Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13. Вадим

На следующее утро небо разверзлось. Ливень барабанил по подоконнику так, будто хотел его пробить. Серое, вязкое настроение повисло в воздухе вместе с запахом сырости.

– Мы побежим? – Виталик стоял напротив окна, ёжась. В его голосе сквозил испуг.

– Нет, конечно. Ты чё, я же не сумасшедший, – я зевнул, потягиваясь. Кости хрустнули, требуя движения. – Дома разомнёмся.

Притащил в зал свои гантели из спальни, сдул с них пыль. Для начала суставная разминка. Круговые вращения, наклоны. Я делал механически, Виталик копировал, стараясь не отставать.

– Давай отжимания, пресс, – скомандовал я.

Я встал в упор. Ровная спина, ритмичное дыхание. Виталик опустился рядом, но через пару раз перешёл на колени.

– Держи ноги, – я лёг на спину, сгибая колени. Нужно было сделать скручивания. Можно было зацепиться носками за диван, но мне хотелось её участия.

Она села мне на ступни. Вес небольшой, но достаточный, чтобы зафиксировать.

Я начал подниматься. На каждом пике я оказывался лицом к лицу с ней. Специально замирал в верхней точке, чтобы посмотреть. Нужно ниже, техника неправильная, но сейчас не до техники.

Я видел, как она закусывает щёку изнутри. Как ресницы дрожат. Как взгляд бегает по полу, а губы шевелятся – считает про себя.

Ну-ну, я в пол тупить не буду. Сейчас посмотрим, как ты будешь пресс качать.

Сделал свою норму, встал, отряхнул руки.

– Меняемся, – кивнул ей.

Она замерла. Потупилась.

– Можно я не буду? – голос тихий, почти заглушённый шумом дождя.

– Нельзя.

Хитренькая какая.

Я сел на пол, обхватил её ступни. Лодыжки тонкие, хрупкие.

– Давай. Я буду считать. Хоть двадцатку сделай.

Она легла. Ткань футболки натянулась. Я заметил наличие небольшой, но всё-таки груди, когда она ложилась на пол горизонтально. Она её перетягивает, что ли? Бинтует? Это же вредно. Дурочка.

Она начала подниматься. Тяжело, рывками.

Мы встретились взглядами. Я не отвёл глаз.

– Пять... шесть... семь... – считал я вслух, жёстко, не давая сбиваться.

Двадцать. Она рухнула на спину, выдохнула, закрыв лицо ладонью.

Я встал, принёс из кухни две бутылки воды по пол-литра.

– Будут вместо гантелей. Давай, руки у тебя слабые.

Мы сделали три подхода каждого упражнения. Я поправлял её локти, ставил технику, касался пальцев, чтобы развернуть кисть. Она не дёргалась, привыкала.

Потом душ. Шум воды смывал усталость, но не мысли. Завтрак в тишине.

Погода резко испортилась. Похолодало.

По пути в салон звоню сестре.

– Чтобы не смела садиться за мотоцикл, – предупреждаю сразу, без «привет». – Ливень, дороги как каток.

– Вадим, я не маленькая...

– Для меня ты маленькая. Не смей. Позже наберу.

Бросил трубку. На работе сравнительное затишье. Дождь отпугнул клиентов. Я ходил по салону, периодически поглядывал на Виталика. Она сидела в углу, что-то смотрела в ноутбуке.

Кто же ты, девочка? Проблема моя случайная. Свалилась на голову, как снег в мае.

Я залипал на неё неосознанно. И вопросов к себе становилось всё больше.

Как тебя зовут на самом деле, Виталик, а?

Когда она представлялась в первый раз, то запнулась. Вита...лик. Я тогда заметил, но не придал значения. Мозг сам достроил нужное. А теперь пазл начал складываться.

Вернулся в свой кабинет, сел за комп.

Гуглю женские имена с сокращением Вита.

Виктория – нет. Не Вика, точно. Интонация не та. Виолетта – тоже вряд ли. Виталия – может быть. Виталина – тоже. Ей подходит. Звучит твёрдо, но с женским окончанием.

Открыл ВКонтакте. Вбил в поиск: девушки, Виталия, Виталина, наш город, возраст от 17 до 25.

Вылезло несколько страниц. Листал аватарки. Чужие лица, чужие жизни.

И вдруг взгляд зацепился.

Абрамова Виталина Витальевна. 20 лет.

Я узнал её не сразу. На фото она была с длинными волосами, распущенными по плечам. Взгляд открытый, уверенный. Уголки губ чуть приподняты. Красивая. Чёртовски красивая. Не та забитая пацанка, что сейчас сидит в зале.

Страница закрыта.

Гуглю её в интернете. Пусто. Гуглю её отца.

А там так интересно... Пиздец просто.

Владелец заводов, пароходов. Миллионер, короче, местный. Абрамов-старший. Скончался пару месяцев назад. Инфаркт, писали в новостях. Она – наследница этого всего добра.

Я откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. Вот это поворот. Она говорила про наследство, но я не думал, что оно такое...

Достал телефон. Звоню знакомому менту. Лёха. Нормальный, порядочный, из тех, кто ещё не сгнил в системе.

– Лёх, здорово. Помощь нужна.

– Здорово, Вадим. Помогу, чем смогу, ты же знаешь.

– У меня тут девочку нашу обижают.

– Вот же... – в голосе Лёхи закипело. – Кто?

– Так вот в этом вопрос. Нужно разобраться. Она была в ментовке, её домой вернули, замяли, я так понял. Насилие, вся в синяках. Отец умер, там опекун виды на её наследство имеет, я так понял. Он со связями. Её тупо не слышат. Можешь помочь? Нужно понять: можем тут порешать или нужно помощи выше просить? Будем искать тогда кого.

– Да когда этих тварей продажных уже всех поснимают, а? Заебали уже... ей-богу... – Лёха тяжело вздохнул, в трубке зашуршало. – Выход на Москву у меня самого теперь прямой есть. Один хороший человек помогает.

– А вот это хорошо, Лёх. Это нам надо.

– ФИО вашей девочки давай.

Я назвал данные. Абрамова Виталина Витальевна.

– Вадим, пару дней дай. Пошерстим. Наберу, как выясню.

– Спасибо, Лёх. Я твой должник, если что.

Положил трубку. Снова открыл вкладку с новостями о бизнесе Абрамова. Листал данные по активам. Цифры плясали перед глазами.

– Мда... – выдохнул в пустоту.

Вита может выкупить весь мой бизнес и даже не заметить изменений на своих счетах. Для неё я так... мелкая сошка. Не её уровень я, короче.

В груди похолодело. Обидно. Реально, по-дурацки обидно. Потому что она мне заходит. Очень заходит. Как девушка.

Нужно тормозить. Мы с ней разного поля ягоды. Она из другого мира, где решают деньги и связи, а я... эх... из другого, короче.

Расстраиваюсь. Сижу, туплю в монитор. Почему не везёт мне так, а? Только найдёшь что-то настоящее, а оно оказывается из золота и бриллиантов, которые тебе не по карману.

Обедаю с Андрюхой.

– Вадим, ты чё приуныл? – Андрюха жуёт, смотрит внимательно. – Чё случилось? Вероника?

– Да норм, всё, – вру я. Голос звучит плоско. – Чёт я устал просто.

– Точно?

– Угу.

– Может, выходной? Отдохнёшь? Я прикрою. Людей вроде поменьше, погода нелётная.

– Не, норм. Работы валом. Там на сервисе сейчас аврал начнётся.

– А ну это да. Ну смотри, если что.

Домой едем молча. Мотор ревёт, но внутри тишина. Вита пытается что-то расспрашивать по дороге, рассказывает про новый байк китайский, потом понимает, что я не иду на контакт, и замолкает. Боковым зрением вижу, как она кусает губу.

Дома заказываю осетинские пироги. Один с мясом, второй с сыром и картошкой.

Ужинаем тоже в тишине.

– Было вкусно. Спасибо, – говорит Вита. Голос тихий. Она начинает убирать со стола, суетится, будто хочет загладить вину за моё молчание.

Я встаю, не допив чай.

– Я в комнату.

Ухожу, не оборачиваясь. Лучше бы я её не гуглил, что ли... Лучше бы осталась Виталиком. Пацаном, которого надо подтянуть, накормить, защитить. А теперь она – наследница. А я – кто?

Начальник с лицензией на заботу?

Глава 14. Вадим

На следующее утро небо решило не мелочиться и вывалило на город всю свою серую хмарь. Дождь барабанил ещё сильнее, чем вчера. Идеальная погода, чтобы никуда не выходить.

Опять тренируемся дома.

– Ноги зафиксируй под диваном, – говорю ей, показывая на своём примере.

Она кивает, молчит. Лицо сосредоточенное, губы сжаты.

Общение минимальное. Мы как два разнополярных магнита в одном кармане – вроде рядом, а друг друга отталкиваем. Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Она молчит, потому что чувствует: что-то не так.

За завтраком тишина стала звенеть в ушах. Кофе остывал, я смотрел в чёрную жижу, как в хрустальный шар, пытаясь увидеть будущее. Оно не радовало.

– Вадим, что-то случилось? – она отложила вилку. Звук прозвучал слишком громко.

– Нет.

– Ты говорил, что ты честный. – Вита посмотрела мне прямо в глаза. В них не было страха, только упрямство. – Я же вижу. Вчера что-то произошло.

Я усмехнулся про себя. «Честный». Хорошая маска, пока не сползла.

– А тебе нечем со мной поделиться? – парировал я, надеясь на чудо. Может, она сама выложит карты на стол, и мне не придётся играть в шпиона.

– Да нет. У меня всё без изменений.

– Мне пока тоже нечем. Ты ни при чём, по ходу, осенняя депрессия.

Вру и не краснею. Врать мне проще, чем объяснять, что происходит.

На работе почти весь день проторчал на сервисе. Бумаги подождут, а байк клиента сам себя не соберёт. Перебирал с мужиками двигатель «Ямахи». Когда руки заняты делом, голова отдыхает. Запах бензина, растворителя и горячей металлической стружки – мой личный антидепрессант.

По дороге домой Вита спросила, что с моими руками. Под ногтями въелся мазут, смазка не вымывается сразу, сколько ни три пемзой. Это профессиональная деформация. Татуировка механика.

– Это рабочее состояние моих рук, – сказал я, разглядывая чёрные полосы на пальцах. – Вот так выглядят рабочие мужские руки. Страшные?

– Нет, – она покачала головой. – Просто я не знал, что ты тоже работаешь на сервисе. Думал, ты только руководишь.

– Я оттуда начинал. Мне в кайф иногда поколупаться с железом, а не с бумажками. Бумаги врут, железо – нет.

– Понял. Смена деятельности. Тоже надо иногда. Разгрузить мозг. – Она помолчала. – Я бы тоже хотел хоть немного разбираться. Можно будет на сервис заглядывать? Если не будет клиентов?

– Хочешь тоже такие? – Я протянул ей ладонь, испачканную солидолом.

– Я не боюсь испачкаться.

– Ну, посмотрим, – буркнул я, убирая руку.

– Спасибо.

Дома ужинали разогретыми в духовке пирогами.

– Не хочешь фильм посмотреть? – спросила Вита после еды. В голосе сквозила надежда, что я останусь рядом.

– Нет. Устал. Пойду отдыхать, ты смотри.

Я ушёл в спальню, оставив её одну в полумраке гостиной. Мне нужно было пространство.

Так прошли ещё пара дней. Дождь не кончался, настроение было на нуле.

Потом позвонил Лёха. Голос у него был дёрганый, без приветствий. Обычно он начинает с шуток, значит, дело дрянь.

– Вадим, это пиздец.

– Я догадывался, Лёх. Чё там? – я зашёл в кабинет, прикрыв дверь, чтобы никто нас не слышал.

– Ей справку задним числом сделали. Что она после смерти отца невменяемая была, сама себя калечила. Только беда в том, что у неё на правой руке чёткие отпечатки чужой правой руки. Как она сама себя так хватала – то... В общем, проверку сейчас на врача и клинику эту с Москвы нагнали. Тихо на это дело выйдут и начнут копать. Возможно, будут нужны её показания.

У меня внутри всё похолодело, словно кто-то вылил ведро ледяной воды за шиворот.

– А опекун?

– Её опекун – ещё то говно. Таких знаешь: не тронь – вонять не будет. Но подкопаться сейчас не к чему. Всё шито-крыто у него, подчищено. А с ней всё по завещанию. До дня рождения её он ей царь и бог.

– Пиздец, Лёх... Как так-то? Там кроме побоев не было ничего? – спрашиваю, а пальцы сами сжимаются в кулаки, хрустят костяшки.

– Нет, только побои. Но по фоткам жесть. Почти как у Ники тогда...

– Блять...

В голове застучало. История с сестрой отозвалась острой болью в висках. Та же история, те же синяки, та же беспомощность. Я тогда не успел.

– Там единственный вариант из опеки выйти – это если она замуж выйдет, – продолжил Лёха, и его голос стал тише. – Ей бы не помешало вообще мужа нормального, если честно. Если в клинику какую опять определят, не дай бог, может и не выйти. Овощем сделают и всё. Нет у неё кандидатов там среди ваших случайно? Я помогу оформить, есть связи. Сделаем день в день.

– Я подумаю, Лёх. Ты в курсе держи, если что. Она же скрывается. Если её показания нужны будут, её не найдут.

– Понял, буду иметь в виду. Тогда на связи, Вадим. Берегите там её.

– Давай. Спасибо, Лёх.

Отбой.

Его фраза «почти как у Ники» бьёт в голове набатом.

Желание избить этого опекуна просто нереальное. Бить долго, методично, мучительно. Чтобы он понял, что боль – это не игрушка.

Она же девочка. Хрупкая. Как можно вообще?

В голове не укладывается. Кровь стучит в ушах, заглушая шум дождя.

Вылетаю из кабинета.

– Андрюх, закурить дай, – прошу друга, голос срывается на хрип.

Тот достаёт заначку из ящика стола, протягивает пачку. Смотрит внимательно.

– Всё нормально?

– Нет. Но не трогай меня сейчас. Надо остыть.

Иду на улицу. Под навес сервисной зоны.

Стою, курю. Дым не идёт в лёгкие, стоит комом в горле. Никотин не помогает, только добавляет горечи.

Выходит Вита. В руках моя кожаная куртка.

– Вадим, оденься. Холодно же, заболеешь.

Забираю, быстро накидываю.

– Зайди, – кидаю ей и отворачиваюсь к стене. Не могу смотреть на неё.

Она замирает на секунду. Я чувствую её взгляд на спине. Потом тихо уходит.

Сигарета не помогает, холодный воздух тоже. Внутри всё кипит. Я зол на мир, на законы, на этого урода-опекуна. И на себя. Что не могу просто взять и решить проблему силой.

Звонит телефон. Алексей Михайлович.

– Добрый день, Алексей Михайлович.

– Добрый, Вадим. Ты просил держать в курсе, вот звоню. Ты в курсе, что Вероника общается с парнем?

Я замер с сигаретой у рта. Пепел упал на ботинок, я не стряхнул.

– Нет. Она не говорила. Кто?

– Может, с ней тогда поговоришь? Он из наших. Наследник «Орлов Групп».

– Да, блять... На «Феррари» который? – я спросил про догадку. Он типичный мажор.

– Ну вот, а говоришь не знаешь, Вадим.

– Убью... Я же его предупреждал... – голос предательски дрогнул.

– Вадим, они вроде просто общаются. Пару раз их вместе всего засекли. Но два раза – это уже не случайность, да?

В голове каша.

– Спасибо, Алексей Михайлович. Дальше я с сестрой сам.

– Давай, Вадим. Не жести только. Может, она готова к новым отношениям. Он вроде парень неплохой, я пробил.

– Ну-ну, неплохой, – я раздавил окурок подошвой. – Только ссыться и глухой. Не слышит, когда ему говорят «не приближайся к ней».

– Ладно, разбирайся. Давай.

– До свиданья.

Закуриваю ещё одну. Руки трясутся. Нужно ехать к Вере, разбираться.

Открываю дверь салона. Вита стоит и смотрит на меня немного испуганно. У неё глаза большие, как у загнанного зверька.

– Я уехал по делам, – говорю жёстко, чтобы не дрогнуть. – Виталь, за тобой вернусь. Андрюх, присмотри пока за ним.

– Так точно, шеф. За малым присмотрю, – Андрюх кивает, понимая, что сейчас не до шуток.

Уезжаю.

«За малым», ага... Видел бы ты её на той фотке в интернете... Блять, лучше пусть не видит.

Её такую никому показывать нельзя. Слишком красивая. Слишком беззащитная. Слишком моя, хоть я ещё и не признал этого вслух.

В голове крутится мысль, как заезженная пластинка.

Мужа ей нужно. Срочно. Из своих.

Хуёва тачка... Не отдам я её. Ни своим, ни чужим.

Никому не отдам.

Разберусь с опекуном.

А потом... потом посмотрим.

Глава 15. Вадим

Долетаю до магазина сестры быстро. Знаю, что камера на перекрёстке только что вспыхнула, фиксируя нарушение. Может, даже не одна. Штрафы прилетят, как пить дать. Ну и хер с ними. Оплачу, не жалко. Деньги – бумага, а Вера – кровь.

Захожу внутрь, сбивая колокольчик над дверью. Вера не одна. Со Светой, её сотрудницей, которая выходит посменно. А моя сестрёнка, как всегда, пашет без выходных и проходных. Говорит, что любит дело, а я вижу, что боится остаться наедине со своими мыслями.

Они стоят за стойкой, собирают букет, весело болтают о чём-то, но при моём появлении Света сразу тушуется. Вера говорила, что я ей понравился. Ну, бывает. Она мне – нет.

– О, Вадим, привет! – Вера выходит из-за стойки, вытирая руки о передник. В глазах вопрос. – Ты какими судьбами? Вроде не договаривались.

– Привет, – киваю, стараясь не рычать. – Время есть? Поговорить нужно.

Вера хмурится, но кивает.

Забираю сестру в кафешку неподалёку. Тихое место, угловой столик, чтобы никто не подслушал. Заказываю нам чай и что-то нейтральное из еды. Вера ковыряет салат вилкой.

Рассказывает про очередного мажора. Как встретились «случайно». Слушаю и чувствую, как внутри закипает знакомая холодная злость. Желудок сводит спазмом.

– Почему не рассказала про него? – спрашиваю тихо. Голос предательски срывается на низкие тона.

– Да ты когда спрашивал, мы даже знакомы не были, – Вера поднимает на меня глаза, честные и открытые. – Только на светофоре один раз пересеклись. Моя резинка для волос к нему в машину залетела. Он вернул, и всё. Разъехались в разные стороны, Вадим, правда. О чём там было рассказывать?

– Вер, – откладываю вилку. Металл звякает о керамику. – Он тебя у клуба пас. Мы его с Андрюхой тогда засекли и провели разъяснительную беседу. Но, по ходу, он не догнал.

Вера замирает. Вилка зависает в воздухе.

– Вадим, это ты его? – вскрикивает она, и на неё оборачивается пара посетителей.

– Что я? – делаю вид, что не понял, отпиваю чай. Обжигаю язык, но не морщусь.

– У него фонарь под глазом!

– А это... Ну я... Нечего было борзеть.

– Боже... – Вера откидывается на спинку стула, закрывая лицо ладонями.

– Лучше первым буду бить я, Вер. – Наклоняюсь к ней, чтобы она увидела мои глаза. – Пусть знают, что за тебя есть кому постоять. Он мне не нравится.

– Чем? Ты его даже не знаешь!

– А ты уже знаешь? – парирую. – Дениса ты тоже «знала», и вон чё вышло... Не подпущу никого просто так, поняла?

Лицо Веры каменеет. Больная тема.

– Я могу за себя постоять теперь, Вадим.

– Да что ты сможешь против мужика, Вер? – я почти рычу.

– Отпор дать могу. Меня научили.

Вздыхаю тяжело, проводя ладонью по лицу. Научили её, блять. Это Алексей Михайлович посоветовал ей на самооборону записаться. Может, что и может, но в реальной драке, да ещё против мужика, это мало поможет.

– Мне он не нравится, – повторяю, вкладывая в каждое слово вес. – Можешь прекратить с ним общаться?

– Вадим, ты нормальный? – она вспыхивает. – Ты не можешь мне указывать!

– Вер, он тебя преследовал, нашёл и таскался за тобой. Это уже ненормально. Он. Мне. Не. Нравится. – Выдаю чётко, рублю воздух рукой. – Ради меня, пожалуйста. Можешь не общаться?

Вера смотрит на меня долго. Видит, как меня колотит изнутри. Плечи опускаются.

– Вадим, это перебор. Я понимаю, что ты переживаешь, но это тоже ненормально.

– А ты хочешь, чтобы я после того случая был нормальным? – смотрю ей прямо в глаза, не мигая. – Да лучше бы я всмятку. Лучше бы меня, но не ты...

Голос ломается. Вера пересаживается ко мне на диванчик, обнимает. Я чувствую, как она дрожит. Обнимаю в ответ, зарываясь носом в её волосы. Пахнет её шампунем, цветами и родным домом.

– Я тебя люблю, Вер. И никому в обиду не дам больше.

– Если мы с ним ещё раз пересечёмся, то я тебе обязательно скажу, хорошо? – шепчет она мне в плечо. – Мы встретились второй раз случайно. Правда.

– Хорошо, – выдыхаю я, и напряжение в спине немного отпускает.

В салон возвращаюсь поспокойнее, но всё равно внутри что-то скребёт. Неприятное ощущение.

Андрюха заходит в кабинет, как только я скидываю куртку.

– Давай рассказывай, – говорит, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. В руках у него кружка с кофе, от которой идёт пар.

Рассказываю про Веру. Коротко, без лишних эмоций.

– Может, правда случайность? – спрашивает он, хмуря густые брови.

– И тут он в кустах притаился тогда, тоже случайно? – усмехаюсь я. – Не беси, Андрюх.

– Понял, туплю. – Он ставит кружку на стол. – Найти и ещё раз поговорить? Или чё?

– Пока ничё. Марков-старший всё контролирует. И надеюсь, Вера тоже меня услышала.

– Как у вас тут? – киваю в сторону зала.

– Голяк почти. Малой приуныл чёт.

– Обедали?

– Да.

– Хорошо. Ладно, разберёмся, – говорю больше для себя, чем для него. Андрюха кивает и выходит, оставляя меня одного в кабинете. Здесь я понимаю всё. Здесь всё предсказуемо. А там...

Вечером опять играем с Витой в молчанку. Она меня не трогает. А я тупо молчу.

Ужин не доедает. Вроде паста ей нравилась, специально её заказал, привезли из ресторана. Но тарелка стоит почти полная.

– Невкусно? – спрашиваю, кивая на еду.

– Нет, просто не голодный, – отвечает тихо, не поднимая глаз.

В такой же манере проходит ещё несколько дней. На пробежки не ходим. Я бы пошёл, размяться, но боюсь, она заболеет – погода мерзкая.

В выходной я занимаюсь уборкой, Вита готовит. Борщ у неё выходит потрясный, наваристый, с мясом. Ем за двоих, хвалю, но она лишь слабо улыбается уголками губ.

А потом проходит ещё неделя.

Воскресенье. Утро. Вроде светло, но пасмурно.

Вита делает завтрак, но вид у неё нездоровый. Бледная, под глазами тени, движения заторможенные.

– Виталь, ты не приболел? – спрашиваю, подходя к столу. – Выглядишь херово.

– Нормально, – отмахивается, переворачивая сырники на сковороде. – Живот побаливает. Съел что-то не то.

– Таблетки? К врачу? – сразу предлагаю варианты. Рука тянется к телефону.

– Само пройдёт, Вадим. Не надо.

Сижу, думаю. Она ещё вчера какая-то вялая была. С утра занималась как будто через силу. Живот... Месячные? Бля...

Встаю из-за стола, иду в ванную. Перерываю все шкафы. Полотенца, бумага, запасные щётки. Пусто. Никаких женских штучек. Лезу в урну под раковиной. Отгибаю край пакета.

Нахожу доказательство своей догадки.

Сердце екнуло. Сколько можно уже этот цирк продолжать? Я живу с женщиной, а веду себя как последний мудак.

Возвращаюсь на кухню. Там уже сервирован завтрак. Вита сидит, бледная, смотрит в одну точку.

Лезу в шкаф с лекарствами. У меня там не арсенал, но что-то имеется. Достаю коробку, начинаю перебирать и читать инструкции мелким шрифтом. Есть у меня вообще обезбол подходящий или нет? Чёрт, надо было разобраться раньше.

– Вадим, не нужно лекарство, всё нормально. Правда, – Вита подскакивает из-за стола, словно я держу в руках гранату.

– Сядь. Не мешай, – говорю спокойно, но голос звучит как приказ.

Нахожу «Пенталгин». Вроде подходит, от спазмов. Срок годности тоже норм.

Кладу блистер на стол, наливаю стакан с водой из кулера.

– Пей, – протягиваю ей стакан и таблетку. – Поешь и отдыхать. Сегодня у тебя выходной. Я дальше сам.

Вита смотрит на таблетку, потом на меня. Медленно берёт. Выпивает.

Сидит, колупает сырники вилкой. Аппетита нет.

Я доедаю первым. Быстро, механически.

Она вскакивает, чтобы убрать за мной тарелку. Привычка.

– На место села и ешь, – гаркаю я.

Громко. Резко.

Глаза её округляются. Там испуг.

Блять... Не так я хотел.

Внутри всё похолодело.

– Вита, сядь, доешь, потом поговорим спокойно, – говорю тише, стараясь сгладить интонацию.

Спокойно, как же...

В глазах уже слёзы. Губа дрожит. Она пытается сдержать, кусает нижнюю губу, но не выходит.

– Вит, только не плачь, хорошо? – прошу её. Голос срывается. Я чувствую себя последним уродом. Защитник хренов.

Вита закрывает лицо ладонями. Плечи вздрагивают. Начинает всхлипывать. Тихо, отчаянно.

Вот и поговорили.

Протягиваю руку, хочу коснуться её плеча, но замираю в воздухе. Боюсь. Боюсь, что испугается ещё больше.

Ей и так больно. И физически, и, похоже, от меня тоже.

– Прости, – шепчу я в тишину.