Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"

Автор книги: Лана Нежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 49. Вита

Знакомство с родителями Вадима я запомню навсегда. Это был, пожалуй, один из самых тёплых дней в моей жизни.

Мы выехали к ним в субботу вечером. Они живут в небольшом городке, километрах в девяноста от нас. Всю дорогу я не могла усидеть спокойно и расспрашивала Вадима о родителях.

– Папа у меня обычный работяга, сварщик. Но толковый: всё время на шабашках подрабатывает, народ его ценит. А мама – учитель истории.

– Учитель… истории, – протянула я, стараясь не поморщиться. В школе я этого предмета просто не выносила: тупо зубрила даты, чтобы сдать и забыть. – Они ещё работают?

– Да, до пенсии пара лет осталась. А ещё они держат пчёл. Но улья уже вывезли на пасеку, так что тебе сегодня не светит увидеть этих полосатых.

Внутри всё сжалось от волнения. Я впервые знакомилась с родителями своего… мужа. Да, именно так это теперь звучало, и от этого слова до сих пор немного не по себе, но уже не от страха, а от какой-то тихой, растущей уверенности.

Мы заранее накупили гостинцев: деликатесы, которые мы сами редко себе покупали, конфеты, хороший чай. Хотелось сделать всё правильно.

Приехали, когда уже совсем стемнело. Вадим припарковался за двором. С улицы виднелся аккуратный одноэтажный кирпичный дом, такой же кирпичный забор, кованые ворота и калитка. До дороги – приличное расстояние, всё вокруг утопает в деревьях, а вдоль подъездной дорожки – ухоженные клумбы.

Мы взяли сумки и пошли во двор.

На пороге нас уже ждала женщина лет пятидесяти с лишним, но очень ухоженная, с добрыми глазами, до боли похожая на Вероникину. Особенно улыбкой.

– Сынок, привет, родной. Я уже заждалась. Чего так долго?

– Пробка на выезде, мам.

– Проходите, проходите в дом. Там и познакомимся.

Мы зашли, разулись, сняли куртки. Вадим взял меня за руку – уверенно, и повёл в гостиную.

Там нас уже ждали.

– Виталина, это мой отец, Николай Николаевич. Мама – Елена Викторовна. – Он посмотрел на них. – Мам, пап, принимайте в семью. Это Виталина. Моя жена.

Я стояла, судорожно сжимая его ладонь, и совершенно не знала, куда деть руки и взгляд.

– Очень приятно, – выдохнула я, и голос предательски сел.

Елена Викторовна тут же взяла инициативу в свои руки. Подошла, обняла – крепко, по-матерински.

– Вита, мы очень рады. Очень. Мы люди простые, так что ты не стесняйся. А если что не так – говори прямо, ладно?

– Хорошо. Спасибо, Елена Викторовна.

– Худенькая такая… Вадим, ты её что, не кормишь? – Она уже развернулась к кухне. – Бегом руки мыть и за стол. Буду вас откармливать.

И нас действительно кормили как на убой. Стол ломился от еды: пироги, мясо, соленья, салаты. Елена Викторовна наготовила так, будто мы приехали на свадьбу.

За едой много разговаривали. Вадим заранее предупредил родителей о причинах нашего брака, так что расспросов на эту тему не было. Интересовались мной. Чем живу, чем увлекаюсь.

И когда я начала рассказывать про мотоциклы, у Елены Викторовны дёрнулся глаз. Реально. Я заметила.

– И ты тоже? Боже мой… Теперь мне за троих придётся в храм ходить просить. Вы же меня в могилу сведёте, – вздохнула она, но без злости.

– Чего ты, Лен, – спокойно вступил Николай Николаевич. – Она же с Вадимом. Ничего с ней не случится. Да, сын?

– Мам, всё будет хорошо. У неё был отличный инструктор и очень много практики. Не переживай.

– А Вероника? Не одумалась ещё?

– Нет, и у неё всё в порядке. Она отличный пилот, мам. Честно. Не беспокойся.

– Вот заведёте своих детей, тогда и поговорим, когда мне беспокоиться, а когда нет, – сказала она строго.

– Мам, я знаю, что ты, как всегда, права. И я это осознаю. Позже. Но пока мы живём свою жизнь и свои шишки набиваем сами.

– Хорошо бы только шишки, сынок.

После ужина и невероятно вкусного чая с мёдом мне предложили посмотреть фотоальбом. На целый час я с головой ушла в детство и юность Вадима: от пелёнок до выпускного. Дальше снимки обрывались.

Он был умилительным ребёнком. Прямо пухлощёкий пупсик с ямочками на щеках. Я бы зацеловала такого. В подростковом возрасте – щуплый, долговязый, но всё равно с какой-то своей, тихой симпатичностью. А сейчас… сейчас он просто идеальный. И я поймала себя на мысли, что люблю его всё сильнее с каждым новым кадром.

Разошлись ближе к полуночи. Спать нас уложили в его старой комнате.

– Я им понравилась? – спросила я, устраиваясь у Вадима под боком.

Он сразу притянул меня ближе, укрывая одеялом.

– Ты не можешь не понравиться. И родители всегда уважали мой выбор. Всегда.

– Мне они тоже понравились. Очень простые. И добрые.

Утром меня ждали блины с творогом, а Вадима – с мясом. Его мама знала, кого как кормить.

После завтрака Вадим ушёл помогать отцу в гараж, а я осталась с Еленой Викторовной в палисаднике.

Никогда не думала, что полоть грядки – такое залипательное занятие. Это как медитация: сидишь, ковыряешься в земле, слушаешь пение птиц, болтаешь о разном.

Я озвучила эту мысль вслух.

– Ты в квартире выросла, да? – спросила она, не отрываясь от грядки.

– Нет, в доме. Просто у нас всегда был садовник.

– Кто?

– Садовник. Человек, который ухаживал за участком.

Елена Викторовна на мгновение замерла. Я увидела, как напряглись её плечи, но она ничего не сказала. Только кивнула и продолжила работать.

А позже я случайно услышала её разговор с Вадимом на кухне. Дверь была приоткрыта, и голос его мамы доносился отчётливо:

– Сынок, Виталина… она из очень обеспеченной семьи? Она сказала, что в доме росла, но у них был садовник.

– Мам, какая разница?

– Ты же… ты же не ради этого? Ты же не альфонс? Не морочишь девочке голову? Она же хорошая. И любит тебя. Это по взгляду видно. Так на тебя смотрит.

– Мам, я тоже её люблю.

– Точно? Такое чувство, что она тебя – больше. Мы тебя не так воспитывали, Вадим. Имей в виду, что обижать её нельзя.

– Мам, да не нужны мне её деньги. Она нужна. Мы из-за этих грёбаных денег четыре месяца потеряли, хернёй страдали. И вообще страдали.

– Не ругайся!

– Не ругаюсь. Я её люблю. Очень.

– Это из-за неё ты тогда на Новый год не приехал?

– Да.

– Смотри, не обидь. Узнаю – получишь у меня. Понял?

– Мам, я так-то твой сын, ничё?

– А она – девочка. И теперь тоже часть семьи. Я предупредила.

Дальше я не стала слушать. Но его слова легли бальзамом на душу. Так тепло, так спокойно. Я прислонилась лбом к косяку и улыбнулась.

По дороге домой я решилась спросить про тот самый праздник.

– Вадим… а ты Новый год с родителями отмечал? В семейном кругу?

– Если бы, – он посмотрел на меня странно.

– А с кем?

– А ты с кем?

– Я одна.

– И я один.

– А где? Я ведь приезжала к тебе домой, а тебя не было.

Он медленно съехал на обочину, включил аварийку. Повернулся ко мне.

– Во сколько?

– Где-то в полдвенадцатого. Постояла под дверью минут пять и уехала. Думала, ты с семьёй или друзьями.

– Вита… я до трёх ночи просидел под твоим домом. Как дурак последний. Даже не подозревая, что ты там не живёшь.

– Прости, – прошептала я, чувствуя, как горло сжимает комок.

– И ты меня. Нужно было просто позвонить. А я не смог себя перебороть.

Потом он рассказал, как ещё приезжал. Как ждал у пустого дома. А я в этот момент смотрела на него и думала, что Елена Викторовна не права. Он любит меня. Не меньше. А может, даже сильнее.

Глава 50. Вита (5 лет спустя)

– Вадим, как у вас дела? Я почти готова! – кричу в прихожую, заправляя последнюю непослушную прядь за ухо.

Пауза. Потом его голос, чуть приглушённый, но тёплый:

– Мы готовы, любимая. Ждём.

Я поправляю бретельку платья, ловлю себя в отражении. Чёрный бархат мягко облегает талию, не сдавливая. Идеальный макияж. Волосы уложены в ленивую волну.

Идеально.

Но сегодня – канун Нового года. И я хочу, чтобы всё было именно так.

Выхожу.

Вадим сидит на корточках перед низким пуфиком, в чёрных брюках и белоснежной рубашке, расстёгнутой ровно на одну пуговицу. На запястье – часы, которые я подарила ему на годовщину, на поясе – кожаный ремень, который он когда-то считал «ненужным аксессуаром для галочки». Сейчас он выглядит… иначе. И он сам купил это. Я тут ни при чём. Помню тот вечер: мы сидели на кухне, я рассказывала, как мы с отцом любили ходить в театр. Он ничего не сказал тогда. А через неделю принёс билеты, чехол с костюмом и пакет с рубашками. С тех пор в его гардеробе стали появляться пиджаки, брюки, рубашки, запонки. А в нашей жизни – кусочки моего прошлого, в которое он сначала категорически отказывался входить. «Я в твою жизнь не хочу», – говорил он тогда. А теперь? Знает, какой вилкой есть рыбу, не морщится, когда официант меняет бокалы, и держит осанку так, будто всю жизнь провёл в ложах партера. Выучил сервировку и этикет. Ради меня. Ради нас. Это не было уступкой. Это был его тихий, мужской способ сказать: «Я с тобой. Во всём».

– Па, неть, те! – Вика тычет пальцем в сторону своих дутиков. Пухлых, розовых, с мехом. Ей скоро три, но характер – как у меня в двадцать. Упрямый. Настоящий.

Вадим вздыхает, но глаза смеются.

– Малыш, мы на машине поедем. Там тепло. И у тёти Веры тоже. Тебе будет жарко. А в этих… – он бережно берёт в руки лаковые туфельки, – и красиво, и не жарко. И к платью твоему они подходят. Мама так старалась. Выбирала.

– Неть.

Я подхожу, присаживаюсь рядом. Шуршу тканью.

– А у Алисы таких туфелек нет, – говорю мягко.

Вадим поднимает взгляд. Скользит снизу вверх. Задерживается на шее, на ключицах, на губах. Улыбается. Медленно. Хищно, но по-домашнему. Как кот, который знает, где спрятана сметана, но не торопится.

Мне нравится, как он смотрит на меня. Как будто я – подарок, который он ещё не устал распаковывать. А распаковка – его любимое занятие.

Вика фыркает, но протягивает ногу. С видом королевы, снизошедшей до милости.

Принцесса.

Я улыбаюсь, пряча усмешку. Избалована? Да. Но кто виноват? Вадим. Он готов выполнить любую её прихоть, лишь бы она улыбалась. И я не мешаю. Пусть будет счастливой. Пусть знает, что её любят не за то, какая она, а просто за то, что она есть.

Мы едем отмечать Новый год к Веронике.

Спускаемся на парковку на лифте. В машине пахнет кофе, прогретой кожей сидений и его парфюмом. Вадим завёл её заранее, как всегда. Подарки в багажнике уложены аккуратно. Я застёгиваю ремень.

– Ты сегодня… – он начинает, глядя на разрез платья. – Очень красивая.

– Знаю, – смеюсь. – Но спасибо.

Он накрывает мою ладонь своей. Тёплой. Едем.

Дом Вероники и Ромы напоминает мне отцовский: просторный, с высокими потолками и панорамными окнами, за которыми мерцают гирлянды и отражаются силуэты елей. В нашей квартире было бы тесно для нашей большой компании. Мы так никуда и не переехали – нам хватает. Парковка забита. Снег под подошвами хрустит. Дверь открывается – и нас накрывает волна тепла, запаха мандаринов, корицы, хвои и чьих-то дорогих духов.

– О, а вот наша любимая сестричка! – Рома выходит в прихожую. На руках у него Алиса, с растрёпанными кудрями, прижавшаяся щекой к его плечу.

Вадим жмёт ему руку, хлопает по плечу, по-братски.

– С наступающим. Подарки сейчас принесу.

Рома уже снимает с меня шубу, протягивает мягкие тапочки.

– Вита, проходи. Вероника тебя заждалась.

В гостиной – хаос. Но уютный. Дети носятся между диванами, как метеориты в замедленной съёмке.

Максим, брат Ромы, обнимает жену Алину, их Ярослава и Данил гоняются за двойней Кости и Ани – Владом и Мирой. У Ромы с Вероникой тоже двое – Арсений и Алиса. Странно, но мальчишки все очень спокойные, а девчонки командуют парадом. Строят отцов, дедов, даже кота заставляют уступать дорогу. Маленькие генералы в бархатных платьях и с бантами.

В гостиной с нашим появлением становится ещё громче, но не раздражающе. По-семейному. Я обнимаю Алину, потом Максима. С ними мы дружим уже больше четырёх лет. Вместе крестили Арсения: Максим – крёстный, я – крёстная. Потом крестили всех по кругу. Теперь мы – одна большая кумовская сеть. Вадим иногда шутит: «Попал в мажорскую тусовку с тобой». Но мажорами тут и не пахнет. Все пашут. Алина устраивает невероятные мероприятия, Максим – гений в разработке программного обеспечения, Костя – царь и бог в логистике, Рома – рулит в строительстве.

– Викуля, иди к деткам! – кричит Алина, уже в режиме аниматора. У неё своё агентство, и организовать развлечения – это её стихия. Вика, не раздумывая, растворяется в детской толпе.

Нахожу Веронику в столовой. Она расставляет блюда.

– Никуля, ты просто волшебница, – целую её в щёку, от неё пахнет ванилью. – Чем помочь?

– Вита, боже, какая ты красотка! – она обнимает меня крепко, почти до хруста рёбер. – Неси с кухни, там уже всё готово.

Через десять минут мы все уже за столом. Тарелки ломятся. Дети разносят гостиную.

– Главное, чтобы ёлку не уронили, а так пусть громят, – говорит Рома спокойно, разливая шампанское.

Его спокойствию иногда можно только позавидовать. Или восхищаться. Я до сих пор не разобралась.

За столом весело. Голоса переплетаются, перебивают друг друга, смех срывается на окрики, потом снова в смех. Мужчины наши дружат, так что иногда лупят друг друга на ринге. Бешеные папаши затянули Вадима в клуб кикбоксинга, как только родилась Вика. Вероника заменила спарринги на пилатес. «С двумя детьми спина дороже, а защищает нас пусть Рома», – говорит она, поправляя волосы. Хотя Костя клялся, что видел, как она однажды наваляла тренеру. И я верю.

После двенадцати начинаются звонки. Родители, друзья. Голоса в трубках, поздравления, обещания встретиться. Потом – видео. Андрюха с Мирой на экране, обнявшись, на фоне мелькают гирлянды, их малышня бегает в пижамах с оленями. Матвей и Милана машут. Милана. Моя находка.

Я работала беременная до последнего. Вадим бухтел, сопротивлялся, пытался спорить, но что он сделает против беременной, гормональной жены? Правильно, ничего. Мои слёзы из-за разбитой чашки или неправильного положения подушки его убивали. Примерно за неделю до родов, когда мы уже собирались домой, я заметила её через витрину. Девушка просто стояла на улице, рассматривала мотоциклы. Спортивная мешковатая куртка, рюкзак, кепка, но волосы длинные, тёмные, выбиваются из-под козырька. И так она мне себя напомнила.

Я не выдержала, вышла. Заговорила первой. Она не очень поверила, что я тоже гоняю. Моё пузо явно смущало. Но когда я показала заставку на телефоне – я на «Хонде», с улыбкой до ушей, – её глаза загорелись. Оказалось, тоже мечтает о байке. Много знает. Неплохо разбирается.

– А поработать тут не хочешь? – спросила я. – На моё место консультант нужен. На спортбайки.

– Я? Правда? Хочу. Можно?

– Вадим, кажется, я нашла себе замену. Зову мужа.

Разговаривали ещё минут десять, Вадим гонял по теории, как меня когда-то. Потом долго смотрел сначала на неё, потом на меня. А затем кивнул.

– Приходи завтра. К десяти. Вита будет передавать дела, у нас неделя, не больше. А то она и родит тут в салоне. И мои кошмары превратятся в явь.

Девчонка оказалась смышлёная. Уже через полгода взяла себе байк. В клубе познакомилась с Матвеем, у них закрутилось. Недавно была свадьба. Свадебная фотосессия – на мотоциклах. Это просто улёт.

А наши с Вадимом байки стоят в гараже. Без меня он отказывается кататься. А дочь деть некуда. Поэтому терпим вдвоём. Его родители вышли на пенсию, в этом году очень просят внучку на лето. Может, и оторвёмся. Вдвоём. По трассе. Как раньше.

Звонок заканчивается. Вадим кладёт телефон в карман, прижимает меня к себе.

– Устала? – тихо спрашивает он.

– Немного. Но я рада, что мы здесь.

Он целует меня в висок. За окном падают крупные, тяжёлые снежинки. Дети уже валятся с ног, взрослые ещё все в поздравлениях. Я смотрю на Вадима. Чувство любви переполняет.

Идеальное платье, выученный этикет, пыльные байки – всё это не важно. Важно, что мы вместе. Мы выбрали друг друга и продолжаем выбирать каждый день.