Текст книги "Зловещий художник (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Разумеется, мне пришлось извиняться. Хотя груша даже не попала в цель. Ровелинна нисколько не пострадала, потому что успела уклониться. Да, у нее оказалась неплохая реакция. Чего только не таится за непроницаемыми лицами некоторых дам-тихонь, которых обычно не видно и не слышно.

А моя глупая (признаю) вспышка, естественно не могла пойти мне на пользу. Я вынужден был покинуть столовую и удалиться, дабы не мозолить глаза возмущенным родственникам и еще больше не ухудшить свое положение. Хотя куда уж хуже? От моей репутации – которая и так могла считаться весьма призрачной, не осталось и клочка.

Я провел много томительных часов в самом дальнем углу парка, чтобы избежать лишних встреч. Старался отвлечься, вспоминая как хорошо и спокойно раньше чувствовал себя тут в окружении вековых деревьев и цветущих лиан. А с полузаброшенным древним гротом из мрамора с зеленоватыми прожилками было связано столько легенд… В детстве я мечтал, что и обо мне тоже когда-нибудь сложат легегенды, как о некоторых представителях рода Ровенгросс. Увы, графскому отпрыску Шэнсу в лучшем случае предстояло войти в историю в качестве титулованного двойного убийцы. Выродка, каким-то образом появившегося в почтенном семействе и опозорившего его. Никто не верил в мою невиновность, даже мать. Чего уж говорить обо всех остальных. Главное, что их волновало – как замять скандал. Но это ведь было невозможно. Уже не прежние времена, когда сеньор творил что угодно на подвластных ему землях, а закон оставался практически бессилен в отдельных случаях. Теперь новости о произошедших в замке убийствах обязательно просочатся в столичные и прочие газеты, публика примется с жаром обсуждать и выдумывать подробности. Может, даже новости и сплетни уже разнеслись по округе, ведь людям не отрежешь языки. Бессмысленно запирать ворота и приказывать слугам заткнуться, на что бы там наивно не надеялся мой отец. А когда прикатят столичные сыщики – ситуация и вовсе станет безнадежной. Посторонних не будут сдерживать тысячелетние устои, сыщики наверняка лишь обрадуются шансу выслужиться и раскрыть громкое дело. Причем чтобы “раскрыть” его даже особо напрягаться не нужно: улики, подозрения, догадки, свидетели – все указывает на меня.

Наступил закат, кровавые отблески умирающего солнца проникли сквозь густые кроны. Мне казалось, никогда прежде я не видел столь зловещего заката. Как быстро все переменилось. Ещё недавно я был недоволен собственной судьбой и считал, что ко мне все относятся отвратительно. А теперь был бы счастлив, если бы меня просто перестали обвинять в чудовищных преступлениях.

Завтра предстояли похороны тети Годории…

Наступила полная темнота, когда я решился выбраться из своего убежища. Никто меня не искал за целый день и целый вечер. Должно быть, не хотели лишний раз вспоминать о паршивой овце, которая в очередной раз куда-то забилась.

Пробираясь по узкой боковой аллее, я вынужден был остановиться. Оказалось, не один я выбрал такое уединённое местечко. На каменной скамье увлеченно целовалась парочка. Я видел их лишь со спины. Сперва подумал, что это какая-нибудь горничная милуется с конюхом или садовником, и влюбленным наплевать, какие беды творятся в доме их господ. Однако, приглядевшись, понял, что на скамье в обнимку сидят мои родные мать с отцом. Подобного сюрприза я от них точно не ожидал и не знал, как к этому относиться. Под ногой хрустнула не убранная нерадивыми садовниками сухая ветка, и родители одновременно резко обернулись. К счастью, мне удалось бесшумно спрятаться за куст. И все же свидание я им невольно испортил, они тотчас встали и быстро разошлись в разные стороны, бесследно скрылись в темноте.

Я уже опасался случайно наткнуться на ещё чьи-нибудь тайны, поэтому свернул на другую аллею, которая через определенное время вывела меня… куда-то не туда. Я был слегка сбит с толку, да ещё и темнота вмешалась, изменив прекрасно знакомые места. К своему удивлению, я пропустил нужный поворот, заплутал, поэтому и оказался не там, куда рассчитывал попасть. Вместо того, чтобы юркнуть в замок через северный вход, угодил на аллею, которая вела прямо на освещённую фонарями территорию возле въездных ворот. Но что поделать, не возвращаться же теперь и не плутать снова по аллеям и извилистым дорожкам. Поэтому я зашагал на свет.

Как раз в этот момент снаружи подъехал экипаж, запряженных парой лошадей. Привратник вышел из своего домика и ещё не успел осведомиться, кто жаждет посетить замок в столь поздний час, как дверца экипажа распахнулась. Наружу высунулся незнакомый мне мужчина. В свете фонарей сразу бросалась в глаза его рыжая шевелюра, отливавшая то ли золотом, то ли медью.

– Передайте хозяевам, что прибыл инспектор Фоксен.

– Да, господин инспектор, вас ожидают.

Привратник засуетился. Величественные кованые ворота открылись. Прибывший спрыгнул со ступеньки, отчётливо впечатавшись подошвами в каменное мощение. Потом экипаж развернулся и укатил прочь. Собственно, говоря, можно было не беспокоиться и не отпирать ворота, а ограничиться калиткой. Однако привратник явно хотел выслужиться.

– Вас проводить, господин инспектор?

– Не беспокойтесь, я найду дорогу.

Действительно, трудно было пройти мимо парадного входа замка. Рыжий инспектор – лет тридцати или немного старше, чуть повыше среднего роста, поджарый – двинулся вперёд. В правой руке он держал довольно увесистый саквояж, левой рукой энергично размахивал на ходу. Я осторожно следовал за ним под прикрытием декоративных кустарников. По пути он кидал оценивающие взгляды на фигурные клумбы, фонтан, белевшие вдали парковые скульптуры. Вот он уже приблизился к высокому крыльцу, задрав голову, осмотрел герб на фронтоне и уходящую ввысь стену замка. Я притаился за надёжно укрывавшим меня каменным выступом.

Инспектор поправил шейный платок, усмехнулся и сказал:

– Вы совершенно напрасно прячетесь, молодой человек. Я вас давно заметил.

Глава 14

А я-то был уверен, что укрыт вполне надёжно и могу без помех и риска разоблачения наблюдать за этим рыжим субъектом. Пришлось выйти на открытое пространство.

– Я не прячусь. Добрый вечер.

– Добрый вечер, – невозмутимо отозвался он. – Позвольте угадать, с кем имею честь… Вы сын хозяина замка или его племянник?

Нет уж, с Дорфом я не желал иметь ничего общего.

– Я Шэнс Ровенгросс.

Собеседник слегка кивнул.

– Весьма приятно познакомиться. Мое имя вы уже слышали совсем недавно, у ворот. Оно вам, вероятно, знакомо. Если регулярно читаете столичные газеты.

– В газетах сейчас пишут сплошную чепуху.

– Частично вы правы. Но встречаются и полезные статьи о расследовании громких преступлений.

Не хотелось дальше развивать скользкую тему, поэтому я предложил:

– Хотите, проведу вас через северный вход? Заодно посмотрите на сегодняшний труп. То есть, на место, где он лежал утром. Сам труп, думаю, уже убрали.

– Буду вам очень признателен.

Мы обогнули замок и остановились у западной стены.

– Вот тут его нашли.

Труп злополучного слуги действительно убрали. В самом деле, не оставлять же его под открытым небом. Однако место его нахождения отлично просматривалось, даже с учётом того, что здесь освещение было гораздо хуже, чем в парадной части территории.

Зиммель или ещё кто-то выбрали довольно остроумный способ: очертания тела повторяла красная атласная лента. Она была чем-то приклеена к плитам мощения. Приклеена надёжно, в чем я сам убедился, потрогав ленту кончиком пальца. Хотя можно было бы раздобыть краску и просто обвести тело. Видимо, сельские сыщики не искали лёгких путей.

– Тело лежало лицом вниз?

– Да. А как вы догадались?

– По его позе.

Инспектор присел на корточки, поставил саквояж рядом, вытащил оттуда фонарик. Щелкнул кремень, и небольшой участок залился ярким светом.

– Как следует осмотрю все утром. Но и сейчас, в принципе, картина ясна. Он упал из самого верхнего окна?

Я показал на окно, теперь уже закрытое.

– Что ж, отложим исследование ненадолго.

Он поднялся на ноги, и мы вместе дошли до северного входа. Который тоже тоже был заперт.

– Ничего страшного, у меня есть ключ. Если не успели задвинуть засов…

Успели. Так что мы с инспектором остались стоять под дверью.

– А ещё какой-то вход есть?

– Да, вход для прислуги, рядом с кухней…

Там тоже, разумеется, было закрыто. Встревоженный печальными событиями замок не желал никого пускать внутрь. Однако инспектор Фоксен не выглядел недовольным. Он с любопытством осматривался по сторонам и явно подмечал некие интересные лично ему детали. Я понимал, что мне выпал шанс поближе познакомиться с ним, расположить к себе, попробовать убедить его в том, что я не мог быть убийцей. Такая досада... К моему огромному сожалению, я не умел располагать к себе людей. Враждебно или подозрительно настроенным инспектор не выглядел, но кто знал, что скрывалось под его непроницаемой самодовольной физиономией.

Итак, мы обошли весь замок и вернулись к исходной точке – парадному крыльцу. Стоит ли упоминать, что парадная дверь тоже была наглухо закрыта? Замок выглядел как неприступная крепость. Свет в окнах не горел, домик привратника казался бесконечно далёким. Да и был ли там кто-то живой? На какой-то миг создалось впечатление, будто мы переселились в некий потусторонний мир. Конечно, это была лишь иллюзия. Она рассыпалась, когда я сначала постучал, потом позвонил в дверь.

Открыл дворецкий, который смотрелся в точности как всегда, а именно – безупречно.

– Прошу вас, господин инспектор, – пригласил он Фоксена. – Ваша комната приготовлена. Надеюсь, вам будет удобно. Желаете поужинать?

Я, разумеется, тоже зашёл.

– Господин граф просил извиниться, что не встретил вас лично. Он очень устал за день и уже лег спать. Да и все спят. День был слишком тяжелым.

– Хорошо-хорошо, – любезно отозвался инспектор. – Я все понимаю, встречу можно отложить до утра. Пожалуй, не откажусь от лёгкого ужина, если это никого не затруднит.

Настало время и мне подать голос, иначе могло показаться, что кроме дворецкого и инспектора в холле больше никого нет.

– И я тоже не откажусь. Обо мне и в обеденное время никто не вспомнил, кстати.

– Прошу прощения, господин Шэнс. Было решено оставить вас в покое и ждать, когда вы сами вернётесь.

– Ах вот как. То есть всем было плевать, где я и что со мной? После того, как меня оболгали и оскорбили…

– Что вы, господин Шэнс, —снисходительно ответил дворецкий. – Время от времени кто-нибудь из слуг или господ наведывался в тот уголок парка, где вы изволили уединиться. Рядом с зелёным гротом. Этого было достаточно, чтобы проверить: с вами все в порядке.

Ещё одно разочарование: я искренне считал, что хотя бы прятаться умею успешно и легко улавливаю присутствие посторонних. Но оказалось наоборот. А мое тайное убежище ни для кого не оставалось тайной.

– Значит, проверяли, что я не повесился на первом попавшемся суку? Ну, и на том спасибо!

***

Стол для ужина был накрыт в маленькой уютной комнате на втором этаже. Так что мы с инспектором сидели на небольшом расстоянии друг от друга. Это создавало подходящую атмосферу для доверительного разговора. По крайней мере, так мне тогда казалось. А отлично приготовленное нежное кроличье мясо в желе добавляло беседе приятные умиротворяющие нотки. Я выложил инспектору все. Все события, начиная с приезда гостей. Скандал в мастерской, кровавая сцена в спальне тети Годории, обвинения со стороны слуги, его гибель… Свой рассказ здесь повторять не буду, вы и так уже в курсе всех событий. Если чего-то забыли, можно перелистнуть страницы к самому началу. Я решил, что откровенность в моем случае – лучшая тактика. А инспектор все равно докопается до подозрительных деталей. Пусть уж он лучше узнает о них от меня, а не в чем-то предвзятом изложении. По лицу инспектора трудно было определить, верит он мне или нет. Но по крайней мере, слушал внимательно, иногда задавая уточняющие, порой незначительные вопросы. Впрочем, инспектору было виднее. Иначе какой же из него знаменитый сыщик. Между прочим, я припомнил пару газетных статей, посвященных его расследованиям уголовных дел.

– Так вы говорите: зарисовка с трупом пропала из вашей спальни и оказалась в комнате убитого? – уточнил он, отпив из бокала золотистого вина “Первый солнечный луч в буковой роще” (Недурной сорт, который по праву может считаться одним из самых изысканных в своей категории. Рекомендую ознакомиться с иллюстрированным путеводителем по винному погребу замка Ровенгросс. Конечно, если сумеете раздобыть это редкое издание).

– Вот именно! Его кто-то украл и подбросил. Всем известно, что я занимаюсь живописью и графикой. Значит, хотели подвести меня под подозрение.

– А сколько приблизительно времени прошло? Вы покинули спальню, спустились во двор… побыли там, потом поднялись на четвертый этаж, где уже был листок с рисунком…

– Точно не могу сказать. Но вряд ли прошло больше получаса. Злодей действовал быстро. Очень быстро!

– И труп, лежащий под окнами, словно кто-то нарисовал вашей рукой…

– Я ведь объяснял, как все получилось. То же самое, что с портретом тети Годории.

– Замечательно.

***

Следующий день, день похорон тети Годории должен был начаться мрачно. Это было бы естественно. Тем не менее, начался он странно. Я это понял, ещё когда спускался по лестнице на второй этаж. Попавшийся навстречу дворецкий пожелал мне доброго утра и с деловым видом добавил:

– Маркиза Бринсен исчезла. Ее нигде не могут найти.

Глава 15

В замке Ровенгросс потихоньку складывалась традиция: едва обнаруживался очередной труп, как все господа бросали свои дела и мчались к месту его обнаружения. Слуги тоже, конечно, старались оказаться в центре событий. А вот в древние времена обитатели замка наверняка откликались на подобные происшествия иначе, не столь взволнованно. Ведь славные рыцари даже во время пиров не расставались с оружием, и поводом для смертельного удара легко мог послужить косой взгляд или неосторожное слово. Поводов для поединков или просто мгновенных убийств хватало с избытком. Да и семейные ссоры порой решались довольно грубыми способами. Стены замка помнят многое, а на гладких каменных полах какие только мертвые тела не лежали, не говоря уж о глубоком подземелье. Кровавые инциденты не были чем-то невероятным и шокирующим. Зато теперь, когда жизнь изменилась и нравы, вроде бы, смягчились, каждый такой инцидент становится сенсацией. Впрочем, я слишком увлекся рассуждениями. Да и трупа на сей раз пока не было в наличии. Маркиза Бринсен действительно исчезла. Словно растворилась в воздухе. Весь замок, парк и хозяйственные постройки тщательно обшарили. Великолепной дамы не было нигде.

Мне кажется, даже не в меру самоуверенный инспектор Фоксэн был слегка сбит с толку. Хотя старался этого не показывать. Но вообще он уже успел вписаться в компанию, перезнакомился со всеми и явно чувствовал себя как дома. В отличие от простоватого сельского коллеги величие замка и знаменитая фамилия его владельцев столичного инспектора не подавляла. Однако результатов его деятельности пока не было видно. Он даже не сумел обнаружить пропавшую даму. Или хотя бы ее бренное тело. Расспросы прислуги обстановку не прояснили. Накануне вечером маркиза отошла ко сну относительно рано и не было никаких признаков того, что в ее комнату кто-то ворвался ночью. На ночь она заперлась изнутри, а утром дверь уже не была заперта. Думаю, не одна маркиза, а большинство в ту ночь закрыли свои спальни от греха подальше. При этом дверной замок был в целости и сохранности, его никто не взламывал. Инспектор, а потом и все кому не лень, тщательно осмотрели и дверь, и комнату. Одежда и остальные вещи, которые маркиза привезла с собой, были на месте. По уверениям горничной, которая ей прислуживала, ничего не пропало, кроме одного платья (его маркиза надевала накануне), пары туфель и… одеяла.

– Возможно, преступник завернул тело в одеяло и на руках вынес из спальни, – глубокомысленно предположил Мариос.

– Но зачем?

– Откуда же мне знать? Я лишь предполагаю, – дядюшка с важным видом прошёлся по комнате, бесцеремонно заглянул в приоткрытый шкаф. – Допустим… допустим, маркиза сама впустила злоумышленника. Предварительно успела одеться. А потом… что-то произошло. Например… например… Что скажете, инспектор?

Инспектор отозвался чуть насмешливым тоном:

– Ход ваших мыслей представляется вполне логичным. Да, это похоже на правду. Если кто-то и проник сюда, то без особых усилий и шума. Интересно, кого маркиза могла впустить в свою спальню среди ночи?

Сразу несколько пар глаз устремилось в сторону моего отца. Правда никто ничего не произнес. Он сам, не дожидаясь вопросов, ответил совершенно безмятежно:

– Это точно был не я. Последний раз видел маркизу за ужином.

А ведь совсем недавно я примерно такими же словами пытался оправдаться. Но мне почему-то не поверили. Зато сейчас никто не спешил подозревать отца. Хотя кому как не своему любовнику маркиза могла открыть дверь? Куда уж логичней? Дядюшка Мариос, похоже, уже пожалел, что поднял эту тему. Впрочем, инспектор охотно откликнулся и спросил:

– Позвольте уточнить, господин граф. Вы провели всю ночь в своей спальне?

– Да, – по-прежнему безмятежно отозвался тот.

– Вы что, подозреваете в чем-то Лэнни?! – воскликнула мать. И не давая никому ответить, выпалила: – Мой муж до самого утра был в моей комнате. Могу поклясться.

– Джейни! – с явным упрёком произнесла маркиза Лерейн, расположившаяся в единственном кресле и до сих пор лишь молча и сурово наблюдавшая за присутствующими. Если кто не помнит, маркиза Лерейн это моя так называемая бабушка. На ее лице было буквально написано: "Какая безнравственность!"

– А что такого, мама? – обиженно отозвалась моя мать. – Мы ведь женаты.

Маркиза ничего не ответила, лишь поджала тонкие сухие губы. Вероятно, отложила серьезный разговор со своей легкомысленной дочерью на потом.

Неловкая пауза оказалась короткой, ведь потребовались новые версии.

– А почему все решили, что маркиза исчезла именно ночью? – вклинился Дорф. – Может, ее тоже похитили или убили рано утром. Как тетю Годди.

– Такое тоже не исключено, – согласился инспектор. – Но что-то мне подсказывает: дама исчезла именно ночью. Под покровом темноты, как говорится.

Он ещё раз осмотрел комнату, особенно тщательно кровать и столик, на котором стояли две шкатулки: одна большая и приоткрытая, с какими-то косметическими принадлежностями и вторая маленькая закрытая.

– Здесь маркиза держала свои драгоценности?

Отец пожал плечами.

– Наверное.

Инспектор открыл маленькую шкатулку, у которой не было никаких секретных замочков. Внутри оказалась пара браслетов и брильянтовая брошка.

– Это все, что маркиза брала с собой?

Отец опять-таки ответил довольно неопределенно:

– Мне кажется, да. Вряд ли она собиралась везти с собой что-то особо ценное. Хотя могу ошибаться… Погодите… Кольца она обычно снимала на ночь. Вот их я здесь не вижу…

Глава 16

Другой на месте моего отца по меньшей мере выглядел бы расстроенным. Или даже впал бы в отчаянье. Однако таинственное исчезновение маркизы его вряд ли сильно взволновало. По крайней мере, внешне. Такое поведение было довольно странным. Он не постеснялся привезти в фамильный замок любовницу. И это, заметьте – при живой жене и законнорожденном сыне. Не говоря уж о других родственниках. А вот теперь то, что этой дамы нигде нет и она, вполне возможно, убита, на него практически не влияло. Почему? Может, он знал, что маркиза цела и невредима? Или был твердо уверен, что свежий труп надёжно спрятан? Такие подозрения буквально напрашивались. Что касается поведения моей матери, то я уже давно ничему не удивлялся, поскольку каждый день имел счастье ее наблюдать. Единственное, что слегка ободряло лично меня, так это отсутствие обвинений в мой адрес. Неужели теперь можно вздохнуть спокойно? Меня никто не подозревает? Или это лишь временная передышка?

Я внимательно следил за инспектором Фоксэном. Однако тот довольно долго отмалчивался. Правда, потом заявил:

– Господа, в следующий раз огромная просьба не толпиться на месте происшествия! Это чрезвычайно мешает следствию.

Похоже, инспектор был почти уверен, что сегодняшнее происшествие не последнее. Вообще, к чести присутствующих нужно сказать, что в комнате без разрешения инспектора нечего не трогали, да и большинство толпилось в коридоре, лишь время от времени заглядывая в комнату. Вряд ли важные улики пострадали. Их попросту не было. А инспектор продолжил:

– Если кто-то видел нечто подозрительное, заслуживающее внимание и так далее… Поделитесь своими наблюдениями со мной. И предположениями тоже. Любая, даже незначительная деталь важна. Можно остаться анонимным и просто написать записку. Подсуньте ее под дверь моей комнаты – вот и все, что требуется. Господин управляющий, – Инспектор обернулся к Стерку, который с сосредоточенным видом возвышался в углу, – прошу вас довести мое предложение до всей прислуги.

Стерк молча кивнул. Лица остальных казались крайне недовольными: никому не нравилось, что слугам предлагается доносить на господ. Похоже, инспектор начал на глазах терять расположение хозяев и гостей замка. Впрочем, самого инспектора это вряд ли заботило.

Зато имелись другие заботы. Об этом напомнил старший из братьев Ровенгросс:

– Все это очень неприятно, однако надеюсь, что маркиза цела и невредима. Поиски продолжатся. А нам предстоит отдать последний долг дорогой Годории. Уже двенадцатый час, скоро начнется церемония.

Да, в ближайшее время нас ждали похороны.

***

Не стану подробно останавливаться на похоронах. Печальное действо прошло по всем устоявшимся правилам, ничто не нарушило печальную церемонию прощания сначала в замке, потом за его пределами, на фамильном кладбище. Даже начавшийся дождь не ускорил скорбное действо. Из замка принесли зонты, и участники похорон молча стояли под водяными струями, звучно падавшими на черные купола из плотной непроницаемой ткани. Люди казались спрятанными за прозрачными непроницаемыми стенами. Каждый в своей оболочке, наедине со своими мыслями. Прибывший из деревни священник негромко, монотонным голосом читал молитву древним богам, о которых давно уже вспоминают лишь в таких крайних случаях. Когда-то в замке Ровенгросс постоянно проживал собственный священник, а в западном крыле находился обширный зал для вознесения молитв. Теперь он, как и большинство примыкающих к нему помещений был в довольно заброшенном состоянии. Золочёные статуи, светящиеся минералы и каскады шелковых цветов, свисавших с высокого потолка – вместо искренних молитв собирали лишь пыль. Я вспомнил, как лет в шесть впервые случайно забрел туда и в полном восторге переходил от одной статуи к другой. Выражения их лиц были очень разными. Ободряющие улыбки, сурово сжатые губы, нахмуренные брови… Глаза из полупрозрачных цветных камней провожали меня внимательными взглядами. Они казались почти живыми. Я словно провалился в иной мир или в старую сказку. Потом тетя Годория отыскала меня и увела обедать. Я вспомнил тепло ее руки, вспомнил, как она тащила меня по коридору и ругала на все лады, а я упирался. Она тогда была ещё очень хороша собой, живые краски на лице пока не поблекли, глаза блестели… Молодая женщина в самом расцвете. Возможно, тогда тетя Годди не переставала надеяться на какое-то будущее для себя. И уж конечно, не предполагала, что ее жизнь завершится так скоро и так ужасно. Мы часто ссорились. Как ссорились, так и мирились, стараясь не показывать, что ссора миновала и мы этим довольны. Лишь от тети Годории исходило неравнодущие и желание как-то на меня влиять. Теперь я ощущал полное одиночество среди множества близких людей…

Церемония подходила к концу. За пеленой дождя лица присутствующих казались размытыми и какими-то потусторонними. И тетя Годория навсегда уходила от нас. Наверное, самый страшный момент, когда гроб начинают забрасывать землёй. Влажные комья жирной кладбищенской земли падали на гладкую отполированную крышку гроба… Я вспомнил о том, каким красивым и умиротворенным казалось лицо покойницы, когда гроб был ещё открыт. Темные локоны обрамляют высокий лоб, подкрашенные губы улыбаются. Кружевной ворот роскошного белого платья закрывает жуткие следы от порезов, а там где часть шеи открыта, никаких следов ножа не заметно. Кожа совершенно гладкая… Это старая служанка Дэя постаралась для своей госпожи. В обычные дни неприметной старухи не было видно. О ней вспоминали лишь после чьей-то смерти. И тогда старая Дэя проявляла свое искусство. Никто не мог так умело привести мертвое тело в идеальный вид, бережно омыть, нарядить, подкрасить лицо, пропитать кожу тайными маслам, предохранявшими от преждевременного разложения. Не знаю, сколько ей было лет, во времена моего детства Дэя была уже дряхлой и седой, с тех пор она не менялась. Ее морщинистые руки творили чудеса. Скольких покойников она обиходила за свой долгий век? За ней присылали из далеких деревень, даже из столицы, когда требовались ее услуги. Господа не возражали, и Дэя никому не отказывала. Делать покойников величественными и прекрасными – наверное в этом Дэя видела свое предназначение на земле.

Вот теперь и тетя Годди отправлялась куда-то в неизвестность. Возможно, всем нам не миновать рук Дэи… Даже не возможно, а точно.

Крышку гроба уже не открыть, не попросить прощения и не помириться в последний раз…

Я почувствовал, как по щекам текут слезы. Пришлось пониже опустить зонт, чтобы этого не заметили. Хотя вряд ли кто обратил бы на меня внимание. Никто, кроме инспектора Фоксэна. Уже по дороге с кладбища он приблизился ко мне и зашагал рядом.

– У меня к вам есть одна небольшая просьба.