Текст книги "Константин (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43

Последние дни перед встречей пролетели для Леи странно быстро. Родной город оказался шумным, пульсирующим, живым, совершенно непохожим на уединенный берег, где она училась сдерживать себя. Казалось, к дому Константина тянулись бесконечные потоки машин, фары дробили темноту, а шаги прохожих или пациентов звучали под окнами почти круглые сутки.

Лея поначалу напрягалась от каждого резкого звука, от эха на этаже огромного дома, от запахов еды и человеческих тел. Но через пару дней она уже не различала звуки – они стали для нее фоном.

По утрам она наблюдала из окна, как люди спешат на работу; вечером – как возвращаются, усталые, погруженные в свои мысли. Ей было странно понимать, что раньше она могла быть одной из них. И еще более странно чувствовать, что теперь может снова стать ближе к этому миру.

Они решили, что родители не будут встречать ее в аэропорту. Это было важно – Лее нужно было появиться дома в спокойной обстановке, а не в толпе, где десятки сердечных ритмов могли смешаться в мучительную какофонию. По легенде она должна была вернуться в сопровождении лечащего врача.

Когда настал день ее возвращения в мир людей, от волнения Лея не находила себе места. Полупустая сумка с вещами из больницы стояла у двери. Перед выходом Лея на несколько секунд задержалась на пороге, прислушиваясь к собственному телу.

Константин уже ожидал ее у автомобиля, приоткрыв пассажирскую дверь.

Когда машина свернула на знакомую улицу, Лея перестала дышать и заерзала в кресле.

Перед глазами поплыла картинка, а мир стал острее и ярче. Дома, низкие заборы, узкие улочки – все отзывалось в памяти теплом, детством, запахами яблоневого цвета и летних вечеров.

И вот – их дом.

Беленая стена, слегка потрескавшаяся от времени. Старые яблони, ветви которых скребли по крыше в ветреные ночи. Тот самый штакетник с немного облупившейся краской. Веранда под окнами второго этажа, где мама летом готовила завтрак, а отец обязательно что-то чинил этот момент. Приоткрытая занавеска в ее комнате. Но главное – запах. Знакомый до боли. До крика. Теплый. Домашний!

Машина замедлила ход.

У ворот стоял черный внедорожник. Радомира. На крыльце мелькал силуэт сестры. Алиса.

Она вышла на звук, тревожно приподняв голову, и сердце Леи дрогнуло.

Лея первая покинула салон, подошла к калитке, медленно потянула скрипучую створку на себя. Она сделала шаг вперед. И еще один. Шла словно во сне.

В день, когда она покидала родной дом в последний раз, Лея не надеялась сюда вернуться. Она прекрасно понимала свои шансы на выздоровление. Что ей могло помочь лишь чудо. И чудо случилось.

– Я так скучала, – произнесла она самой себе, наблюдая за суетливыми действиями старшей сестры. Она исчезла в доме, громко и немного нервно сообщила родителям, что Лея вернулась, и выбежала обратно.

Но стоило Лее подойти ближе, что-то внутри сжалось, словно невидимая рука уперлась ей грудь и остановила.

Она обернулась, глядя на приближающегося Константина, и произнесла шепотом:

– Я не могу войти.

– Древний закон. Вампир не может войти без приглашения, – напомнил он ей.

– Но?..

– Радомир, Лею нужно кому-то из родных пригласить, – напомнил он оборотню, зная, что тот его услышит даже на веранде.

– Но?! – повторила Лея возмущенно, когда Константин прошел мимо нее и остановился у входа.

– Прости, мое сердце, но свое приглашение я получил уже давно.

– Как?

– Я не мог позволить остаться тебе одной.

Лея бросила хмурый взгляд на Высшего вампира и прислушивалась к происходящему внутри. Неприятно полоснула обида. Она не могла войти в свой собственный дом.

Алиса заметила ее заминку, шагнула вперед, но Лея подняла ладонь, останавливая ее. К ней вышел Радомир и тихо все объяснил.

Родители появились почти одновременно. Силуэт матери мелькнул в проеме веранды, потом отец, придерживающий ее за локоть. Мама остановилась у порога, боялась поверить собственным глазам. Отец отпустил женский локоть и, чуть покачнувшись, ухватился за перила.

– Со мной все хорошо, – сказал он вздрогнувшей Алисе.

Лея замерла, чувствуя, как внутри накатывает теплая волна из чувств, сковывает горло, давит так сильно, что невозможно сделать полноценный вдох и сердце срывается в бешеный ритм.

Мама прикрыла подрагивающими пальцами рот и подавила тихий всхлип. Как только взгляд остановился на дочери, в глазах блеснули крупные слезы и скатились по щекам.

Отец стоял неподвижно, как и всегда в минуты сильного потрясения. Только его ладонь, лежавшая на спине жены, дрогнула. Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не рвануть вперед, не схватить Лею, не обнять ее с силой.

Мама очнулась первой. Спустилась по ступеням и направилась к дочери, остановилась в шаге и протянула ладонь. Холодные пальцы очень осторожно коснулись щеки дочери.

– Моя милая девочка, – прошептала она, больше не пытаясь скрыть душащих слез. – Моя маленькая милая девочка. Мои молитвы были услышаны. Я молилась всем богам, которых знала. И даже тем, о ком никогда не слышала.

Отец подошел следом. Медленно, тяжело дыша. На его лице отражалась вся боль последних месяцев: ночи без сна, надежды, отчаяние, страх потери. Он остановился рядом с женой и, не сказав ни слова, протянул руку, погладив плечо Леи. Этот простой жест был куда важнее слов.

Лея всхлипнула, стерла выступившие слезы ладонями, совершенно забыв о том, что она готовилась к встрече, подкрасив ресницы тушью и сделав губы чуть ярче.

Мама поймала ее руки, сжала со всей силы, на какую она была способна, не веря в то, что действительно держит дочь в объятиях, прижалась лбом к ее лбу, а отец положил ладонь на ее затылок, как делал всегда, когда Лее не было сил держать голову.

Она держала ее так долго, пытаясь наверстать месяцы разлуки. Но в какой-то момент она дрогнула, прижала ладони дочери к своим губам и отступила на полшага, словно вспомнив что-то невероятно важное.

Она вскинула голову, посмотрела на дочь так, как смотрят на чудо, и, задыхаясь от чувств, прошептала:

– Лея… идем домой, солнышко.

Лея почувствовала, как давление в груди ослабло. Теплая дрожь прошла по коже. Ноги сами сделали шаг вперед, поднялись по ступеням и преодолели порог.

Мама сразу взяла ее под руку, словно боялась, что Лея исчезнет. Отец шел с другой стороны, готовый подстраховать своих женщин.

У Леи защемило сердце, ароматы обволакивали, как родные объятия, и вспыхивали в памяти десятками теплых вечеров. Ее ждали. На столе скатерть с вышивкой, та самая, которую достают только по особым случаям. На тарелках печеные овощи, легкие закуски, ломтики сыра, домашний салат.

Алиса суетилась возле чайника, перебирая кружки, Радомир стоял чуть в стороне, не отводя от Леи настороженного взгляда.

Мама усадила Лею на стул, подкладывая под спину мягкую подушку, словно ей все еще было тяжело сидеть без поддержки.

– Ты скажи, – забормотала она, поглаживая дочкину руку, – тебе можно горячее? Или лучше теплое? Ты хочешь суп? Или… может, чай? Я заварю травяной. Твой любимый, с мятой. Или… – она оглянулась на стол, заметив все изобилие. – Господи, я не знаю, что тебе можно.

– Мам… – хрипло сказала Лея, но голос сорвался.

Отец сел рядом, чуть отодвинув горячую кастрюлю с бульоном, чтобы запах не был слишком резким.

– Ты скажи нам, – спокойно произнес он, хотя голос у него дрожал, – что тебе можно. Как ты себя чувствуешь? Устаешь? Сердце… – он запнулся, словно забыл, что это больше не имеет значения. – Давление… все нормально?

– Со мной все нормально. Я буду все по чуть-чуть.

Мама и отец еще несколько минут суетились вокруг Леи, старались угодить, придвинуть тарелку поближе, поправить подушку.

Лея смотрела на них с нежностью и тихой благодарностью. Раньше бы она злилась и посчитала их действия назойливыми, а сейчас радовалась всему, что делали родители.

– Доктор Веллиос… – мама нервно улыбнулась, провела тыльной стороной ладони по влажным глазам, выпрямила спину, стараясь выглядеть более собранной. – Пожалуйста, проходите. Простите, мы… – она смутилась и поправила прядь волос. – Мы так увлеклись. Лея для нас все.

Отец поднялся из-за стола, крепко пожал Константину руку.

– Спасибо, – тихо сказал он. – За то, что она здесь, с нами.

Константин слегка наклонил голову, принимая благодарность.

– Присаживайтесь к нам, пожалуйста, – сказала мама, делая шаг в сторону. – У нас… простая еда. Но мы будем рады, если вы составите нам компанию.

Константин сел рядом с Леей, чуть отодвинув стул так, чтобы оставить ей пространство.

Мама успокоилась настолько, чтобы снова включиться в привычный ритуал гостеприимства: протянула Константину тарелку с овощами, предложила домашний хлеб.

И только после этого при взгляде на Лею ее лицо вдруг изменилось.

– Солнышко, – она наклонилась вперед, понижая голос, – мы подготовили твою комнату. Проветрили, перестелили постель. Плед тоже положила твой, с лисами. Ты ведь его любила, – она улыбнулась и тут же нахмурилась. – Только где твои вещи?

Она огляделась в поисках сумки.

– И эта одежда, – мама нахмурилась еще сильнее, проводя взглядом по джинсам и светлой блузе. – Я не помню, чтобы у тебя было что-то подобное.

Отец поднял глаза от чашки и перевел взгляд на Константина.

Он понял, кто дал Лее одежду. Где она жила. Кто сопровождал ее не только как врач.

Лея глубоко вдохнула.

– Мам. Пап.

Отец напрягся.

Мама накрыла ее руку своей, словно стараясь удержать дочь дома.

– Я не смогу остаться жить здесь. У меня теперь другой дом. Я не бросаю вас, – прошептала Лея. – Я буду приходить. Часто. Очень часто. И я буду рядом, когда вам нужно. Но, – она чуть улыбнулась сквозь слезы, – я нашла того, с кем хочу провести вечность.

Эпилог

Листья на старых кленах и молоденьких березах переливались оттенками янтаря, ржавчины и густого красного вина. Они срывались при каждом движении ветра и падали на дорожки очень медленно, намеренно продлевая красоту момента.

Новый дом Радомира и Алисы в Лозовцах смотрелся в этой палитре удивительно гармонично. Светлые стены, широкая веранда, деревянные ступени, усыпанные листьями дорожки – все казалось частью большого полотна из-под кисти искусного художника. На перилах висели два пледа на случай прохладного ветра, на плетеных креслах красиво уложены подушки.

Лея стояла на крыльце, взявшись за перила, и медленно втягивала воздух. Осень пахла поздними яблоками, холодной росой, дымком от соседских печей. И детством.

Она обожала семейные встречи, хоть они были и не такими частыми. Ей нравилось все.

Как мама напевает что-то старое и нежное.

Как отец тяжело вздыхает, что все приготовленное не съесть и за неделю.

Как Алиса хихикает, стараясь всех успокоить.

Как Радомир старается держать набег родственников своей женщины под контролем.

Сзади раздался стук кастрюли о плиту. Мама суетилась на кухне.

– Мам, хватит! У нас плита не выдержит твоего темпа! – воскликнула Алиса, но смех мешал ей звучать строго.

Отец тем временем сидел за деревянным столом на веранде и чистил картошку огромным деревенским ножом, который явно не предназначался для такой тонкой работы.

Алиса носилась между комнатами, то принося плед, то подушки, то стаканы, ей хотелось, чтобы их первая большая встреча в новом доме после возвращения Леи прошла идеально.

Все двигались по дому в каком-то уютном, теплом хаосе.

Из кухни донесся запах яблочного пирога, который мама успела испечь «на всякий случай».

Радомир на веранде накрывал большой стол, каждый его жест выдавал настороженное внимание волка, который следит, чтобы все было идеально для тех, кто важен его женщине.

Отец уже приступил к выводу «кто где сидит», раскладывая приборы так серьезно, будто от этого зависела судьба всего мира.

– Пап, это даже не гости, – усмехнулась через плечо Алиса. – Это мы.

– Тем более, – буркнул он, но взгляд смягчился, стоило ему встретиться глазами с Лей.

Лея поднялась по ступеням и вошла в дом, подхватила стопку тарелок, собираясь помочь Алисе, и направилась к обеденному столу.

Сестра как раз наклонялась над вазой с цветами, стараясь сделать композицию «менее кривой», как она выражалась. А Лея смотрела на нее, не в силах отвести взгляд. И не понимала причину собственного внимания.

«Тук-тук-ту-тук-тук», – сердце Алисы билось спокойно.

Но рядом с ним.

Едва слышимое.

Быстрое.

Частое.

Высокое биение.

Мир качнулся перед глазами Леи, тепло расправилось в груди. Лея тихо поставила тарелки на стол, подошла к Алисе и обняла ее сзади, прижимаясь щекой к щеке.

– Лей, ну что такое? – удивилась Алиса. – Я же только поправила цветы.

– Почему ты мне не рассказала? – прошептала Лея. – Это же… чудо, Алис… настоящее чудо.

Алиса замерла, слегка повернула голову, нахмурилась.

– Ты о чем?

Лея рассмеялась от счастья, от волнения. Коснулась ладонью живота Алисы.

– Теперь понятно, почему вы нас всех собрали, – ее голос сорвался. – Мама и папа уже знают?

– Да о чем ты? – Алиса отстранилась и повернулась к сестре.

– О твоем маленьком секрете, – Лея стрельнула вниз живота.

– Ты хочешь сказать, что я беременна? – ахнула она, прикрыв рот ладонями и округлив глаза. Алиса осмотрелась, боясь, что их услышат родители.

– Ты правда не знала, – с сожалением выдохнула Лея.

– Нет, – Алиса активно крутила головой.

– Прости.

Сестра отмахнулась от извинения и, взяв Лею под руку, спросила:

– Как ты узнала?

– Слышно сердечко малыша, – призналась Лея, опустив тот момент, что запах сестры изменился.

– Ужас какой. Нет, не ужас, – тут же исправилась она, найдя взглядом Радомира. – Ужас, что у тебя настолько хороший слух.

Оборотень смотрел на свою пару нечитаемым взглядом.

– Ты знал? – спросила она.

Он медленно опустил веки в знак согласия.

– Но почему не сказал? – крикнула возмущенно.

Радомир скосил взгляд на родителей, что прислушались к разговору.

– Хотел, чтобы ты узнала первой, – ответил он, подойдя и оттесняя Лею плечом. – И кстати, – сообщил он лишь Лее, хищно улыбаясь, – новообращенная, твой запах уже давно стал другим.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лея.

– Уточни у своего Высшего, – хмыкнул он.

Лея вышла из дома, игнорируя радостный гул за спиной. Слова Радомира цеплялись друг за друга в ее голове.

«Твой запах уже давно стал другим».

«Уточни у Высшего».

Константина Лея нашла у дальнего края сада, там, где рос старый орех и где виднелась полоска поля за забором.

– Константин… – Лея остановилась в нескольких шагах. – Радомир сказал, что я пахну иначе, – выдохнула немного истерично.

Он медленно к ней повернулся, протянул руку, кончиками пальцев коснулся подбородка. Не отрывая взгляда, провел ладонью по ее щеке, по линии скулы, вниз – к шее, останавливаясь на местечке, где бился пульс.

– Константин, – прошептала она, собираясь повторить вопрос.

Высший вампир вновь промолчал, плавным движением притянув Лею к себе. Его рука легла ей на спину, вторая – вплелась в волосы. И он прижал ее к себе, вдохнув так глубоко, что казалось, Константин пытается заполнить внутри все пустоты и трещинки ее запахом.

Он уткнулся носом в девичий висок и не мог надышаться.

– Ты так ничего и не скажешь? – произнесла она уже без претензии, плавясь в объятиях. Обвила крепкую шею руками, прикрыла глаза.

– Я очень счастлив, – наконец прошептал он, касаясь губами ее уха. – И это сводит меня с ума.

– Нет. Сейчас ты сводишь меня с ума, – Лея хотела упрекнуть вампира. Сказать, что нельзя так поступать, она открыла рот и замерла. Потому что впервые увидела то, что видел он, а она не заметила, поглощенная своими мыслями.

Небо… раскололось.

Над землей словно провели гигантским мечом, прорезав ткань мира. По разлому разливался фиолетовый свет, густой, как грозовой разряд.

– Константин? – прошептала она, голос сорвался на едва слышный звук. – Что это?

Он поднял руку в сторону раскола, выпуская ее из объятий и пытаясь уловить что-то невидимое.

– Если я не ошибаюсь, то ничего, что стоило бы твоего беспокойства, – тихо сказал он. – Вернись пока в дом.

– Константин, что…

Завершить фразу Лея не успела. Из разлома что-то сорвалось. С треском, который прошел по земле вибрацией, чуть приподнимая листья. Миг – и силуэт рухнул с оглушительным ударом. Земля вздрогнула. Звякнули стекла в невысокой соседской постройке.

Лея инстинктивно отступила на шаг.

Воздух вокруг разлома дрожал, словно над раскаленным металлом. Фиолетовый свет, совсем недавно хлеставший наружу, мерцал неровно. Трещина начала стягиваться.

Ткань неба затягивалась длинными узкими швами, сомкнувшимися почти бесшумно. И наступила тяжелая тишина.

Высший вампир смотрел по направлению, куда упало нечто из разлома, не моргая, не двигаясь, чуть наклонив голову, вслушивался.

– Константин… – Лея шагнула к нему, но он поднял руку, остановил ее без слов и в следующее мгновение исчез. Он перемещался с той скоростью и точностью, которая принадлежит только Высшим, безошибочно лавируя между зданий и деревьев.

Константин остановился на краю кратера, ступив на выжженную траву. Листья вокруг превратились в пепел, который поднимался в воздух, едва он делал шаг.

Кратер был неглубоким, и в центре, среди комьев почвы, лежал мужчина. Тело скрученное, словно он пытался сгруппироваться, испещренное странными следами. Не раны, не ожоги, а полосы, прорисованные по коже серебристо-фиолетовыми прожилками, как следы молний, застывших в плотской оболочке.

Одежда на нем обуглилась, превратившись в бесформенные клочки ткани. Местами кожа была ободрана, местами покрыта тонкой пеленой пепла. Легкий дымок шел от земли вокруг, а на теле медленно расходились тускнеющие прожилки – энергия другого мира покидала изгнанного.

Высший смотрел на мужчину, не скрывая удивления и ухмылки.

– О боги, Виктор, только не говори, что тебя дважды выкинуло из Преисподней. Я силюсь представить, но не выходит. Чем в этот раз ты умудрился разгневать демонов?

– Ничем! – огрызнулся он, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя землю. – Я лишь искал ведьму, что заточила меня в пепле Чистилища. Хочу вернуть ей долг.