Текст книги "Чужачка в замке Хранителя Севера (СИ)"

Автор книги: Лари Онова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8. Морна

Я стояла на краю пропасти. Подо мной клубился туман, густой, как молоко. На другой стороне расщелины дрались два чёрных волка. Они кружили, рычали, цеплялись друг другу в загривки. Кровь заливала землю.

Огромный чёрный волк с глазами цвета старого золота. Матёрый. Дрался яростно, но что-то удерживало его. Как будто невидимая цепь или нежелание убивать.

Второй волк был моложе, быстрее, мельче. Его движения были резки и порывисты, но в них не было той мощи, что исходила от волка с золотыми глазами.

И тут они оба повернулись ко мне. В их звериных глазах я увидела что-то человеческое. Такое знакомое, что аж сердце зашлось.

– Выбирай, – прорычал молодой человеческим голосом. – Но знай: только один останется в живых.

Матёрый волк не говорил. Он просто смотрел на меня глазами, полными застарелой тоски и боли.

Земля подо мной дрогнула. Трещина в скале начала расширяться. Я упала, а за мной одновременно прыгнули два волка, пытаясь поймать меня...

Я проснулась с криком. Какой страшный сон. Внутри всё дрожало от страха. Я не хотела выбирать. Там во сне. Не хотела, чтобы кто-то из них умер. Они оба были дороги мне.

Подошла Морна с глиняной кружкой горячего варева.

– Пей, дитя, – протянула она мне кружку. Я послушно проглотила горькую жидкость и сморщилась. – Не кривись, это не яд. Если бы Хранитель хотел тебя отравить, он не стал бы тащить в Блекхолд.

Она испытывающе смотрела на меня своими ясными, пронзительно-голубыми глазами.

– Где я?

Смутно припоминала, как нашли меня на дороге, как Хранитель не хотел брать в замок. А дальше какие-то отрывки, которые не хотели складываться в полную картину.

– В Блэкхолде, – проскрипела Морна. – Северная башня, гостевые покои. Хотя «гостевые» – громко сказано. Тут лет десять никто не жил.

Я попыталась сесть, оглядеться. Комната была... суровой. Пожалуй, именно это слово подходило больше всего. Нет, она не была бедной, а просто лишённой всего лишнего. Серые каменные стены без гобеленов, узкое окно-бойница, массивная дубовая мебель, почерневшая от времени. Но чисто и тепло. В камине трещали дрова, отбрасывая пляшущие тени.

Я лежала в кровати с балдахином. Простыни грубые, но свежие. Меня переодели – вместо изорванного платья на мне была длинная ночная рубаха из небелёного полотна.

– Кто...

Поперхнулась, только предположив, кто меня мог переодеть.

– Я переодевала, не беспокойся, – рассмеялась старуха каркающим смехом. – Мужчин и близко не подпускала. Хранитель приказал: никого, кроме меня.

Морна поставила кружку на столик и принялась разбирать свою корзину с травами. Двигалась она быстро, уверенно, несмотря на возраст.

– Нога подвёрнута, но не сломана. Рёбра целы, просто ушиб. Порезы неглубокие, заживут. А вот лихорадка... – Она покачала головой. – Не просто простуда. Ты границу пересекла без приглашения. Земля тебя проверяла.

– Проверяла?

Старуха посмотрела на меня так, будто я спросила какую-то глкпость.

– Блэкхолд – необычный замок. Это сердце Севера. Чужаков он не любит. Но ты прошла. Значит, Старый Закон признал твоё право быть здесь.

Она достала из корзины пучок сухих трав, понюхала, кивнула сама себе.

– Это магия? – спросила я тихо. – Ну, замок, Старый закон…

– Магия везде, девочка. – фыркнула Морна. – В земле, в крови, в клятвах. Особенно в клятвах. Твой отец об этом знал, когда отправлял тебя к Чёрному Волку.

При упоминании отца у меня сжалось сердце.

– Вы знали его?

– Нет. Но Дуглас рассказал. Старый долг чести, скреплённый кровью. – Она пристально посмотрела на меня. – Такие долги не прощаются, девочка. Они передаются по наследству.

В дверь резко, требовательно постучали.

– Войдите, – крикнула Морна.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дуглас. При дневном свете он выглядел ещё более грозным: высокий, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке поверх грубой рубахи. Волосы влажные – видимо, только что вернулся с дозора.

Он остановился в дверях, глядя на меня так, словно я была незваной гостьей или досадной помехой.

– Жива, – констатировал он. И я не поняла, рад он или, наоборот, желал, чтобы я умерла.

– Жива и поправляется, – подтвердила Морна. – Через пару дней встанет.

– Хорошо. – Он перевёл взгляд на знахарку. – Продолжай лечение. И чтобы никто...

– Знаю, знаю. Никто не входит без твоего разрешения. Сорок лет я тут живу, Дуглас. Правила помню.

Он кивнул и повернулся к выходу. У порога остановился, но не обернулся.

– В моём доме есть правила. Не нарушай их, и мы поладим. Нарушишь – пеняй на себя.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Морна проводила его взглядом и покачала головой.

– Вот уж воистину – проще волка приручить, чем заставить нашего Хранителя проявить каплю человечности.

– Он... всегда такой?

– С тех пор как Эйлин умерла – да. Но это старая история, не для первого дня. – Она встала, отряхнула юбки. – Отдыхай. Я приду вечером, сменю повязки. И вот ещё что...

Она полезла в корзину и достала маленький мешочек на кожаном шнурке.

– Носи это. Соль, железо и рябина. От дурного глаза и чужого колдовства. На всякий случай.

– Вы думаете, меня хотят заколдовать? – В моём голосе звучала паника.

– Девочка, – Морна странно улыбнулась. Будто знала что-то, чего не говорила, – твоя кровь всегда притягивает и то и другое. Спи. В Блэкхолде ты в безопасности. Пока что.

Она ушла, оставив меня в тишине. Только треск дров в камине и вой ветра за узким окном.

Я откинулась на подушки, разглядывая каменный потолок. Блэкхолд. Мой новый дом? Или очередная клетка, пусть и более просторная?

Я закрыла глаза, сжимая в руке мешочек с солью и рябиной. Что бы ни ждало меня в этом мрачном замке, оно не могло быть хуже того, от чего я бежала.

Хранитель не может от меня избавиться из-за клятвы, а значит, я в безопасности.

“В безопасности”, – сказала мне Морна. – “Пока что”.

За окном взвыл ветер, и мне показалось, что замок ответил ему – глухим, низким стоном, идущим откуда-то из глубины.

Глава 9. Новые покои

Три дня я пролежала в лихорадке, слушая только треск дров и ворчание Морны, которая меняла повязки с такой суровой заботой, будто я была раненой лошадью. На четвёртый день жар спал, оставив после себя слабость и странное ощущение пустоты.

– Пора, – объявил Дуглас, явившись ко мне утром. Как всегда, без стука. – Лечение закончено. Морна говорит, ты можешь ходить.

Я поспешно натянула одеяло до подбородка.

– Могу, – пролепетала я покраснев.

Почему-то в присутствии мрачного хозяина Севера я чувствовала себя глупой и всё время говорила глупости. Его взгляд не только пугал. Он завораживал, затягивал в тёмные омуты глаз.

Он лишь кивнул то ли лекарке, то ли мне и не прощаясь вышел.

Наутро после того, как Морна объявила, что жар отступил и я «уже не пахну смертью», Дуглас прислал за мной молодую служанку. Рыжую, конопатую, с острым носиком и живыми, бегающими глазами.

– Меня зовут Лисса, миледи! – сказала она, приседая в глубоком книксене, явно гордясь новым назначением. – Я теперь ваша личная служанка. Родрик долго ворчал, но лорд Дуглас приказал, а его слово – закон.

Я оглядела свою временную комнату в гостевой башне – каменные стены, запах лекарственных трав, старый камин – и вдруг поняла, что успела к ней привыкнуть. Здесь хотя бы постоянно кто-то приходил: Морна, Джереми, слуги с водой. Здесь было движение, была жизнь.

Но моё желание не имело значения. Куда меня поместят?

Мы шли по бесконечным коридорам Блэкхолда. Замок был огромным, похожим на огромного медведя, вцепившегося в скалу. Стены были сложены из грубого тёмного гранита, местами покрытого инеем даже внутри. Факелы горели тускло, сквозняки гуляли по полу, заставляя меня кутаться в шаль, которую дала Морна.

Люди, которых мы встречали, смотрели на меня по-разному. Старая прачка перекрестилась и что-то зашептала, глядя мне вслед. Двое стражников у лестницы проводили нас с любопытством, но, заметив мой взгляд, тут же отвернулись. А вот пожилой управляющий, тот самый Родрик, поджал губы и недовольно пробормотал, чтобы я услышала:

– Весь этаж для одной девчонки. Расточительство.

Лисса провела меня через главный зал, где уже кипела жизнь, вверх по лестнице выше, чем я ожидала. Камень под ногами становился суше, а воздух холоднее и чище. Здесь не пахло кухней, дымом и людьми. Здесь пахло воском, старым деревом и какой-то странной тишиной, как в часовне, где давно никто не молится.

– Восточное крыло, леди, – известила меня Лисса. – Для особо дорогих гостей.

Я недоверчиво поджала губы, но ничего не сказала.

Восточное крыло встретило нас тишиной. Лестница здесь была шире, чем в остальном замке, а на стенах висели выцветшие гобелены с изображением охоты.

– Тут никто не живёт уже лет пять, – щебетала Лисса, пока мы поднимались. – С тех пор как леди Элайна, ой, – она прикрыла рот рукой, и с испугом, глядя на меня, исправилась, – последние родственники лорда уехали. Он специально приказал всё вычистить для вас.

Она распахнула тяжёлую дверь.

То, что я увидела, было неожиданно. После всего того отношения Хранителя я не мечтала даже, что мне выделят такие покои.

Просторная комната, с высоким сводчатым потолком и двумя окнами. Одно выходило во внутренний двор, другое на горы. Массивная кровать с балдахином из тёмно-зелёного бархата, потёртого, но ещё крепкого. Резной платяной шкаф, комод, письменный стол у окна. У камина два кресла с высокими спинками. На полу ковёр, выцветший от времени, но всё ещё хранящий узор из переплетённых волков и виноградных лоз.

– Это... для меня? – я не могла поверить.

– Ага! – Лисса выглядела довольной моим удивлением. – И смотрите тут есть альков! – Она отдёрнула тяжёлую портьеру в углу, открывая небольшую нишу с узким окном-бойницей и скамьёй. – Идеально для чтения.

– А соседние комнаты?

– Пустые. Весь этаж ваш. Лорд сказал: чтобы никто не беспокоил. Я буду приходить утром и вечером, приносить еду, если не захотите спуститься в зал. Ночью тут... тихо.

Слишком тихо, подумала я, оглядывая своё новое жилище. Почему Дуглас дал мне такие покои? Из уважения к отцу? Или чтобы изолировать от остальных?

– Вам повезло, леди, – произнесла она тихо, будто боялась, что стен есть уши. – На господском этаже обычно не селят чужих.

– Почему же меня… – я недоговорила.

Лисса пожала плечами.

– Когда Хранитель велит, никто не спрашивает «почему», а выполняют, – она запнулась, а потом добавила совсем шёпотом: – Только… вы здесь одна. И лучше не ходите по коридору без надобности. Особенно ночью.

– Это лорд МакКейн приказал тебе меня запугать?

Лисса замялась.

– Мне Хранитель ничего не приказывал, – она с укоризной посмотрела на меня, как будто я растоптала её лучшие порывы. – Я могу принести вам завтрак и чистую воду. И… если захотите покажу, где лестница вниз, чтобы вы не заблудились. Тут легко перепутать двери.

Я кивнула. Лисса начала хлопотать – расстилать покрывало, поправлять подушки, раскладывать те немногие вещи, что мне выдали: пару платьев из старых запасов замка, серых и грубых.

– Лисса, – спросила я, когда она подошла ближе. – Слуги… они знают, кто я?

Она на секунду остановилась.

– Они знают, что вас нашли в лесу. И что вы пришли с… перстнем. – Она выдохнула. – Одни думают, что вы несчастная. Другие – что вы беду принесли.

– А ты? – с замиранием сердца я ждала ответа.

Лисса посмотрела мне прямо в глаза.

– Я думаю, что если человек бежит зимой босиком, он либо очень сильно хочет жить, либо что-то сотворил что-то страшное. – Она помолчала. – Вы не похожи на ту, кто творит страшные дела.

От этих слов у меня на мгновение стало тепло. Доверие Лиссы мне необходимо. Страшно, когда служат из страха.

У нас в замке творились страшные вещи, но не мной. Так что можно сказать, что я бежала и от этого.

В дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности.

– Открой, – попросила я Лиссу.

На пороге стоял Джереми – мокрый, румяный от ветра, будто только что вернулся со стен. Он улыбался так, словно мы не виделись месяц, хотя прошло всего несколько часов.

– Вот ты где! – сказал он. – Дядя выделил тебе королевские покои.

Лисса быстро присела в книксене и исчезла в коридоре так быстро, будто боялась оказаться рядом с ним лишнюю секунду.

– Это не королевские, – сказала я, оглядывая комнату. – Здесь так пусто.

Джереми прошёл внутрь, огляделся и присвистнул.

– Пусто – да. Но тепло, сухо и без крыс. Поверь, по меркам Блэкхолда это роскошь. – Он снял с плеча свёрток и протянул мне. – Я принёс тебе сапоги. Настоящие. Не эти… городские тряпочки, в которых ты умудрилась добежать до границы.

Я развернула ткань. Сапоги были грубые, крепкие, на толстой подошве.

– Спасибо, – от души поблагодарила я его.

– Не мне спасибо. Дядя приказал, и то я их у кузнеца выбил. Он ворчал, что «Хранитель совсем размяк, девок подбирает». – Джейми фыркнул. – Но сделал хорошие.

Я улыбнулась, и он сразу это заметил, улыбнувшись в ответ.

– Вот. Вот это правильный настрой, – удовлетворённо произнёс он. – Пойдём. Я покажу тебе замок, пока ты не решила, что тебя заперли в тюрьме.

Глава 10. Правила

Слово «тюрьма» полоснуло по нерву, но я встала. Сапоги идеально сели, как будто были сшиты с многократными примерками.

Мы вышли в коридор господского этажа. Там по-прежнему было пусто. Двери не скрипели, а ковры глушили шаги. Я поймала себя на мысли, что стараюсь идти тише.

– Почему здесь никого нет? – спросила я теперь у Джереми. Может, он знает больше Лиссы.

Но Джереми лишь пожал плечами.

– Потому что дядя не любит много людей. Потому что здесь его комнаты. И потому что… – он замялся, но договорил: – потому что так спокойнее. Для всех.

“Для всех”, значит, и для меня тоже? Не как честь жить в Восточном крыле Блэкхолда, а как мера предосторожности? С каждым новым ответом вопросов становилось больше.

Мы спустились ниже, на уровни замка, где жили люди, пахло дымом и хлебом. Здесь на меня уже видели, так что прошли мы, не вызывая того любопытства, как в первый раз.

Вышли во двор. Небо было серым, низким, тяжёлым, но дождя не было. Ветер трепал волосы Джереми, делая его похожим на взъерошенного воробья.

Джереми взял меня под руку так естественно, что я не успела отстраниться. Его прикосновение было тёплым, уверенным.

– Это главный двор, – он махнул рукой. – Там кузница. Кузнец у нас ворчливый, но руки золотые. Тут колодец. Если увидишь старика с кривой спиной – не пугайся, это не призрак, это наш управляющий. Он уже лет сорок, как умер душой, но тело забыли предупредить.

Вспомнив Родерика и его бубнёж, я тихо фыркнула.

– Там кухня, – Джереми махнул куда-то в сторону.

Я проследила за его рукой и увидела, как повариха, наблюдающая за нами в дверях, прищурилась. А один старый слуга, несущий дрова, перекрестился – быстро, украдкой, будто боялся, что я замечу. Я заметила.

Джейми говорил легко, но я чувствовала, он берёг меня, укрывая от пронизывающих взглядов жителей замка. Он ведёт меня так, чтобы избегать лишних встреч.

– Прямо казармы и оружейная, – продолжал рассказывать Джереми. – Туда не ходи. Никогда. Воины у нас народ грубый, да и дядя не одобрит. Там же псарня. Тебе там тоже делать нечего.

Поёжившись от его предостерегающего тона, я кивнула.

– А вот в конюшни ходи когда хочешь, – Джереми повёл меня внутрь. – Тут теплее всего. Лошади дышат, и от этого зимой можно выжить, если застрять во дворе на ночь.

Мы прошли к конюшням. Там пахло сеном и жизнью. Молодой конюх, видя меня рядом с Джереми, смутился и отвёл глаза.

Лошади встретили нас фырканьем и перестуком копыт. Джереми погладил морду огромного вороного жеребца.

– Это Гром, жеребец дяди, – с гордостью сказал он. – Зверюга, каких поискать. Только Дугласа и признаёт. Меня раз чуть не цапнул, когда я яблоко хотел дать.

Я осторожно протянула руку. Гром потянул носом воздух, фыркнул, но позволил мне коснуться бархатистого носа.

– Ого! – удивился Джереми. – Ты ему нравишься. У тебя есть подход к зверям?

Не понимая ни своего поступка и тем более поступка Грома, я придумала единственную подходящую отговорку:

– Не знаю. Отец говорил, животные чувствуют, когда их не боятся.

Джереми как-то странно на меня посмотрел, но больше ничего не спросил.

– Пойдём на стены, – предложил он. – Оттуда лучший вид.

Мы поднялись по узкой винтовой лестнице на крепостную стену. Ветер здесь был сильным, он трепал волосы и забирался под воротник. Но вид стоил того.

Замок стоял на вершине скалы, и с высоты стен мир казался огромным и пустым. Куда ни глянь холмы, поросшие тёмным лесом, и далёкие, заснеженные пики гор. Ни одного огонька, ни одной деревни. Мы были одни во всём мире.

– Красиво, правда? – спросил Джереми, стоя рядом. – И страшно. Иногда мне кажется, что если крикнуть, эхо вернётся только через неделю.

Я кивнула. Суровая красота.

– Да, – согласилась я. – Но холодно. Вы здесь одни?

– Почти. Есть несколько поселений в долине, но они оживают ближе к лету. Зимой мы отрезаны от мира. Поэтому у нас свои правила.

Он опёрся на каменный парапет и посмотрел на меня серьёзно. Весёлость исчезла из его глаз, и я впервые увидела в нём не мальчишку, а воина.

– Теперь про правила, Кат.

Он не сказал «Катарина». Он сократил имя, как сам того пожелал, не спросив позволения, но это прозвучало интимно. Я напряглась, но не отстранилась.

– Тут есть правила. Неписаные, но важные. Если хочешь здесь выжить, запомни их.

Я кивнула, не сводя с него взгляда. Такого Джереми я ещё не видела.

– Слушай внимательно, Кат. Это важно. Правило первое и главное, – он загнул указательный палец, – никогда не спорь с Дугласом при людях. Никогда. Можешь кричать на него, бить посуду, когда вы одни. Он стерпит. Но на людях он Хранитель. Его слово – закон. Если его авторитет пошатнётся, рухнет наша безопасность. Поняла?

Я кивнула, вспоминая ледяной тон Хранителя. Я, как никто, знала, что от прочности его авторитета зависит благополучие Севера.

– Правило второе: не ходи по коридорам ночью. Особенно в полнолуние. Замок старый, тут... всякое бывает. Сквозняки, тени. И дядя не любит, когда кто-то бродит в темноте.

Его слова вызвали у меня озноб, не связанный с ветром. Но я снова кивнула.

– Правило третье, самое простое: не суйся в оружейную и казармы. Наши воины – хорошие ребята, но они грубые, не привыкшие к обществу леди. Они будут пялиться, говорить глупости. Не со зла, просто они так живут. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. И не хочу, чтобы кому-то из них пришлось объясняться с дядей. Его объяснения обычно заканчиваются сломанными костями.

– А четвёртое? – спросила я, заметив, что он замялся.

– Четвёртое... Не пытайся понравиться Дугласу. Серьёзно. Чем больше будешь стараться, тем больше он будет рычать. Просто будь собой.

Он помолчал, потом добавил тише:

– Я знаю, это всё звучит дико. Но это наш мир. Суровый, но честный. Здесь никто не ударит в спину. Если тебя захотят убить, то сделают это, глядя в глаза.

Мы стояли молча, глядя на пустынные холмы. Его слова не напугали меня. Наоборот, они принесли странное успокоение. После лживых улыбок и шёпота за спиной в доме Изольды эта прямолинейная суровость казалась почти спасительной.

– Спасибо, Джереми, – сказала я искренне. – За то, что объяснил.

Он улыбнулся, и солнце снова вернулось в его глаза.

– Не за что. Мы же теперь одна семья, так? Ну, или что-то вроде того. Пойдём, я покажу тебе, где Морна сушит свои самые вонючие травы. Это отдельное представление.

Мы вернулись в мою комнату, когда уже начало темнеть. Джереми простился у двери, пообещав завтра научить меня, стрелять из лука, если нога позволит.

Оставшись одна, я подошла к окну. Оно выходило во внутренний двор, где тренировались воины.

И я увидела его.

Дугласа. Хранителя Севера.

Он был без рубашки, несмотря на холод. Пот блестел на широкой спине. В руках он держал огромный двуручный меч, который казался неподъёмным.

Он двигался с невероятной скоростью и мощью, и меч в его руках был не куском железа, а продолжением его рук. Он рубил, колол, парировал удары, которые наносили ему двое молодых воинов. Они были быстры, они были сильны, но рядом с ним они выглядели как щенки, пытающиеся завалить старого волка.

Я заворожённо наблюдала за воином. Язык бы не повернулся назвать его старым.

Один из них допустил ошибку, открылся на мгновение. Меч Дугласа просто толкнул воина плашмя, но с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов и рухнул на землю. Дуглас не посмотрел на него. Он уже развернулся ко второму, и тот, побледнев, едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что щит треснул, а парень отшатнулся, едва устояв на ногах.

Хранитель опустил меч, уперев его остриём в землю. Посмотрел на поверженных противников. На его лице не было ни злости, ни торжества – только ледяное спокойствие.

– Мертвы, – сказал он так тихо, что я скорее прочитала это по губам, чем услышала. – Оба мертвы. Снова.

Он поднял голову и, словно почувствовав мой взгляд, посмотрел прямо на моё окно.

Я отшатнулась, пойманная за подглядыванием, сердце заколотилось. Мне показалось, что он видит меня сквозь толстые стены.

Когда я осмелилась выглянуть снова, он уже уходил. А я стояла у окна, прижимая ладони то к холодному стеклу, то к горящим щекам.

Впервые по-настоящему поняла, что Дуглас МакКейн был не просто жестоким хозяином замка. Он был его стенами, его мечом и его щитом. Он был той силой, что удерживала этот маленький островок жизни посреди диких, враждебных земель.

Я была в безопасности. Не потому, что он был добр. А потому что он был опасен. И эта мысль пугала меня едва ли не больше, чем погоня в лесу.