Текст книги "Зловещий художник (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32

– Что ж, хоть нас стало чуть меньше, продолжим? – невинным тоном предложил инспектор. – Всегда полезно бывает собрать все факты воедино.

– Да, продолжайте, пожалуйста, – отозвался Трауб. Единственный из старшего поколения, кто не сидел с оскорблённым видом и уже, видимо решил, что короткий семейный конфликт не имеет важного значения.

– Благодарю вас! Вернемся к нашим печальным событиям. Насколько мне известно, днём в замок приехала ничего не подозревавшая маркиза Лерейн.

Инспектор слегка наклонил голову, видомо в знак уважения к почтенной пожилой особе.

– Могу вас уверить: даже если бы я получила письмо с предупреждением, то тем более приехала бы, – снисходительно отозвалась маркиза. – Ведь в подобных ужасных ситуациях необходимы взрослые люди, способные поддержать остальных. А молодежь сразу теряет голову и принимает глупые решения.

Маркиза всех, младше ее хотя бы на десять лет, считала неоперившейся бестолковой молодежью. Даже старших графов Ровенгросс. Что уж говорить о собственной дочери и зяте, которые и выглядели-то соответствующим образом. Слишком молодо и легкомысленно, чтобы принимать мудрые решения.

– Ваши слова исполнены мудростью и богатым жизненным опытом, – сказал инспектор. – Ну, а поздно вечером приехал я, чтобы разобраться во всех тайнах и преступлениях…

– И чего же вы добились? Есть уже какие-то результаты? – полюбопытствовал Мариос. – Вы ведь собрали нас здесь не просто так? По крайней мере, можно надеяться, что больше в замке никого не убьют?

Инспектор не успел ответить, потому что из распахнутых окон донеслись странные, протяжные, пугающие звуки, сменившиеся истошным криком. Разумеется, все бросились к окнам. И я в том числе, уже готовый увидеть какую-то ужасную картину. Может, даже зверское убийство, происходящее прямо сейчас, на свежем воздухе под стенами замка. Однако на самом деле все обстояло иначе и быстро разъяснилось. Хотя повод для шума был не особо приятный, но по сравнению с тем, что мгновенно нарисовалась в воображении, ситуация оказалась обыденной. Ночная гроза не прошла бесследно, и стала последней для огромного дуба, росшего в самом начале главной парковой аллеи. Он рухнул, и теперь вокруг крутилось трое работников, пытавшихся распилить мощный ствол и гигантские ветки. Видимо, кто-то из этих работников сразу же умудрился удариться или уронить на ногу тяжёлый инструмент. Или, скорее, к этому был причастен, напарник. Например, случайно чуть не отпилил ему палец. И теперь пострадавший громко выражал свой протест. Что-то подобное безусловно случилось. Сейчас уже не важно, но между этими людьми явно возникло недопонимание.

– Эй, нельзя ли потише? – крикнул дядя Трауб.

Работники немедленно замолчали и вернулись к своему тяжкому труду. Распилить дуб-великан и убрать с глаз долой все, что от него осталось и правда было сложной задачей. Хотя они больше не выясняли отношения друг с другом, но шум от работы пилами и топором все равно отвлекал. Окна гостиной одно за другим захлопнули и вернулись на места. Посторонний шум стих и уже не беспокоил. Зато меня по-прежнему беспокоил вопрос: к чему инспектор затеял эту беседу и что за планы вынашивает, не поделившись со мной, своим союзником. Ведь он сам меня так называл… Вдруг все же прямо сейчас раскроет имя подозреваемого? Однако инспектор пока лишь неторопливо восстанавливал хронологию событий.

– Тридцать первого мая выяснилось, что ночью пропала маркиза Бринсен. Дверь спальни не была взломана, а ведь очевидно, что теперь большинство обитателей замка запираются на ночь. После недавних ужасающих событий это вполне объяснимо. Предосторожность не помешает.

– Лично я не запираюсь, – самоуверенно заявил Дорф. – Просто глупо постоянно дрожать от страха. Что будет, то и будет, от судьбы не спрячешься.

– Однако маркиза точно закрылась на замок в ту ночь. Это успела сообщить прислуживавшая ей горничная Канни. Значит, маркиза добровольно покинула комнату. Или последовала за кем-то, кому доверяла.

– Логично.

– В тот же день состоялись похороны госпожи Годории. Во время погребения ничего странного не произошло. Мои коллеги обычно тайком посещают похороны жертв преступлений. Иногда удается заметить что-нибудь полезное для следствия. Считается, что преступников тянет на кладбище – последний раз увидеть убитого им человека. Или послушать разговоры присутствующих, разведать обстановку. Увы, на сей раз преступник ничем не выдал себя. Если, конечно, он вообще присутствовал на похоронах…

– А вы в этом сомневаетесь? – с живым интересом спросил инспектора дядя Мариос.

– Пока ни в чем нельзя быть уверенным. Кстати, я позабыл упомянуть одну деталь… Работе полицейского врача несколько помешало то, что тело госпожи Годории обмыли и переодели. Замаскировали рану и прочие следы преступления… В комнате также…

– Хотите сказать, что я был неправ? – Отец резко повернулся в сторону инспектора. Задел стоявшую на подлокотнике кресла чашку, из которой едва успел отпить пару глотков. Чашка упала и разбилась, по полу растеклось ее содержимое. – Невозможно было оставить бедную Годорию в таком виде! Это было бы просто бесчеловечно по отношению к ней…

– Я всего лишь озвучил сам факт.

Дворецкий приподнялся со стула.

– Сейчас я все уберу…

– Сидите, Роксон, – недовольно сказал отец. – Это не ваша обязанность. Позвоните, чтобы убрали.

Дворецкий потянул шнурок звонка у дверного косяка, и вскоре в комнату впорхнула горничная. Она собрала осколки и вытерла чайную лужицу на паркете. Пока девушка этим занималась, в воздухе нависло нетерпеливое молчание. Досадно было, что пришлось сделать перерыв в обсуждении наших дел. Когда горничная собралась выходить, дворецкий произнес:

– Скажи, чтобы принесли чай господину графу.

– Не нужно, – отмахнулся отец. – Мне не понравился этот чай. Слишком много пряностей добавлено.

– Для вас приготовят другой…

– Я же сказал: не нужно.

– Как желаете.

Когда лишняя свидетельница, наконец, исчезла, дядя Мариос задумчиво произнес:

– Представляю, какие горячие обсуждения сейчас по вечерам происходят на кухне. Помнится, по вечерам там раньше собирался клуб избранных служителей…

– Сейчас то же самое, – отозвалась мать. – Что ж, им тоже надо иногда отдохнуть, поболтать и обсудить своих господ. Это даже мило.

Большинство присутствующих заулыбались. Кухонный клуб замка Ровенгросс и впрямь существовал, как бы ни старалась его разогнать в свое время тетя Годория. Когда хозяйственные хлопоты заканчивались, на кухне собирались истинные любители посплетничать и послушать страшные сказки. Сказки, легенды и подлинные случаи, связанные с замком Ровенгросс или происходившие в округе... Особенно много их знала старая посудомойка Дейнис. Уж мне ли не помнить те поздние вечера, когда лишь одна лампа горела на дальнем столе, за которым собирались слушатели. Все остальное пространство огромной кухни погружалось в таинственную тьму, а Дейнис или ещё кто-нибудь начинали рассказывать… Конечно же, повседневную жизнь замка тоже обсуждали. В детстве я часто пробирался на кухню и устраивался на табурете за буфетом. Делал вид, что меня там нет, а остальные притворялись, будто не замечают меня. Такое вот молчаливое соглашение. Кстати, если тетя Годория спохватывалась и находила меня на кухне, то и сама иногда задерживалась, чтобы послушать очередную историю о призраке или отрубленной голове.

– Вы совершенно не умеете управлять прислугой, – заявила маркиза Лерейн, которая одна единственная из всех сердито нахмурилась, – Я всегда говорила, что нельзя позволять обсуждать господ. И глупые фантазии слушать вредно. Слуги и так распустились до предела. Но здесь моим мнением никто не интересуется.

– Ну что вы, маркиза, – галантно произнес Мариос, – здесь все с почтением внимают каждому вашему слову.

Судя по беззаботному тону дядюшки, размолвка с женой его нисколько не расстроила. Скорее наоборот, подняла настроение. Может, он и в самом деле настроился на скорый развод и уже обдумывал, на ком бы жениться в следующий раз?

– Никто не против, если я продолжу? – осведомился инспектор.

– Конечно, не против.

– Во второй половине дня кто-то столкнул горничную Канни с лестницы. Девушка едва не погибла и к сожалению потеряла память. Надеюсь, не навсегда. Впрочем, она вряд ли могла серьезно помочь следствию. Ведь ей не было видно, кто покушался на нее.

– Хоть бы это было последней драмой в замке! – воскликнула мать. – Больше уже невозможно!

– Я тоже очень надеюсь, госпожа графиня. По крайней мере, один преступник замок покинул. Хотя Кристель вряд ли имеет прямое отношение убийствам и нападению на горничную… все равно приятно осознавать, что он уже за решеткой. А я постараюсь, чтобы и убийца попал туда же в ближайшее время. Но мне очень нужна помощь. Давайте опять постараемся опрелелиться, кто где находился до, после и во время преступлений.

– Но ведь вы уже собирали сведения, – сказал доктор Бэнчер.

– Разумеется. Но это довольно обрывочные сведения. К тому же, людям свойственно вспоминать отдельные детали через несколько часов или дней. Надеюсь, никто не откажется?

Инспектор подошёл к шкафу, вытянул руки и снял с него свёрнутый трубкой большой лист плотной бумаги. Подозреваю, что он без спросу раздобыл этот рулон в моей мастерской. Теперь инспектор разложил лист на столе. На бумагу уже были нанесены таблицы, цифры и ещё много всего. Понятно, что инспектор потрудился заранее.

– Очень хочется иметь полную картину. Пожалуйста, господа, помогите мне заполнить все пробелы.

Призыв сработал, и теперь инспектор, с силой нажимая на карандаш с толстым грифелем, заполнял огромный лист. Пока все оживлённо припоминали, кто где находился, кто что говорил, и так далее. Не буду здесь все повторять, да это и не имеет смысла, слишком много получилось бы беспорядочных записей. Хотя под карандашом инспектора они выглядели довольно внушительно и даже встраивались в таблицы…

– Между прочим, я ещё не упомянул, – спохватился инспектор, – что мы сделали небольшое открытие в подвале. Подземный выход из замка, который считался наглухо заблокированным, на самом деле вполне проходим. Через него можно дойти до самого озера.

– То есть кто угодно может тайно пробраться в замок и так же незаметно уйти?! – спросил дядя Трауб.

– В какой-то степени это так, – согласился инспектор. – Вчера мы с Роксеном убедились, что древний коридор доступен. Роксен уже доложил графу Лэннису. Господин Шэнс тоже там присутствовал.

Я утвердительно кивнул.

– Но это же меняет все! Значит, преступником мог быть посторонний, а не кто-то из своих. Лэнни, а почему ты не рассказал нам?

Трауб поискал его глазами. Я только сейчас понял, что отец не принимал никакого участия в общем движении и не подходил к столу, на котором велись записи. Молча сидел в кресле, равнодушный и отстранённый. А ещё я заметил, что он тяжело дышит и вообще выглядит не как обычно. На слова брата он все же ответил:

– Я как-то позабыл. Потом обсудим…

– Да что с тобой?

– Не знаю… Здесь так душно… зачем закрыли окна?

В комнате вовсе не было душно, но привыкший исполнять все желания любимого младшего брата граф Трауб подошёл к ближайшему окну и широко распахнул створки.

– Так хорошо?

Однако отец уже не ответил. Его бесчувственное тело наклонилось и соскользнуло с кресла.

Глава 33

Конечно, все бросились к отцу, обступили его так плотно, что я не мог подойти ближе. Только инспектор Фоксен метнулся в противоположную сторону и стремительно выбежал из комнаты.

Я кинулся за ним.

Он все же опередил меня и сейчас находился уже довольно далеко.

– Куда вы?

Ответа не получил. Инспектор то ли не услышал мои слова, то ли не счёл нужным отозваться. Не знаю, что двигало мной, когда я упорно преследовал его – может, некий охотничий инстинкт, нагнать движущуюся цель... Может, жажда узнать, что происходит. А ведь только инспектор, скорее всего, был способен хоть что-то объяснить… Так или иначе, я бежал за инспектором, словно оттого, сумею ли его догнать, зависела моя жизнь. Или чья-то ещё… В любом случае, об отце было кому позаботиться. Да меня бы наверняка даже не подпустили к нему…

Инспектор спустился по парадной лестнице, мгновенно, словно скатившись по ступенькам. Дальше он свернул направо и продолжил свой путь, ни на секунду не останавливаясь и не замедляясь. На одном из поворотов коридора я поскользнулся (проклятый каменный пол!) и свалился на полной скорости. К счастью, не сильно расшибся и почти сразу поднялся. Однако спина инспектора больше не мелькала впереди. Зато в этой части замка уже не имелось широкого выбора направлений. Скорее всего, инспектор мог податься только на кухню. Слегка прихрамывая, я добрался до нее и зашёл внутрь. Там моему взору предстала странная сцена. Инспектор стоял посреди помещения на коленях и рылся в большой мусорной корзине. На полу рядом уже валялись очистки овощей и яичные скорлупки. Вокруг на почтительном расстоянии стояли кухонные работники – от младшей посудомойки до главного повара и в полном изумлении наблюдали за инспектором.

Я тоже был изумлен, конечно, не знал, что и думать. Однако долго думать не пришлось. Инспектор торжествующе воскликнул:

– Нашел!

Он осторожно, может сказать, благоговейно извлёк из корзины мягкую белую тряпку, в которую были завернуты осколки фарфора, внимательно рассмотрел каждый осколок. Лицо инспектора осветила радостная улыбка, словно он обнаружил некое сокровище. Бережно держа находку на весу, он распорядился:

– Дайте какую-нибудь посудину с крышкой.

Его распоряжение поспешно выполнили. Инспектор очень осторожно опустил тряпку и осколки на дно салатницы, плотно закрыл крышкой, поставил в центр одного из столов. Сам остался стоять рядом, будто охраняя салатницу и ее содержимое. И тут наконец-то соизволил заметить меня.

– До чего же повезло! Осколки не успели выкинуть и они лежали ровно. Там даже остались капли жидкости.

– Вы думаете?.. – я не стал уточнять вопрос при настороживших уши свидетелях, но ведь и так было очевидно, что имел в виду инспектор.

– Да! Конечно… Теперь нужно все успеть… – Он приказным тоном продолжил, обращаясь уже не ко мне:

– Кто-нибудь передайте, что надо отправить человека в деревню. Надо срочно привезти полицейского врача.

– Я сам могу сьездить! Верхом, так быстрее! – вызвался юный поварёнок, который восхищённо глядел на инспектора и явно горел желанием поучаствовать в интересных событиях. – Знаю, в каком доме он живёт.

– Хорошо. Если не застанешь врача, обратись к полицейскому следователю, или к кому-то из его людей. Главное, нигде не задерживайся. Пусть врач захватит с собой лабораторные реактивы. Он знает, какие.

– Уже бегу!

Поварёнок сорвал с себя фартук и белый колпак, под которым оказались буйные рыжеватые кудри.

– Ничего не перепутаешь?

– Не беспокойтесь!

– Скажи там ещё, чтобы кто-то приготовился ехать в город. Я только напишу записку, которую надо отвезти.

– Понял, передам!

Поварёнок исчез, а инспектор продолжил распоряжаться:

– Есть здесь что-нибудь... написать записку?..

Он даже не успел договорить, как ему вручили меню и огрызок карандаша. Инспектор быстро написал несколько строк на обратной стороне меню, сложил плотную бумагу в виде конверта, написал адрес. Поискал что-то глазами… Похоже, обитатели кухни прониклись важностью момента и даже научились понимать инспектора без слов. Главный повар собственноручно вынул из ящика свечку, зажёг ее и потом аккуратно вылил растопленный воск на соединения самодельного конверта.

– Отлично, – сказал инспектор, когда воск застыл. – Благодарю за помощь.

Глава 34

По всей видимости, инспектор слегка угомонился, успокоился и с него уже постепенно начало слетать лихорадочное возбуждение. Он бережно поднял салатницу, прижал к груди и кивнул мне.

– Возьмите письмо и пойдёмте.

Возле лестницы нам попался дворецкий, который спускался на первый этаж.

– Роксон, как там дела? – окликнул его инспектор.

– Хуже некуда, – мрачно ответил тот. – Графу Лэннису очень плохо. Он на несколько минут приходил в себя, но сейчас опять без сознания. Доктор не может понять, что случилось…

– Отравление, Роксон, – уверенно произнес инспектор. Причем произнес так, будто объявлял о неком интересном и интригующем событии. – Случилось отравление! Я на девяносто девять процентов уверен, что в чай добавили яд.

Дворецкий замер на месте, впившись пальцами в перила.

– Вы что… считаете, это я… добавил яд?! Да как вы…

– Вас никто ни в чем не обвиняет.

– Но вы же сами… сами только что сказали! А чай в маленькую гостиную принес я…

На Роксона было просто страшно смотреть. Вот уж никак не подумал бы, что наш невозмутимый и самодовольный старина Роксон способен так переживать. Пусть даже и в ответ на чудовищное подозрение. Что ж, не одному мне терпеть подобное…

– Если точно, вы лишь один из подозреваемых, милейший. Не в большей степени, чем остальные. Да вы и не производите впечатление человека, способного так рисковать. Чашки стояли на круглом подносе, его края, насколько я заметил, гладкие и ровные, нет никаких особых отметок. При таком раскладе легко ошибиться и предложить чай с ядом не тому, кому намеревался. Если только не стоит задача отравить кого-то наугад…

– Отравить наугад? – возмущённо воскликнул Роксон. – Да как вы можете такое предполагать?!

– Я как раз не придерживаюсь такой версии. Но главное не это… – инспектор выдержал эффектную паузу, во время которой мы с дворецким не отрываясь смотрели на него. – Главное, что кто угодно мог добавить яд в чай графу Лэннису, когда все подбежали к окнам. Это ведь секундное дело, а в такой суете никто ничего не заметил.

Роксон с облегчением вздохнул. Даже когда сами по себе события ужасны, но если оказывается, что они не имеют к тебе самого непосредственного, кровного отношения, – такое известие воспринимается, можно сказать, с радостью.

– Точно! Мне это не пришло в голову. Любой мог воспользоваться суетой и что-то подсыпать в чашку.

– Вот именно. Тем более, чай был с пряностями.

– Его приготовили по оригинальному рецепту. С добавлением трав и цветочных лепестков.

– Это понятно. Но в данном случае они приглушали посторонний привкус. Преступник этим воспользовался.

– Да-да, вы правы. Но что же теперь будет? Лишь бы граф выжил!

– Будем надеяться. Он ведь выпил совсем немного отравы. Потом чашка разбилась.

– Это благословение небес, я так считаю, инспектор. Будем надеяться ..

– Преданность хозяину делает вам честь, Роксен. А пока распорядитесь, чтобы в столицу срочно отвезли письмо. В полицейское управление. Адрес я написал. В деревню за полицейским врачом уже поехал парнишка из кухни. И проследите, чтобы ворота сразу открыли, когда они появятся. Кстати, остальные чашки остались в гостиной?

– Остались. Было не до того, чтобы их убрать.

– Хорошо, мы сами этим займёмся.

Роксен поспешно спустился с последних ступенек лестницы, взял у меня письмо и быстро удалился со словами:

– Я за всем прослежу. В гостиной уже никого нет – графы Трауб и Мариос в комнате графа Лэнниса. Доктор и графиня тоже. Остальные, я полагаю, разошлись по своим комнатам.

***

Инспектор, наконец поставил драгоценную ношу на стол и окинул орлиным взглядом опустевшую маленькую гостиную.

– Да, идеальное место для преступления. Вот тут кресло вашего отца, как раз на самом пути. На этом подлокотнике стояла чашка. Любой мог незаметно выхватить из кармана подготовленный яд и моментально вылить или насыпать в чай. Все отвлеклись на тот шум снаружи.

Я спросил:

– Как думаете, работники были подкуплены? То есть специально подняли возню?

– Ну, это вряд ли. Хотя ничего исключать нельзя. Но я все же думаю, что отравитель просто воспользовался подходящим моментом. Вот вы, к примеру, обратили внимание, кто где находился?

– Честно говоря, нет. Мне тогда померещилось, будто под окнами творится само зло. Кого-нибудь режут или четвертуют. А это всего лишь дурни с пилами чего-то не поделили. Но как же не вовремя рухнул дуб! Стоял перед замком сотни лет…

– Да уж, такое вот совпадение. И, получается, ваш очередной рисунок давал подсказку. Только мы, идиоты, не поняли!

Недавние сомнения по поводу рисунка уже вылетели у меня из головы. Но ведь и правда, та клякса была подсказкой. Только расшифровать ее мы не сумели.

– Кто же знал… Действительно, идиоты. Могли бы предотвратить?

– Вам ещё простительно, но мне… – Надо же, инспектор был готов признать свой промах. Насколько помню, впервые. – И до чего же наглый преступник, не побоялся орудовать у меня под носом… Ладно, будем исправлять ситуацию. Я сейчас проведаю вашего отца. Думаю, мне сейчас не стоит отходить от него далеко. На всякий случай. А вы пока позаботьтесь об улике. Там буквально капли. Но крышка плотная, влага не должна испариться. Думаю, получится провести анализ.

– Я отнесу улику в свою комнату и глаз не спущу.

– Хорошо. С этим вы точно справитесь. Можете ещё прихватить чью-нибудь чашку с недопитым чаем. Возможно, пригодится для сравнения.

– Обязательно.

Оставшись один, я бережно поднял закрытую салатницу. Потом спохватился, поставил ее обратно. Забрал со столика чашку, которая была ещё наполовину полной, водрузил на крышку салатницы. Теперь предстояло донести это сооружение на третий этаж… Задача оказалась не из простых. Я впервые на собственной шкуре испытал, насколько напрягает страх выронить хрупкую ношу. Как же слуги умудряются каждый день легко и непринужденно балансировать с полными подносами? А тут всего лишь салатница с чашкой. Впрочем, сейчас это были важные улики, в не просто посуда. Ответственность несоизмеримо выше. Что, если выскользнут из рук? Второго падения осколки уже раньше разбитой чашки не переживут. По закону подлости именно это и должно было произойти…

К моей радости (и даже гордости) подъем на третий этаж завершился благополучно. Я добрался до своей комнаты и устроил улики на столе. Потом запер дверь изнутри, а то мало ли что…

Делать было больше нечего, оставалось только ждать. Теперь, в полном тишине, в голову лезли самые мрачные и тревожные мысли. Как бы я ни старался избавиться от них, они не желали отступать. Было так странно и дико представлять, что отец может умереть. Я никогда раньше не допускал этой возможности, она казалась чем-то невероятным… Чтобы хоть немного отвлечься, я взял лист бумаги и принялся водить по нему карандашом. Появлялись всяческие невнятные штрихи, причудливые виньетки… потом силуэт замка, совсем не похожего на Ровенгросс… приземистого, с квадратными зубцами наверху, делавшими здание подобием огромной шахматной ладьи…

***

Я крадучись зашёл на кухню, где уже выключили свет. Наверху во мне никто не нуждался. Давным-давно приехавший полицейский врач забрал улики и больше мне об их судьбе не сообщали. Дядья, мать, инспектор находились рядом с отцом, но мне в его комнату пробиться не удалось. То есть я даже и не пытался, ощущая себя совершенно лишним и бесполезным. Мне известно было только, что его состояние очень тяжёлое. Тишина и неопределенность подавляли, не давая свободно дышать. В попытке спастись от этой давящей тишины я покинул свое убежище. Когда-то в детстве любил сидеть в укромном уголке на кухне и слушать страшные сказки. Уже, вроде бы, упоминал об этом? Теперь страшные сказки становились былью. Зато на кухне хотя бы находились люди. Все как обычно, когда у слуг оказывалось свободное время перед сном и желание собраться вместе. На мое появление почти никто не обратил внимания. Только отличившийся днём поварёнок обернулся, когда я тихонько прошел к буфету и уселся на табурет. Но поварёнок ничего не сказал, а остальные, если и заметили, сделали вид, что меня не существует. Что ж, так бывало и раньше.

Посуда была расставлена по местам, шкафы заперты, плиты остыли. На столе мерцала одна единственная лампа, освещая золотистым светом силуэты присутствующих. Если точно, их собралось шестеро на этот раз, включая старую Дейнис. Я услышал продолжение очередной истории, которую она рассказывала:

– …а потом черный дракон повадился навещать окрестности замка. Не того, где мы сейчас сидим, а прежнего. На чьем фундаменте построили нынешний замок…