Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"
Автор книги: Лана Нежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 31. Вита
На следующей неделе я снова стояла на парковке клуба. Воздух пах бензином, пылью и чем-то сладковатым, будто отогревшейся за день травой. Я приезжала, чтобы мозолить ему глаза. Чтобы он видел. Чтобы хоть как-то реагировал.
Матвей уже ждал у входа. Увидев меня, улыбнулся, будто я и должна была быть тут каждую пятницу.
– Проходи. Ребята как раз собираются.
Внутри гудели голоса, звенели стаканы, пахло кожей, машинным маслом и пивом. Матвей подвёл меня к компании. Среди них – девчонка с растрёпанными волосами и глазами, в которых плескался неподдельный восторг. Юля. Сегодня сдала на категорию. Байка у неё ещё не было, но она говорила так, будто уже летит по трассе, и этот огонь перекинулся на всех.
Она помахала мне пластиковой карточкой.
– С первой попытки! – смеялась она, и её смех был таким звонким, что даже старожилы улыбнулись. Искренность заражала. Даже я, пришедшая с камнем на душе, почувствовала, как уголки губ сами тянутся вверх.
– Вита, поможешь выбрать ей бюджетный мотоцикл? – спросил Матвей, кивая в сторону Юли.
– Помогу, конечно.
– Завтра с нами тогда поедешь в салон?
– Не вопрос.
Юля уже праздновала. Достала из сумки бутылку шампанского и пластиковые стаканчики, разлила, аккуратно опустила туда права, смеялась так, что звенело в ушах. Парни разлили безалкогольное пиво – в этом клубе к таким вещам относились серьёзно, особенно когда речь шла о завтрашних выездах. Девчонки чокались. Я взяла один, сделала глоток. Холодный, горьковато-сладкий, пузыри кололи язык. Буквально для галочки, за компанию. Чтобы не стоять в стороне белой вороной.
Машина Вадима стояла у салона через дорогу. Тёмная, знакомая. Он так и не зашёл внутрь. Андрюха мелькнул на пороге, кивнул мне, махнул рукой – и растворился в ночи. Я сидела с ребятами, слушала байки про поездки в Крым, про сорванные цепи, про смешные случаи на светофорах. Смеялась, кивала, но краем глаза всё время ловила движение у входа, не появится ли там его силуэт.
Когда народ начал расходиться, я решила поехать на своём байке. Глоток шампанского – ерунда. Ветер выветрит остатки за пять минут. Да и ехать всего пару кварталов, по ровному асфальту, без поворотов. Запрыгнула в седло. Мотор ожил, вибрация пошла по бёдрам, по позвоночнику, уже привычно.
И тут – тень. Резкий шаг. Щёлчок. Двигатель заглох. Ключ уже не у меня.
Я подняла визор. Вадим стоял вплотную. Лицо каменное, глаза тёмные, как асфальт после дождя. Не тот спокойный мужчина, которого я знала. Этот был готов взорваться.
– Слезай, – гаркнул он. Голос хриплый, низкий, будто сорвался с цепи.
Я протянула руку:
– Верни ключ.
– Слезай, я сказал. Куда ты собралась? Ты пила.
– Глоток за компанию. Он уже выветрился.
– Ты пила. Это безопасность, а не шутки.
– Вадим, верни ключ, – повторила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Вижу, как у него на скулах ходят желваки. Матвей уже слезает со своего байка, идёт к нам, но не вмешивается. Ждёт.
Вадим наклоняется. Так близко, что я чувствую его запах. Говорит тихо, только для меня:
– Не слезешь сама – стащу силой и выпорю. Надаю по заднице так, что неделю сидеть не сможешь. Поняла?
Сердце ухнуло куда-то в живот. Не от страха. От чего-то другого. Оттого, что он не шутил. Оттого, что в этой угрозе была забота – злая, упрямая, но забота. И ещё оттого, что мне вдруг стало жарко.
– Не посмеешь, – прошептала я.
– Ещё как посмею. Я твой муж, если ты забыла.
Он отступил. Сложил руки на груди. Смотрел в упор. И я поняла: не блефует. Чёрт.
Медленно, чувствуя, как предательски трясутся колени, я слезла. Я вдруг осознала, как глупо это выглядело: двадцать один год, а стоишь перед мужчиной, который держит ключи от твоего же мотоцикла, и не знаешь, злиться или благодарить.
– Матвей, подкинешь? – спросила я, не оборачиваясь.
– Без вопросов. Запрыгивай.
Повернулась к Вадиму, протянула ладонь:
– Ключ.
– Завтра отдам.
– Ключ. Сейчас. Сегодня.
Он выдохнул, резко шагнул вперёд, вложил металл в мою руку.
– Дура, – бросил он, уже разворачиваясь к своей машине.
– Кто бы говорил… – кинула я ему в спину. Голос предательски дрогнул.
Запрыгнула на пассажирское сиденье Матвея. Ветер бил в лицо, но внутри всё сжалось в комок. Дорога промелькнула быстро, я почти не помню поворотов.
– Вит, он прав, – сказал Матвей, когда мы уже подъезжали к моему дому. – Лучше не садиться за руль. Неважно, сколько выпила. Что случится – потом будешь виновата. Перед собой в первую очередь.
– Угу. Больше так не буду. Спасибо, что подбросил.
– Своих не бросаем. Спокойной ночи.
– И тебе. Позвоните, как соберётесь за байком для Юли.
Ночью меня штормило. Я ворочалась, вслушивалась в тишину квартиры, а в голове крутилось одно и то же. Как он узнал, что я пила? Его же не было внутри. Кто-то сказал? Андрюха? Почему так злился? Не просто злился – взбесился, будто от этого зависела моя жизнь. И это его… «Выпорю». Он бы реально стащил? Наказал бы? При всех? Сердце замирало от странной, пугающей смеси страха и… чего-то тёплого.
Боже... вспомнил же, что он муж. Интересно, можно подать заявление на мужа, если он… ну, отшлёпал? Надо было сказать: «У нас фиктивный брак, ты не имеешь права». Почему умная мысль всегда приходит после? Почему я, вместо того чтобы ударить в ответ или уехать молча, стояла и смотрела, как у него желваки ходят? Почему мне хотелось, чтобы он просто обнял?
Я прикусила губу, пока не почувствовала металлический привкус крови. В голове стоял его голос, низкий, хриплый: «Я твой муж, если ты забыла».
Я не забыла. Никогда не забывала.
Поэтому и приезжала. Чтобы он видел. Чтобы хоть как-то реагировал.
А он смотрел. И реагировал. Даже слишком...
Глава 32. Вита
Утро ещё пахнет мокрой пылью и остывшим асфальтом. Забираю байк до открытия салона. Ключ поворачивается с глухим металлическим щёлчком, мотор оживает вибрацией, которая сразу же бежит по ладоням и отдаётся где-то в солнечном сплетении. На столбе, как всегда, висит камера с тусклым красным глазом. Я демонстративно усаживаюсь на сиденье, разворачиваюсь к объективу и медленно высовываю язык. Глупо? Возможно. Ну и что.
Звонок Матвея разрывает тишину ближе к обеду.
– Вита? Мы хотим часам к трём в салон. Сможешь?
– Да, – отвечаю слишком быстро. Голос звучит ровно, но пальцы уже сжимают телефон туже, чем нужно. – Подъеду.
Кладу трубку и уже знаю, что собираюсь на свидание. Возможность увидеть его – это и есть моё «свидание». И у меня есть план. Точнее, дерзкая, почти отчаянная ставка.
Сборы превращаю в ритуал. Зеркало в прихожей ловит мои руки: тон, тушь, помада цвета спелой вишни. Волосы – небрежные волны, будто только что сняла шлем после ночного города. На тело скользит шёлковое платье-комбинация с кружевными вставками. Очень откровенное. Тонкие бретели, открытая спина. Ткань холодная, тонкая, предательски облегает каждый изгиб, скользит по бёдрам, оставляя ощущение голых нервов. Сверху – кожаная косуха. На ноги – грубые ботинки на толстой подошве. Контраст уязвимости и защиты. В зеркале – девушка, которая знает, на что идёт. Такси уже ждёт у подъезда.
Двери салона открываются с тихим шипеньем, впуская меня в прохладу и знакомый запах: новая резина, машинное масло, дешёвый кофе из автомата и пыль, осевшая на полках. Андрюха уже на месте, улыбается. Юля ходит между рядами, растерянно теребя замок куртки, не зная, с чего начать.
– Ну что, – Андрюха разводит руками, – смотрим? Есть пара вариантов по твоему бюджету, но…
Я перебиваю, мягко подталкивая Юлю.
– Какой тебе нравится? Визуально. Не смотри на ценник сейчас. Просто почувствуй.
Она мнётся, переводит взгляд с одного на другой.
– Мне твой нравится. Тот, что у тебя. Здесь такого нет.
Я киваю, направляюсь к Андрюхе. Голос стараюсь сделать ровным, но внутри всё сжимается.
– На сервисе ничего похожего нет? В ремонте, на продажу?
Он вздыхает.
– Нет. И твой Вадим тогда зубами выгрыз.
– Да? – Слово вырывается слишком тихо. Я даже не сразу узнаю свой голос.
– Долго мониторил, перебирал, – Андрюха смотрит мне в глаза. – Ничего стоящего не было. А на твой много охотников нашлось. Но он всех перекупил. Старался. Для тебя. А ты… – Он обрывает фразу, но пауза говорит громче слов. – Не ценишь.
– Я? – Улыбка выходит кривой. – Он меня избегает.
– У него свои причины. Я с ними не согласен в корне. Но там не переспоришь. Ты же знаешь Вадима.
Знаю. Слишком хорошо. И от этого внутри всё наливается свинцом.
Останавливаюсь напротив КТМ. Не новый, но ухоженный. Для новичка – идеально. Провожу ладонью по баку. Металл прохладный, гладкий, слегка шершавый на стыках. Интуиция шепчет: ей подойдёт.
– Юль, а этот как? – Оборачиваюсь.
Она хмурится.
– Не знаю… Хотелось поярче.
– А мы тебе экипировку яркую подберём, – отвечаю, уже чувствуя, как план обретает форму. – На контрасте классно смотреться будет. Водитель и его вид – тоже часть образа.
– Да? Ты так думаешь?
– Думаю. И сейчас докажу. Можно? – Спрашиваю Андрюху.
– Тебе можно, – усмехается он, отступая на шаг.
Я задираю подол платья. Шёлк скользит по бёдрам, открывая кожу прохладному воздуху салона. Сажусь на сиденье. Пружина слегка проседает, кожа байка холодит через ткань.
– Шлем мне подай, – прошу. – Красный.
Андрюха протягивает. Кладу на голову, застёгиваю ремешок. Я знаю, как выгляжу. Знаю, что это провокация. Дерзкая, почти наглая. Но в этом и суть. План работает на грани, и я готова прыгнуть.
– Юль, ну как? – спрашиваю. – Достаточно ярко?
Она замирает. Потом тихо, почти с придыханием:
– Блин… Это чистый секс, Вита. Я хочу его.
Улыбаюсь под шлемом. Но пальцы, скользящие по баку, натыкаются на заусенец. Провожу ногтем. Царапина. Глубокая, свежая, металл обнажился. Кто-то уже успел здесь отметиться. Прямо в салоне.
Снимаю шлем.
– Андрей, позови нам, пожалуйста, шефа. Нам нужна скидка.
Он замирает, потом хитро щурится.
– Сейчас. Ты только не шевелись. Так и сиди. – Подмигивает и уходит в сторону его кабинета.
Шаги. Тяжёлые, знакомые. В зал входят вдвоём. Вадим здоровается с Матвеем и его друзьями, кивает Юле. На меня взгляд скользит – быстро, мимо, будто я стекло. Отводит глаза. Но я чувствую, как меняется воздух. Становится плотнее, вязким.
– Вадим, – начинаю я, голос звучит громче, чем я планировала. – Нам нужна скидка.
– На этот не могу, – отвечает сухо, не поднимая взгляда. – Мы его и так по прошлогодней цене отдаём.
– Тогда поправьте дефект за свой счёт.
– Какой ещё дефект?
– Иди, покажу.
Он медлит. Я вижу, как напрягается челюсть, как сжимается и разжимается кулак у бедра.
– Не бойся, – добавляю мягче. – Я не кусаюсь.
Он подходит. Слышу, как тяжело вздыхает рядом.
– Вот. – Провожу пальцем по царапине. – Свежая. Глубокая.
– Может, ты и поцарапала, когда залезала, – смотрит прямо в глаза. Вызов в каждом мускуле.
– Нечем. Шёлк металл не царапает, – держу взгляд. – А вот куриц вы, по ходу, так и не научились отгонять.
Его брови дёргаются. В глазах – вспышка. Злость? Или что-то другое, что он так тщательно прячет?
– Андрюх, ты это видел? – бросает он, не отрывая от меня взгляда.
– Нет, не замечал, – Андрюха разводит руками.
Я слезаю. Скидываю куртку.
– Душно тут у вас, – бросаю.
– Да, – кивает Андрюха, глядя в сторону парней у стойки. – После твоего перформанса температура поднялась.
Вадим нервно крутит шеей. Позвонки щёлкают. Его взгляд возвращается ко мне. Скользит снизу вверх. Останавливается. Там, где шёлк предательски облегает грудь. Я без белья. Он понимает это мгновенно. От его взгляда кожа покрывается мурашками, соски напрягаются, вырисовываясь сквозь ткань. Он видит.
Резким движением он хватает мою куртку, набрасывает на плечи. Пальцы на секунду задевают ключицу – обжигают.
– Царапину поправим, – голос хриплый, севший. Разворачивается и уходит в кабинет. Дверь закрывается с глухим стуком.
Дальше всё идёт как по рельсам. Выбираем экипировку. Красные вставки, чёрная кожа, молнии, которые звенят, как нервы. Юля меряет, смеётся, крутится перед зеркалом. Просим посадить её на байк, делаем фото, видео. Она счастлива. Искренне.
Матвей предлагает поехать перекусить. «Отблагодарить». Смотрит на меня странно. Теплее, что ли.
– Не могу, дела ещё есть, – качаю головой. Обещала заехать к Рубцову.
Он опускает плечи. Расстраивается. И я понимаю, что моя провокация сработала не только на Вадима. И это плохо. С Матвеем я хочу быть только мотодругом. Не больше.
Такси увозит меня прочь. Адреналин отступает, оставляя дрожь в коленях и пустоту в груди, которую нечем заполнить. Внутри всё ещё горит.
Теперь ждать пятницы. И надеяться. Просто надеяться, что он будет там.
Глава 33. Вита
Матвей звонит почти каждый вечер. Один и тот же сценарий, как заезженная пластинка: «Вита, поехали куда-нибудь прокатимся?», и я каждый раз нахожу причину отказаться. Устала. Работа горит. Голова раскалывается. Не хочу. Но в пятницу, надевая кожаную куртку, которая пахнет бензином, пылью дороги и моей собственной упрямой надеждой, я всё же еду в клуб. Не ради него. Ради смутного, глупого ожидания, что вдруг… он будет там.
Внутри много людей, играет музыка. Оглядываюсь сквозь полумрак. Ни Андрюхи, ни тем более Вадима. Зато Матвей уже идёт навстречу. «Приехала! Я ждал».
Иду с ним, сажусь поближе к Юле. Она мне понравилась. А рядом с Матвеем сидит новая девушка. Маша. Блондинка с голубыми глазами. Очень красивая, но смотрит так, будто я украла у неё что-то личное. Смотрит волком. Матвей, будто не замечая её, не отводит взгляд от меня. Становится душно. Я делаю глоток колы, киваю, улыбаюсь сквозь зубы. Некомфортно.
Дверь открывается, впуская порцию ночного холода и силуэт Андрея. А рядом, за руку, Мира. Сестра Матвея. Я, наверное, так и застыла с банкой у губ, потому что Матвей фыркает рядом:
– Не удивляйся так, они встречаются.
– Ничёсе… – выдыхаю я. – Вот это я пропустила. Она же его тогда чуть не покусала.
– Да она и сейчас иногда кусается, – Матвей усмехается, отпивая свой напиток. – Но ему, по ходу, заходит. Терпит, значит любит. А Мира даже на права пошла учиться. Говорит, будет его тоже катать.
Я прыскаю со смеху, представляя Андрюху, распластанного на пассажирском, с испуганными глазами. «Не, ну а чё? Сэкономят на байке, будут по очереди гонять», – шучу я. Матвей смеётся.
Они подходят. Андрей, не выпуская Миры из рук, сразу притягивает её спиной к своей груди, обнимает за плечи и лыбится, как кот, объевшийся сметаны. Чёрт, аж бесит этой довольной, неприкрытой нежностью. Но смотрятся они… эпично. Он – гора, широкий, она – миниатюрная, макушкой едва до середины его груди, но держится так, будто знает, что он её никогда не отпустит. И смотрят друг на друга. Так, будто вокруг вообще никого нет. Только они.
Смотрю и понимаю, что завидую. По-настоящему. Тихо, болезненно, в самое нутро.
– Чё, малая, завидно? – подмигивает Андрюха, перехватывая мой взгляд.
– Есть немного, – признаюсь. – Но по-доброму. Рада за вас.
– А если бы вы с кое-кем не тупили, тоже бы в обнимку сидела, – кидает он небрежно, но глаза цепкие.
Я зависаю. Про кого он? Про Вадима? Или про Матвея, который сегодня демонстративно показывает заинтересованность? Горло сжимается. Я просто киваю, не зная, что ответить.
Они уходят к компании постарше. Я тяжело вздыхаю. Вадима нет. Юля рядом трещит без умолку. Как выбирали байк, как она его забирала, что если отец узнает – убьёт. Но она счастлива, глаза горят, как у ребёнка на Новый год. Матвей рядом. Хвалит меня. «У тебя талант, Вита. Ты вообще невероятная». Ребята присвистывают, кто-то хлопает по плечу. Мне становится тесно в собственной коже. Каждый комплимент от него звучит как приговор. Я не хочу быть «невероятной» для него. Я хочу быть невидимой для всех, кроме одного.
Но остаюсь до конца. В надежде, что дверь откроется. Что войдёт он.
Его нет.
На выходе ночной воздух бьёт по лицу. Замечаю, как Андрюха уговаривает Миру самой залезть на мотоцикл. Она в полном экипе, шлем на голове, упрямо мотает головой. Он стучит ладонью по седлу, показывает на подножку. Она складывает руки на груди и снова «нет». Поругались? Вроде же всё было нормально.
– Да ладно, Андрюх, давай как обычно! – кричит кто-то из их компании.
Андрей слезает, подходит спиной, слегка приседает. Мира обхватывает его за шею. Он подхватывает её под бёдра, повыше, и вместе с ней опускается на байк. Они оказываются на своих местах. Она перехватывает руки за его талию, прижимается к нему.
Боже, какие они милые. Тоже так хочу.
Сажусь на свой байк, улыбаюсь как дура. Поворачиваю ключ. Двигатель пыхтит, чихает и глохнет. Пробую ещё. Тот же эффект. Третий раз – тишина. Что за фигня? Я же нормально приехала.
Андрюха, не долго думая, спешивается, подходит.
– Вита, кажется, ты приехала. Давай сразу на сервис. Завтра с утра глянем.
Вздыхаю. Вот же. Андрюха открывает ворота гаража, закатываем байк под крышу. Выхожу, расстроенная. Что могло случиться с моим красавчиком, пока он стоял на улице? Около Матвея крутится Маша. Да и просить его довезти не хочу. Честно, не хочу.
Достаю телефон. Открываю приложение такси.
– Ты чё? – Андрюха хмурится. – Кто-нибудь добросит, смотри, сколько одиночек.
– Ага, знаю я правила. Не хочу.
– Ты чё, на своих они не работают, – смеётся он. – Своих не бросаем.
– Ммм, хорошо. А то я хотела сказать: поаккуратней с Мирой. А то не дай бог уронишь.
– Да поздняк, я ж предложение ей сделал, можно и уронить для профилактики, – ржёт он.
– Только попробуй, – рычит Мира, но в голосе смех. – А то как согласилась, так и передумаю, понял?
– Я же шучу, малыш. Да и ты так держишься, что хрен тебя уронишь.
– Вита, выбирай, – машет Мира на ряд байков, где уже сидят парни, ждут.
– Внимательно, – добавляет Андрюха, подмигивая. – Может, там твоя судьба.
Мира бьёт его по плечу.
Обвожу взглядом ряд мотоциклов. Кожа, хром, матовые и глянцевые баки. Взгляд цепляется за BMW. Но не из-за байка. Его пилот. В экипировке, шлем с тонированным визором. Лица не видно. Но телосложение… Широкие плечи под курткой, как он сидит, чуть наклонившись вперёд, левая рука на ручке газа, правая расслабленно на колене. До боли знакомая посадка. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться где-то в горле.
К нему как раз подходит девушка. Что-то говорит, трогает его за плечо. Он мотает головой. Отрицательно. Она не отстаёт, наклоняется ближе, смеётся, трогает байк. Он убирает её руку, мотает головой. Отрицательно.
– Ах ты ж сучка, – шепчу тихо, но Андрюха рядом фыркает, слышит.
Иду. Не бегу. Но шаги быстрые, решительные. Натягиваю свой шлем, щёлкаю застёжкой. Подхожу. Отодвигаю девицу локтём, не грубо, но твёрдо.
– Прости, дорогая, – говорю ей. Поднимаю его визор буквально на долю секунды. Встречаю глаза. Тёмные, спокойные, с той самой искрой, от которой внутри всё сжимается и замирает. Вадим. Знала, но хотела убедиться. – Но этот красавчик занят.
Опускаю подножку, запрыгиваю на седло. Обнимаю его за талию. Через кожу куртки чувствую, как напрягаются мышцы. Слышу, как он выдыхает. Глубоко. С облегчением? С раздражением? Не важно.
Народ начинает свистеть. Кто-то хлопает.
– Отличный выбор! – кричит Андрюха.
Вадим газует. Двигатель рычит, байк срывается с места, впиваясь шинами в асфальт. Ветер бьёт в шлем, шумит в ушах. Я вжимаюсь в него сильнее. Чувствую ритм дыхания, биение сердца. Закрываю глаза. И наконец-то дышу.
Глава 34. Вита
Мотор взревывает резко, но вибрация под ногами сглаженная. Едем не быстро. Он не лихачит, не выжимает сцепление на грани визга. Правила не нарушает. Держит дистанцию, следит за знаками, притормаживает перед каждой «зеброй». Будто везёт не меня, а хрустальную вазу.
Сначала я даже не смотрю по сторонам. Лицо уткнуто в спину, пальцы впились в плотную ткань куртки. Вдыхаю запах чего-то тёплого, знакомого. Но потом город за окном шлемового визора начинает складываться в узор, от которого сжимается горло. Знакомый поворот. Кривой фонарь, который так и не починили. Чугунные прутья ворот, поросшие плющом.
Он везёт меня домой. В отцовский дом. В тот самый, в который я не заходила ни разу с тех пор, как собрала чемодан и ушла. У меня даже ключей от него нет.
Ладно, думаю я, стискивая челюсти. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное – не отпустить.
Когда колёса замедляют ход и мотор глохнет, сердце делает предательский кувырок. Довёз. Скинет меня на асфальт и уедет?
Я не разжимаю рук. Держусь так, будто от этого зависит гравитация. Буду как репейник, как клещ, как тень. Хрен уронишь. Хрен отцепишь. Не отпущу. Пусть чувствует, как бешено колотится мой пульс у него за спиной.
Сидим молча. Секунда. Две. Минута. Тишина давит на уши. Слышу только его дыхание: медленное, глубокое, но с каким-то скрытым напряжением в конце выдоха. Будто он держит что-то внутри.
Потом его руки тянутся к моим запястьям. Аккуратно. Пытается расцепить мои пальцы.
Я сжимаю их ещё крепче. Либо он не давит в полную силу, либо адреналин сделал меня сильнее, чем я есть.
– Вита, отпускай. – Его голос глухой, отфильтрованный пластиком шлема, но я узнаю каждую интонацию.
Мотаю головой. Отрицательно. Вжимаюсь лбом в его лопатку, закрываю глаза.
– Не веди себя как ребёнок.
– Не указывай мне, – огрызаюсь я, и голос предательски дрожит. Я сглатываю, пытаюсь сделать его твёрже. – Как хочу, так и веду. – Пауза. Воздух между нами становится тяжёлым. – Я скучаю. – Говорю тише. Почти шёпотом. Как признаются в преступлении.
Он замирает. Потом сухо, с той самой едкой интонацией, от которой у меня обычно сводит скулы:
– Так скучаешь, что тебе в бак сегодня из ревности песка насыпали.
– Чего?
– Ничего. Вам с Матвеем вроде не скучно вдвоём.
Я моргаю и разжимаю руки. Резко, почти грубо. Перекидываю ногу через седло, ботинки глухо стучат по асфальту. Снимаю шлем. Холодный вечерний воздух бьёт в лицо, растрёпывает волосы, прилипшие ко лбу.
– Мы с ним друзья. Это Маша сделала?
– Ну, он на тебя совсем не по-дружески смотрит. – Вадим не снимает шлем. Голос ровный, но я слышу, как он цокает языком под визором. – Так что поаккуратнее с его фанклубом.
– Мы с ним друзья, – повторяю я упрямо, как заезженная пластинка.
– Как скажешь. Это твоё дело. Я не лезу в твою личную жизнь. Хочешь – с Кириллом, хочешь – с Матвеем, с кем хочешь… дружи. – В последнем слове столько яда, что им можно травить крыс.
– С каким Кириллом?
– А у тебя их много?
– Чего? Кирилл Васильевич тут при чём?
– О, вы с ним на «вы»? – Он наконец поворачивает голову. Даже через тёмный визор я чувствую его взгляд. – Ролевые игры такие?
– Вадим, ты совсем дурак? – вырывается у меня. Я злюсь. Злюсь на него.
– Кто бы говорил…
Я резко разворачиваюсь. Ботинки стучат по брусчатке. Внутри всё кипит, бурлит, рвётся наружу.
Это какой-то треш. Он думает, что я и Рубцов? Я и Матвей? Он вообще слышит себя?
Останавливаюсь у калитки. Делаю вид, что ищу ключи. Которых у меня нет. Вроде в доме ещё остался охранник. Можно позвонить в домофон. Но я не хочу. Не хочу ни с кем говорить. Не хочу признавать, что я здесь чужая.
Так и стою. Спиной чувствую его взгляд. Тяжёлый. Ждущий.
Вадим не уезжает. Глушит мотор окончательно. Чего ждёт?
Я достаю телефон. Экран ярко вспыхивает в темноте. Заказываю такси. Не оборачиваюсь. Не даю ему удовлетворения.
Десять минут тянутся как резина. Наконец чёрный седан плавно подкатывает к тротуару. Фары мягко освещают асфальт.
Иду к машине. Вадим наблюдает.
– Куда ты собралась на ночь глядя? – Его голос доносится уже без шлема. Хрипловатый. Уставший.
– А это не твоё дело, – бросаю я, не останавливаясь. – Не лезь в мою личную жизнь. Может, к Рубцову. А может, к Матвею. Сама ещё не решила… – Я открываю дверь.
Мотор рычит. Резкий старт. Шины срываются с места, оставляя на асфальте лёгкий запах жжёной резины. Он уезжает. Не оглядываясь.
– Вот и поговорили, – говорю я пустой улице. Захлопываю дверь.
В машине тепло. Пахнет новой кожей и чем-то цитрусовым. Я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. В висках стучит. Что вообще это было? Почему он был там? Не на своём байке? Экипировка не его, шлем не его. Или сменил? Откуда знает, что с моим мотоциклом случилось? Почему решил, что у меня с Рубцовым что-то есть? Почему довёз? Мог же отказать.
Вопросы роились, сталкивались, кусали, но ответов не было. Только тяжесть под рёбрами и привкус горечи на языке.
Дома я включаю душ. Вода бьёт в плечи, горячая, почти обжигающая. Я стою, пока кожа не покраснеет, пока пар не заполнит всю ванную. Вытираюсь наспех. Падаю на кровать. Не включая свет. Сон накрывает меня сразу, тяжёлый и бесцветный.
Утром меня будит телефон. Вибрация противная, настойчивая. Я роюсь под подушкой, морщусь от света, пробивающегося сквозь шторы. Смотрю на экран. Суббота. 7:00. Рубцов.
Какого хрена?
Поднимаю трубку, голос хриплый, не мой.
– Кирилл Васильевич, мы что, горим или тонем?
– Э-э… нет, Вита. – Он звучит так, будто сам ещё не до конца проснулся. И будто ему неловко.
– Тогда зачем в такую рань? Выходной же.
– Тут такое дело… Меня самого с кровати поднял ваш муж.
Я резко сажусь. Одеяло съезжает. Сердце делает тот самый кувырок.
– Вадим? Что случилось?
– Спрашивал мой адрес. Сказал, нужно срочно обсудить важный вопрос. Я назвал. А он так спокойно: «Вы точно там живёте? Не на Свободной?» Ну я, спросонья, и ляпнул: «Нет, это супруга ваша квартиру там снимает». – Пауза. Он явно взвешивает каждое слово. – Я чего-то лишнего сказал? Он не знал? Он потом ещё номер дома ваш назвал. Точно в точку.
– Ещё что? – Я уже стою. Хожу по комнате. Босыми ногами по холодному полу.
– Да. Спросил, когда вы из дома съехали. Я честно ответил: в тот же день. Не вдавался в подробности, конечно. И ещё… про слухи о нас. Ну тут я тоже врать не стал. И… в общем, он ещё женский голос у меня в фоне услышал. Он замолчал. И отключился.
Я закрываю глаза. Дышу медленно. В голове щёлкает, как замок.
– Спасибо, что позвонили, Кирилл Васильевич. Извините, что побеспокоили.
– Да ничего. Вы тоже извините. За ранний звонок.
Кладу трубку. Экран гаснет. В комнате тихо.
Интересно.
