Текст книги "Зловещий художник (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

– А сама она так и не вспомнила? – уточнил я.

– Конечно, нет. Память девушке отшибло основательно. Доктор разводит руками. Не может обещать, что пациентка скоро восстановится. В ее комнате ничего нет, мы же все перерыли. Близких подружек, с кем она успела бы поделиться секретом, у нее в замке тоже нет. За ограду точно не выходила, писем не отсылала. Полный тупик. Остаётся довериться вашему дару. Попробуйте-ка немного порисовать. Как в прошлый раз…

– Уговорили. С вас бумага и карандаш.

– Возьмите на столе.

На столе у окна инспектор уже успел устроить невероятный, катастрофический беспорядок. Такое впечатление, что он просто высыпал туда все содержимое своего саквояжа. Но этого ему показалось мало, и добавились ещё какие-то вещицы. Там валялось все что угодно – от огромной лупы в медной оправе до мотка веревки. При этом ничего подходящего под мой запрос. Пожалуй, инспектор превосходил меня по части умения создавать вокруг себя кавардак. Тем более, в моей мастерской почти все вещи имели отношение к художеству, да и накапливались в течение долгого времени. А вот инспектор добился такого впечатляющего результата за пару дней.

– Вы уверены, что это письменный стол? Когда вы успели натащить столько хлама?

– Это не хлам.

Инспектор приблизился, сдвинул гору вещей к самому краю стола. Отыскалась стопка частично исписанных бумажных листов. А под небрежно брошенным и скомканным галстуком, как выяснилось, скрывалась чернильница. Что-то знакомое, причем до боли…

– Этим галстуком вы меня тогда чуть не придушили? Возле окна в комнате слуги.

– Не преувеличивайте. Никто не собирался вас душить. – Инспектор перевернул лист чистой стороной вверх и положил передо мной. – Такое устроит?

– Ну, за неимением лучшего…

– Карандаш тоже сейчас найду.

– Не суетитесь. Обойдусь.

Я расположил бумагу поближе, обмакнул перо в чернильницу и приступил к задуманному. К сожалению, на этот раз таинственное потустороннее вдохновение долго не накатывало. Как бы я ни старался. Испортил уже несколько листов, но очевидно было, что наброски исходят от меня самого. Сознание не желало отключаться.

– Это бесполезно. Ничего не получается.

– Может, ещё попробовать?

Инспектор внимательно рассматривал один из листов, на котором я набросал очертания комнаты, в которой мы сейчас находились, – Вот этим рисунком, например, что вы хотели сказать?

– Ничего. Это просто набросок с натуры. К предсказанию не имеет отношения.

– А мне почему-то кажется…

– Можете считать, что всезнающие силы намекают: тут поселился гениальный сыщик, который раскроет преступления сам. Безо всяких жалких помощников.

– У вас тяжелый характер.

– Тогда я лучше уйду!

С моей стороны было глупо ссориться с инспектором. Но я просто злился сам на себя из-за того, что не могу добиться нужного результата. К счастью, инспектор был настроен миролюбиво.

– Зачем переживать из-за пустяков? Не вышло сейчас, получится потом. В конце концов, полиция как-то раньше раскрывала преступления без помощи потусторонних сил.

– Да, вы-то сегодня блеснули. А мне и в голову не пришло, что Стерк красит волосы не просто так.

– Все приходит с опытом. Я бы не отказался иметь такого помощника, как вы.

Это была довольно ободряющая фраза, хоть я не верил, что инспектор произнес ее искренне. Однако мне показалось, что настал относительно подходящий момент для признания.

– Возможно, вы откажетесь от таких мыслей, если кое-что узнаете.

– Например?

– Вы не беседовали с моим кузеном?

– Дорфом? Да, беседовал как и со всеми. Беседа была короткой и ничего интересного не дала.

– Не исключено, что он сообщит вам позже…

– А именно?

– Дорф видел меня в парке… ранним утром, когда произошло первое убийство.

– Ну и что? Это и так известно. То есть то, что вы бродили по парку.

– Дорф утверждает, что видел кровь у меня на руке.

– А это в самом деле так?

– Я испачкался краской ещё в мастерской и тогда не обратил внимания. Но это была даже не красная краска! А темно-бордовая! Я оттенял фон внизу полотна и кресло. Не понимаю, почему Дорф и тот несчастный слуга, приняли ее за кровь.

– Люди часто видят то, чего нет. Особенно если задним числом узнают, что произошло нечто шокирующее. А Дорф сам рассказал вам?

– Нет, я случайно подслушал его разговор с сестрой. Теперь ещё и она знает.

– Замечательно, что поделились, – безмятежно отозвался инспектор. – Это вполне разумно с вашей стороны. Кстати, что можете сказать о своем кузене? Мне пока не удалось раскрыть характер этого молодого человека.

– Зачем вам его раскрывать? Ну, Дорф довольно скользкий тип. Считает себя умнее других, а сам… Знаете, он даже поступил в Юридическую академию. И вот… учится уже много лет. То бросает, то снова возвращается. То перебирается в столицу, то бездельничает в фамильном замке. Будь он из обычной семьи, его давно бы уже исключили. Но Дорфа в академии до сих пор терпят. Мне кажется, он просто хотел доказать своему отцу, что способен совершить самостоятельный поступок. Получить независимую профессию, например. Хотя в этом не нуждается. А ещё учеба – это предлог подолгу жить в городе.

– Любопытно.

– Так-то Дорф предпочитает развлекаться со своими приятелями. Маскарады, скачки, карты, казино и все такое.

– Золотая молодежь?

– Да, можно и так сказать. Но иногда на него что-то находит, и он воображает себя будущим великим исследователем. Не удивлюсь, если захочет провести собственное расследование. И откопать ещё какие-нибудь улики против меня. Если уже сейчас подозревает… Одно время он увлекался чтением детективов, то и дело таскал с собой целое собрание. И следил за криминальной хроникой в газетах. Дорф меня с детства ненавидит.

Инспектор усмехнулся:

– Мне кажется, эти чувства взаимны. Интересно, есть кто-то из родни, кого вы не ненавидите?

Я ненадолго задумался.

– Пожалуй, тетя Годория. Но я это понял, только когда ее убили… И ещё дядя Трауб, по-крайней мере, кажется достойным уважения. Только…

– А ваш отец? – быстро перебил инспектор.

– Не хочу обсуждать эту тему.

– Как желаете.

Между тем, к моему удивлению, я ощутил лёгкое покалывание в пальцах правой руки. Подобное уже бывало перед тем, как появлялось очередное таинственное изображение. Но сейчас все ощущалось отчётливей. Я потянулся к перу и взял чистую бумагу. Перо в моей руке заскользил по белому, слегка помятому листу. Холодный корпус, выточенный из нефрита, мгновенно нагрелся, кончик серебряного пера так и мелькал...

– Началось? – прошептал инспектор.

– Тише, не отвлекайте!

– Хорошо.

Инспектор затаился, не отрывая взгляда от листа, на котором постепенно вырисовывались очертания комнаты, ковра на полу, гладких стен, кресла… Тут перо дрогнуло, и возле нарисованного кресла упала клякса.

Глава 30

Рука у меня дрогнула не просто так, а по вполне очевидной причине. В дверь стучали. Вроде бы негромко и деликатно, однако, в напряжённой тишине этот стук прозвучал почти что раскатами грома.

– Кто там?! – сердито крикнул инспектор Фоксен.

Из-за двери послышалось приглушенное:

– Разрешите войти, господин инспектор? Я по вашему поручению…

– Заходите, – отозвался инспектор, который был явно недоволен тем, что наш творческо-детективный ритуал внезапно прервали.

В комнате появился полицейский. Я забыл упомянуть, что грандиозные поиски маркизы Бринсен прекратились ещё утром, когда стало ясно: даже целая толпа все равно ничего не может поделать. Посторонние участники поисков разъехались и разошлись по домам. Однако инспектор распорядился, чтобы двое полицейских из Ниррена, ближайшего городка, задержались. Возможно, некоторые обитатели замка ощущали себя в большей безопасности благодаря присутствию представителей закона. Ведь можно было надеяться, что хотя бы при них преступник угомонится? Правда, этот наглец при инспекторе уже продолжил свое чёрное дело... Но это была спорная тема. Не исключено, что кому-то наоборот не нравилось, когда поблизости торчали два мешковатых субъекта в темно-серой форме с блестящими пуговицами. Лично мне было все равно.

Но это я отвлекся. Так или иначе, один из полицейских явился с докладом и сообщил следующее:

– Господин инспектор, мы обследовали подвал и дошли до заваленного камнями выхода. Только на самом деле камни кто-то убрал.

– Вы ошибаетесь – не смог смолчать я. – Наверное, перепутали. Вам попалась одна из арок центрального коридора.

– Прошу прощения, но это выход в самом конце бокового коридора, – уверенно ответил полицейский. – И дворецкий так говорит.

Странно… Мы с инспектором удивлённо переглянулись.

– Хорошо, – сказал он. – Ждите у входа в подвал. Мы скоро спустимся.

– Слушаюсь, господин инспектор.

Когда мы остались вдвоем, инспектор требовательно посмотрел на меня:

– Что бы это значило?

– Понятия не имею. Мы ведь вчера до старого выхода.. то есть до тупика не добрались. А сам я в последний раз был рядом… примерно полгода назад… или больше. Но я точно знаю, что выход был завален камнями. Уже лет триста назад. Там невозможно пройти!

– Придется проверить. Хоть я и не горю желанием снова блуждать по вашим таинственным подземельям. Но как же не вовремя заявился этот служака! Конечно, он ни в чем не виноват, но все нам испортил. Или, может, вы сумеете…

Инспектор с надеждой посмотрел на меня.

– Естественно, не сумею! Ваш бравый подчинённый сбил весь настрой. Вот ведь принесло в самый неподходящий момент…

– Да уж, неудачно получилось. Но что-то вы всё-таки успели набросать.

Вообще-то я не просто успел “набросать”, а почти закончил вполне достойный рисунок. Он выглядел неплохо, особенно с учётом того, что пришлось использовать чернила и исписанную с одной стороны тонкую писчую бумагу.

– Вы узнаете эту комнату?

– Пожалуй, похоже на нашу маленькую гостиную на втором этаже.

– Превосходно. Но тут нет никаких признаков преступления… может, в кляксе скрывается какой-то смысл?

– Вы сейчас серьезно?

– Вполне.

Мы несколько минут вглядывались в кляксу, растекшуюся возле нарисованного кресла. Переворачивали рисунок и так, и эдак…

– Мне кажется, похоже на зонтик без ручки, – задумчиво произнес инспектор.

– А, по-моему, скорее на опрокинутую чашу.

– Или на шляпу с оборванными полями.

– Или на короткую кружевную юбку…

– О чем вы только думаете?..

– Исключительно по делу! Не нужно приписывать мне никаких пошлых мыслей.

К общему мнению мы так и не пришли, слишком уж расплывчатой оказалась форма кляксы. Изучать ее и строить разные предположения можно было ещё долго, но нас ожидала другая, пока более важная проблема. Нерасшифрованный рисунок остался на столе, а мы с инспектором отправились ко входу в подвал, где стоял уже известный мне полицейский.

Мы взяли по фонарю и шагнули в подземное пространство. На этот раз передвигались быстро и не глазели по сторонам. Сопровождавший нас полицейский молча остановился возле мертвой руки в железной перчатке. Этот мрачный артефакт был аккуратно прислонен к стене. Мне стало понятно, что руку перенесли с прежнего места, чтобы отметить переход в боковой коридор. Да, такой вывод напрашивался. Полицейский непринужденно, словно проделывал это каждый день, приложил ладонь к стене и дождался, пока потайная панель сдвинется в сторону. Ясно, что скрытый переход показал дворецкий, но все равно как-то неприятно было, что теперь тайнами фамильного замка владеют посторонние.

В этот рах мы не сбились с пути и не подверглись атакам призраков. Без приключений добрались до тупика. Но, если придерживаться фактов, это был уже не тупик. Арка, которая прежде была сплошь перекрыта тяжёлыми камнями и каменными блоками, теперь была наполовину свободна. В проход, который виднелся с левой стороны, вполне мог протиснуться человек. Полицейский и протиснулся. Мы двинулись за ним. Было тесновато, однако уже совсем скоро пространство вокруг вновь раздвинулось, и мы продолжили путь по обычному коридору. Я был окончательно сбит с толку.

– Ничего не понимаю… Когда и кто разобрал завал?

– Действительно интересно, – поддакнул инспектор. – Возможно, мы скоро это узнаем.

– Обратите внимание, господин инспектор. – Молчавший до сих пор полицейский указал на целую груду какого-то хлама, лежавшего вплотную к стене.

– Что это?

– Доспехи и тому подобное.

Фонари освещали плотно притиснутые друг к другу детали старых доспехов, ещё какие-то металлические предметы.

Инспектор внимательно разглядывал все, что попадалось ему под руку в этом собрании.

– Серебро. Тут много серебра… а вот взгляните – кубки… не только серебро, но и золото… вставки из камней. На старинных доспехах хватает драгоценных украшений… Да и сами по себе доспехи ценны для коллекционеров. Сколько же может стоить эта свалка?.. Целое состояние наверняка, – Он обернулся ко мне. – Вам эти вещи знакомы?

– Ну, они точно вынесены из замка… посмотрите, вот оттиск герба и вот… но не помню, чтобы видел их наверху.

– А я видел рыцарские доспехи в холле и…

– Да, самые ценные экземпляры украшают замок. А остальные… то ли в кладовках, то ли на чердаке… Может, в Западном крыле ещё спрятаны по углам, чтобы не бросались в глаза. Думаю, когда в последний раз делали ремонт, никому не хотелось возиться со старыми доспехами и оружием. Их было слишком много, уже не вписывались в интерьер. Древний хлам убрали с глаз долой. Ну, и кубки наверное, заодно.

– Очень дорогой древний хлам… Скажите, а ваш прекрасный управляющий посещал подвал?

– Несколько месяцев назад собирался. Но я никогда его тут не заставал.

– А он вряд ли хотел ставить вас в известность. Похоже, Кристель оказался верен своей воровской натуре. Тащил потихоньку все, что плохо лежало. Зато ценности на виду не трогал. Вот, кстати, и веревка… В точности такая, что мы видели вчера.

Инспектор ткнул пальцем в перетянутый веревкой целый блок из металлических пластин.

– Вероятно вы правы.

Не очень-то приятно признавать, что подземные коридоры, которые я привык считать чуть ли не своими единоличными владениями, так легко приняли чужака.

– Хотел бы я знать, успел он уже что-то сплавить на продажу или только собирался, – пробормотал инспектор. – Ну, это мои коллеги постараются выяснить.

Между тем мы прошли уже большое расстояние по прямой, и уровень пола начал постепенно подниматься.

– Скоро выход наружу?

– Наверное. Я же сам ни разу тут не был. Получается, много поколений считали, что выход заблокирован намертво. И не удосужились проверить.

– Зато старина Кристель попробовал, – усмехнулся инспектор.

В воздухе теперь ощущалась прохладная свежесть, это подтверждало предположение, что мы приближаемся к поверхности. И вот наконец мы оказались перед темнеющим прямоугольным отверстием в стене. Рядом на плоском камне расположились второй полицейский и дворецкий, которые мирно беседовали вполголоса.

– Выйдем наружу? – предложил инспектор.

– Конечно. Раз уж оказались тут…

Ночь встретила нас жемчужной россыпью звезд на чернильно-черном небе. Да, уже наверняка перевалило за полночь, ведь было уже одиннадцать вечера, когда я только ещё начинал рисовать в комнате инспектора. Выход из тайного коридора надёжно скрывался в естественной впадине окружённого высоким кустарником холма довольно далеко от замка. Я узнал это место. Даже при дневном свете никто бы не догадался, что здесь находится секретный ход. Чуть поодаль поблескивало озеро, звёзды и луна отражались на его черном зеркале. Тишина и безмятежный покой царили вокруг.

– Красиво здесь, – вздохнул инспектор. – Даже не верится, что совсем рядом творятся всякие странные дела.

Меня буквально пронзила одна догадка, которой я не мог не поделиться:

– Значит, преступник мог свободно проникнуть в замок?

– Совершенно верно, – охотно согласился инспектор. – В этом нельзя быть уверенным, однако такая версия вполне вероятна. Завтра обсудим ее в вашем семейном кругу. Соберёмся в маленькой гостиной на втором этаже.

Глава 31

Я проснулся среди ночи от оглушительного грохота, как раз в тот момент, когда спальню залил резкий белый свет. Казалось, весь замок сейчас же рухнет, и все его обитатели вместе с мебелью, украшавшими интерьер рыцарскими доспехами и букетами в вазах, полетят вниз и навсегда скроются в подвале. Однако уже через несколько мгновений до меня дошло, что это всего лишь летняя гроза бушует за окнами. Очень мощная, но вполне нормальная для этого времени года. Молнии вспыхивали и гасли, гром угрожающе гремел… но его век был недолог. Постепенно грохот становился реже и тише, молнии тоже угомонились. Зато шум дождя становился все слышнее. Под него я снова погрузился в сон, успев лишь подумать о том, что совсем скоро инспектор выскажет свои предположения… или назовет преступника… или…

***

Инспектор Фоксен прошёлся по мягкому ковру и остановился в центре комнаты. Взгляды собравшихся были направлены на него. Все ждали каких-то откровений, разоблачений, открытий… В комнате тихо появился дворецкий с подносом. Неслышно ступая, он обошел всех присутствующий. Инспектор предупредил, что лишние уши сейчас нежелательны, поэтому дворецкий собственноручно принес чай. Подобное происходило лишь в самые торжественные и важные моменты. Инспектор не стал садиться, так и остался стоять с чашкой в руке.

– Роксен, останетесь, – сказал отец. – Инспектор обещал сообщить нечто важное и вас тоже пригласил. Так что присаживайтесь. Послушаем, чем он нас порадует.

Дворецкий важно кивнул, поставил опустевший поднос на столик и опустился на стул неподалеку от двери. Я как обычно, устроился в кресле в углу, поэтому получил превосходный обзор и мог с комфортом наблюдать за выражением лиц домочадцев и гостей, расположившихся кому где удобней в креслах, на диване и на стульях. Мои родители, дядя, так сказать бабушка, кузен с кузиной… Доктора тоже пригласили, ведь он был почти что членом семьи. Даже супругу дяди Мариоса удалось выманить из ее убежища – наглухо закрытой изнутри комнаты, где графиня Новеллина спасалась от возможной опасности. Сейчас она сидела с крайне недовольным и настороженным видом.

– Итак, господин инспектор? – это подал голос дядя Трауб.

Инспектор с готовностью откликнулся:

– Прошу прощения, дамы и господа, что позволил себе оторвать вас от дел. Но, думаю, настало время собраться и обсудить происходящее. Я не из тех сыщиков, которые держат в неведении свидетелей и пострадавших. Считаю, что не стоит скрывать факты. Поэтому с удовольствием посвящу вас в ход расследования. Очевидных результатов пока нет, но работа идёт. Не останавливается ни на секунду. Надеюсь…

– А я-то думал, вы прямо сейчас назовёте имя злодея, – разочарованно воскликнул Дорф. – Вот как вчера было с управляющим. Тогда получилось эффектно.

– Не всегда работа полиции сразу приносит свои плоды, – улыбнулся инспектор. – Зато вы всегда можете помочь. Если вдруг что-то вспомните, или появятся некие догадки. Даже если вам они кажется незначительными. Я внимательно выслушаю. Сейчас или наедине.

Надо ли упоминать, что я так и замер на месте. Дыхание перехватило. Вдруг Дорф публично воспользуется удобным моментом и…

– Пока мне нечего вам сказать, – ответил он. – Но буду иметь в виду.

– Заранее благодарю. Итак, давайте все вместе попробуем восстановить события. Двадцать девятого мая рано утром кто-то убил госпожу Годорию в ее собственной спальне. Возможно, чуть раньше, ночью. Но все же полицейский врач считает: это вероятней произошло именно утром. Около десяти часов тело обнаружила горничная. Ворота и двери замка были надёжно закрыты. То есть, по общему мнению, никто посторонний проникнуть в дом не мог. Дальше в спальне собрались практически все. Уважаемый доктор Бэнчер тут же осмотрел покойную в присутствии полицейского следователя. Правда, осуществил это не слишком умело.

– Я ведь не полицейский специалист, – слегка обиженно вставил доктор. – И никогда раньше не имел дела...

– Да-да, это понятно. Никто вас не упрекает. Тем более, следователь сам заметил, что жертва была изнасилована. А на следующее утро прибыл опытный врач и более-менее точно определил время смерти. И тем же следующим утром, тридцатого июня, во дворе замка обнаружен труп слуги по имени Тим. Несчастного парня ночью сбросили из окна его комнаты на верхнем этаже. Предварительно удушив.

– Вы забыли упомянуть, – визгливым голосом произнесла Новеллина, – слуга накануне рассказал, что видел… – Тут она кивнула в мою сторону, даже не пожелав произнести ненавистное имя: – видел, как племянник моего мужа выходит из спальни Годории.

Дядя Мариос с упрёком сказал:

– Дорогая, к чему без конца повторять? Ведь Шэнс уже много раз объяснял…

– Может, хватит делать вид, что вы верите этому монстру? Какой позор! Если бы я только знала, в какую семейку вхожу!

– А чем вас не устраивает наша семья, дорогая невестка? – величественно спросил дядя Трауб.

– Семья, порождающая таких существ… О, на месте его матери, я бы наложила на себя руки!

Мать, до этого момента молча сидевшая на диване и видимо, все ещё погруженная в свои вчерашние неприятности, резко вскинула голову и впилась в Новеллину прямо-таки испепеляющим взглядом.

– Мой сын никого не убивал! По крайней мере, это не доказано. А я бы на вашем месте переживала о собственной кровной родне. Ведь ваш отец, насколько мне известно, провинциальный нотариус, который обанкротился и сбежал с деньгами клиентов?

Новеллина вспыхнула, у нее покраснела даже шея.

– Это клевета! Подлая клевета!

– Ну, разумеется! Так зачем же вы так стремились в аристократический круг? Раз мы недостаточно хороши для особы сомнительного происхождения...

По правде говоря, мне не были известны эти подробности о семье новоявленной супруги дядюшки. Возможно, до матери случайно дошли слухи, оказавшиеся верными. Конечно, верными, судя по лицу Новеллины. Впрочем, меня ее личность никогда особо не интересовала, и я искренне не понимал, почему она отнеслась ко мне столь враждебно. Неужели и впрямь считала чудовищным убийцей? Но ей в любом случае следовало быть осторожнее в своих высказываниях. Ведь говорить гадости о членах семьи Ровенгросс могут только сами эти члены. А Новеллина пока явно не вписывалась в семью, хоть и вышла замуж за Мариоса. Стоит ли добавлять, что дальше разразилась словесная перепалка, в которой приняли участие все братья Ровенгросс и все имеющиеся в наличии дамы. Маркиза Лерейн, хоть и не разделяла ценностей семейства Ровенгросс, с удовольствием подливала масла в огонь посредством язвительных замечаний. Я пил чай и с интересом наблюдал за скандалом. В конечном итоге Новеллина, которой не удалось долго удерживать позиции, поднялась с места и покинула гостиную со словами:

– Ухожу в свою комнату и прошу больше меня не беспокоить. Там самое безопасное место. А вы все оставайтесь и ждите. Ваш монстр обязательно доберется до каждого. Да вы только посмотрите на него! Он и сейчас усмехается… Какая наглость!

Она остановилась на пороге и обличающим жестом, словно подражая трагической актрисе, указала прямо на меня. А я вовсе не усмехался, ей померещилось.

Новеллина развернулась и вышла в коридор. Ей вслед донеслись слова до предела возмущенного дяди Мариоса:

– Не забудь запереться на замок, дорогая. И заодно обдумай условия развода!..