Текст книги "Его случайная проблема (СИ)"
Автор книги: Лана Нежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10. Вадим
Повалялся ещё минут десять, вслушиваясь в тишину квартиры. Сон не шёл. Не то чтобы меня что-то мучило, просто внутри было то самое приятное, ленивое напряжение, когда тело отдохнуло, а мозг ещё не решил, чем заняться. За окном было ещё темно.
Вздохнул, откинул одеяло, оделся и побрёл в ванную. Ледяная вода умывала остатки сна лучше любого кофе.
Вышел в коридор, вытирая лицо полотенцем. В зале, у панорамного окна, спиной ко мне сидел Виталик. Он смотрел в одну точку на стекле, обхватив колени руками и уткнув в них подбородок. В его позе читалась такая искренняя растерянность, что стало немного не по себе.
– Ну чего нос повесил, жаворонок? – окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и естественно, без лишней жалости. – Завтракать-то будем? Или будешь фотосинтезировать до обеда?
Он вздрогнул, обернулся. Глаза красноватые.
– Вадим, ты извини... Я не хотел разбудить. Думал, ты проспал, тихо сидел... – голос тихий, виноватый.
Я махнул рукой, проходя мимо к кухне.
– Да ладно тебе. Я выспался. Голова ясная.
– Хочешь, я сырники сделаю? – он вдруг оживился, словно ухватился за соломинку. – Или тебе как обычно, яичницу с беконом?
– Давай сырники. С утра что-то на сладкое тянет, организм требует углеводов.
Он засуетился, и кухня сразу наполнилась жизнью, звуками и запахами. Виталик знал своё дело. Творог, яйца, мука, щепотка сахара, соль. Движения стали уверенными, привычными, почти профессиональными. Я прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, наблюдая за ним. Было странно видеть, как этот неуклюжий в жизни парень превращается в виртуоза у плиты.
– Виталь, а тебя готовить-то кто учил? – спросил, чтобы не молчать. – Не похоже, что самоучка.
– Домработница наша, Елена, – он не оборачивался, внимательно следя за сковородой. – Я часто с ней на кухне зависал. Но потом её уволил опекун.
– Мда... – протянул я. – А тебе нравится? Готовить?
– Да. Это успокаивает. Когда режешь, мешаешь... мысли в порядок приходят. Хаос в голове исчезает.
– Разные у нас с тобой способы расслабляться. Меня готовка, наоборот, раздражает. Люблю, когда всё уже готово, пахнет вкусно и мне остаётся только сесть и съесть. Я потребитель, а не творец, – усмехнулся я.
Пока на сковороде шкворчали золотистые кругляши, Виталик успел сервировать стол. На тарелках уже лежали нарезанные фрукты, ягоды, рядом дымился кофе в моей кружке и чай в его. Сырники, политые сметаной и мёдом, завершали композицию. Как всегда – подача аккуратная, почти ресторанная. Ничего лишнего, каждая деталь на своём месте.
Я отломил вилкой кусок, отправил в рот. Горячо, сладко, с кислинкой творога и ванилью.
– Ммм, класс, – вырвалось искренне.
Виталик замер с вилкой в руке, посмотрел на меня с надеждой, словно от моего слова зависела его судьба.
– Вкусно? – тихо спросил он.
– Вкусно, очень. Ты маг на кухне, Виталь. Честно. Если бы не мотоциклы, открыл бы ресторан – очередь бы стояла до угла...
Он улыбнулся, наконец-то расслабив плечи, и тоже начал есть. Мы помолчали, наслаждаясь едой. За окном совсем рассвело, солнце залило кухню тёплым светом.
– Ну что делать-то будем? – спросил я, допивая кофе и чувствуя, как энергия возвращается. – Уборку ты уже организовал, на дворе срань ещё, семь утра. У меня дел нет.
– А у меня тоже нет, – он посмотрел на меня, и в глазах снова мелькнула тень неуверенности. – Я просто... не хочу мешать тебе отдыхать.
Я достал телефон, проверил погоду. Обещали тепло, плюс двадцать, бабье лето, по ходу. Идеально.
– Кататься поедем на байке? – спросил я аккуратно, наблюдая за реакцией, готовый в любой момент свернуть тему, если увижу страх.
Виталик чуть не подпрыгнул на стуле, глаза округлились.
– Поедем? А куда? А в чём? А что нужно?
Глаза загорелись таким детским восторгом, который он даже не пытался скрыть. Щёки снова порозовели.
– Ты первый раз, что ли? – удивился я, отставляя чашку.
– Да... – он опустил взгляд, смущённо теребя салфетку. – То есть я видел, как другие ездят, но сам не пробовал. Даже не сидел никогда.
– Эх ты, продавать мотоциклы и ни разу даже не покататься... – я покачал головой, изображая строгость. – Это же преступление против профессии. Только вот вопрос: во что тебя упаковывать? Моё точно на тебя будет велико. Ты же у нас миниатюрный.
– А так нельзя, да? – он поднял глаза, полные тревоги.
– Ну ты, Виталь, даёшь, – я усмехнулся, чувствуя, как внутри растёт желание защитить этого странного парня... или не парня...
– Главное, Матвея приодел, чтобы тот, не дай бог, чего, а сам так? Рисковать хочешь своей головой? Своей жизнью?
– А я тебе доверяю, – он посмотрел мне прямо в глаза. Честно, открыто, без тени сомнения.
Внутри что-то екнуло. Тёплая волна прошла по груди. Не ожидал я такой простоты и абсолютной веры.
– Глупый, – буркнул я, отводя взгляд, чтобы он не увидел, как изменилось моё выражение лица. – Не всегда от водителя всё зависит, Виталь. Всякое на дороге может быть. Камешек, яма, чья-то глупость, пьяный на встречке. Ладно, собирайся. Поедем, тебе защиту выберем. Потом, глядишь, пригодится, если решишь свои права получить.
– Я не готов покупать, – он сразу засуетился, замахав руками. – Это дорого, Вадим. У меня сейчас бюджет ограничен, я не могу...
– Я тебе подарю, – отрезал я твёрдо, не допускающим возражений тоном. – В знак благодарности за раскрутку салона. Премия, так сказать. За Матвея. Ты мне клиентов привёл, хорошую прибыль сделал, я тебе безопасность дарю. Вопрос закрыт, обсуждению не подлежит.
– Нет, я так не могу, – он замотал головой, глаза забегали. – Это слишком большой подарок, я не заслужил...
– Ну ты смешной, – я встал, упёршись руками в бока и нависая над ним, чтобы пресечь споры. – Значит, для чужого человека просил, свои проценты отдавать был готов, деньги не жалко было, а для себя нельзя? Гордость мешает?
– Это другое... – пробормотал он, краснея.
– Не переживай. Нам Матвей нормально прибыль организовал, по его следам ещё пару недель клиенты ходить будут. Так что бюджет позволяет. Собирайся, через пятнадцать минут на выход.
Виталик понял, что спорить бесполезно. Быстро убрал со стола, сгрузил посуду в мойку. Я ушёл переодеваться.
Когда я вышел в зал, Виталик стоял как вкопанный. Я был в полной экипировке: кожаная куртка, штаны с протекторами, тяжёлые боты, перчатки. Шлем в руке.
Он смотрел с открытым ртом. В этом взгляде было много: и восторг, и восхищение, и что-то ещё... Такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки.
– Пошли, – кивнул я в сторону двери.
Спустились в подземку. Мотоцикл стоял на своём месте, чёрный хищник в полумраке гаража, поблёскивая хромированными деталями. Я достал из машины второй шлем – новый, ещё в заводской упаковке, который купил когда-то в надежде найти свою пару.
– Надевай. Без разговоров. Я буду ехать медленно, – сказал я, помогая ему застегнуть ремень под подбородком. Мои пальцы случайно коснулись его шеи – кожа была горячей. – Вот приоденем тебя нормально, тогда прокачу с ветерком. Пока не суетись, привыкай.
Показал на подножку, хлопнул ладонью по пассажирскому сиденью.
– Залезай. Аккуратно.
Помог ему устроиться. Первый раз это всегда странно. И для него, и для меня. Возить двойку – ответственность. Байк становится тяжелее, инерция другая, тормозной путь длиннее.
– Держишься тут, – я взял его руки и притянул к своему животу. – Крепко. Не отпускаешь, даже если испугаешься. Понял?
– Понял, – голос дрогнул.
– Кивни, если понял.
Он кивнул. Я почувствовал движение его тела спиной, лёгкое касание груди.
Думал, почувствую что-то ещё, но плотная «черепаха» мешала. Чувствовал только тепло и то, что он сзади. Живой, настоящий, доверяющий мне свою жизнь.
Завёл мотор. Рёв эхом ударился от стен парковки. Виталик вздрогнул, но руки не разжал.
Выехал не спеша. В городе скорость не превышал, маневрировал аккуратно. Виталик сначала держался скованно, но на третьем светофоре прижался сильнее.
Доехали до мотосалона быстро. Я заглушил байк у входа, почувствовал, как он выдыхает. Помог ему слезть, придержав за локоть. Виталик снял шлем, растрёпанный, с горящими глазами и разрумянившимся лицом.
– Нормально? – спросил я, снимая свой шлем.
– Да... Ветер только... – он улыбнулся, проводя рукой по волосам. – Страшно немного, но... здорово.
– Ветер лечить будем. Пошли внутрь.
Открыл салон своим ключом. Внутри пахло кожей, резиной, новым пластиком и дорогим воском для полировки. Родной запах.
– Виталь, ты только сейчас не обижайся, – начал я, ведя его к стойке с экипировкой. – Но мелковат ты. Мужская вся здоровая, будешь в ней как в мешке. Это опасно. Давай в соседнем отделе смотреть? Там женская линейка, размеры поменьше, а визуально – одна херня, никто не разберёт. Главное – защита.
– Угу, – кивнул он. Ему было всё равно.
Подобрал ему всё за десять минут. Куртка, перчатки, наколенники. Мальчик у нас как девочка, размера S. Село всё идеально. Чёрная матовая кожа, минимум декора, максимум брони на плечах, локтях и спине.
– Удобно? Не жмёт? Плечи не давит? Рукава не длинные? – я обходил его вокруг, поправляя молнии, проверяя плотность прилегания протекторов.
– Нет, всё хорошо, – он крутился перед зеркалом, не веря своему отражению. – Я как... настоящий.
– Ты и есть настоящий. Просто маленький, – поддел я, но мягко. – Ну тогда на выход. Тестируем в деле.
Закрыл салон. Помог ему со шлемом, проверил фиксацию. Убедившись, что всё отлично, сел на байк.
Виталик залез уже увереннее. Обхватил меня за талию, уткнулся шлемом мне в спину между лопаток.
Из города выезжал не спеша. Трафик спал, дороги были пустыми. Как только выехали на трассу, за город, я добавил газу. Мотор зарычал, переходя на высокие обороты, ветер засвистал в ушах даже сквозь шумоизоляцию шлема. Виталик вцепился крепче. Я чувствовал, как его пальцы впиваются в мою куртку. Добавил ещё чуть-чуть, наклоняя байк в поворотах. Мир превратился в размытые полосы обочины и бесконечное голубое небо. Звуки города исчезли, остался только ритм мотора и свист ветра.
И ещё непривычное тепло за спиной.
Глава 11. Вадим
Ветер свистел в шлеме, выбивая последние остатки мыслей из головы. Хорошее чувство. Когда ты на скорости, проблемы размываются в пейзаже, превращаясь в смазанные цветные пятна.
Доехали до озера без приключений. Поставили байк на стоянке, рядом с парой «японцев». Сняли шлемы.
Взяли кофе в ближайшем ларьке. Бумажные стаканчики обжигали пальцы, но это было приятно. Сели на скамейку, лицом к воде.
Идиллия, блядь. Солнце греет, ветра нет, птицы поют, красиво. Виталик притих. Ушёл в себя. Я не лез. Сидел, глотал горький кофе и косился на неё.
Как, сука, выводить на чистую воду теперь?
Сказать в лоб: «Слушай, я знаю, что ты девушка»? Мне кажется, она свинтит в неизвестном направлении быстрее, чем я моргну. И ищи её потом. У меня даже паспортных данных нет, только мужское имя. Ненастоящее.
Сейчас ей спокойно. Мы же типа «пацаны». Безопасно. Мужская компания, плечо подставить, помочь. А станем мы разнополыми официально – сразу станет стрёмно. Живёшь с мужиком под одной крышей, мало ли что ему в голову взбредёт...
Ищи её... Я её искать собрался, если пропадёт. Зачем?
Чтобы помочь? Защитить? Или потому что втянулся?
Вопрос на миллион, и ответа нет.
Так и сидим, как два идиота. Каждый в своих раздумьях. Интересно, о чём думает она? Ей ещё недели три скрываться до дня рождения. А потом? Что за план? Или есть ли он вообще?
– Вадим, – нарушила она тишину. Голос тихий, но уже не такой зажатый, как в первые дни. – А ты давно ездишь на мотоцикле?
– Давно, – ответил я, допивая кофе. – Больше десяти лет.
– А много времени нужно, чтобы уверенно начать ездить?
– Кому как. Кто-то за неделю схватывает, кто-то и за полгода не может понять, как управлять этим аппаратом. Зависит от головы. И от того, насколько ты готов доверять железяке.
Она кивнула, глядя на воду.
– Когда всё наладится, я тоже себе байк возьму. Научусь и буду гонять.
Я усмехнулся. Оптимизм – это хорошо.
– Отличный план. Надеюсь, в нашем клубе будешь состоять?
– Если возьмёте, – она повернулась, и в глазах мелькнуло что-то живое.
– Куда денемся. Мы своих не бросаем.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Просидели ещё около часа. В основном молчали. Но тишина была не напряжённой, а какой-то... совместной. Комфортной.
Обратно ехали не спеша. Я не гнал. В голову пришла дурацкая идея. Гениальная в своей простоте.
В городе свернул к заброшенному автодрому. Место глухое, асфальт потрескавшийся, сквозь него трава пробивается, но народ сюда часто приезжает. Я тут сестру совсем недавно учил.
Заглушил мотор. Спешились.
– Ну что, рискнёшь попробовать? – спросил я, кивая на свой байк.
Она сняла шлем, растрёпанные волосы выбились из-под подшлемника.
– Я? – В глазах искреннее неверие и испуг.
– Ты. А кто ещё?
– Так я же не умею совсем. И он... он большеват для меня.
– Я рядом. Помогу. На велосипеде умеешь кататься?
– Да.
– Ну значит, полдела сделано. Остались детали, – я ухмыльнулся, стараясь разрядить обстановку.
– Вадим, а если я не справлюсь? Уроню или ещё чего похуже... – она гладила топливный бак, как живое существо.
– Значит, будешь долго и нудно отрабатывать.
– Эмм... может, не надо тогда?
– Да шучу я, не ссы. Ничего не будет. Давай, запрыгивай. Краткий экскурс от профессионала.
Дальше пошла теория. Я объяснял, показывал, куда давить, как работать сцеплением, как переносить вес. Она слушала внимательно, кивала, повторяла за мной движения.
Медленно, но верно дошли до практики. Я завёл байк, дал ей сесть. Сам встал рядом, придерживая за плечо.
Я, вообще-то, жуткий собственник в отношении техники. На этом байке, кроме меня, ездил только Андрюха, и то пару раз. А тут – новичок. Человек, которого я знаю неделю. И внутри даже не дрогнуло.
– Давай аккуратно. Очень тихо. По кругу. Не бойся, я рядом.
Она тронулась. Рывок был плавным. Едет тихо, ровно, руль не гуляет.
Я стоял, руки в карманах, и смотрел.
– Мда, – пробормотал я сам себе. – И как я мог не заметить раньше?
Она сидит красиво. Спина прямая, но этот изгиб поясницы... Переход на бёдра, даже через плотные штаны, читается однозначно. Ей идёт мой байк. Она смотрится на нём не как пассажир, который боится упасть, а как часть механизма.
А я? Интересно, как мы смотримся вместе?
– Попробуй чуть быстрее! – крикнул я.
Она прибавила газу. Мотор взревел. Тоже всё норм. Не боится, не паникует. Молодец.
Через полчаса она заглушила двигатель и слезла. Ноги немного подкашивались.
– У меня и ноги, и руки трясутся от перенапряжения, – призналась она, снимая перчатки. – Я так никогда не нервничал. Но это кайф. Правда, кайф. Спасибо, Вадим.
– Нормально для первого раза, – кивнул я, скрывая удовлетворение. – Погнали домой.
Дома – душ, смывающий запах дороги и бензина. Поздний обед.
Только я доел, как завибрировал телефон. Вера.
– Виталь, я по делам, – сказал я, вытирая рот салфеткой. – Если что, не жди. Ужинай без меня.
Она провожала меня взглядом до двери. Странный взгляд. Напряжённый. Будто хотела что-то сказать, но передумала.
У Вероники меня встретил Кекс. Рыжий наглый кот, который с меня не слазил. Запрыгнул на колени, включил трактор.
– Привет, пузатый, – почесал я его за ухом.
Вера принесла чай. Она всегда сначала накормит-напоит, а только потом к делу. Я уже сыт, поэтому просто грел руки о чашку.
– Чего случилось, Вер? Рассказывай уже.
Она помолчала, потом достала файл. Внутри – обычный лист А4.
Протянула мне.
Текст напечатан на принтере, без засечек, стандартный шрифт:
«ИЛИ ТЫ ЗАБИРАЕШЬ ЗАЯВЛЕНИЕ, ИЛИ ХОДИ И БОЙСЯ»
Я весь напрягся. Желваки заходили.
– Откуда это? Когда?
– В почтовом ящике было. С рекламой всякой. Сегодня достала. Последний раз проверяла несколько недель назад. Как давно лежит – не знаю.
Я сжал кулаки.
– Пусть только вернётся, тварь. Ходить и бояться будет у меня он...
– Вадим, что делать? – голос у Веры дрогнул.
– Я разберусь. Я заберу это. Не переживай.
Достал телефон, сфоткал записку. Отправил в два места. Отцу этого гандона ссыкливого и своему знакомому менту.
Отец у него, кстати, нормальный мужик. Марков Алексей Михайлович, крутой бизнесмен. Сказал ещё тогда, когда эта история случилась: как только сын вернётся из-за бугра (а он вернётся, деньги имеют свойство заканчиваться, а прятаться долго он не сможет), он его сам посадит. Для профилактики. Чтобы посидел и подумал над своим поведением. Я ему верю: он бывший военный, слово офицера дал.
За Веронику очень переживал, видно было, что искренне, не играл. Лучшую клинику оплатил, врачей, компенсацию морального ущерба хорошую выплатил. Интересуется её жизнью. Правда, через меня. Она все контакты оборвала.
Алексей Михайлович перезвонил через пять минут.
– Вадим, давай я ей охрану приставлю? – предложил он. Голос спокойный, но стальной.
– Думаете, не блефует сыночка ваш?
– Да кто его знает. Бережёного бог бережёт. Будут дистанционно наблюдать. Она даже знать про них не будет. У него, по ходу, деньги заканчиваются, может начать действовать. Агрессия от бессилия.
– Не накладно будет?
– Нет. Мне важно, чтобы она была в безопасности. И чтобы ты был спокоен.
– Я не против. Только меня тогда держите в курсе.
– Договорились.
– Спасибо, Алексей Михайлович. На связи.
Потом приехали знакомые опера. Сняли записи с камер подъезда и над почтовыми ящиками. Будут работать, искать, кто доставил. Курьер, знакомый, случайный прохожий за пятьсот рублей.
– Вер, а больше никаких странностей не было? – спросил я. – Может, кто пристаёт? Преследует?
Вспомнил мажора на «Феррари».
– Нет, всё спокойно.
– Точно?
– Точно, Вадим. Я бы сказала.
Ужинали вместе. Уехал от неё уже после девяти.
Дома было тихо. На кухне Виталик пил воду.
– Не голоден? – спросил он.
– Я поужинал. Не переживай, отдыхай.
Она замялась, переминаясь с ноги на ногу.
– Вадим, я тебе не мешаю?
– Нет. С чего ты взял?
– Ну... может, у тебя личная жизнь там... И все дела... А тут я. Я же могу снять жильё.
Я почувствовал, как внутри закипает раздражение.
– Сидеть тут будешь, – гаркнул я так, что сам себя испугался. Голос прошёлся по стенам. – Под присмотром. Пока не поймём, что с твоей проблемой делать. После твоего дня рождения будем решать. До тех пор – никуда.
– Угу. Понял, – она сжалась, кивнула и быстро ушла к себе.
Больше в тот вечер не пересекались.
Утром – тренировка, душ, завтрак. День сурка по новой.
Перед выходом на работу Виталик тормозит меня в прихожей. Я уже в куртке, ключи в руке.
– Вадим, подожди. У тебя тут что-то...
Она протягивает руку к моему плечу, аккуратно убирает что-то с кожи.
– Волос.
Скидывает на пол. Длинный, рыжий. Видимо, когда с сестрой обнимались на прощание, прицепился.
Виталик смотрит на волос, потом на меня. Лицо меняется. Обида, злость, какая-то детская ревность.
– Ты у девушки вчера был, да? – голос холодный. – Я всё-таки мешаю?
Слова расходятся с эмоциями на лице. Она пытается быть логичной, но покерфейс держать не умеет.
Я посмотрел на рыжий волос на полу. Потом на неё.
Ууу, а Виталик у меня ревнивый...
Глава 12. Вадим
Чувствую себя последним идиотом. И почему-то виноватым, хотя, если разобраться логически, состав преступления отсутствует. Есть только злая она и моё собственное раздражение, которое я не могу ни выключить, ни заглушить.
– Виталь, ещё раз повторяю: ты мне не мешаешь, – говорю, открывая водительскую дверь. Металл звякает, звук слишком громкий для этого утреннего напряжения. – А вчера я был у сестры. Остался бы тогда в клубе, обязательно познакомил бы тебя с ней. Она приезжала в тот день. Пошли, а то опоздаем, клиенты не любят ждать.
Она молчит. Просто кивает и садится на пассажирское. По тому, как она ведёт себя, вижу, что не верит.
Всю дорогу молчим. В салоне играет какой-то нейтральный рок, но даже барабаны кажутся сейчас бестактными. Я барабаню пальцами по рулю в такт, она смотрит в окно. Город проплывает серой лентой, а между нами висит невидимая стена, которую она сама, похоже, и выстроила.
В салоне тихо. Обычно это место заряжает, а сегодня давит. Люди есть, и их много. История Матвея работает – народ любит такое.
Обед проходит вразнобой. Вечером снова тишина. Едем домой, и это молчание уже не просто напрягает – оно начинает зудеть под кожей.
Чувствую себя говенно. Но не пойму почему. Я же ей не врал. Ни слова.
Заезжаем на подземную парковку. Глушу мотор. Тишина становится абсолютной.
– Виталь, ты обиделся? – не выдерживаю я. Голос звучит хрипло.
– Нет, – отвечает резко. Так, что искры из глаз полететь должны.
Пиздец. Прямо по тону видно, как «не обиделась». У Андрюхи есть племянница, пять лет. Софийка. Она так же говорит, когда он ей что-то не разрешает.
– Чего молчишь тогда весь день? Я не телепат, говори, если что не так.
– Нечего рассказывать.
– Может, давай начнём твоей проблемой заниматься потихоньку? – предлагаю, пытаясь сменить пластинку. – Завтра можно съездить...
– Нет, рано ещё, – отрезает она. – После дня рождения.
– Хорошо, как скажешь. Ты босс в этом вопросе.
Ужинаем молча. Это капец как напрягает. Стук вилок по тарелкам кажется грохотом. Я ем осознанно, просто чтобы занять руки, но кусок в горло не лезет. Настолько напрягся, что в суете дня забыл прозвонить сестре вечером.
Телефон вибрирует на столе. Экран светится: «Вера».
Мы ещё сидим за столом. Недоеденный ужин остывает.
Специально не ухожу в другую комнату. Пусть слышит. Мне нечего скрывать, и эта демонстративная прозрачность – единственный способ пробить её паранойю.
– Да, Вер, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
– Вадим, у тебя всё хорошо? Почему не звонишь? – голос сестры звонкий, тревожный.
Вита резко поднимает голову. Кидает злой взгляд, от которого мне становится смешно и жутко одновременно. Встаёт из-за стола, хочет уйти. Движение резкое, стул скрежещет по полу.
Ах ты ж, ревнивая зараза...
Вскакиваю, делаю два шага и перекрываю путь к коридору. Не касаюсь её, просто стою. Стена.
Показываю жестом на стул.
Она пыхтит, как паровоз, глаза метают молнии, но садится. Скрещивает руки на груди.
– Вер, замотался. Ты поужинала? – возвращаюсь к разговору, не сводя глаз с Виталика.
– Да, не переживай.
– Что ела? Опять творог? Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты плохо питаешься.
– Нет, мы со Светиком пирог осетинский с сыром и картошкой заказывали.
– Ммм, вкусный?
– Обалденный просто, я тебе контакты скину. Закажи обязательно. Ты должен это попробовать.
– Ок, завтра на ужин и закажу. – Делаю паузу, специально для слушателя за столом. – Всё спокойно у тебя после вчерашнего? Ничего странного не происходило?
– Вадим, всё хорошо, не переживай.
– Ок. Чем занимаешься?
– Книжку буду читать, сегодня новинку урвала. Детектив.
– Класс. А я только ужинаю.
– Тогда не отвлекаю. Приятного. Люблю тебя.
Смотрю на Виталика. Она слышит. У меня динамик громкий. Её взглядом сейчас можно убивать. Точнее, сверлить дырки в моей башке.
– И я тебя, сестрёнка. Спокойной ночи. Отдыхай.
Откладываю телефон на стол. Экран гаснет. В кухне повисает тишина, но уже другая.
– Сестра моя, Вероника, – киваю на телефон. – Я вчера у неё был. У неё проблемы. Серьёзные.
Виталик хлопает своими пушистыми ресницами. Взгляд меняется с «убью и закопаю» на растерянный. Щёки медленно наливаются румянцем.
То-то же... Злится на меня на пустом месте.
Женская логика – это такой квест, который я никогда не пройду на сто процентов.
– Доедай давай, – смягчаю тон. – Завтра у нас с тобой осетинские пироги на ужин будут. Сестра говорит, вкусные, надо попробовать.
– Она младшая? – голос тихий, почти детский.
– Да, ей двадцать пять.
– У вас хорошие отношения.
– Прекрасные. Очень её люблю. – Вздыхаю, отодвигая тарелку. Аппетит пропал окончательно, но теперь нужно договорить. – Но не уберёг, теперь перебарщиваю с контролем.
Виталик смотрит вопросительно. В её глазах читается: «Что случилось?» Но она молчит, боится влезть куда не просят.
– С парнем ей не повезло, – говорю тихо, глядя ей прямо в глаза. – Избил её сильно. За то, что она его пьяного к себе отказалась пускать. Сбежал сразу за бугор... Прячется теперь, сука трусливая. Год уже прошёл.
Не знаю, почему рассказываю. Об этом знают единицы. Семья, пара близких друзей. Но мне хочется, чтобы она поняла моё беспокойство за сестру.
Глаза у Виталика распахиваются. Она прикрывает рот рукой. Шок – это по-нашему.
– Да, вот так вот бывает... – продолжаю, и голос предательски дрожит. – Я поэтому, когда твои синяки увидел, меня переклинило. Сестру сразу вспомнил. Мужчина не имеет права поднимать руку на женщину и на тех, кто слабее. Никогда. А вчера она записку с угрозой нашла... Ментов вызывали.
– Может, ей охрану приставить? – спрашивает Виталик. Голос дрожит.
– Приставили, не переживай. Частники, надёжные. – Усмехаюсь криво. – Она, кстати, после того случая тоже на байк села. Думал, поседею с ней раньше времени. Но ничего. У неё талант. На моей мечте гоняет.
– Она крутая...
– Познакомлю вас как-нибудь.
Виталик молчит пару секунд, теребя салфетку. Потом решается:
– Вадим, а девушка? У тебя разве нет никого? Постоянной или так... как там это... для здоровья?
Вопрос повисает в воздухе. Вот оно.
– Нету сейчас никого, – отвечаю честно. – Не переживай, будешь мешать – я скажу. У меня с этим просто. Я всегда честен.
– Точно? – в голосе надежда, смешанная с недоверием.
– Точнее некуда. Мне сейчас не до этого. Салон, сестра, ты...
– Тогда хорошо. – Она вдруг улыбается. Уголки губ дрожат, но улыбка настоящая. – А то я уже пару вариантов подобрала.
Брови мои взлетают к потолку. Вот же шустрая. Подобрала она варианты...
У меня ещё куча вопросов без ответов. И к ней, и к себе. Рано ей ещё съезжать от меня. Нужно время.
Обстановка налаживается. Напряжение спадает, оставляя после себя приятную усталость. Спать расходимся на позитиве, почти как раньше.
Ночью лежу в темноте и обдумываю её поведение.
Она точно ревновала. Это факт, как расход топлива на трассе.
Но вот вопрос: она ко мне что-то реально чувствует или это просто благодарность? Когда ты тонешь, любой, кто кидает спасательный круг, кажется самым важным человеком в мире. С перепугу всё попутала. Привязала безопасность к моей персоне.
Переворачиваюсь на бок. За окном шумит город.
– Херовый психолог из меня, – шепчу в подушку.
Но если она ревнует – значит, я для неё не просто человек, который ей помогает.
