всё ещё трясло.

– Та женщина, – он словно вспоминал, как её зовут, – леди Изольда. Она твоя мачеха?

– Да, Джереми, – выдавила я из себя. – Она нашла меня.

– Не нашла, просто случайность.

– Возможно, но мне от этого не легче.

– Она тебя обидела? – голос Джереми стал жёстким. – Что она сказала?

– Она сказала правду, – горько усмехнулась я, глядя на серые тучи за стеклом. – Напомнила мне моё место.

– Твоё место здесь, – отрезал он, подходя ближе. – Кат, посмотри на меня. Что между вами произошло? Почему ты сбежала из дома? Ты ведь не просто капризная девчонка, я это вижу. Ты умеешь работать, ты не боишься трудностей. Такие не бегут от хорошей жизни.

Я посмотрела в его честные, открытые глаза. В них было столько участия, что плотина отчуждения, которую я возводила внутри себя месяцами, рухнула.

– Она... она чудовище, Джереми, – прошептала я. – Отец женился на ней через два года после смерти мамы. Сначала она казалась милой. Но как только кольцо оказалось у неё на пальце...

Слова полились потоком, обжигая горло. Я рассказывала ему то, о чём молчала всё это время.

– Она начала менять всё. Уволила старых слуг, которые служили нам десятилетиями. Продала мамины украшения, сказав отцу, что их украли. А потом... потом отец заболел.

Я замолчала, судорожно вздохнув. Джереми стоял рядом, не перебивая, только его кулаки сжимались все сильнее.

– Он был крепок как дуб, Джереми. Он никогда не болел. А тут сгорел за полгода. Лекари разводили руками, говорили – возраст и больное сердце.

– Все мы смертны, Кат, – он подошёл ко мне и сжал плечи. – Я сочувствую тебе. Как никто я знаю, что значит потерять родителей. Только у меня есть дядя Дуглас. А у тебя теперь есть мы.

Дотронулась до его руки, накрыла её ладонью, но ничего не сказала.

– Мачеха собственноручно готовила отцу отвары. Она никого не подпускала к нему. Даже меня.

Я повернулась к Джереми, и слёзы снова брызнули из глаз.

– Думаю, – голос мой сорвался, – я почти уверена, что она его убила. Ради наследства.

Джереми побледнел, его глаза расширились от ужаса.

– Убила? Кат, это тяжкое обвинение.

– Я знаю! – воскликнула я шёпотом. – Но как только отца не стало, она даже траур не носила толком. Мачеха сразу начала распродавать земли. Я нашла бумаги. Она подделывала его подпись, Джереми! Она переписала завещание. Я пыталась возразить, пыталась пойти к нотариусу, но она сказала, что если я открою рот, то отправлюсь в лечебницу для душевнобольных. Изольда подкупила доктора, он подписал заключение, что я умолишённая и опасна. Она сказала, что так я буду сговорчивее.

Я закрыла лицо руками.

– Мне пришлось бежать. У меня не было выбора. Если бы я осталась, я бы повторила судьбу отца. Или сгнила бы в жёлтом доме. А, скорее всего, она бы выдала меня замуж за нужного ей лорда.

Тишина в комнате стала звенящей. Джереми резко выдохнул, прошёлся по комнате, ударил кулаком в ладонь.

– Выйти замуж для девушки твоего происхождения, Кат, обычная практика, – сказал он через силу. – Все девушки выходят замуж за того, кого выбрали родители.

– Вот только отец его не выбирал, – закричала я. – Отец никогда бы не выдал меня замуж за старого развратника. Она специально выбрала лорда Креба, чтобы досадить отцу даже на том свете.

– Это немыслимо, – прорычал он. – Если это правда, ей место на виселице, а не в гостевых покоях. Я иду к Дугласу.

Он развернулся к двери, решительный и злой.

– Нет! – я бросилась к нему, схватив за руку. – Джереми, нет! Прошу тебя!

– Почему? – он удивлённо посмотрел на меня. – Дядя Хранитель Севера, он вершит правосудие на этих землях. Он должен знать, что под его крышей убийца.

– Он не поверит мне! – в отчаянии выкрикнула я. – Посмотри на неё и на меня. Мачеха – уважаемая леди, гостья его невесты, подруга влиятельных людей. А я? Беглая девчонка, которая работает экономкой. У меня нет доказательств, Джереми. Только слова. Изольда вывернет всё так, будто я безумна. Она покажет ему бумаги от того доктора, они наверняка у неё с собой. Дуглас вышвырнет меня вон за клевету.

Джереми замер. Он смотрел на меня, и я видела, как в нём борется желание восстановить справедливость и страх навредить мне.

– Она уничтожит меня, если узнает, что я заговорила, – прошептала я, не разжимая пальцев на его рукаве. – Пожалуйста. Не говори ему. Пока не говори. Мне нужно время, чтобы понять, что она задумала.

Джереми медленно накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей и такой надёжной.

– Хорошо, – глухо произнёс он. – Я не скажу дяде. Пока. Но я не оставлю тебя один на один с ней, Кат. Клянусь. Если она хоть пальцем тебя тронет или криво посмотрит…– он угрожающе сдвинул брови, – я забуду о том, что она леди.

Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя невероятное облегчение. У меня появился защитник. Первый за очень долгое время.

– Я буду присматривать за тобой, Кат, – он погладил меня по волосам. – И за ней тоже.

Глава 19. Нарушенное обещание

Джереми МакКейн

Я мерил шагами коридор перед кабинетом дяди, сжимая и разжимая кулаки. В голове всё ещё звучал дрожащий голос Катарины. «Я думаю... я почти уверена, что она его убила».

Обещал молчать. Обещал Кэт, что не выдам её тайну. Но каждый раз, вспоминая её глаза, полные животного ужаса, и то, как она, дочь графа, жалась к стене при виде этой разряженной гадюки, я понимал: молчание её не спасёт. Молчание погубит её.

Леди Изабель здесь не просто гостья. Она охотница, пришедшая за недобитой жертвой. Если я промолчу, Кат могут найти утром «случайно» упавшей с лестницы или того похуже. Хотя, что может быть хуже? Смерть, она и есть смерть, а каким способом неважно.

К чёрту обещание. Пусть Кат меня возненавидит, но она будет жива.

У дверей стоял Марроу из внутренней стражи. Покосился на меня, как на мальчишку с деревянным мечом.

– Лорд Джереми, – кивнул. – Хозяин занят.

– Теперь – нет, – сказал я тише, чем хотелось. И постучал, не давая себе времени передумать.

– Войди, – отозвался дядя, не повышая голоса.

В кабинете было темно, только огонь в камине выхватывал из полумрака массивную фигуру дяди. Он стоял у окна, глядя на заснеженный двор, заложив руки за спину. На столе лежали нетронутые карты и кувшин с вином.

– Джереми? – он не обернулся. – Поздно. Что случилось?

Именно этот вопрос без «почему ты здесь», а сразу «что» и развязал язык.

– Я пришёл поговорить о леди Катарине, – твёрдо сказал я, закрывая дверь на засов.

Дуглас медленно повернулся. В свете огня его лицо казалось уставшим, тени залегли под глазами глубже обычного. При упоминании имени Кэт в его взгляде мелькнуло что-то странное – смесь раздражения и... тревоги?

– Что с ней? – голос стал резче. – Она снова подралась с Элинор или с кем-то из гостей? У меня голова раскалывается от щебетанья этих столичных сорок.

– Хуже, – я подошёл ближе к столу. – Дядя, ты должен знать, кто такая леди Изабель. И почему Катарина оказалась здесь, на краю света, без гроша в кармане.

Дуглас нахмурился, опираясь кулаками о стол.

– Я знаю, что она сбежала из дома. Обычная история: юная девица не поладила с мачехой, захотела свободы...

– Не свободы она искала, а спасения жизни, – перебил я его, забыв о субординации. – Она не просто не поладила с мачехой. Она бежала, потому что Изабель убила её отца.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как трещат поленья в огне. Дуглас замер, его взгляд стал острым и холодным, как клинок.

– Ты понимаешь, что говоришь, лейтенант? – тихо спросил он. – Это обвинение в убийстве знатной дамы.

– Катарина рассказала мне всё, – я говорил быстро, боясь, что он меня остановит. – Отец сгорел за полгода, хотя был здоров как бык. Мачеха никого к нему не пускала, сама готовила лекарства. А сразу после похорон начала распродавать имущество, подделывая подписи. Кат нашла бумаги.

– И где эти бумаги? – Дуглас не сводил с меня глаз.

– У неё их нет. Она бежала, спасая свою шкуру. Мачеха угрожала запереть её в доме для умалишённых. У неё даже был подкупленный лекарь, готовый подписать заключение. Дядя, Кат до смерти её боится! Я видел её сегодня. Она не истеричка, ты же знаешь. Она храбрая, она умная. Но при виде этой женщины она превращается в затравленного зверька.

Дуглас отошёл от стола и снова уставился в окно. Я видел, как напряжена его спина. Он молчал долго, мучительно долго.

– Она просила не говорить тебе, – признался я, понизив голос. – Она боится, что ты ей не поверишь. Что у мачехи есть связи, влияние, бумаги от лекаря... А у Кат – только её слово. Слово беглянки.

Дуглас резко развернулся. В его глазах полыхало тёмное пламя.

– Значит, она считает меня глупцом? – глухо прорычал он. – Думает, я не отличу правду от лжи?

– Она думает, что ты выгонишь её, чтобы не ввязываться в скандал, – честно ответил я. – Она не знает тебя так, как я. Для неё ты суровый Хранитель Севера, не знающий пощады.

Дуглас усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

– Суровый, не знающий пощады, – повторил он. – А теперь, значит, я приютил под своей крышей убийцу и её жертву.

Он прошёлся по кабинету, его шаги гулко отдавались в тишине.

– Я наблюдал за леди Изабель, – неожиданно сказал он. – У неё глаза холодные и пустые. И она слишком... слишком интересуется делами замка для праздной гостьи.

Он остановился напротив меня и положил тяжёлую руку мне на плечо.

– Ты правильно сделал, что пришёл, Джейми. К чёрту обещания. Речь идёт о жизни.

– Что ты будешь делать? – спросил я с надеждой.

– А что ты предлагаешь? – вопросом на вопрос ответил дядя

Предложить было что и я, не стесняясь, выложил что придумал, пока решал говорить ему о Катарине или нет.

– Первое. Наблюдение за южными гостьями, особенно за Изабель, – предложил я. – Тихо, незаметно через наших служанок. Усилить незаметно надзор за входами-выходами из замка, за перепиской гостей. Наблюдать кто, к кому заходит, какие распоряжения отдают в обход Катарины.

– Разумно, – коротко бросил он.

– Второе. Склад вина, фруктов, сладкого под замок и выдавать только через наших служанок и, чтобы Кат знала об этом.

Дуглас чуть повёл уголком рта. Это у него вместо улыбки, когда мысль верная, но не время улыбаться.

– Третье. Охрана крыла гостей немногочисленная, но глазастая. И чтобы сама Кэт… – я вздохнул. – Чтобы она не оставалась с мачехой наедине. Вообще никогда.

Я сказал, и стало тихо. Дуглас поднялся. Тени на лице легли резче, чем хотелось.

– Ты любишь её, – констатировал он без эмоций.

Глупо отрицать. Но я не исповедоваться пришёл.

– Я на её стороне, – ответил я резче, чем хотел. – Как бы это ни называлось.

Он ещё секунду смотрел, как будто хотел прочесть, что у меня внутри. Вот только я и сам не знал. Потом коротко кивнул.

– Делай, – сказал он. – Всё по пунктам. Марроу тебе в помощь.

– А что будешь делать ты? – Спросил я его в свою очередь.

– Для начала – ничего, – глаза дяди сузились. – Мы не можем обвинить леди Изабель без доказательств. Если я просто её выгоню, то это аукнется большими проблемами землям Севера. Я не могу оскорбить вдову Хранителя.

– И что тогда? Ждать?

– Ждать, – кивнул Дуглас. – И быть начеку. Приставь к Катарине охрану. Незаметно. Пусть тенью ходят за ней. И... Джереми.

– Да?

– Скажи Катарине... нет, ничего не говори ей. Пусть она думает, что я не знаю. Так будет естественнее. Но если эта змея Изабель хоть раз попробует приблизиться к ней.

Он недоговорил, но я увидел, как его рука непроизвольно легла на эфес меча.

– Я понял, – кивнул я. – Я глаз с неё не спущу.

– Иди, – Дуглас вернулся к столу. – И ещё, Джереми.

Я обернулся у двери.

– Катарина... она действительно хорошая хозяйка, – тихо произнёс он, глядя на огонь. – В замке стало теплее. Во всех смыслах. Я не дам её в обиду.

Я направился к дверям с лёгким сердцем. Но не успел я подойти, как она с шумом распахнулась и появилась взволнованная Катарина.

– Хранитель, – задыхаясь произнесла она. – Замок волнуется.

– Что значит волнуется? – Заинтересованно спросил Дуглас.

– Я не знаю, как объяснить, – растерялась Кат, – только он волнуется и…

Она развела руками, а мы многозначительно переглянулись.

– И вороньё кружит над замком, – добавила она.