Текст книги "Зловещий художник (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38

Конечно, я кинулся звать на помощь. В смежной комнате доктор Бэнчер, который отдыхал, удобно расположившись в кресле, бросил на меня недовольный взгляд. Но, видимо, заметив по моему лицу, что дело серьезное, тут же поднялся. Пробормотал:

– Так и знал, что этим закончится.

– У него пошла горлом кровь! Скорее… Я…

– Вы уже сделали все, что могли. Прошу вас, идите к себе. Больному нужен покой.

Он торопливо направился к двери спальни. Я в нерешительности остановился.

– Может, я…

– Уходите же, – уже сердито сказал доктор, который обычно держался сдержанно и никогда не повышал голос. – Очень прошу не мешать!

Мне осталось только подчиниться. Но успокоиться было невозможно. Перед глазами так и стояла последняя сцена, увиденная в спальне отца – кровь, текущая сквозь пальцы. Неужели это конец?!

Я бросился разыскивать инспектора. Вдруг осознал, что сейчас это тот самый человек, который способен помочь и что-то изменить. Не знаю, что дало мне такую уверенность. То есть не уверенность, а скорее надежду.

Инспектор Фоксен нашелся быстро, в своей комнате, однако не один. Они с уже знакомым мне полицейским врачом по фамилии Карриман что-то обсуждали и резко умолкли при моем появлении.

– Вы прямо пугаете, – сказал инспектор. – Нельзя же так врываться. Что опять случилось?

– Мой отец… ему гораздо хуже, пошла горлом кровь и…

– Я сейчас посмотрю, что с ним, – Карриман поднялся со стула и быстро вышел. Я опустился на его место.

– Не нужно отчаиваться, – произнес инспектор. – Такое кровотечение далеко не всегда смертельно опасно. Надеюсь, все обойдется. А Карриман толковый специалист. Хорошо, что сразу приехал. Не смотрите, что он работает в сельской местности, кому-то же надо это брать на себя. Зато у него была обширная практика в столице, до тех пока судьба не занесла сюда. Я даже подумываю устроить его перевод обратно. Он бы отлично вписался в нашу команду… Да и ваш домашний врач делает, что может. Так что выше нос.

– Вам легко говорить! А я всю жизнь ждал, когда отец обратит на меня внимание. Ждал… И вот теперь…

Я пересказал Фоксену последний разговор с отцом. То есть, мне не хотелось верить, что тот разговор мог быть последним.

– По-моему, вы не так уж и ненавидите своих родных, как может показаться. В ту ночь, когда мы только познакомились, впечатление сложилось иное. Но за те дни, что я за вами наблюдаю…

– Вы наблюдаете за людьми, как за потенциальными преступниками? Другого от вас и ждать не стоит.

– Я же говорил, что не считаю вас преступником. Кстати, интересный поворот с той предсказательницей.

– Вы тоже про нее знаете?

– Не то чтобы сильно интересовался раньше. Хотя кое-что слышал, краем уха. Она ведь сидит тихо, в мошенничестве не замечена. С полицией не сотрудничает. Хотя как мне известно, ей ещё давно делали серьезное предложение. Ведь если следствие заходит в тупик, то даже полицейское начальство начинает верить в сверхъестественное. Лишь бы сработало. Но я с этой особой никогда не пересекался.

–Знаете, это наверное, самая несчастная аристократка в королевстве.

– Да? Я думал она из простых. То есть, вообще о ней не думал, если точно.

– Нет. На самом деле она и по рождению, и в браке принадлежала к высшему обществу. Лет тридцать назад это была типичная молодая светская дама – беззаботная, счастливая, легкомысленная. Вышла замуж по любви, у нее уже был маленький сын. Но, как говорится, все изменилось в один день. Они с мужем вздумали попутешествовать по горному краю, там ведь очень красивые места. Захватили с собой ребенка. Это должно было стать увлекательным путешествием. В его середине ей приснился страшный сон, будто сын и муж летят в черную бездонную яму. Наутро они только посмеялись над глупым кошмаром. А потом их карета рухнула в пропасть. Погибли все – муж, ребенок, кучер, лошади. Только эта женщина осталась жива и даже почти не пострадала физически. Но духовно она словно умерла. То есть умерла и переродилась другой личностью. Вернулась в столицу и продала свой роскошный особняк, все остальное имущество. Пожертвовала все деньги на благотворительность, а себе купила маленький домик на окраине. Взяла новое имя Илара, под ним и живёт теперь. Прежняя жизнь для нее закончилась. Предсказательница Илара отказалась встречаться с прежними знакомыми и родней. Никогда не выходит на улицу. Зато к ней стремятся люди, которым нужны помощь и совет. Илара потеряла семью, но обрела дар ясновидения. Она не ошибается. Поэтому отец тогда к ней и отправился.

– Но с вами она слегка промахнулась.

– Я бы так не сказал. Знаете, тот убитый щенок и правда был. Я нашел его возле конюшни, случайно. Кто-то перерезал ему горло. Мне было его так жаль. Я… прибежал с ним на руках домой. И, конечно, мне не поверили! Решили, что это сделал я.

– Сочувствую.

– Понимаете, от меня всегда ждали чего-то ужасного. А тут ещё… за несколько дней до я этого вскрыл лягушку, которую поймал возле озера. Ну, мне просто было интересно, как она устроена. Как раз читал одну книжку по естествознанию… Так что решили: со щенком та же история. Думаю, если бы отец был тогда дома, предсказание Илары точно сбылось бы. Он обожает животных, и они так возле него и крутятся…

– В сущности, жизнь лягушки, щенка и человека – не так уж сильно отличаются по своей ценности. Убить любое живое создание – что может быть хуже?

– Я это понимаю, но…

Инспектор внимательно посмотрел на меня.

– Вот это да. У вас слезы на глазах.

– Вам показалось.

Я отвернулся и вытер глаза.

– Бросьте думать о прошлом, – сказал инспектор. – Тогда трагедии в вашей семье не случилось, вот и славно. Сейчас, надеюсь, тоже, хуже уже не будет. Мы всё сделаем для этого. А вы с Иларой даже чуть похожи. У обоих предсказания сбываются.

– Если бы! От моих никакого толку…

– Все равно рисунки по многом уже помогли. Помогут и ещё. Если бы было поменьше подозреваемых! Одной только прислуги целая толпа.

– Так ведь и замок огромный.

– Это да. Вот, помнится, расследовал я убийство в одном маленьком уютном поместье… Семья хозяев из четырех человек, горничная, повар и садовник… Все как на ладони. Красота… – Инспектор поднялся и взял со стола толстую кожаную папку. – Но мы с вами заболтались. Некогда рассуждать. Я сейчас еду в город.

– Зачем?!

– Нужно кое-что разузнать и встретиться с коллегами.

– А если здесь опять что-то случится?

– Я вернусь уже вечером. Или завтра утром. Оставляю расследование на вас. Если вдруг что – здесь же ещё остались двое полицейских. Один дежурит в холле, другой – у выхода из подземелья, пока там не поставили надёжную защиту... Все ваши рисунки я везу с собой. Вы так и не вспомнили, что за замок на последнем рисунке?

– Нет, к сожалению.

– Ладно, ничего страшного. Наверное, мне надо сообщить о своем отъезде. Пожалуй, лучше графу Траубу. Он кажется самым…

Инспектор так и не уточнил, что имел в виду. Возможно, “самым уравновешенным” или “самым серьезным” или "внушающим доверие".

***

Дядя Трауб сидел в комнате перед спальней отца. Известие об отъезде инспектора воспринял спокойно.

– Что ж, раз это необходимо. Будем ждать вашего скорого возвращения. Экипаж как раз запрягают, сможете выехать прямо сейчас. Мы решили послать за доктором Локком.

– Раз вы считаете, что я не справляюсь, то посылайте, конечно, – сухо отозвался находившийся тут же доктор Бэнчер.

– Никто не сомневается в вашей компетентности. Но положение тяжёлое, и лучший столичный врач точно будет полезен. Считайте, что здесь соберётся консилиум из трёх врачей. Мы сделаем все, чтобы мой брат выжил.

***

– Нас все меньше и меньше за столом, – мрачно заметил Дорф.

Он был прав. Мало кто остался. Мать, дядя Мариос находились рядом с моим отцом. Из врачей присутствовал доктор Бэнчер, на лице которого было написано недовольство. Ведь кто-то посмел усомниться в его компетентности. Стерк арестован, инспектор укатил в город… Из всех шестерых только у маркизы Лерейн был нормальный аппетит, остальные почти ничего не ели.

– Лучше запереться в своих комнатах, как это сделала тетушка Новеллина, – отозвалась Веатта. – Наверное, я так и сделаю.

Никто не ответил…

***

Не зная, куда деться от тоски, я заглянул в зал для молитв. Но меня опередили. Возле статуи одной из древних богинь горели свечи. Мать стояла на коленях и что-то шептала, умоляюще сложив руки. Я едва успел выйти на цыпочках, пока она меня не заметила..

***

В полной темноте слышались очень тихие, но отчётливые звуки. Кто-то стучал в дверь. Я сначала подумал, что это продолжение сна, однако стук повторился.

– Кто там?

В ответ полная тишина.

Я выбрался из постели, повернул ключ (да, я теперь тоже запирался на ночь) и приоткрыл дверь. У порога никого не было. Я осторожно выглянул наружу. Но в коридоре ничего не удалось разглядеть. Если кто-то и стучал, то успел скрыться. Я наскоро оделся, зажёг маленькую лампу и вышел из комнаты.

Глава 39

Темнота в коридоре не была абсолютной. Вдалеке мерцал один из настенных светильников, который обычно не гасили, а лишь приглушали на ночь. В руке у меня горела теплым золотистым светом лампа из толстого стекла, чуть нагревая руку. Поэтому я был не совсем один перед лицом тьмы и неизвестности. Покидая свое убежище, я не знал, в какую сторону двигаться, однако тут же получил подсказку. Едва уловимый шорох послышался слева. Я уже не стал окликать неизвестного, ведь если бы он хотел, то заговорил бы ещё раньше. Медленно ступая, я шагал по длинному коридору. Лампа порой выхватывала из темноты очередной портрет на стене, свет растекался по золоченой раме, а какой-нибудь давно почивший предок осуждающе смотрел на потомка, который нарушает его покой и по неизвестным причинам шляется по замку глухой ночью. Впрочем, у меня имелась довольно веская причина. Да и то, что изображения на холстах оживали, наверняка мерещилось. Всего лишь игра воображения, не удивительная после всех недавних событий. Теперь каждый искренне поверил бы любым странностям, и самые неправдоподобные явления воспринимались как потусторонние сигналы. Я добрался до парадной лестницы. Куда идти дальше? Вниз или наверх? Меня снова не оставили долго сомневаться. Внизу, в пределах лестницы между первым и вторым этажом мелькнула смутная тень. Я не успел разглядеть, была ли это тень человека или, к примеру, собаки. Забыл упомянуть, что после второго убийства в дом перевели Мэлли, которая в теплое время года предпочитала проводить большую часть времени во дворе и там же ночевала в своей просторной конуре. Но это была чисто символическая мера предосторожности. Мэлли только числилась сторожевой собакой, а положенной по статусу злобы и бдительности у нее не было совершенно. Больше всего на свете Мэлли любила играть, носиться за мячиком или валяться на своей подстилке. Думаю, если бы в замок среди ночи проник грабитель, она бы, конечно, подняла шум. Если бы оказалась поблизости. Но сейчас она скорее всего находилась поблизости от моего отца, которого обожала. Собаки ведь чувствую, когда хозяевам грозит опасность. Ещё забыл упомянуть, что она ещё накануне упорно пробивалась в его комнату. Мэлли оттуда выгоняли, но она возвращалась. А вот ночью, вполне возможно, добилась своего. И, чтобы уж покончить с собачьей темой, добавлю, что при поисках маркизы Бринсен Мэлли оказалась бесполезна. Сначала, вроде бы, взяла след, прошла совсем немного и… и на этом всё. Хотя в оправдание Мэлли нужно уточнить, что и полицейский пёс, которого в первый день пропажи привезли с собой сыщики, тоже оказался не на высоте. Результат его работы был примерно тем же.

Если не человек и не собака, это мог быть… кто же это мог быть? Призрак, наверное. Приблизительно так рассуждал тогда я. Точнее, в голове мелькали некие обрывки мыслей и образов. Ничего определенного, естественно. Я спустился на первый этаж и остановился. До моих ушей долетел приглушённый скрип, очень тихий, который можно было услышать лишь в ночном безмолвии. Будто открылась и тут же закрылась дверь, петли которой не успели вовремя смазать. Судя по всему, мне предстояло следовать в сторону Восточного крыла. Я всегда считал, что замок известен мне безусловно, все его закоулки для меня – как раскрытые страницы книги, которую перечитывал сто раз. Однако сейчас с трудом узнавал знакомую обстановку. Нынче ночью замок словно проживал скрытую прежде, неведомую жизнь… Я ещё пару раз услышал похожий скрип, но до сих пор не видел человека или призрака… ведущего за собой. Он казался мне тогда путеводной звездой, владеющей всеми ключами, тайным доброжелателем, решившим раскрыть если не истину, то хотя бы направление к ней. Возможно, не зря инспектор Фоксен, именно мне поручил…

Я ускорил шаг, надеясь все же нагнать ускользавшего от меня невидимого проводника. Свернул направо и оказался в промежутке перед переходом в Восточное крыло. Слишком поздно заметил большое кресло, стоявшее не на своем привычном месте, а прямо на пути. Я не успел притормозить, запнулся, выронил лампу и налетел на кресло. Схватился за него, чтобы не упасть. И тут же ощутил, что в нем кто-то сидит. Он не вскрикнул от неожиданности, не оттолкнул меня, вообще никак себя не проявил. Он просто был рядом… Я почувствовал что-то влажное и липкое на правой руке, которая ладонью упиралась в чужое тело. Неподвижное тело… Лампа разбилась и погасла, я мало что мог разглядеть, но уже понял, что передо мной находится окровавленный мертвец.

Что мне оставалось? Только закричать:

– Убили!!! Опять кого-то убили!

По идее, я не ожидал, что на мой отчаянный крик быстро отзовутся. Расстояния до жилых комнат на втором этаже было значительным, слуги и вовсе спали на самом верхнем этаже. На первом этаже до сих пор находилась Канни, которую из-за полученных травм пока не стали переносить в ее комнату. Но и до Канни было очень далеко. Да и что она могла бы сделать, если бы услышала крик? Она ведь не вставала с постели… Я бросился в обратную сторону, чтобы добежать до второго этажа и разбудить хоть кого-то. Однако не успел… Неожиданно возникшее пятно света впереди, массивная темная тень рядом… и вот я уже в чьих-то крепких руках.

– Что случилось? – чей-то низкий баритон задал уже привычный в этом доме вопрос.

Я перевел дыхание, вернулся в реальность и узнал полицейского, с которым мы спускались в подвал.

– Там… в кресле, убитый человек. С ножом в сердце! Я не узнал, кто это. А как вы здесь оказались?

– Я на всякий случай обходил замок. Так велел господин инспектор. А как здесь оказались вы?

– Я… меня выманили из спальни. Потом объясню. Сейчас пойдемте скорее… Вдруг он ещё жив!

Нет, он не был жив. Это не подлежало сомнению. Дворецкий Роксон навсегда оставил этот мир. На левой стороне груди покойного зияла глубокая рана, камзол и рубашка пропитались кровью. Это стало очевидно в свете зажженных ламп. Он был достаточно ярким и освещал не только кресло и труп, но и встревоженные лица собравшихся вокруг. Женщин не стали будить, но мужчина собрались на месте трагических событий.

– У меня просто нет слов, – воскликнул дядя Мариос. – Когда только это закончится?! Бедняга Роксон, он всю жизнь преданно служил нашей семье…

– Так это ты нашел труп? – спросил Дорф, обернувшись ко мне.

– Да. И что теперь?

Он не ответил, потому что в диалог вмешался дядя Трауб:

– Шэнс, а что ты делал здесь среди ночи? Зачем вообще спустился?

– Я… в мою дверь постучали. И я вышел наружу.

– Знаешь что, дорогой племянник? Возвращайся в свою комнату и больше не выходи оттуда без предупреждения!

– На что вы намекаете?!

– Поднимайся к себе, Шэнс. А здесь мы уж сами разберемся.

– И вы туда же! Я думал, вы умнее и не поддаетесь на провокации и клевету!

Я не стал дальше спорить и доказывать свою непричастность к убийству. Сейчас можно было сделать только хуже. Очевидно ведь, что все настроены против меня.

***

Мне удалось довольно крепко уснуть, и кошмары меня не мучили. Лишь под утро приснились блуждания по запутанным коридорам и лестницам с колючими перилами и скользкими ступенями. Однако сон был не страшнее нашей действительности. Умывшись и одевшись, я распахнул дверь. В коридоре напротив расположился полицейский. Он позаботился о собственном комфорте – притащил из какой-то комнаты не только мягкое кресло, но и столик. На столике стояла тарелка с пирожками и большая кружка не знаю уж с чем, а представитель закона преспокойно завтракал.

– Что вы тут делаете?

– Ночью охранял вашу дверь, господин Шэнс. Так распорядился граф Трауб. Я не стал возражать.

– И что, я теперь арестован?!

– Вовсе нет. Господин инспектор не поручал никого арестовывать. А вы куда-то собираетесь?

– Я… хотел выйти в парк. Или это запрещено?!

– Идите, пожалуйста. Только будьте осторожны.

Мой страж не добавил: “и постарайтесь никого снова не убить”. Это уже можно было считать добрым отношением ко мне.

Я тихонько спустился на первый этаж, вышел в парк. Но теперь деревья и цветы не казались дружелюбными и хорошо знакомыми. Даже птицы не щебетали, словно затаились. Оставаться тут было неприятно, и я переместился ближе к воротам. В конце концов надо было дождаться инспектора Фоксена. Он ведь обещал вернуться если не накануне вечером, то уж точно утром. Я стоял у самой ограды и напряжённо вглядывался в проглядывавшую сквозь кованые прутья дорогу. Но она была пустынна…

Что произойдет в замке дальше? Уже сейчас – трое убитых, двое больных, из которых один в смертельной опасности. И ещё одна бесследно пропавшая, скорее всего, тоже убитая.

Со стороны высоких цветущих кустарников донеслись какие-то звуки и голоса. Вскоре я догадался: это возятся двое садовников, кажется, подсыпают в приствольные круги нарезанную кору. Несмотря на все убийства и прочие ужасы повседневная жизнь в замке и вокруг него продолжалась. Меня они не замечали, зато мне были отлично слышны их разговоры.

– Я всё-таки думаю попросить расчет, – сказал один садовник. – А ты?

– Погожу пока. Потерять место всегда успеется.

– Ну, смотри. А вот я как-то не хочу оказаться удаленным или зарезанным. Как бедолага Тим или дворецкий. Здесь гибнут не только господа, но и слуги.

– Да уж, старина Роксон так важничал и любил распоряжаться. А теперь… Так ведь нас всё равно отсюда не выпустят. Пока полицейские ищейки тут рыщут.

– Да уж, повезло… Граф Лэннис, говорят, при смерти. Я на кухне слышал: знаменитый врач, который прикатил вчера, тоже не сумел помочь.

– Жаль, граф был добрым хозяином. Хоть и приезжал в замок только по большим праздникам. Как думаешь, Шэнс и вправду отравил родного отца?

– Ну, почему бы и нет, раз остальных тоже он прикончил.

– Считаешь, это все-таки он?

– Кто же ещё? А Шэнс всегда был чокнутым. Удивительно, что раньше никого не убил.

– Я что-то сомневаюсь. Мне он не кажется таким уж монстром. Да и с чего бы вдруг он взялся за нож?

– Разве сумасшедшим нужен повод?

Под моей подошвой хрустнул камешек. Садовники примолкли. Возможно, заглянули за кроны кустарников и увидели меня. Во всяком случае, беседа оборвалась. Звуки, которые раздавались от их работы все удалялись, потом и вовсе исчезли. Садовники предпочли оказаться подальше от предполагаемого монстра, а то мало ли что…

Я поднял руки и сжал прутья решетки. Металлические колючки впились в кожу, на пальцах выступила кровь. А на дороге показался экипаж…

Глава 40

Инспектор Фоксен вновь был в центре внимания. На сей раз в библиотеке, куда он пригласил всех, то есть всех, кто остался жив-здоров.

– Итак, дамы и господа, продолжим нашу беседу…

– Позавчера такая беседа закончилась сами знаете, чем, – язвительно вставил Дорф. – Интересно, насколько мы можем считать себя в безопасности?

Его поддержала сидевшая особняком жена дядюшки Мариоса. Которая, возможно, в скором времени должна была превратиться в бывшую жену.

– Зачем вы снова вынудили меня выйти из комнаты? Только там я чувствую себя более-менее защищённой! Да и то не полностью. Когда наконец можно будет уехать из этого проклятого замка?

– Всему свое время, дорогая госпожа, – невозмутимо ответил инспектор. – Впрочем, надеюсь, такая возможность появится в самое ближайшее время.

– Мы вас слушаем, инспектор, – сказал граф Трауб. – Оставим пустые разговоры на потом. Сейчас важно знать, что вы предпринимаете для расследования? После того, как вы появились, в замке случилось ещё три трагических происшествия. В том числе убийство дворецкого. Мой брат в тяжелом состоянии, едва жив. Есть ли вообще смысл в вашей работе, если преступления продолжаются? Может, стоит обратиться к другим профессионалам? Что вы намерены делать сейчас?

– Мне очень жаль, господин граф. Да, я многое не сумел предотвратить. В этом моя вина. Но и дело чрезвычайно сложное. Прежде всего, мне ещё недавно не был ясен мотив.

– А сейчас ясен?

– Сейчас да.

– Поделитесь?

– Разумеется. Для этого я вас и пригласил.

Когда инспектор только приехал, он намекнул мне на то, что нынче все решится. Была и ещё одна деталь, которая это подтверждала. Мне ее удалось заметить. Но пока слабо верилось, что инспектор так прямо у нас на глазах распутает этот сложный узел.

– Прежде всего требовалось уяснить, что движет преступником, – с видом победителя произнес инспектор. Сейчас он сильно смахивал на профессора за университетской кафедрой. Или на павлина, распускающего свой восхитительный хвост. – Есть ли логика в его поступках или он просто сумасшедший? Маньяк, который получает удовольствие от убийств и наслаждается своей безнаказанностью? Во втором случае все сложнее, поскольку действия убийцы не имеют смысла. Если не считать наслаждения самим фактом убийства. Тут сыщикам приходится больше рассчитывать на свою удачу и ошибки преступника. Надо без отдыха отрабатывать все версии на практике. Зато когда преступник руководствуется некой выгодой для себя – достаточно как следует порассуждать. Иначе говоря, потихоньку сматывать события в клубок и ждать, когда нить приведет к преступнику. Мотив преступника – путеводная нить для сыщика. Полагаю, это понятно?

– Полагаю, что большинство собравшихся здесь в состоянии понять прописные истины, – сухо отозвалась маркиза Лерейн.

– А вот мне не понятно, почему очевидный преступник до сих пор среди нас. Да ещё и чувствует себя неприкосновенным! – добавила Новеллина, не смирившаяся с тем, что ее вновь вытащили из добровольного заточения. – Конкретного имени она не назвала, но взгляд был направлен прямо на меня.

– Откуда вы знаете, кем я себя чувствую? Научились читать чужие мысли?

– Я не намерена вступать с вами в беседу.

Инспектор вмешался:

– Дорогие дамы и господа, не будем ссориться. Ведь все мы на одной стороне. Ну, почти все. Итак, преступный мотив был выявлен. Хотя с огромным трудом.

– И что это за мотив? – насмешливо спросил Дорф.

– Деньги. Всего лишь деньги, как бы банально ни звучало. Боюсь, что кое-кого разочарую. В древнем замке, овеянном легендами… в окружении старинных портретов… с подземным миром, где бродят призраки… Впору ожидать чего-то трагического, глубокого, мрачного. Кровавая месть, проклятие, пугающие тайны и все такое. Мрачно, красиво и изысканно. Эти образы сами собой возникают в подобной атмосфере. Но мы пошли по другому пути. Не такому романтичному. Зато точно отражающему человеческую натуру. И вот тогда мне удалось схватить конец путеводной нити…

Я заметил, что инспектор сначала сказал: “мы пошли”, а потом уточнил: “мне удалось”. Мелочь, однако отлично характеризует этого толкового и деятельного, но слишком тщеславного, эгоистичного и самодовольного субъекта. Расследование мы вели вдвоем, вот только победа (если она вообще была) доставалась ему одному. Ладно, у всех есть свои слабости, и тщеславие – ещё не самый худший вариант. Интересно, до чего же додумался самостоятельно великий мыслитель?

– Несколько мне известно, в замке было намного меньше гостей, чем обычно бывает в день рождения графини Джейни.

– Да, – кивнула мать. – Пришлось изменить планы. На прошлой неделе умер родственник Лэнни… моего мужа. Траур мы не объявляли, но шумный праздник и фейерверки – это было бы нехорошо с нашей стороны.

– Покойный герцог Соррэй ведь не очень близкий родственник?

– Не близкий. Двоюродный дед. У герцога вообще не осталось близких родственников. Так уж получилось. Он давно пережил не только родных внуков, но и правнуков. Почтенному старцу было больше ста лет.

– Сто шестнадцать, если точно, – вставил Мариос.

– Да, наверное. И все равно его смерть случилась как-то неожиданно… – Мать до этого момента казалась довольно спокойной, но сейчас ее губы задрожали. Возможно, так подействовало само слово “смерть”. – Господин Фоксен, можно я вернусь к Лэнни? Боюсь надолго оставлять его…

– Дорогая госпожа, вам совершенно нечего бояться сейчас. Он под присмотром двух врачей. Смотрите, даже доктор Бэнчер принял мое приглашение. Значит, опасности нет.

Доктор с серьезным видом кивнул.

– Состояние пока не ухудшается.

– Вот видите. Нет повода для беспокойства. Зато есть вероятность узнать, кто едва не убил вашего супруга.

Мне очень хотелось крикнуть инспектору: “Не томите! Хватит уже красоваться перед публикой. Особенно когда часть публики сходит с ума от тревоги и беспокойства. А кое-кто и вовсе уже на пределе.

К счастью, инспектор перестал растягивать свою тронную речь и приступил к делу.

– Ищи кому выгодно – вот главный принцип расследования, если имеет место преступление, совершенное вменяемым человеком, а не безумцем.

– Довольно смело считать вменяемым монстра, виновного в таких злодеяниях, – проворчал Мариос.

– Я имел в виду способность рассуждать и рассчитывать свою выгоду. Мы имеем несколько смертей и покушений на убийство. Однако самая первая смерть прошла незамеченной.

– Только этого не хватало! Разве в замке ещё кто-то?..

– В замке, только другом. Принадлежавшем герцогу Соррэю.

– Но позвольте, тот замок находится часах в семи езды отсюда. Вы про смерть герцога? Думаете, почтенного старца тоже убили? Какой кошмар!

– Нет-нет, я не сомневаюсь, он тихо отошёл в мир иной по естественным причинам. Однако его смерть вызвала все криминальные события в замке Ровенгросс.

– Как это связано? Объясните, – произнес Трауб.

– Начнем с самого начала…

Дорф приподнялся со своего места.

– Извините, инспектор. Но вы уже битый час ведёте пустые разговоры. Зачем тратить наше время? А вот у меня есть кое-какие улики. Настоящие, материальные. Я пока не хотел ничего раскрывать. Сам тайно вел расследование. Если подождете несколько минут, предоставлю эти улики. И свою гипотезу.

Инспектор улыбнулся.

– Мне будет очень интересно обменяться с вами гипотезами, господин Дорф. Вы, как многолетний студент юридической академии, конечно, владеете навыками расследования. И неплохо знаете законы. На улики я с удовольствием посмотрю. Только не сейчас, а чуть позже.

– Хорошо. А я пока…

Дорф явно намеревался покинуть библиотеку. Однако инспектор мгновенно оказался рядом, и все с той же лисьей улыбкой положил руки ему на плечи.

– Присядьте, прошу вас. Невежливо покидать приятную компанию раньше времени.

– Да что вы себе позволяете?! Не трогайте меня!

Дорф попытался высвободиться, однако инспектор с такой силой надавил него, что заставил вновь опуститься на диван.

– В чем дело, господин инспектор? – сдвинув брови, спросил Трауб.

– Я всего лишь прошу всех оставаться на своих местах. И выслушать короткую историю об одном молодом человеке. Не без способностей, но не слишком осторожном и осмотрительном. Молодежь порой попадает в ловушки, в которые сама стремится.

– В этом я с вами полностью согласна, – вставила маркиза Лерейн.

– Благодарю вас. Итак, молодой человек ведет беззаботный и весёлый образ жизни в столице. В этом нет абсолютно ничего плохого. Тем более, семья предоставляет ему вполне достаточные средства. Можно почти ни в чем себе не отказывать. Но аппетит растет, хочется ещё больше ярких ощущений. Некоторые расчётливые игроки наживают состояния за карточным столом и на скачках. Правда, таких людей единицы. Кто-то балансирует и остаётся при своих. Остальные лишь теряют деньги и влезают в долги.

Дорф сидел с непроницаемым лицом, однако на него было жутко смотреть. В воздухе словно витало напряжение.

– Вот и наш замечательный молодой человек влез в безнадёжные долги. Однажды отец уже спас его от долгов. Зато поклялся, что подобное больше не повторится. И в следующий раз сын должен сам выпутываться из неприятностей. Было именно так, господин граф? Я не ошибаюсь?

– К сожалению, не ошибаетесь, – ответил Трауб. – Но при чем здесь…

– Я продолжу. Молодой человек знал, что слово его отца – нерушимо. Значит, опять обращаться за помощью бессмысленно. А сумма была неподъемной. Долги росли. Чтобы погасить новые займы – добавлялись следующие. Проценты накручивались. Отыграться не удавалось. Наоборот, становилось только хуже. Петля затягивалась. Я провел очень насыщенный день в городе, господа. И бессонную ночь. Выяснял детали, общался с коллегами, информаторами… В большом городе люди живут сами по себе. Вроде бы, могут легко скрывать свои тайны и пороки. На самом деле это не так. Не так уж сложно выяснить, кто кому сколько должен. Молодой человек уже впал в отчаянье, когда появилась неожиданная надежда. Дальний родственник, казавшийся бессмертным, все же переселился в мир иной. Прямых наследников нет. Кому достанется наследство? Вдруг старец вспомнил, что к нему в замок на праздники много лет назад привозили маленького мальчика? Вдруг пришло в голову упомянуть этого мальчика в завещании? Кто знает, что там написано? Кому перепадет целая куча денег? Что вообще думают по этому поводу в семье?

– Честно говоря, вряд ли кто серьезно обдумывал этот вопрос, – отозвался дядя Мариос. – Похоронами герцога Соррэя занимается его поверенный. Насколько я понял, их перенесли на пару недель. Старик придерживался одного древнего культа и пожелал, чтобы его набальзамированное тело захоронили в определенный благоприятный день. Хотя все мы вряд ли попадём на церемонию, если к тому времени здешние преступления не будут раскрыты. А завещание должны огласить уже после похорон. Лично я всегда предполагал, что герцог свое состояние пожертвует на благотворительность. И ещё на храм того самого культа. Да и в целом как-то не до подобных расчетов и обсуждений было. Сначала день рождения Джейни, потом это вот всё…

– Не все рассуждали как вы. Кое-кому не терпелось узнать, что написано в завещании. Избавление или полный крах? Ждать не было сил. Тот молодой человек проникает в контору нотариуса, где хранится оригинал завещания. И все узнает…

– Это абсолютно невозможно, – сказал Трауб. – Мэтр Аленшмис имеет безупречную репутацию. Наша семья и многие другие полностью доверяют ему. Он просто не мог…