Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 46.

Если он хотел меня напугать, то у него не вышло. Я не буду шарахаться от него. Но осознание того, что он сдерживается, контролирует себя, чтобы не причинить мне боль… Это по-взрослому. Осознанно. И от этого у меня внутри всё трепещет.

Я больше не лезу. Не провоцирую. Просто смотрим фильм. Экран мерцает синевой, отбрасывая на стену длинные тени. Я чувствую, как напряжение медленно стекает с плеч, как дыхание выравнивается, а веки тяжелеют. Не от усталости. Нет. Просто мне с ним так тепло и безопасно, что тело само отключает тревогу, мышцы разжимаются, и я проваливаюсь в сон без предупреждения.

Прихожу в себя от движения. Сильные руки подхватывают меня под колени и спину. Я инстинктивно цепляюсь за его плечи.

– Ммм, Вадим, что…

– Спи, – его голос низкий, бархатный, вибрирует где-то в грудной клетке. – Я просто перенесу на кровать.

Матрас прогибается. Он укладывает меня, аккуратно поправляет одеяло и тут же притягивает к себе. Я устраиваюсь в привычное место под его боком, прижимаюсь, слушаю ровный стук сердца. Засыпаю почти мгновенно.

Утром просыпаюсь раньше него. За окном уже светлеет, серо-голубой рассвет просачивается сквозь стекло, ложится на его лицо. Я не шевелюсь. Просто смотрю. Вадим спит глубоко, губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают тень на скулы. Я разглядываю каждую чёрточку, как под лупой: шрамик над губой, жёсткую щетину на подбородке, родинку у ключицы, вторую на предплечье. Считаю их про себя. Красивый. Мой. Муж.

Хочется провести пальцем по линии челюсти, но боюсь спугнуть этот хрупкий покой. Поэтому просто любуюсь.

Когда срабатывает его будильник, я уже почти пересчитала все отметины на открытых участках кожи.

– Доброе утро, – шепчу, легонько касаясь его щеки.

Он морщится, приоткрывает один глаз.

– Ммм… доброе. Вита, ты чего так рано?

– Выспалась.

– Покажи ногу.

Откидываю одеяло, протягиваю ногу. Он берёт стопу в ладони, большие пальцы осторожно надавливают на свод, проверяют отёк. Его прикосновения точные, почти медицинские, но в них столько заботы, что у меня горло сжимается.

– Лучше, – констатирует он. – Но отёк ещё держится. Ещё пару дней постельного режима. Без геройств.

– Можно я хотя бы что-нибудь приготовлю? Не сложное. Быстро.

– Полчаса. Не дольше.

– Ок. Еду не заказывай, я всё сделаю.

Он уходит на пробежку, я – в душ. Завтракаем расслабленно, болтаем о пустяках. Просто. Потом он собирается, целует меня, забирает ключи и уезжает на работу.

Я заказываю продукты. На обед сварила суп с готовыми фрикадельками. На ужин замариновала цыплёнка табака под прессом. Вечером быстро отварю гарнир и нарежу салат. В обед он приехал ровно на тридцать минут: поцеловал, съел тарелку супа, снова проверил ногу, уехал. Я ждала вечера. Не нервно. С каким-то тихим, тёплым предвкушением.

Курица уже подрумянивалась в духовке, пахло чесноком, паприкой и дымком, когда в замке щёлкнул ключ. Я вытерла руки о полотенце, пошла в прихожую и замерла на пороге.

На коврике стояла девушка. Высокая, подтянутая, огненные волосы выбились из небрежной косы. Кожаная мотокуртка, потёртые ботинки, в руке – шлем. У ног – рюкзак. Мы уставились друг на друга.

Она очнулась первой.

– Ну, привет. – Её взгляд скользнул вниз, задержался на бинте. – Когда брат говорил, что ты проблемная, я думала, это метафора. Но судя по всему… нет, да?

Брат. Рыжие волосы. Точно. Я тогда нашла длинный рыжий волос на его куртке.

– Вероника?

– Да. Виталина?

– Угу.

– Вадиму его любимый пирог привезла. Но по запаху понимаю, что он теперь голодать не будет.

– Ой, проходи, чего же ты стоишь? Заходи.

– Не помешаю? Я не знала, что вы… помирились. Помирились же?

– Да. Поужинай с нами.

Она вошла осторожно, будто боялась задеть невидимую границу. Не лезла с расспросами, не сверлила взглядом. На кухне мы заговорили о байках. Я тихонько накрывала на стол, она помогала расставлять приборы, не мешая. В ней чувствовалась тихая уверенность человека, который знает своё место и не пытается его расширить за чужой счёт.

Когда открылась входная дверь, я услышала звук замка первой.

– О, у меня сегодня праздник, – донёсся его голос из коридора. – Обе мои любимые девочки собрались в одном месте.

Я вышла. Он пересёк пространство двумя широкими шагами, обнял, прижал к себе так крепко, что я почувствовала каждый изгиб его тела. Губы коснулись виска, потом губ.

– Соскучился, – шепнул он мне в ухо, и в голосе прорезалась тоска.

Вероника наблюдала. Мне стало неловко, будто мы тут чем-то незаконным занимаемся.

– Вадим, мы не одни, – прошептала я, чуть отстраняясь.

Он отпустил, но тут же перехватил мою ладонь, сплёл пальцы со своими. Повернулся к сестре.

– Привет, малая. Ооо, мой любимый пирог! Сестрёнка, ты лучшая. – Поцеловал её в лоб. – Я так понимаю, вы уже познакомились, но давайте сделаю это официально, что ли. Вероника, моя младшая, любимая сестрёнка. Виталина, моя любимая и по совместительству жена.

У Вероники распахнулись глаза. Рот слегка приоткрылся. Она моргнула, будто пытаясь сфокусировать картинку.

Вадим притянул меня ближе, поцеловал в макушку.

– Садись, любимая. Дальше я сам. Ножку не напрягай.

Он уверенно взял управление кухней в свои руки: разложил еду по тарелкам, расставил их. Достал бутылку вина.

– За знакомство?

– Не откажусь, – тихо сказала Вероника.

Он налил ей и мне.

– А ты? – спросила сестра.

– Я тебя отвезу домой.

– Я на такси, Вадим.

– Знаю я твоё такси. Я отвезу.

– Вадим, я уже взрослая. Мы с ним встречаемся. Сколько можно?

– Сколько нужно.

– Вадим, – я мягко положила ладонь ему на предплечье. – Выпей с нами, пожалуйста. Один бокал.

Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Достал третий бокал. Налил себе.

– Ладно.

Чокнулись. Вино немного расслабило. Разговор пошёл сам собой.

– Ммм, всё очень вкусно, Вита. Брат теперь поправится наконец.

– Не поправлюсь, – фыркнул он. – У меня правильные физические нагрузки. И контроль питания.

– Ну рассказывайте, – Вероника отложила вилку, – когда я успела пропустить свадьбу?

Я посмотрела на Вадима. Он не отвёл глаз.

– Помнишь, я тебе говорил, что она проблемная?

– Угу.

– Ну вот. Брак – это меньшее из зол. Расписались в ноябре. А потом она не дала мне развод. – Улыбнулся хитро, но в уголках глаз мелькнуло что-то очень серьёзное.

– Вадим… – Я посмотрела на него, голос звучал тише, чем я хотела.

Он пододвинул мой стул ногой, обнял за плечи, поцеловал в висок.

– Люблю тебя. Теперь я тебе его не дам. Даже не проси.

Вероника улыбнулась. Тепло. Без тени иронии.

После ужина она достала из кармана куртки связку ключей, положила на тумбу в коридоре. Металл звякнул о дерево.

– Возвращаю. Больше не имею права вламываться к вам без предупреждения. И за сегодня… извини. Просто не знала.

– Свои я не отдам, – сказал Вадим ровно. – И не надейся.

– Рано или поздно придётся. У нас всё серьёзно. И он другой. Правда. Никогда меня не обидит.

– Он за тобой приехал?

– Да, уже ждёт внизу.

– Я выйду проводить. И байк отгоню на подземку.

Вероника обняла меня на пороге. От неё пахло кожей, дождём и чем-то цветочным.

– Очень рада была наконец познакомиться, – сказала она, и в голосе не было фальши.

– Я тоже, – ответила честно.

Дверь закрылась. В квартире повисла тишина.

Первое знакомство с его семьёй прошло успешно. У него очень милая сестра. Надеюсь, остальные тоже...

Глава 47. Вадим

Лестница гулко отдаёт шаги. Вероника идёт рядом, и я чувствую, как напряжена каждая её мышца. Держу руку на её спине, между лопаток. Слушаю её неровное дыхание. Спускаемся, и я уже вижу его.

Он стоит у Audi Q7. Не на «Феррари», как в прошлый раз, когда пришлось поговорить «по-мужски». Роман. Одет без намёка на показуху: тёмные джинсы, простая футболка цвета мокрого асфальта, потёртая кожанка на плечах. Волосы слегка растрёпаны ветром. Вроде как немного возмужал с прошлого раза. Плечи шире, осанка увереннее, но в глазах – та же спокойная прямота. Никакой суеты. Никакого желания впечатлить.

Я останавливаюсь в двух шагах. Сканирую. Привычка. Да и просто жизнь научила читать между строк. Проверяю взгляд, позу, дыхание. Он не отводит глаз. Не щурится, не хитрит. Просто смотрит. Ровно.

Борзый засранец, – мелькает первая мысль. Но тут же гашу её. Не борзый. Упрямый. Может, даже слишком.

– Вадим, пожалуйста… – шепчет Вероника рядом. Её пальцы едва касаются моей руки. Голос дрожит, как струна. Я чувствую, как сжимается грудь. Вдох. Выдох. Медленно, глубоко. Воздух уже прохладный. Я заставляю плечи опуститься.

Протягиваю руку.

– Вадим. Брат Вероники.

Он пожимает. Крепко, но без давления.

– Роман. Мы с Вероникой встречаемся.

Я держу его ладонь чуть дольше, чем принято. Костяшки белеют от напряжения. Хочется сжать, проверить на прочность, прочувствовать, из чего он сделан. Но я сдерживаюсь. Отпускаю. Киваю.

Вероника делает шаг к нему. Он тут же обнимает её. Нежно, но уверенно. Поднимает руку, поправляет выбившуюся прядь волос за ухо. И я вижу, как меняется её лицо. Исчезает напряжение, опускаются плечи, губы сами тянутся в улыбку. Не дежурную, не для галочки. А ту, что начинается где-то глубоко внутри и зажигает глаза. Она прижимается к нему, замирает. Смотрит на него так, будто он – единственное твёрдое место в её зыбком мире.

Хорошо смотрятся, – думаю. Гармонично. Как два пазла, которые наконец сошлись. И он её реально растопил. Вернул ту Веронику, что пряталась за маской последнее время. Похоже, дружить с ним придётся. Не по принуждению. Потому что он ей нужен. А значит, и мне.

– Обидишь – прибью. Усёк? – говорю тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось.

– Не обижу, – отвечает он. Просто как факт. Как обещание, которое уже решил выполнить.

Забираю ключ от её мотоцикла. Киваю на прощание. Они садятся в машину. Я стою и наблюдаю, как он обходит капот, открывает ей дверь, придерживает ладонью над головой, пока она садится, закрывает тихо, без хлопка. Галантный засранец. Но с ней так и нужно. Она у меня очень нежная. Как цветок, который распускается только в тепле и тишине. Её нужно беречь, холить, ухаживать, любить – иначе она увянет. Я это знаю. Я уже видел, как она гаснет.

Фары вспыхивают, машина мягко трогается. Я стою, засунув руки в карманы куртки, и провожаю её взглядом, пока красные огоньки не растворяются в повороте. Вроде отпустило. А вроде и нет. Внутри всё ещё ноет тихая тревога. Но я гоню её прочь. Он справится. Он уже справляется.

Загоняю байк на подземку. Двигатель глохнет, эхо гулко отражается от бетонных стен. Поднимаюсь на лифте. Ключ в замке поворачивается с привычным щелчком. Квартира встречает меня тишиной и тёплым воздухом. Из-за двери ванной доносится шум воды. И её голос. Тихий, напевающий что-то невнятное. Я улыбаюсь.

Переодеваюсь быстро. Футболка, домашние шорты. Заваливаюсь на кровать. По ходу, вино сработало. Глаза закрываются сами. Сон накрывает мгновенно, тяжёлый, как одеяло.

Просыпаюсь от осторожного шуршания. Вита пытается расстелить кровать, стараясь не разбудить меня. Тащит покрывало, пыхтит, закусывает губу. Но меня не трогает.

Я открываю глаза. Она стоит на коленях на матрасе, наклонившись ко мне. После душа. Волосы ещё влажные, пахнут чем-то лёгким – кажется, жасмином. На ней молочная шёлковая пижама: короткие шорты и топик, ткань струится по коже, обрисовывая каждый изгиб. Сексуальная до невозможности. И моя.

Сердце делает тяжёлый удар. Я не даю ей отступить. Сгребаю её в охапку, перекатываюсь, прижимая к себе. Она тихо вскрикивает, но не сопротивляется. Только выдыхает, и этот выдох идёт мне прямо в шею.

– Разбудила? – шепчет она, хлопая ресницами. Глаза широко открыты, зрачки расширены.

– Угу, – бормочу в ответ и целую её в шею. Мягко. Потом ниже, в ключицу. Чувствую, как бьётся пульс под губами. Как кожа теплеет. Как она подаётся навстречу.

Руки скользят по спине, под тонкую ткань топика. Ладони помнят каждую линию, каждый изгиб. Я не спешу. Провожу пальцами по позвоночнику, чувствуя, как она вздрагивает. Целую плечо, затем ямку над ним. Она замирает, потом обвивает руками мою шею. Пальцы запутываются в моих волосах.

– Вадим… – шепчет она.

– Вита, – отвечаю, целуя её в угол рта. Потом в губы. Медленно. Вкус её – мята и что-то сладкое, домашнее. Я приоткрываю рот, позволяя языку скользнуть внутрь. Она стонет тихо, едва слышно, и этот звук бьёт мне прямо в грудь.

Я отстраняюсь на сантиметр, чтобы посмотреть на неё. Её щёки горят, дыхание сбивается. Я провожу большим пальцем по её нижней губе, разглаживаю. Она закрывает глаза, и я вижу, как дрожат ресницы.

– Ты такая красивая, – шепчу. Как факт, который не требует доказательств.

Она улыбается, прячет лицо у меня на шее. Я чувствую, как её дыхание горячит кожу. Руки опускаются ниже, обхватывают бёдра, прижимают её плотнее.

Целую её снова. Глубже. Руки исследуют спину, талию, бёдра. Не торопясь. Она отвечает тем же. Пальцы скользят по моей груди, под футболку, касаются кожи. Я вздрагиваю. Она замечает, улыбается, целует в челюсть. Тянет футболку наверх. Я помогаю, стягиваю её через голову. Её ладони тут же ложатся мне на грудь, проводят по мышцам, по рёбрам. Её прикосновения – как ток. Я закрываю глаза, ловлю каждый её вздох.

– Сегодня уже можно, да? – шепчет она.

– Я просто уже не могу терпеть, – прижимаю её к себе. Дышу её запахом. Чувствую, как её пальцы переплетаются с моими.

Я переворачиваю нас, аккуратно, чтобы не придавить. Она не отстраняется, а раскрывается. Пальцы скользят по бретелям, стягивают топик, затем шортики. Шёлк соскальзывает с тихим шелестом. Лунный свет ложится на кожу, выделяет тени, родинку у ключицы, лёгкий изгиб бедра, который я знаю наизусть.

Целую живот. Чувствую, как мышцы напрягаются. Она выдыхает, пальцы впиваются в мои плечи. Я поднимаюсь, касаюсь губами её рта, шепчу:

– Скажи, если вдруг…

– Вадим, – перебивает она, мягко, но твёрдо. – Я хочу. Тебя. Сейчас.

Этого достаточно. Всё лишнее уходит. Остаётся только ритм. Дыхание. Прикосновения. Я вхожу в неё медленно, давая время привыкнуть, прочувствовать. Она вздыхает, запрокидывает голову, глаза закрываются, потом открываются – и смотрят на меня. Прямо. Там доверие. И тихая, острая жажда.

Движения начинаются нежно. Потом нарастают. Я чувствую каждое её сокращение, каждый вздох. Мои руки поддерживают её, пальцы переплетаются, лбы почти соприкасаются. Я шепчу её имя. Она отвечает моим. Тела говорят то, что слова не умеют.

Нас накрывает почти одновременно – как взрыв. Я замираю, прижимая её к себе, чувствую, как она дрожит, как дыхание срывается, как пальцы сжимают мои плечи. Потом – тишина. Только тяжёлое, синхронное дыхание. Только стук двух сердец, пытающихся найти общий ритм.

Лежим, обнявшись, кожа липнет от пота, но это не мешает. Я глажу её спину, целую макушку, висок, веки. Она смеётся тихо, беззвучно, уткнувшись мне в грудь.

– Люблю… – начинает, но не договаривает. Не нужно.

– Знаю, – отвечаю. И целую её в лоб. – Я тоже.

Переворачиваюсь, устраиваю её рядом, накрываю одеялом. Она тут же прижимается боком, кладёт ладонь мне на грудь. Я накрываю её руку своей. В комнате пахнет нами. И это лучший запах на свете.

Глава 48. Вита

На следующий день я проснулась с чётким, почти физическим ощущением, что оставаться дома я больше не могу. Поеду с Вадимом на работу. Мне нужен воздух.

На кухне пахло свежесваренным кофе. Вадим стоял у плиты, спиной ко мне. Я вошла, завернувшись в махровое полотенце, волосы ещё влажные после душа. Он обернулся. На секунду застыл. Взгляд скользнул по моим плечам, задержался на капле, скатившейся по ключице, потом медленно поднялся к глазам.

– Завтрак… – он кашлянул. – Подождёт полчаса.

Я улыбнулась уголками губ. Знаю, что значит эта пауза. Знаю, как ему трудно держать дистанцию, когда я рядом. Он тогда не пугал меня. У него правда нормальный сексуальный аппетит.

– Вита, нет, – сказал он, не поднимая глаз от чашки за завтраком. – Ещё рано. Пару дней потерпи. Нога не отошла.

– Я уже не могу дома, – перебила я, вставая. Подошла ближе, осторожно пересела к нему на колени. Провела пальцами по жёсткой щетине на его подбородке, потом вниз, к шее. Кожа была тёплой, пульс бился ровно, но чуть чаще обычного. – Я буду сидеть. Не буду ходить. Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста.

Он выдохнул мне в ключицу. Тёплое дыхание, лёгкая дрожь в плечах.

– Витаааа… – протянул он, закрывая глаза.

– Вадим, ну пожалуйста. – Я поцеловала его в уголок губ, потом в челюсть. – Хоть до обеда. А потом привезёшь меня. Или я на такси. Обещаю не геройствовать.

Он помолчал. Пальцы сами легли мне на бедро, чуть сжали.

– Что обуешь?

– Кроссовки.

– Плохая идея. К вечеру опять распухнет. Будет болеть.

– Я не буду терпеть. Обещаю.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня долго, изучающе. Потом кивнул.

– Ладно. Собирайся. Только до обеда. И если хоть раз охнешь – сразу домой. Без обсуждений.

– Договорились. – Я чмокнула его в щёку и почти побежала в спальню.

Собралась за пятнадцать минут.

В машине пахло его парфюмом. За окном проплывали серые фасады, светофоры мигали зелёным. Вадим молчал, но рука его то и дело находила мою. На светофоре переплетал пальцы, на повороте поправлял торчащую прядь, большим пальцем проводил по костяшкам. Казалось, он не может не касаться меня.

Мы свернули не в сторону салона.

– Куда мы? – спросила я, нахмурившись.

– Проблему одну решить, – ответил он ровно, не отрывая взгляда от дороги.

Через двадцать минут мы уже парковались у торгового центра. Стёкла отражали бледное апрельское солнце, внутри гудели голоса, пахло свежей выпечкой и парфюмерией. Вадим шёл уверенно, знал маршрут. Мы миновали отделы одежды, кофейни. Свернули в ряд с ювелирными. Стеклянные витрины, мягкий свет, тишина, контрастирующая с гулом фудкорта.

Он остановился перед стеклянной витриной. Внутри лежали ряды колец: тонкие, широкие, с камнями и без.

– Нужно купить кольца, – сказал он. – Доверяю это тебе. Выбирай.

Я замерла. Сердце дёрнулось где-то под рёбрами. О них я не думала. Мы были женаты по документам, по необходимости. Но внутри, в самой глубине, я уже считала его своим. И он, казалось, знал это.

– Бюджет? – спросила я, чтобы голос не дрогнул.

– Можешь шикануть.

– Ммм… тогда сюда. – Я потянула его за рукав к ближайшему салону с безупречной репутацией. Нам нужно качество. Раз и навсегда.

Консультант подошла быстро, без навязчивости. Я провела пальцем по стеклу, указала на классические обручальные кольца. Вадим тут же нахмурился.

– Вита, может, с бриллиантами? Или из платины. Белое золото сейчас в тренде.

– Нет, – качнула я головой. – Я хочу классику. Чтобы сразу было понятно, что это обручальное. Не украшение, не дань моде. А знак. Хочу, чтобы все сразу понимали, что ты занят.

Он фыркнул. Уголок губ дрогнул.

– Ты вроде неплохо справляешься, если нужно кого-то подвинуть.

Он напомнил про ту девушку, которая к нему тогда явно клеилась.

– О, да, кстати, – я скрестила руки, делая вид, что серьёзно. – Кто она?

– Да откуда мне знать, – пожал он плечами, но глаза потеплели. – С компанией какой-то была.

– Смотри мне, – я шагнула ближе, прикоснулась ладонью к его груди. – Я ревнивая жена. Песок в бензобаке покажется цветочками.

Он рассмеялся. По-настоящему. Обнял меня за талию, притянул ближе.

– Мне никто, кроме тебя, не нужен. – В голосе не было иронии. Только тихая, неоспоримая правда.

Вадим оплатил картой. Попросили срезать бирки сразу. Он взял моё кольцо, осторожно надел на палец. Металл холодный, потом быстро нагревается от кожи. Сидит идеально. Я взяла его руку, продела в кольцо его безымянный палец. Теперь мы отмечены. Не на бумаге. На коже. Окольцованные.

Салон встретил нас звоном двери. Андрюха поднял голову от планшета, глаза округлились.

– Сильно не расслабляйся, она до обеда, нога вон, – Вадим указал на мою ступню, уже начинавшую предательски ныть.

– Так-так, а это что у нас? – Андрюха мгновенно перехватил его руку, рассматривая кольцо, как артефакт. – Ну ты малая, даёшь. Уже и окольцевала.

– Это не я, это он, – улыбаюсь во все тридцать два.

– А ну правильно, – Андрюха хмыкает. – Очкует… Тут, так-то, мужиков валом, а ты ценный экспонат. Нужно пометить.

– Я ей ещё бейдж сделаю, – подхватил Вадим, усмехаясь. – Не с именем, а «Жена Краснова». Пусть шарахаются.

– Совсем, что ли? – фыркнула я. – И как ко мне клиенты будут обращаться? «Жена»?

– Нет, «Жена Краснова», – засмеялся Андрюха. – Мне нравится. Я за.

– Я тогда вам тоже сделаю. Ты – «Муж Красновой». А ты – «Жених Миры».

– Да не вопрос, – махнул рукой Андрюха. – Согласен.

Прохладиться не дали. Через час пришли первые клиенты. Я сидела за стойкой, нога гудела, но голова была ясной. Я продала байк, шлем, куртку, перчатки, масло. Голос звучал уверенно, руки не дрожали.

Обедали в кофейне. После двух я вызвала такси. Нога к тому времени ныла уже откровенно, кроссовки врезались в кожу, но внутри было легко. Я ехала домой, прижимая ладонь с кольцом к окну, любовалась.

После ужина Вадим предложил прокатиться. Я села сзади, обхватила его за талию, прижалась к спине. Город проплывал размытыми огнями, вроде было ветренно, но мне было тепло. Его дыхание через куртку, ритм мотора, запах бензина и кожи. Я закрыла глаза и наслаждалась.

Приехали к набережной. Вадим заглушил мотор, помог слезть. Купили кофе. Он усадил меня на сиденье, сам встал рядом, обнял. Вода тёмная, рябь от ветра, фонари отражаются длинными золотыми дорожками. Тишина, нарушаемая только далёким гулом машин. Спокойно. Хорошо.

– Вита, – он говорит не сразу. Голос сиплый, будто каждое слово даётся с трудом. – Я понимаю, что это в корне неправильно, но…

– Что? – поворачиваюсь.

– Я тебя люблю.

– Вадим, – шепчу, голос дрожит. – Я тебя тоже. Не пугай меня.

Он делает шаг ближе, берёт моё лицо в ладони. Большие пальцы касаются скул.

– Выходи за меня.

Моргаю.

– Вадим. Мы же уже.

– Нет. По-настоящему. С платьем. Гостями. Рестораном. Фотографом. Чтобы память. Чтобы детям было что показать.

Я опускаю глаза. Кольцо тяжелеет на пальце. Не физически. Эмоционально.

– Тебе действительно этого хочется?

– Я думаю, этого должно хотеться тебе, – он убирает руку, смотрит в глаза внимательно. – Я лишил тебя всего. Ни ухаживаний. Ни свиданий. Ни предложения. Ни свадьбы. Ни медового месяца. Это неправильно.

Я качаю головой. Ветер треплет волосы.

– Мне достаточно, что ты рядом.

Перехватываю его руку. Провожу пальцем по его кольцу. Потом поднимаю взгляд. Встречаю его глаза.

– Я думаю, в памяти много чего другого. А детям мы расскажем правду. Пусть знают, что их папа – герой, который спасал маму. Поэтому нормальной свадьбы не было.

Достаю телефон. Включаю фронтальную камеру.

– А фоток мы наделаем живых. Настоящих. Начнём прямо сейчас. Будем запечатлять наше первое свидание с кофе.

Он улыбается, встаёт в кадр.

– Первое было на озере.

– Я тогда притворялась парнем. Не в счёт.

– Я тогда вёз на озеро девушку.

– Э-э-м… – щёлкаю пару раз на кнопку. – А когда ты понял вообще?

– В тот день, когда мы вино пили, были догадки. Много. Ты меня тогда просто выбила из колеи. Начал думать, что я того... Жесть просто. А на утреннем стояке… ты жёстко спалилась.

Я смеюсь, прикрывая лицо свободной рукой.

– Ну тогда второе свидание. Улыбайся.

Щелчок. Он притягивает меня ближе, кладёт подбородок мне на макушку. Ещё кадр. Ещё.

Мимо проходит пара. Она останавливается, смотрит на нас.

– Давайте я вас нормально сфотографирую? Вы такие фактурные.

Я, не задумываясь, протягиваю телефон. Она берёт уверенно, командует: «Чуть повернитесь. Взгляд сюда. Да, отлично. Теперь вы друг на друга. Да, вот так». Щелчки сыплются один за другим. Её мужчина стоит в сторонке, терпеливо ждёт, руки в карманах, не вмешивается.

Она возвращает телефон, достаёт из сумочки визитку.

– Думаю, тут есть из чего выбрать. Но если захотите профессиональную съёмку – обращайтесь.

– Спасибо, София, – читаю имя вслух. Она кивает, машет, они уходят в обнимку, её смех растворяется в шуме набережной.

Я листаю снимки. Свет, тень, кольца, его рука на моей талии, мои смеющиеся глаза, его серьёзный, но мягкий взгляд. Кадры живые. Не постановочные. Наши. Хоть на обложку журнала вешай.

– Вот, смотри, – голос срывается. – Сколько воспоминаний.

Он забирает у меня телефон, убирает в карман. Обнимает крепче.

– Тогда осталось всего одно важное дело.

– Какое?

– Нужно познакомиться с родителями.

Я замерла. Сердце дёрнулось. От предвкушения. От тихого, ясного понимания, что всё более чем серьёзно.

– Давай, – сказала я.

– Тогда на выходных, – ответил Вадим.