Текст книги "Константин (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Лея поднялась по ступенькам, ведущим к воротам, давая возможность сестре попрощаться с Радомиром. Оглянулась украдкой и не смогла сдержать улыбки. Алиса выглядела счастливой рядом с этим огромным и пугающим мужчиной. А он выглядел по-настоящему влюбленным.

Она неторопливо прошла вдоль яблонь и вошла в дом, прислушиваясь к голосам родителей.

– Я уже иду, – крикнула сестра вдогонку. – Иду.

Стук каблучков по дорожке.

– Мы дома, – Лея прошла на веранду.

– Да, мы дома, – нагнала Алиса, сбрасывая туфли и оставляя их у диванчика. Шумно выдохнула и расплылась в улыбке. – У нас хорошие новости.

– Я… я немного полежу, – перебила ее Лея.

Многие люди суеверны, а те, которые находятся на грани, суеверны в тысячи раз. Лея никогда не относила себя к их числу, а сейчас ей не хотелось громко радоваться.

– Устала? – поинтересовалась мама.

– Угу.

– Кушать будешь?

– Нет. Спасибо.

Лея обняла отца, сидевшего у стола с какими-то бумагами, хотела подойти к матери, но она не позволила.

– Не стоит. У меня что-то горло першит. Я сейчас надену маску. Ты иди отдыхай.

Лея поднялась по скрипучей лестнице, легко касаясь перил, будто боялась потревожить старый дом. В ее комнате было прохладно и тихо. Сквозь приоткрытое окно проникал аромат яблонь и влажной земли, а где-то на заднем плане тонко посвистывал скворец. Она скинула балетки, легла на кровать и прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться.

Ветер донес голоса снизу. Веранда располагалась прямо под ее комнатой, и когда в доме наступала тишина, слова слышались на втором этаже почти отчетливо.

– Алиса… – голос отца звучал сдержанно, но тревожно. – Ты уверена, что поняла его правильно?

– Он сказал, что ждет ее завтра. К девяти. С вещами. И… бесплатно.

– Бесплатно… – повторила мама медленно. – Я знаю, как работают частные клиники. Особенно элитные. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я тоже сначала не поверила. Но он говорил очень убедительно. Не как врач. Не как бизнесмен. Он… был абсолютно спокоен. Уверен.

– Ты уверена, что он не мошенник? – тихо спросил отец. – Ты же понимаешь, Алиса, если мы обрадуем ее напрасно…

– Он не мошенник, – перебила сестра с такой твердостью, что Лея приподнялась на локтях, прислушиваясь. – Он врач. Настоящий. И… он обещал помочь. Ничего не требуя.

Наступила короткая пауза.

– Я говорила с Радомиром, – продолжила Алиса. – Он поручился за него. Сказал, что Константин Веллиос – не тот, кто дает ложную надежду.

– Этот… Радомир. Кто он, собственно? – спросил отец с легкой настороженностью.

– Он… хороший. Я его знаю. Давно. Мы просто не виделись в последнее время.

Лея улыбнулась, прекрасно понимая, что сестра сейчас лжет. Не хочет волновать родителей, рассказав о знакомстве и романе с преподавателем.

– Алис… – голос мамы стал мягче. – Ты правда веришь, что все это не очередной обман? Сколько мы уже встретили шарлатанов…

– Верю, – прошептала Алиса. – Я смотрела на Лею сегодня. Она впервые за все это время дышала, понимаешь? Не существовала – дышала.

Тишина.

А потом глухой вздох отца, словно он сбросил с себя весь вес накопленного отчаяния:

– Значит, завтра. Мы поедем с вами.

Лея улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Тихо. И уткнулась носом в подушку, чтобы не разреветься.

Она старалась не думать о том, что будет на следующий день или через неделю. Научилась жить моментом. Не строить планов. Не влюбляться в надежду. Не мечтать слишком отчетливо. Потому что мечты хрупкие, как стекло, а когда они разбиваются, ранят больнее всего.

Сейчас Лея лежала в своей комнате. В окружении знакомых вещей: книг на полке, рисунков на стенах, мягкого пледа с белыми лисами, который Алиса когда-то купила на новогодней ярмарке. Здесь все было своим. Безопасным. И оттого страшным. Потому что, если завтра все изменится, этого уюта больше может не быть.

Она закрыла глаза. Прислушалась к себе. Сердце билось неровно, как обычно. Тело устало, но пока не ломалось от боли. Она запомнила это ощущение: редкий вечер, когда не тошнит, не кружится голова, не режет грудную клетку. Редкий вечер, когда можно просто лежать.

И все же внутри, как в сосуд, медленно вливалась тихая запретная радость.

Он сказал: «Приходите завтра. С вещами», – напомнила она себе. Не: «Посмотрим», не: «Держитесь». А завтра!

– Только не надейся, – прошептала она себе, уткнувшись в подушку.

Вспомнилось, как он касался ее ладони. Как держал – крепко, но бережно. Будто знал, сколько боли она пережила. Будто чувствовал это в кончиках пальцев.

Как он смотрел – не на нее как на пациента, а сквозь нее, в самую суть. И в этом взгляде не было жалости. Только… странное, не поддающееся объяснению тепло.

Лея перевернулась на бок, обняла подушку и зажмурилась. Так хотелось верить. Но она боялась. Боялась сильнее, чем когда-либо. Потому что впервые за долгое время появился шанс. А шанс страшнее приговора.

Внизу хлопнула дверь. Кто-то вышел в сад. Скрипнула калитка. Возможно, отец пошел подышать. Или мама пошла за травами. Лея знала каждый звук дома, каждую привычку родных.

Мир шептал ей, что все как всегда. Но завтра может измениться. Завтра в девять утра. И это завтра приближалось с каждым ударом ее уставшего сердца. Не громко. Не отчаянно. А будто шепотом.

Лея вновь перевернулась. Подушка под щекой стала влажной от дыхания и редких слез, а за окном уже не было видно сада – только темнеющее небо, на котором вырисовывались ветви яблонь. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Не думать. Не чувствовать. Но сон не шел.

Что-то мешало. Не мысль – ощущение.

Будто кто-то был рядом. Не громко. Не явственно.

Просто... присутствие.

Теплое и неуловимое. Как когда-то в детстве ей казалось, что мама сидит рядом на краю кровати, хотя дверь была закрыта.

Будто кто-то следил за ее дыханием, считал удары сердца, не вмешиваясь, просто… был. Как тень на стене. Как запах, который нельзя описать.

Лея открыла глаза. Комната была пуста. Абсолютно. Но сердце внезапно забилось чаще. Не от страха – от того самого чувства, которое невозможно объяснить.

Она села. Прислушалась. Ничего. Только скрип дерева. Легкий шелест листьев за окном.

И все же…

– Алис? – прошептала она еле слышно. – Мам?

Ответа не было. Но ей показалось, будто сквозняк на секунду прошелся по плечам – теплый, живой, как прикосновение.

Лея снова легла. Закрыла глаза.

Может быть, это просто усталость. Может быть, игра воображения. А может…

Кто-то действительно был рядом.

Потому что впервые за все это время ей не было страшно засыпать.

Глава 4

Константин

Дверь за девушкой закрылась тихо, без хлопка, без эха. Мягкий щелчок – подтверждение тому, что она действительно ушла. И вместе с ней исчезла яркость. Мир погряз в серых оттенках. Осталась только тишина. Но тишина больше не была прежней. Она раздражала. Не давала успокоения.

Константин стоял посреди кабинета, не двигаясь. Казалось бы, все вернулось в норму: ровный свет ламп, запах антисептика, тихое жужжание ноутбука на столе. Все как и прежде. Но нет.

Тело, столько веков бывшее лишь сосудом, теперь отзывалось на каждый импульс. Пальцы помнили ее ладонь. В груди по-прежнему билось сердце с перерывами, словно вспоминая, как это делать. Он слышал его. Ощущал. И с каждым ударом внутри нарастал страх.

Не за себя. За Лею.

Вампир провел ладонью по лицу и впервые за долгие годы ощутил усталость. Настоящую. Ту, что приходит не от бессонных ночей или долгих приемов, а от ответственности. От осознания: теперь он не один. Боги наградили его. И он больше не имел права ошибаться.

Константин медленно подошел к окну. Прикоснулся к холодному стеклу. За пределами клиники день только набирал обороты. Он видел, как темная машина выезжает со стоянки. Внутри – она. Лея. Его пара. Его сердце.

Он не знал, что будет завтра. Не мог предсказать, сможет ли оградить ее от боли. Но точно знал: он сделает все. Абсолютно все, чтобы оградить невероятно хрупкую девушку от страданий

Он опустил руку, разжал пальцы. Кожа покалывала, как после ожога. Память о ее первом прикосновении оставалась на ней отпечатком.

Он не хотел терять это ощущение.

Никогда.

Константин закрыл глаза. И в следующее мгновение исчез, игнорируя звонок стационарного телефона.

Мир смазался, распался на составляющие, мгновение – и вновь обрел четкость.

Особняк Темного князя встретил его гнетущей тишиной. В этих стенах каждый предмет был старше самой жизни. Воздух тяжелее, чем камень, и настроение – пять минут до плахи. Александр любил гнетущую и раболепную атмосферу.

Какой Высший вампир не любит поклонения?..

Константин не ждал разрешения войти. Просто прошел сквозь залу, заполненную просителями, мимо Малиса, не удостоив его вниманием, двери в кабинет распахнул без стука.

– Оригинально… – произнес Александр, не поднимая взгляда от безделицы в руках. Кулона на тонкой цепочке. – Ты видел когда-нибудь такое? – спросил он спокойно.

Сердце Темного князя билось уже несколько десятилетий. Он встретил свою пару в стае оборотней – волчьего выкормыша, простую человечку. Маленькую, испуганную, немного капризную, нежную и до зубовного скрежета правильную. Благодаря Элеоноре Александру пришлось забыть о некоторых неприглядных привычках, чтобы не разочаровывать свое сердце. В настоящий момент она сама была обращенным вампиром, и неприглядные моменты стали семейными забавами.

– Мне потребуется твоя кровь, – сказал Константин ровно, игнорируя присутствие двоих просителей.

В кабинете стало тише. Князь задержал дыхание и поднял взгляд. Медленно. Без ярости. С детским интересом.

– Повтори.

– Я сказал: мне потребуется твоя кровь, – Константин сделал шаг навстречу. – Скоро. В больших объемах. Я сообщу когда.

– А не сошел ли ты с ума, дорогой брат? – поинтересовался князь, вскинув темные брови.

– Поверь, я как никогда трезв умом, – сообщил он и добавил: – Никогда не видел подобной вещицы, – указал на украшение в руках Александра.

– Вот в том-то и дело. Что и я давно не встречал таких вещиц. Так что насчет крови? Зачем она тебе?

Константин не ответил, исчез, оставляя после себя серебристый шлейф, пока сердце вновь не совершило удар, скорее всего, последний, самый слабый. Но князь и все присутствующие его бы услышали.

Воздух снова стал плотным, когда вампир оказался в своем кабинете. Он медленно опустился в кресло, чувствуя, как волна странной дрожи прокатилась от шеи до позвоночника. Сердце, едва зажженное, теперь слабо трепетало.

Он закрыл глаза, вцепившись пальцами в подлокотники.

В голове всплывал образ Леи. Глаза, полные усталости и света. Голос, нежный и звонкий. Ладонь, дрожащая в его руке.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Войдите, – отозвался он, приглаживая волосы.

– А я вас потеряла, – медсестра вошла, оставляя на столе лист бумаги. – Результаты экспресс-анализа, доктор Веллиос. Только что пришли. Все оформлено, как вы просили. Под личную маркировку. И вас уже ожидает следующий пациент.

– Спасибо. Дай мне пять минут, – коротко бросил он.

Когда дверь закрылась, Константин опустил взгляд к безжалостным цифрам.

Результаты были хуже, чем он ожидал.

Константин читал, не моргая, строчку за строчкой. Лейкоциты – катастрофически низкие. Тромбоциты – почти на нуле. Уровень гемоглобина критический. Организм из последних сил цеплялся за жизнь.

Он не был наивен. Не надеялся на чудо. Но все же… Увидеть это черным по белому было больно.

Вампир медленно провел ладонью по листу и сжал его, как будто хотел поглотить болезнь через бумагу. Затем разжал пальцы, выпрямил замятый край, аккуратно сложил и убрал в ящик стола. Достал мобильник, набрал номер.

Радомир ответил почти сразу.

– Слушаю.

– Мне нужны все данные по девочке. Все, что есть у тебя, – Константин знал, что оборотень собрал сведения о собственной паре – старшей сестре Леи.

– Что-то еще?

– Все, что касается семьи. Образ жизни, стресс-факторы, генетика. Я хочу видеть картину целиком.

На том конце провода повисла пауза.

– Понял. Скину, как будет возможность.

– Спасибо.

Высшие вампиры могли похвастаться отменным терпением. Существа бессмертные с отменной памятью и любовью к изысканной мести. Нет Высшего, что не ждал идеального момента столетиями. Но сейчас Константин подрагивал от нетерпения.

Он быстро прошел к зеркалу у стены. Провел ладонью по лицу, вернув спокойное, беспристрастное выражение. Привел в порядок воротник рубашки. Выпрямил спину. Подошел к двери. Рука легла на холодную ручку.

– Пригласите следующего, – ровно сказал он медсестре.

Тот, кто вошел, был обычным пациентом. Молодой, с нервной улыбкой, с тревожной тенью в глазах. И Константин уже кивал, слушал, смотрел сквозь.

Как всегда.

Сердце внутри молчало.

Время тянулось вязко, как мед, застывший в холоде. Пациенты сменяли друг друга. Один за другим с жалобами, болями, тревогами. Высший вампир кивал, слушал, назначал. Точно, четко, безупречно.

Но внутри что-то словно вибрировало. Не страх. Страх он пережил в первые минуты после прикосновения. Решимость, заполняющая клеточки тела.

Он дождался, когда закроет последнюю папку. Когда медсестра заглянет в кабинет, чтобы пожелать спокойного вечера. Когда затихнут шаги персонала в коридоре. Все. Рабочий день закончился. Официально.

Но не для него.

Константин остался в кресле спиной к окну, пока вечер не перетек в сумерки. Когда-то он любил этот час, тишину между сутками, когда даже клиника замирала в ожидании. Сейчас это была лишь пауза между действиями.

Он открыл ноутбук и щелкнул по зашифрованной папке. Радомир прислал материалы еще два часа назад. Подробный архив. Документы, медкарты, семейные фото, психологические профили, даже школьные характеристики.

Вампир читал быстро.

Лея Зорянская. Дата рождения. Диагноз. Курсы терапии. Срыв ремиссии. Периоды ухудшений. Он читал и запоминал. Не машинально, как это делал с другими больными. Сейчас он пропускал каждую букву через себя.

Девочка держалась долго. Стойко.

Он открыл профиль родителей. Простые люди. Учителя. Упрямые, практичные. Отец – молчаливый, склонный к замкнутости. Мать – эмоциональная, но сдержанная. Обе дочери сильные. По-своему.

Алиса. Ей особая благодарность. Без нее Лея бы сюда не попала.

Он щелкнул по последнему документу. Фото. Лея. В саду. Бледная, в куртке поверх пижамы, но улыбается. Искренне. Не для камеры – для кого-то, кто стоял рядом. Возможно, для сестры.

Он смотрел на снимок долго. А потом медленно закрыл ноутбук.

Подошел к шкафу, открыл скрытое отделение. С ампулами крови, запечатанными флаконами редких образцов, аккуратно разложенными резервными препараты. Он медленно вынул две колбы с собственной меткой. Своей крови.

«Нельзя надеяться на случай», – подумал он, прекрасно понимая, что не сможет остаться в стороне еще несколько часов. Ему не просто хотелось – требовалось сделать так, чтобы лечение Лея получила как можно быстрее. Всегда терпеливый и неспешный, он спешил.

Он знал, что будет делать. Как. В какой последовательности. Уже составил план.

Но вместе с этим ощущал нарастающее напряжение. Словно перед ним стояли песочные часы и каждая песчинка падала с оглушающим грохотом на дно.

Вампир вышел в коридор, словно тень. Дал указания ночной смене. Проверил, что все готово к утру.

Когда все было приведено в порядок, он вернулся в кабинет. Сел. И впервые за весь рабочий день позволил себе одну мысль, от которой до сих пор отворачивался:

А если не успею?..

Успею! Обращу!

Раздражающая вибрация внутри усилилась.

Закрыв глаза, он считал секунды, стараясь унять… панику.

Панику.

Он не чувствовал ее тысячи лет. Слишком давно его сердце остановилось. Паника была уделом молодых, слабых, смертных. Но сейчас она сидела у него под кожей и царапала изнутри.

Он встал рывком.

Прошелся по кабинету. Руки сцеплены за спиной. Мысли не позволяли выстроить себя в линию. Он был готов, получил согласие Александра. У него есть доступ к крови князя. Есть ресурсы. Есть опыт.

Но нет времени.

Остановился у окна и, сам не замечая, коснулся стекла лбом. Он видел эту девочку всего один раз. И теперь не мог существовать без нее.

Мир, в котором он жил, слишком долго был чужим, для смертных. Константин играл роль врача, старшего, наставника, бессмертного, но это была маска. Он делал то, что должен.

Если бы он мог дать ей всю свою кровь – отдал бы. Без колебаний. Если бы мог вырвать ее болезнь с корнями – вырвал бы. Даже если бы сгорел сам.

Он отпрянул от стекла. Подошел к столу. Взял одну из колб. Провел пальцем по метке. Его кровь. Чистая. Сильная. Высшая. И при этом ее недостаточно.

Обращение возможно. Но он не сделает этого, пока есть хоть один шанс. Пока ее человеческое сердце бьется. Константин аккуратно сложил колбы в нагрудный карман пиджака. Песочные часы в его голове продолжали сыпаться. Он не станет ждать утра. И когда переступит порог ее дома, время пойдет иначе. Он вновь будет живым.

Не раздумывая, он перенесся к ближайшему от дома Леи знакомому месту. Прошелся по улице, ища взглядом нужный номер.

Встал за границей сада. Все было так же, как на фото: дом, теплый свет в окнах, деревянная веранда с вытертым ковриком у двери. Домашнее. Человеческое.

Константин стоял, не двигаясь, прислушиваясь к происходящему внутри. Он слышал сквозь стены: Лея наверху. Спит. Нет – борется за сон. В этот момент на веранду вышла женщина. Ее мать. Она взяла кружку со стола, сделала глоток, поморщилась и вылила в раковину содержимое.

– Добрый вечер, – произнес Константин, привлекая внимание.

Женщина вздрогнула.

– Прошу прощения, что так поздно. Мне нужно… ваше разрешение.

– Что?.. – она попыталась разорвать зрительный контакт, но было поздно.

Взгляд Константина стал глубже. Темнее. Слова – мягкими.

– Разрешите войти мне в дом, – произнес он медленно, касаясь ее разума. – Буквально на минуту.

– В дом… пожалуйста, – ответила она, улыбнувшись.

Он последовал за ней. На пороге остановился. Сделал шаг внутрь, проверяя, что действительно мог войти.

– Благодарю, – прошептал он. – А теперь… забудьте об этой просьбе и нашей с вами встрече, – дотронулся до ее плеча. Женщина моргнула, замерла. И через секунду вернулась к плите, будто просто вышла за чайником.

Константин остался на пороге. В жилище пахло яблоками, стиркой, лекарствами и жизнью. Поднял глаза к лестнице, прислушиваясь: отец что-то бормотал себе под нос в другой комнате, Алиса разговаривала по телефону, дверь была приоткрыта в ее комнату на первом этаже.

Он ступил мягко, почти не касаясь пола, и направился к лестнице. Один шаг. Второй. Скрип ступени. Не громко, но он замер. Ждал. Тишина.

Вампир продолжил путь, двигаясь с точностью хищника, он оказался наверху. Поворот, короткий коридор – и он остановился перед дверью, откуда донесся ровный, едва слышный вздох.

Прижался плечом к косяку, внутри все отзывалось на присутствие его пары.

Дверь не скрипнула – податливо поддалась под его ладонью. Внутри пахло ее сном: подушкой, травяным чаем, тонкой нитью духов, ее собственной жизнью, ее дыханием.

Он замер.

Свет ночника вырисовывал на стенах мягкие тени. Лея лежала на боку, поджав ноги и обняв подушку. Щека уткнулась в ладонь. Она спала, и все ее существо было открыто. Уязвимое. Настоящее. Живое.

Константин не двинулся сразу. Просто смотрел.

И сердце… снова дрогнуло.

Сначала едва, как крохотная вспышка под кожей. Затем удар. Ощутимый. Четкий. Как при первой встрече. И еще. И еще. Он закрыл глаза, сжав кулаки и сдерживая эмоции, что сразу нахлынули волной.

Он вдыхал – впервые осознанно, медленно, глубоко. Воздух с ее запахом наполнял грудную клетку, оживлял его, выталкивал смерть из каждой клетки тела.

Рядом с ней. Он жил.

Осторожно подошел. Опустился на колени возле кровати. Не касаясь, смотрел. Тусклый свет ночника выхватывал линии ее лица, ресницы, дрожащую при каждом вдохе грудь. Он знал: если сейчас прикоснется – разбудит. А значит, украдет у нее сон.

Но как же хотелось.

Сдержал порыв.

Скользнул ладонью под край одеяла, туда, где под его пальцами угадывалось тепло ее руки. Не касаясь. И все же между ними пронеслась искра.

Сердце, что столько столетий было холодным сосудом, вновь ударило о ребра. И с каждым ударом в нем росло новое чувство. Трепет. Она была рядом. Его пара. Его жизнь. Его шанс.

Он чувствовал ее дыхание. Считал удары ее сердца. И сам дышал. Неспешно, с усилием, будто заново учился этому искусству.

Константин не шевелился. Просто был с ней.

В его груди разрасталась теплая необъятная нежность. Такая, какую он не знал. Та, что наполняет. Как свет теплого солнца после долгой зимы.

Вдруг девушка вздрогнула, она приоткрыла глаза и нахмурилась.

Константин успел перенестись из комнаты до того момента, когда Лея распахнет глаза и сядет, растирая сонное лицо.

Он оказался на крыше веранды мгновением позже. Пальцы все еще помнили ее тепло, словно кожа запомнила не прикосновение, а то притяжение, которым наградили его боги.

Константин стоял, затаив дыхание. Не от страха. От трепета. Сквозь тонкую черепицу, дерево, воздух он продолжал слышать ее.

Внутри Лея поднялась на локтях, не сразу, медленно, сквозь вязкий сон. Пригладила волосы, моргнула несколько раз, всматриваясь в темноту. Он слышал, как ее сердце забилось чуть быстрее. Но не от ужаса. От чего-то неясного, знакомого, как отголосок сновидения.

Она провела ладонью по простыне, будто что-то или кого-то ища, и, не найдя, опустила голову, поджав губы.

Он уловил легкий вздох. Почти разочарованный.

Вампир видел ее через открытое окно. Мог разглядеть взволнованное лицо и чувствовал все. Так же остро, как чувствовал ее запах, ее внутреннее беспокойство.

Она сидела на краю кровати, спина напряжена, плечи чуть ссутулились. Потом неспешно поднялась, босиком прошла к окну. Постояла, вглядываясь в тьму. И когда она выдохнула, ее дыхание коснулось его, как прикосновение губ.

Он не двигался, прижавшись спиной к деревянной обшивке дома.

Смотрел.

Слушал.

Каждая секунда, проведенная рядом – дар. Каждое биение сердца – чудо.

В нем вновь просыпалась жизнь.

Лея закрыла окно, вздрогнула от ночного холода и вернулась в кровать, Константин все еще стоял, не в силах уйти. Его руки чуть дрожали, не от слабости – от переполняющего чувства.

Он остался, ждал, пока ее дыхание станет вновь ровным. Пока веки сомкнутся окончательно. Пока мысли снова уплывут в сон.

Только тогда он позволил себе двинуться. Бесшумно соскользнул с крыши, растворился в воздухе и возник у ее постели. Вампир медленно склонился. В его руке был тонкий шприц – прозрачный, почти незаметный человеческому взгляду в темноте, наполненный красноватой жидкостью. Его кровь. Он выбрал минимально возможную дозировку.

Лея чуть пошевелилась. Он затаил дыхание, замер. Потом мягко, почти незаметно опустил кончик иглы к сгибу локтя, туда, где под тонкой кожей пульсировала вена.

Провел пальцем вдоль кожи, чуть согревая. Девушка вздохнула, повернулась немного. И тут же укол. Мгновенный. Легкий, как поцелуй.

Тело девушки вздрогнуло. Глаза приоткрылись.

– М-м?.. – едва слышно. В голосе тревога, смешанная с неясной попыткой понять.

– Спи, – прошептал он. – Все хорошо.

Слова были мягкими, наполненными гипнотической интонацией.

Не принуждение – забота.

Веки Леи дрогнули… и закрылись. Дыхание выровнялось. Тело вновь расслабилось, приняв его прикосновение как часть сна. Константин задержался еще на миг. Прошелся пальцами по тонкому одеялу.

– Прости, что не спросил разрешения, – шепнул он.

Поднялся, убрал шприц в карман. Смотрел на девушку еще секунду, две. И только потом растворился в воздухе, чтобы вернуться позже. В кабинете он не зажег свет. Сел в кресло, опустил голову на сцепленные пальцы. Слух был на пределе. Сознание – в болезненном напряжении.

Он следил за Леей.

Та тонкая невидимая нить, что возникла между ними, напоминала: ее сердце бьется. Его кровь уже в ней. Он чувствовал каждую вибрацию, каждый всплеск.

Сначала ничего. Только ровный ритм, слабый, почти ускользающий. Затем едва заметный толчок. Его кровь начала работать.