Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28. Вита

Мы не обсуждали сеанс с психоаналитиком. Ни слова. Но тишина в кабинете была густой, почти осязаемой, как воздух перед грозой. Вадим сидел в своём кресле, локти на столе, пальцы сцеплены в плотный замок. Он смотрел на меня – не отводя взгляда, не моргая, будто ждал, когда я наконец сломаюсь или произнесу то, что мы оба уже знали, но боялись озвучить. Воздух пах остывшим кофе, машинным маслом и чем-то горьким, знакомым. Я сжимала край толстовки, ногти впивались в ладони до синевы. Сердце билось где-то у горла, глухо и неровно.

И я не выдержала.

– Вадим… а что если я тебя люблю? – спросила я тихо. Голос вылетел хрупким, будто тонкое стекло.

Он не вздрогнул. Только чуть напряг плечи, будто принял невидимый удар.

– А что если это не любовь? – ответил он ровно. В голосе не было упрёка. Только усталость и та самая осторожность, с которой ходят по тонкому льду. – Привязанность. Благодарность. Желание сбежать от того, что было.

– И ты туда же… – выдохнула я, чувствуя, как глаза начинают предательски жечь.

– Вита, я переживаю за тебя. Искренне. Хочу, чтобы ты разобралась в себе. Была честна. В первую очередь – сама с собой.

– Она сказала мне дистанцироваться от тебя. – Я сглотнула, ком в горле стал колючим. – Я не хочу… это неправильно.

Он поднялся. Подошёл к окну, отвернулся. Я видела, как напряглась его спина под простой чёрной водолазкой, как сжались кулаки на подоконнике. Костяшки побелели. Мышцы на шее вздулись тонкими струнами.

– Значит, так надо, – сказал он глухо, не оборачиваясь. – Я отвезу тебя домой вечером.

Паника, холодная и липкая, разлилась по венам. Я сделала шаг вперёд.

– Вадим, можно мне остаться с тобой, пожалуйста?

– Нельзя. – Отрезал. Без паузы. Без смягчения.

– Почему? – голос дрогнул, сорвался на почти детский шёпот. – Я тебе совсем не нравлюсь? Я же симпатичная, когда выгляжу как девушка. Я приведу себя в порядок, я не буду похожа на это… безобразие. Только волосы… придётся подождать. Я буду заботиться. Любить. Я буду всё делать. Не выгоняй меня, пожалуйста.

Он резко обернулся. В глазах – не злость. Усталость и что-то ещё.

– Вита, ты себя слышишь? – тихо, почти шёпотом. – Это ненормально. И ты не безобразие. Ты очень красивая. Правда.

– Но я не привлекаю тебя, как девушка, да?

– Вита, мы сейчас не об этом.

– А о чём?! – я перехожу на крик. Голос треснул, эхом отозвался в пустоте комнаты.

Он сделал шаг навстречу.

– Мы из разных миров. Если бы мы встретились до… ты бы даже внимания на меня не обратила. Подумай сама.

– Обратила бы, – возражаю упрямо, хотя внутри уже дрожит ледяная трещина.

– Да? И как? «О, это что за мужлан с грязью под ногтями?» Или: «Боже, он даже нож правильно держать не умеет». Или: «Во что он одет? Это ресторан, а он в джинсах». Или…

– Прекрати, – перебиваю его, закрывая лицо ладонями. Но было поздно. Слова уже внутри. Они режут, не останавливаясь.

– Правда глаза режет? – он опустил мои руки. Взгляд упал на пол. – Ты бы даже не взглянула в мою сторону. Вот в это я верю. Мы разные. Мой мир не для тебя. Твой не для меня.

– Но мы же жили вместе, и нам было комфортно…

– И ты не хочешь назад? Не хочешь в привычную жизнь? Где есть домработница, повар, водитель, бутики, путешествия, отдых за границей? Обеды и ужины в ресторанах? – он говорил медленно, взвешивая каждое слово, будто боялся ранить сильнее. – Мне такое не интересно, понимаешь. И меняться мне уже поздно. Я в твою жизнь не хочу, я там буду посмешищем. Тебе нужен мужчина из твоего круга. Образованный. Интеллигентный. Статусный. А не механик на байке.

Каждое слово резало, как ножом по живому. Не потому что было злым. А потому что было правдой. Я знала это. Понимала умом. Но сердцу ведь не прикажешь. Я готова была ради него всё бросить. Просто бросить. Остаться ни с чем. Жить как прежде: готовить, убирать, гладить... одеваться в обычных магазинах. Лишь бы он был рядом. А он ради меня… получается, не готов. Вот оно как. Простая, безжалостная правда.

– И ты дашь мне развод? – спросила я. Голос вдруг стал чужим. Ровным.

Я вижу, как он хмурится, как трёт переносицу, будто стирает невидимую усталость. Вдыхает тяжело, плечи чуть опускаются.

– Дам.

Одно слово. Звучит как выстрел. Я не заплакала. Не сейчас. Просто почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. И стало тихо. Страшно, звонко тихо. Я кивнула, будто соглашаясь с прогнозом погоды. Отвернулась к окну. За стеклом начинал моросить мелкий, противный дождь.

Я вышла. Дверь за спиной щёлкнула слишком отчётливо, словно отрезая что-то, к чему я уже не вернусь. Ключей от дома у меня не было. Я достала телефон, нашла в контактах «Рубцов». Гудки тянулись неестественно долго.

Он приехал быстро. Успел переговорить с Вадимом, пока я разговаривала с клиентом. Вадим не вышел. Не попрощался. Я тоже не смогла зайти к нему. Ушла по-английски. Как в дешёвых мелодрамах. Только без хлопка дверью.

В машине пахло холодной свежестью. Рубцов завёл мотор, плавно влился в поток. Минуту мы молчали. Потом он сказал ровно, без намёка на сочувствие:

– Вадим просил заняться оформлением вашего развода.

Я хмыкнула. Голос прозвучал на удивление ровно:

– Я не готова. Пока ничего не делайте.

– Он сказал, что это ваше желание.

– Нет. – Я перевела взгляд на мелькающие за стеклом фонари. – Видимо, ему просто не терпится получить свою часть имущества.

– Какую часть?

– Пятьдесят процентов от моего имущества.

Рубцов лишь слегка покачал головой.

– Он ничего не получит. В случае развода.

– У нас договор. – Я почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомое, липкое напряжение. – Развод только по обоюдному согласию, и он получает половину от моего имущества.

– Виталина, я его видел. Читал. – Он сделал паузу, подбирая слова, как хирург скальпель. – А вы его внимательно читали?

– Да. Перед тем как подписать. – Но уверенность в голосе уже треснула.

– Там есть чёткое условие: если у вас с ним нет совместного ребёнка, в случае расторжения брака он не претендует ни на что. Это было не ваше требование?

– Нет… – Я моргнула, пытаясь удержать рассыпающуюся картину. – Я не понимаю…

– Вы это подписали, Виталина.

Обманщик.

«Мне чужого не надо», – говорил он. Дурак принципиальный.

Я откинулась на сиденье. За окном город расплывался в дождевых разводах. В груди сначала сжалось что-то острое, а потом сменилось странным, ледяным спокойствием. Развод? Что ж.

– Я тебе тогда его не дам, – прошептала я, скорее себе, чем водителю. – Посидишь. Подумаешь над своим поведением. Обманщик.

Рубцов не обернулся. Только чуть прибавил газу.

Глава 29. Вита

Дома я попросила оставить меня одну. Голос прозвучал ровно, даже сухо, но я чувствовала, как дрожат пальцы, пока закрываю за ним дверь. Замок щёлкнул тяжёлым, окончательным звуком.

Я долго ходила по пустым комнатам. Шаги гулко отдавались от паркета, подхватывались эхом и тонули в тишине. Когда-то этот дом был для меня крепостью. Пахло деревом, кофе, отцовским табаком и чем-то тёплым, что сейчас уже не назовёшь. Я любила эти стены, потому что тут жил папа. А сейчас тут просто нечего любить. Вернее, некого. Последние месяцы превратили это пространство в дом ужасов. Я не хочу больше дышать этим воздухом.

В гардеробной я вытащила большой чемодан. Бросала внутрь вещи выборочно: пару шёлковых блузок, юбки, платья, мягкий кардиган, удобное бельё. Всё женственное, нежное. Никаких брюк, джинс, бесформенных свитеров, никаких кроссовок, никаких «пацанских» архетипов, за которые я пряталась последнее время. Этому конец. Я больше никогда не буду играть в парня.

Закрыла дом на ключ. Тяжёлая связка легла в ладонь, потом – в карман пальто. На улице уже пахло зимой, хотя был только ноябрь. Вызвала такси. Водитель молча помог с чемоданом.

В салоне, под монотонный шум дворников, набрала Рубцова. Гудки пошли ровные, как пульс.

– Кирилл Васильевич, я хочу продать дом. Пусть наведут порядок, выставят по адекватной цене, без завышения. Личные вещи – на хранение, позже разберу. Остальное – оставить как есть. И машины тоже продавайте. Водитель мне больше не нужен.

– Принято, Виталина. Организую в течение недели. А вещи вашей мачехи куда?

Пауза. Я смотрела в окно, где мимо проплывали серые фасады.

– Сжечь… Хотя нет. Отдайте на благотворительность. Пусть кому-то принесут пользу.

– Будет сделано.

– Спасибо.

Номер в отеле встретил меня стерильным запахом озона и кондиционера. Слишком чисто. Слишком тихо. Чемодан остался стоять у входа. Нужно развесить одежду. Нужно искать квартиру. Нужно жить дальше. А я просто села на край кровати, опустила руки между колен и уткнулась лбом в ладони.

Слёзы пошли не сразу. Сначала – сдавленность в груди, будто рёбра сжало в тиски. Потом – горячие, неконтролируемые потоки. Я плакала некрасиво. Сопела, давилась воздухом, тёрла глаза кулаками, пока кожа не покраснела. Двадцать один год. А я одна. Совсем одна. Ни папы, ни семьи, ни даже той иллюзии, что я кому-то нужна.

Дура. Наивная, слепая, влюблённая до тошноты. Первый блин, и правда, комом. Больше не повторю. Ни в кого. Никогда. Буду старой девой. Заведу кучу кошек. Нет, собак. Собак точно. Они любят безусловно. Они просто приходят и кладут голову тебе на колени, когда ты расклеиваешься.

Под этот образ я и провалилась в сон, не раздеваясь, прямо на белоснежном одеяле.

Проснулась в шесть утра. Привычка. Запретила себе ныть. Поплакала – хватит. Я выживала не для этого. Буду жить. В своё удовольствие. Как я хочу.

В душе вода была обжигающей, почти до мурашек. Я смыла с себя всю усталость. Вышла, закуталась в полотенце. Подошла к урне и выкинула туда всё, что напоминало «старую» Виту: потёртые кроссовки, растянутые худи, грубые джинсы.

Достала спортивную форму и пошла в местный спортзал. Там было пусто. Включила дорожку. Бежала почти сорок минут. Не быстро, но без остановки. Пульс стучал в висках, вытесняя мысли. Потом взяла лёгкие гантели. Встала перед зеркалом. Вспомнила, как Вадим ставил мне спину, касался лопаток, поправлял локти. Его голос в голове звучал чётче, чем сейчас.

– Плечи не зажимай. Дыши. Смотри вперёд.

Сделала три подхода. Потом пресс – до дрожи в мышцах. Зеркало отражало девушку с мокрыми волосами и упрямым взглядом.

Нужно будет искать квартиру рядом с залом. Спорт по утрам бодрит. Или хотя бы глушит тишину.

Ещё раз душ.

Чемодан разбирала в халате. Достала платье из плотной ткани, сапоги на устойчивом каблуке, короткую шубку. Макияж – тонкий, почти незаметный, но достаточный, чтобы стереть тени под глазами. Сегодня вечером – маникюр и педикюр. Завтра – косметолог и парикмахер. Я буду возвращаться к себе. По кусочкам.

Завтрак в ресторане отеля: яичница, авокадо, чёрный кофе. Всё по расписанию. Всё контролируемо.

Через час за мной приехал Рубцов. Чёрный внедорожник, кожа, тихий гул мотора. Мы ехали по делам. Бумаги, подписи, встречи. Он рулил процессом, я кивала, задавала вопросы, пыталась вникать. Получалось откровенно плохо. Мне просто не интересно разбирать логистику поставок, когда внутри всё ещё гудит пустота. Но я стараюсь.

– Виталина, вы сегодня прекрасно выглядите, – сказал он за рулём. Без подтекста. Констатация.

Я усмехнулась, поправляя шубку.

– Спасибо, Кирилл Васильевич. Вы тоже ничего. Но с костюмами вашими нужно срочно что-то делать.

– А что не так? – он слегка нахмурился.

– Вы их в магазине покупаете?

– Да. Итальянские. Хорошие. Дорогие.

– У вас фигура нестандартная, вам на заказ шить нужно. Иначе смотрится, будто вы его у младшего брата взяли. Вам же самому некомфортно, признайтесь. В плечах жмёт.

Рубцов помолчал. Руки на руле чуть напряглись.

– Есть такое. Но консультанты подбирали, вроде по размеру…

– На вас просто нет готового размера. А им лишь бы продать. Вы в плечах ого-го, а низ стандартный. Нужно шить индивидуально. Или перешивать. Найти вам контакт? Наша домработница Елена хорошо отзывалась об одной мастерской.

– Давайте. А Елена хорошая? Мне бы не помешала по хозяйству помощница.

– Шикарная. А готовит так, что вы забудете дорогу в рестораны. Не хозяйка, а сказка.

– И её контакт тоже давайте.

В перерывах между делами листала сайты недвижимости. Несколько вариантов сначала отметила, но потом отмела: слишком шумно, слишком далеко от зала, слишком большая, слишком маленькая. Не спешу. Могу позволить себе жить в отеле. Пусть будет мой временный кокон.

После маникюра и педикюра руки и ноги казались чужими, но ухоженными. Просто обработка, прозрачное покрытие, а-ля натурель. Но как же приятно чувствовать гладкость кожи, когда раньше ногти были просто обрезаны, а кожа – в вечных трещинах от нервов.

Вечером – бассейн. Потом сауна. Сидела на верхней полке, пока перед глазами не поплыли чёрные мушки. Жар выжигал всё. Ночью вырубилась мгновенно, без снов.

Утром – всё по новой. Косметолог охала и ахала, тыкая пальцем в сухой лоб.

– Кожа обезвожена. Нужно питать, витаминки проколоть, срочно.

Сделали какую-то супердорогую процедуру с пилингом, сыворотками и массажем. Ушла с пакетом баночек, тюбиков и масел. Буду сиять. С волосами хуже: короткие, рваные, посечённые. Тут только ждать. Но мне тоже сделали уход, маску, лёгкий массаж головы. Они стали мягкими, шелковистыми, но длина не прибавилась.

В таком режиме прошла неделя. От Вадима – ни слова. Ни звонка. Ни сообщения. Тишина громче любого крика.

После второго сеанса у психоаналитика я поняла: Алиса Игоревна мне не помощник. Я сама себе и психолог, и аналитик. Я всё уже прожила. Проплакала. Приняла. Оставила позади. Всё, кроме Вадима. Её вопросы «что вы чувствуете?» только раздражали. Хорошо хоть с советами не лезла.

Прощаясь, я встала, поправила сумку.

– Спасибо за вашу работу, Алиса Игоревна. Но, видимо, я не ваш клиент. Мне не заходит такая терапия. Я проревелась, пожалела себя и на этом закончила страдать. Больше не хочу в этом говне ковыряться. Мне не нужна помощь. Не вижу смысла тратить ваше и моё время впустую.

Она кивнула, спокойно, без обиды.

– Как скажете, Виталина. Но если что – мои двери всегда открыты.

– Спасибо. Всего доброго.

Мне нужна была другая терапия.

Набрала главного своего помощника.

– Кирилл Васильевич, нужна помощь. Только, пожалуйста, в обход Вадима. Чтобы он не узнал. Мне нужен инструктор по мотоциклам. Спортивный байк. И помещение, где можно учиться без посторонних глаз. Плюс школа, чтобы теорию сдать и права получить. Байк любой, для обучения, пусть инструктор сам выберет. Заниматься хочу каждый день. Организуете?

Пауза. Я слышала, как он что-то записывал.

– Постараюсь. Перезвоню.

К вечеру у меня уже был график: теория три раза в неделю, практика – ежедневно. Инструктор – бывший гонщик, молчаливый, строгий. Идеально.

Жизнь превратилась в день сурка. Квартиру так и не нашла. Отель устраивал. Зал, душ, завтрак, дела, обед, занятия, ужин, бассейн, сауна, сон. Иногда дел было больше, иногда меньше. Но ежедневно Рубцов куда-то меня возил, я подписывала, кивала, училась.

Слухи уже поползли по офису, что он мой любовник. Мы с Рубцовым посмеялись. Отношения у нас строго деловые, всегда на «вы», всегда с дистанцией. Он красив, статен, умён, обеспечен. Костюмы он, кстати, сменил. Но почему-то не женат. И это не моё дело. Я туда не лезу.

Всё шло своим чередом. Рутина, как асфальт, ровная и без выбоин. Но я скучала по Вадиму. Каждый день. Не громко. Не истерично. Тихо, как фоновый шум холодильника. Вспоминала, как он смеялся с Андрюхой. Как хмурился. Как выглядел с утра, немного лохматый и сонный. Думала о нём, когда закрывала глаза в сауне. Когда видела чужие руки на руле. Скучала. И знала, что это пройдёт. Не сегодня. Может, не завтра. Но пройдёт. А пока – я учусь держать баланс.

Глава 30. Вита

Я сорвалась всего один раз. На Новый год.

Наряжалась почти три часа. Чёрное платье с открытой спиной, чулки, туфли на каблуке. Помада цвета спелой вишни, духи, которые пахли чем-то лёгким. Выглядела как картинка. А чувствовала себя как дура.

Такси шуршало шипами по утоптанному снегу. Город был расцвечен гирляндами, но мне казалось, что всё это для других. Для тех, кого ждут.

Вышла у его подъезда. Окна на третьем этаже тонули в темноте.

Я нажала на домофон. Тишина. Зашла с какой-то парой. Позвонила в дверь, потом постучала. Эхо разнеслось по лестничной клетке.

Внутри всё замерло. Ни шагов. Ни голоса.

Конечно. У него семья. Родители, сестра, друзья. Новый год не для случайных гостей. Не для тех, кто приезжает, потому что не может усидеть на месте.

Обратно я ехала, прижав лоб к холодному стеклу. В отеле скинула туфли, смыла макияж ватным диском, который тут же окрасился в бордовый. Завалилась спать, даже не открыв шампанское.

В марте я сдала на права. Пластик с моим фото лежал во внутреннем кармане куртки, лёгкий, но реальный, как талисман. В апреле открыли мотосезон. Асфальт ещё пах сыростью, первым тёплым ветром и выхлопами. Я знала, что не стоит этого делать. Знала, что это глупо. Но ноги сами несли в салон.

Такси остановилось у знакомого здания. Воздух был пропитан весной и резким запахом резины. Дверь отворилась, и меня чуть не сбили с ног.

– Вита! Ну ты малая даёшь, – Андрюха сгрёб меня в охапку. – Красотка, глаз не отвести.

На мне было короткое платье, ботильоны на шпильке, а поверх кожаная куртка. Макияж. Волосы уложены, как в журнале. Я чувствовала себя красивой и уверенной.

– Спасибо, Андрюх. Стараюсь, – улыбнулась. Голос прозвучал чуть тише, чем обычно.

– Чего пропала? Хоть бы иногда заезжала. Или мы теперь тебе не чета?

– Совсем дурак, Андрюх?

– Ну есть немного, – он рассмеялся, потирая затылок. – Один тут за двоих отдуваюсь, дурею потихоньку. Вадим никого на твоё место не берёт. Все не такие. Все тупые, не подходящие… Хотя я согласен, рядом с тобой они даже не валялись.

Я опустила взгляд.

– Вот как. Может, мне вернуться? – бросила небрежно. – Как раз к сезону. Денег заработаю.

– Я тебе от себя процент доплачивать буду, если вернёшься. Чесслово.

Пока мы болтали, боковым зрением уловила движение. Вадим шёл по коридору. Точно он. Он шёл прямо на нас.

И вдруг остановился. Просто замер. Потом резко развернулся и исчез за дверью своего кабинета.

Вот значит как. Даже поздороваться не захотел.

– Мой байк на месте? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Конечно. В сервисе, под чехлом. Ждёт хозяйку.

– Супер. Я его забираю.

Пока шла к стеллажам с экипировкой, пальцы сами тянулись к знакомым вещам. Шлем. Перчатки. Куртка с защитой. Андрюха пробивал чек, не задавая лишних вопросов.

– Можно я в туалете переоденусь? – тихо спросила.

– Иди в кофейню. Там всё равно никого сейчас.

Раздевалась быстро. Пока стягивала платье через голову, услышала скрип двери. Когда обернулась, было пусто, но я слышала чей-то удаляющийся шаг. Сложила вещи в рюкзак, застегнула куртку на все молнии. Шлем сел на голову, как родной. Запах новой кожи и пластика ударил в нос. В зеркале отразилась другая девушка.

– Вита, а права-то ты получила? Справишься? – Андрюха смотрел с сомнением, но в глазах теплилась надежда.

– Обижаешь, – достала пластиковую карточку, крутанула в пальцах. – Часов практики у меня столько, что обзавидуешься.

Мне выкатили байк. Погладила металл. Холодный, но живой.

– Ну привет, красавчик, – прошептала. – Поехали. Покатаемся.

Завелась с первого раза. Звук мотора ударил по груди, как второе сердце. Убрала подножку, выжала сцепление. Движения отточились до автоматизма: газ, тормоз, поворот. Всё как учили.

– Вита, приезжай в клуб в пятницу! – крикнул Андрюха вдогонку.

– Приеду, – салютнула двумя пальцами и выехала на дорогу.

Ветер бил в щиток, город плыл размытыми пятнами. Я чувствовала себя уверенно. Инструктор меня так «надрочил», что я готова была к любой яме, к любому внезапному торможению. Но к такому Вадиму я не была готова. И, кажется, уже не буду.

Я съехала из отеля в маленькую студию. Чистые стены, панорамное окно, минимализм. Одной мне хватает. Выше крыши.

Бизнес работал как часы. Рубцов поставил управляющих, контролировал цифры, скидывал мне отчёты. Иногда документы на подпись. Я думала уехать. Например, в Италию. Погонять по побережью, пить эспрессо у моря, не оглядываться.

Но у меня был незакрытый гештальт. Вадим.

Мне нужно было услышать одно предложение. Простое. Чёткое. «Ты мне не нужна». И тогда всё. Конец. Точка.

Вспоминая наши разговоры, я перебирала их, как чётки. Он никогда этого не говорил.

Говорил: «Ты красивая. Ты не недоразумение». Потом: «А если это не любовь?» «Мы из разных миров». Называл себя мужланом, посмешищем, простым механиком. Но ни разу: «Я тебя не люблю».

Я решила, что прибьюсь к его клубу. Буду тусить. Мозолить глаза. Не сможет же он постоянно бегать. Он сам говорил: «Мы своих не бросаем». Значит, я стану своей. Или уйду, когда он скажет это вслух.

В пятницу собиралась как на свидание. Но в мотоклуб.

Чёрная кожа, удобные ботинки, минимум косметики. Байк оставила на парковке. Машина Вадима ещё стояла у входа в салон.

Зашла внутрь. Музыка играла негромко. Знакомых лиц не увидела. Совсем.

Но мужики реагировали правильно. Без пошлости, с уважением. Подходили, представлялись. Я отвечала вежливо, улыбалась, запоминала имена.

Потом заметила Матвея. Махнула рукой.

Он оглянулся, скользнул взглядом и отвернулся. Не узнал.

Подошла ближе.

– А вот это было обидно, Матвей. Я тебе, значит, скидку на экипировку выбивала, а ты даже не здороваешься, – сделала вид, что надула губы. Голос прозвучал легко, почти по-детски.

Он присмотрелся. В глазах мелькнуло замешательство, потом узнавание.

– Вит… Вит… – заикнулся.

– Вита. Виталина. – Протянула руку. – Рада снова увидеть.

– Ты… ты девушка? – выдохнул он, взъершив волосы.

– Обстоятельства, пришлось притворяться, – сказала, пожав плечами.

– Это... ты... Боже, кажется, я отупел, как тебя увидел. Как можно было такую красоту спрятать?

– Много ума не надо, оверсайз надела – и готово, – рассмеялась я. Смех вышел лёгким.

– Блин, ты на байке?

– Дааа.

– Покажешь.

Мы вышли во двор. Как раз в тот момент, когда Вадим садился за руль. Увидел нас. Пауза длилась секунду. Он закрыл дверь, завёл мотор и уехал, не глядя в мою сторону.

Помозолила глаза и хватит. Ничего. Я не гордая. Приду ещё раз.

Хвасталась своим красавчиком. Матвей кружил вокруг, задавал вопросы. Предложил прокатиться.

– А поехали, – согласилась.

Катались по центральным улицам, потом съехали на набережную. Купили кофе в бумажных стаканах, пили, глядя на реку.

– Я, между прочим, расстроился, когда узнал, что ты больше не работаешь, – сказал он, согревая руки о стакан. – Друга приводил. Думал, ты ему подберёшь чего интересного.

– Ну… так получилось.

– У тебя же талант. Или тебе это неинтересно?

– Интересно. Очень, – посмотрела на него. – Я даже байк свой немного с Вадимом поколупала на сервисе.

– Оу-оу, полегче… Ты прям крута.

– Да, я такая, – улыбнулась.

Обменялись номерами. Договорились иногда кататься вместе. Разъехались ближе к полуночи.

Возвращалась одна. Город был уже спокойнее, тише.

Жизнь налаживается? Наверное. У меня есть один мотодруг. Это уже что-то.