Текст книги "Константин (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Константин

Константин считал, что умеет ждать. Века учили терпению. Но ждать, пока угасает его пара, – это не ожидание. Это пытка. Изощренная. Болезненная. И невыносимая.

– Прости, – шепнул он в мягкие волосы, прижавшись лбом к ее виску и чувствуя холод прозрачной кожи. – Я хотел подарить тебе выбор. Мир. Время. А подарю… себя. И вечную тьму.

Луна сдвинулась в окне, серебро легло на светлые ресницы.

Лея. Его свет в хрупкой оболочке.

Константин оставался неподвижным, прислушиваясь к дыханию и проклиная себя за то, что не может прервать ее страдания. Его древнее нутро не позволяло лишить девушку жизни и после возродить ее вампиром. Он чувствовал себя как никогда ничтожным и безвольным. Если бы это было возможно, то Константин хотел бы стать камнем.

Не чувствовать.

Не слышать.

Лишь оставаться стражем рядом со своим сердцем.

Он должен был взять себя в руки.

Вскоре привычный холод поднимался по телу. Константин позволил ему наполнить кости, мышцы, сознание.

Только бы не дрогнуть.

Он положил одну ладонь ей на сердце, другую – на щеку. Слушал. Считал. Убеждал себя, что слышит, хотя уже больше угадывал, чем улавливал биение. И наконец перестал спорить с судьбой.

Он выбрал.

«Лилит, – произнес он мысленно. – Стань свидетелем, а не судьей».

Наклонился ниже. Кожа на шее девушки у легкой впадины ключицы была холодной, как первый снег. Он задержал дыхание. Веки опустились сами собой – опасно было смотреть на Лею в эту секунду, иначе жажда или жалость взяла бы верх.

Острые клыки коснулись кожи. Даже в полубессознательном состоянии тело девушки едва заметно вздрогнуло. Константин вошел осторожно, не желая принести лишней боли.

Горечь железа вспыхнула на языке.

Он пил не для того, чтобы насытиться. А чтобы взять на себя ее боль. Каждый глоток был шагом по тонкому льду. Его собственный пульс ускорился, древние инстинкты брали свое. Вампир задержал дыхание, шумно выдохнул, не размыкая клыков, и заставил собственное сердце замедлиться.

Довольно.

Константин оторвался с последним вздохом Леи и мгновенно разорвал кожу на своем запястье. Алый, густой, более темный, чем любая человеческая кровь, поток лег на ее губы. Капля, другая. И он мягко приподнял голову девушки, чтобы кровь стекала по языку прямо в горло.

– Надеюсь, ты меня простишь.

Впервые за ночь он позволил себе слабость: прижал ее лоб к своим губам, оставив клеймящий поцелуй.

Константин лег рядом.

Свет луны дрожал. Комната – его старый, забытый мир – дышала пылью и прошлым, но воздух уже менялся. В нем проступал аромат жасмина и сливочный аромат кожи.

Он лег на бок, поправил светло-розовые волосы, стер алую линию у уголка губ пальцем и вытер его о собственную ладонь.

Закрыл глаза и принялся ждать.

Константин быстро потерял терпение. Он резко сел, подхватил Лею и прижал к груди, придерживая голову.

Его пальцы скользнули по ее тонким плечам, поднялись по шее, остановились на линии подбородка. Он рассматривал каждую деталь: бледность щек, неподвижные ресницы, губы, на которых все еще блестели капли его крови.

– Я тебя жду… – прошептал он, раздраженно дергая головой, когда вдалеке раздались залпы салюта. Те, кто их запускал, словно издевались над вампиром. Врывались в сокровенный момент. Насмехались. Мешали прислушиваться к тишине в надежде услышать первый вдох и уловить первое движение.

Вампир прижал девушку крепче и застыл в ожидании.

– Я тебя жду, – повторил он, чувствуя напряжение каждой клеточкой тела, не позволяя себе думать о том, что, возможно, Лилит по каким-то причинам не откликнется на его зов.

Время растянулось, как вечность. Секунды шли мучительно долго. Снаружи гремели салюты, смеялись люди. В какой-то момент город уснул. За окном вместо непроглядного черного неба и мелких звезд на нем проявились тени. Горизонт серел. Первые лучи розоватого света слепили и разрезали пространство в комнате.

Константин не отводил взгляда от ее лица и слушал. В его ладонях она была почти невесомой. Тепло ее кожи уходило, и он прижимал девушку, стараясь согреть вопреки всякой логике. Вновь провел ладонью по светлым волосам, пропустил шелк сквозь пальцы, снял каплю запекшейся крови с пряди.

Вампир впервые за ночь позволил себе сдвинуться с места. Пересесть чуть правее, чтобы рассветное солнце не било в глаза.

И вдруг – дрожь. Едва ощутимое движение пальцев на его груди.

Он затаил дыхание, сконцентрировав все внимание на лице своей пары.

Губы Леи дрогнули, будто она пыталась что-то сказать или же это было непроизвольное сокращение.

И вновь гнетущая тишина.

Но вдруг тишину разорвал резкий вдох. Затем Лея выгнулась дугой с такой силой, что Константин на миг разомкнул руки. Глаза девушки распахнулись, и в них не было привычного человеческого тепла. Зрачки расширились до предела, на дне их горел дикий, первобытный свет.

Она дернулась всем телом. Константин едва успел поймать девушку, и тут же тонкие пальцы вцепились ему в плечо с нечеловеческой силой, ногти вспороли ткань и впились в кожу.

– Тише, – попросил Константин.

Лея зашипела, вновь дернулась, рывком отводя голову, словно боялась прикосновения. Ее прерывистое дыхание было слишком быстрым, а сердце стучало ломким ритмом. Неровным, но яростным, готовым проломить грудную клетку.

Константин чувствовал каждое движение некогда хрупкого тела, каждый неистовый рывок и понимал: это не слабая, умирающая девочка, а хищница, что еще не узнала границ своей силы.

– Лея, смотри на меня, – прошептал он, стараясь не раздражать громкими звуками. – Смотри в мои глаза.

Ее взгляд метнулся к нему. Это была она и не она одновременно. Дикий блеск смешивался с растерянностью и страхом.

По лицу пробежала тень узнавания.

Он осторожно коснулся ладонью ее щеки.

– Дыши, – сказал он так же, как в ту ночь в палате. – Я здесь.

Глава 23

Продолжительные боль и жар казались невыносимыми. Если бы Лея могла ясно мыслить в этот момент, она бы яростно желала прекратить мучения, а ей оставалось лишь гореть в беспамятстве. Но в одно мгновение шум окружающего мира исчез. Как по щелчку пальцев.

Щелк.

И ничего.

Ушла боль, страх, мысли перестали путаться. Наступило спокойствие. И темнота. Не холодная и не теплая. Не пугающая и не манящая. А просто темнота. Мысли стали абсолютно четкими, без примеси каких-либо эмоций.

Она должна была волноваться. Бояться. Испытывать десятки похожих эмоций, но ничего этого не было. Кристальное спокойствие. При этом она помнила свои самые низкие поступки и самые большие радости, но больше не испытывала стыда, смущения или восторга.

Ничего, кроме умиротворения и тишины.

Казалось, это продолжалось всего несколько секунд. Как передышка, что ей даровали боги.

И за умиротворением последовала яркая вспышка из всех эмоций и чувств, которые только могли существовать.

Эта вспышка врезалась в нее молнией.

Все сразу: боль и радость, страх и восторги, голод – нахлынуло, лишая здравомыслия.

Ее тело дернулось, как от удара током. Легкие сами рванули воздух, и он оказался таким острым, таким насыщенным запахами, что закружилась голова. Каждый звук бил по барабанным перепонкам – шорох ткани, треск далекой лампы, быстрый стук чьего-то сердца, лай собак, множество голосов вдалеке, сигналы автомобилей, прибой моря.

Глаза девушки широко распахнулись. И свет болезненно ударил по зрачкам. Она сощурилась, дернула головой. Цвета были слишком яркими, линии – слишком четкими, каждый предмет словно обнажил свою суть, открывая неровности и несовершенства. Лея ощущала, что может различить каждую пылинку в воздухе, каждую вибрацию от резкого взмаха собственной руки.

И тут же пришла жажда. Она ворвалась в ее грудь острой, рвущей болью. Горло горело, будто туда ей насыпали раскаленных углей. Никогда еще в жизни она не хотела так пить.

Силы в теле становилось все больше, каждая клетка вибрировала от энергии. Эта энергия требовала выхода.

– Лея, смотри на меня. Смотри в мои глаза.

Она попыталась сконцентрировать внимание на голосе, который к ней обращался.

Лея моргнула, с силой закрыла веки и вновь их распахнула, пытаясь сфокусироваться, и наконец различила очертания лица. Мужчина. Чужой и в то же время знакомый до боли. Его глаза сверкнули в полумраке, темные, глубокие, они тянули к себе и не позволяли отвернуться.

– Дыши, – сказал он тихо, и она ощутила, как его ладони обхватили ее плечи, удерживая.

Девушка судорожно вдохнула. И его запах ударил с силой по рецепторам. Близкий. Желанный.

Мысли разлетелись в стороны, и тело превратилось в камень.

Горло обожгло, челюсти свело, на верхней десне в районе клыков нестерпимо зачесалась.

Лея попыталась вырваться из объятий мужчины, но он успел прижать ее к себе крепко, словно связал стальными канатами.

Его голос прорезал ее сознание снова:

– Смотри на меня, – повторил он твердо.

Она дрожала, задыхаясь, ощущая одновременно боль и восторг. Казалось, миг – и она потеряет контроль.

И что тогда случится?

Что она сделает?

Она не могла ответить на эти вопросы. Но ей нестерпимо хотелось сделать хоть что-то. Как-то облегчить агонию. Прекратить мучения.

– Смотри, моя девочка. На меня, – повторял он с расстановкой, чтобы слова точно дошли до сознания новообращенного вампира.

Лея фыркнула. Зарычала, вместо того чтобы заговорить.

Она сама испугалась звука, вырвавшегося из ее груди. Это было не похоже на человеческий голос – низкое, хриплое рычание, очень схожее с жутким шипением.

– Да, – прошептал он, будто соглашаясь с ее звериным откликом. – Это ты, Лея. Теперь ты сильная.

В окно порывом ветра принесло множество ароматов. Восхитительная смесь из всего, что только может представить новообращенный вампир. Соль моря, свежая листа и новый аромат, который девушка не смогла идентифицировать. Она чувствовала, как зубы режут десну, как по венам разливается пламя, принося дикую боль.

– Посмотри мне в глаза, – попросил голос требовательно, перехватывая тонкие кисти и фиксируя их.

Лея дернулась, отчаянно, всем телом. Если бы он отпустил хоть на миг – она бы вонзилась зубами в его шею, не задумываясь. Мысли больше не принадлежали ей, только инстинкт управлял телом.

– На меня смотри, – его голос стал ниже. – Ты помнишь меня?

Лея подчинилась голосу, сосредоточилась на темных глазах.

– Кто я? Лея, кто я?

Девушка отчаянно цеплялась за человеческую речь, стараясь осмыслить услышанное.

– Ты… – вытолкнула она сквозь зубы с шипением. – Ты…

За окном раздался глухой хлопок, и ее внимание было тут же приковано к старому автомобилю, что проезжал в километре от особняка.

– Лея, – Константин взял девушку за подбородок и заставил посмотреть в глаза. – Кто я?

Как же трудно ей было сосредоточиться, не отвлекаться на сотни и сотни раздражителей, что дергали за нервные окончания.

Сознание металось, словно сорвавшийся с цепи пес, то бросаясь к звукам за окном, то к запахам, то к боли в горле. Все вокруг было ярким, навязчивым, и она тонула в этом хаосе. Но взгляд Константина держал ее, приковывал к себе. Невидимая сила не позволяла отвернуться.

И в этой тьме, насыщенной огнем и жаждой, начали вспыхивать образы. Сначала смутные, зыбкие. Теплые пальцы, осторожно касающиеся ее запястья, когда она лежала в больничной палате. Голос, который читал ей, чтобы отвлечь от боли. Взгляд, в котором она однажды уловила нечто запретное: тоску и нежность одновременно.

Картины сменяли друг друга.

Лифт, в котором он стоял слишком близко, так что дыхание обжигало кожу. Тропический вечер у бассейна, мерцание воды и его неподвижная фигура на фоне света.

– Константин, – прошипела она и, вывернувшись из крепких объятий Высшего вампира, бросилась ему на шею, седлая мужские бедра и прижимаясь всем телом.

Грудь ударилась о его грудь, тонкие пальцы вцепились в широкие плечи, словно в спасательный круг. Горячее дыхание обожгло шею Константина, и он ощутил, как острие клыков угрожающе близко скользнуло по коже.

Его руки сомкнулись на ее пояснице. Вампир позволил Лее прижаться, ощутить тепло и реальность его плоти.

– М-м-м, – застонала она глухо, прильнув своей щекой к его и замерла. Но почти сразу отстранилась, попыталась оттолкнуться от его груди. – Я… – голос дрожал. – Я… слышу… – срывался то на шипение, то почти на визг. – Слышу сердце, – опустила взгляд, поднесла указательный палец к его груди и прошептала: – Твое сердце. Оно… оно так быстро бьется, – произнесла удивленно и закашлялась, схватившись за горло. – И слышу, как бежит твоя кровь по венам! – выдохнула откровением, широко распахнув глаза. Набрав полные легкие воздуха, она задержала дыхание и прохрипела: – Я хочу пить! – выкрикнула зло, бросаясь на Константина и пугаясь собственных желаний.

– Тише, – повторил вампир, ловко меняя позу, укладывая Лею на спину и нависая над ней. – Я покормлю тебя. Очень скоро.

– Я не хочу есть. Я хочу пить! – выкрикнула она, закрывая глаза и шипя от отчаяния.

Лея ощущала вибрацию его тела, биение сердца, будто это был стук барабана, задающий ритм ее собственной новой жизни. И все же сквозь дикую жажду прорвалось узнавание. Это был он. Тот, кто держал ее за руку, когда она умирала. Тот, кто подарил маленькую сказку. Тот, кто теперь почему-то был рядом.

Константин чувствовал, как дыхание Леи сбивается, он склонил голову к ее уху, твердо напоминая:

– Ты сильная девочка, Лея.

Она судорожно втянула воздух, и запах его кожи захлестнул сознание. Невыносимо притягательный. Каждая нота его присутствия била по нервным окончаниям: тепло ладоней, тяжесть тела, тихий голос, что врезался в память сильнее любого крика.

Лея широко распахнула глаза, изучая мужчину и мир вокруг него. Мир был слишком ярким и резким. Но Константин среди этого хаоса словно светился. Его черты казались совершенными, линии лица были будто выточены рукой мастера. Взгляд темных глаз глубокий и манящий.

Она ощущала, как его сердце ускоряется, и казалось, что его сердце билось именно для нее.

Константин позволил Лее освободить руку, и она коснулась его щеки. Сначала с осторожностью. Кожа оказалась упругой, горячей и бархатистой. Она провела по линии скулы, задержавшись у уголка губ, и ее нутро отзывалось странной, пьянящей музыкой.

– Ты… – прошептала она почти беззвучно.

Константин не отстранился. Он позволил ей изучать его, позволил прикасаться. Лея вдохнула глубже, и на миг жажда уступила место иному чувству – восхищению.

Ее глаза блестели в полумраке, широко распахнутые, наполненные смесью жажды, растерянности и неожиданного восторга. Она смотрела на вампира так, будто видела впервые.

Пальцы Леи скользнули к мужским губам, а затем коснулись подбородка.

Константин, обычно холодный и сдержанный, готов был позволить Лее все и следил за ее реакцией, за тем, как вспыхивает на щеках румянец, как дрожат ресницы, как в глазах пробивается не только вампирская жажда, но и человеческое узнавание.

– Ты такой красивый, – произнесла она.

Он медленно поднял руку и накрыл ее ладонь своей. Их пальцы переплелись. И в глазах новообращенной вампирши на миг потух пожар жажды, уступив место новому желанию.

Лея осмелилась чуть приподняться, сокращая расстояние, жадно вглядывалась в лицо Высшего вампира. Жажда рвала ее изнутри, но поверх нее накатывало другое, сильно опьяняющее чувство. Желание. Желание обладать Константином полностью. Душой, телом, мыслями. Всем!

Лея склонила голову, мягкие губы скользнули по чуть колючей щеке, осторожно, пробуя кожу мужчины на вкус. Она не знала, чего боится больше: собственных желаний или того, что он может оттолкнуть. И в этот момент тишину прорезал резкий хлопок. Где-то далеко, за стенами дома. Выхлопная труба старой машины вновь разорвала тишину.

Лея отстранилась. Резко поднялась на ноги. Ее зрачки стремительно сузились от напряжения. Она вслушивалась в звуки улицы, и ее внимание уже не принадлежало Константину. Сотни новых звуков навалились одновременно: шаги, лай собаки, скрежет металлической двери, звук мотора. Она дернулась, сделав несколько шагов, словно зверь, готовый сорваться с цепи. Константин позволял ей привыкать к новому миру. Понимал, чем сильнее будет пытаться сдерживать, тем быстрее она потеряет контроль.

Лея бесшумно оказалась у окна, взявшись ладонями за холодную раму. Ее грудь тяжело вздымалась, она жадно ловила запахи и звуки.

Константин оставался в кровати, не отпуская взглядом внешне хрупкую фигурку, за которой скрывалась мощь новообращенного вампира. Он был готов вмешаться в любую секунду, если жажда возьмет верх и Лея бросится наружу.

Силуэт Леи застыл на фоне темного неба. Девушка смотрела во тьму улицы, завороженная новой реальностью, в которой каждый звук и запах обрушивались на нее лавиной.

– Так странно, – произнесла она, вздрагивая от собственного голоса и хмурясь. – Я умерла? – спросила она, повернувшись к Высшему вампиру.

Глава 24

Лея держала ладонями холодную раму, перед ней простиралась ночь, пахнущая солью моря, пылью дорог и рассветом. Розовые лучи первого солнца подсвечивали фигуру девушки, покачивающей бедрами от нетерпения, словно кошка перед прыжком. Тонкая ткань сорочки липла то к одному бедру, то к другому. По узкой спине пробежала дрожь. Лея или уловила новый запах, или справилась с накатывающей жаждой.

«Удивительная девочка», – думал Константин, не отводя взгляда от нее. Новообращенные вампиры почти всегда не сдержаны и часто совершенно неконтролируемы.

Лея тряхнула короткими волосами, чуть подалась вперед, прижимаясь лбом к стеклу, вынуждая тело Высшего вампира напрячься и приготовиться броситься вдогонку за ней.

Отшатнулась. Повернулась к нему и спросила:

– Я умерла?

«Удивительная и проницательная», – пронеслась мысль. Но мысль задержалась ненадолго. Константину предстоял разговор, в котором он должен был донести многое. Объяснить. Показать, что новая жизнь – это не проклятие, как может показаться на первый взгляд, это – дар. Хотя… он стал думать о своей жизни как о даре не так давно. С момента встречи с девушкой со светло-розовыми волосами.

Не получив ответа, Лея отвернулась, привстала на носочки, посмотрела вниз, где у кромки моря ютился шумный городок. Она долго всматривалась в предрассветные улочки, дыша глубоко и равномерно. Иногда ее дыхание сбивалось, становилось поверхностным, сердце спотыкалось и продолжало биться в обычном для вампира, встретившего истинную пару, ритме.

– Не понимаю, – прошептала она, хватаясь за горло и подаваясь вперед, грозя выдавить собственным весом стекло и оказаться на неухоженной лужайке перед домом.

– Лея, – Константин вновь переключил внимание на себя.

– М-м-м? – протянула она хрипловато.

– Лея, – позвал требовательно и добился, чтобы девушка повернулась к окну спиной. – Как ты себя чувствуешь?

Она отвела взгляд в сторону, прислушиваясь к себе.

– Очень странно. Мне хорошо и плохо одновременно, – произнесла она, поразмышляв несколько секунд. – А?.. – она вернула взгляд к Высшему вампиру. – Ты весь в крови, – ахнула она. – Одежда. Лицо. Руки…

Лея вытянула ладони перед собой и с ужасом заметила, что и на ее светлой коже были грязно-алые разводы. У нее не было никаких сомнений, что это была чья-то кровь.

Но… не ее. Не ее. Ведь нельзя чувствовать себя полной сил, лишившись такого количества крови.

И не Константина. Он не выглядел раненым или изможденным. Скорее взволнованным и настороженным.

– Я бы хотел принять душ, а ты? – спросил он осторожно.

– Вместе? – Лея не сдержала порыв.

– Желательно.

– Нет. Да. Нет, – она сжимала и разжимала ладони, прислушиваясь к собственному телу. – Наверное, нужно. Мы же…

Вновь звуки внешнего мира отвлекли Лею, заставляя резко развернуться. Звук мотора. Голоса. Мужской, женский и детские. Тело девушки напряглось, приобретая грацию хищника.

– Достаточно, – произнес Константин тихо.

Лея дернулась, протестуя, но он не дал ей увлечься зовом крови. Возможно, любому другому новообращенному вампиру он и позволил сорваться, но не Лее. Она не простила бы себя, случись несчастье.

– Тебе нужно поесть, – добавил он уже мягче, удерживая ее в кольце рук.

Прежде чем Лея успела возразить, Константин поднял ее. Мгновение – и мир перед ее глазами изменился. Холодное окно, предрассветные огни городка – все исчезло. Их окружила тишина и мягкий полумрак просторной спальни. Гладкие стены, выкрашенные в темный, зеркало от пола до потолка, современная мебель с прямыми линиями и мягким светом ламп.

Особняк, в котором Константин жил последние десятилетия, встретил их привычным для него ощущением тишины. Но совсем скоро и здесь проснется город. Он надеялся, что ему хватит времени накормить Лею и собрать некоторые вещи, что пригодятся в будущем.

Он опустил ее на пол, позволяя ощутить поверхность под ногами, и сделал шаг назад, внимательно наблюдая. Лея стояла посреди комнаты, обводя взглядом все вокруг, и впервые за ночь в ее глазах появилось не только смятение, но и любопытство.

– Как мы здесь оказались? – спросила она, оборачиваясь вокруг своей оси.

– Это мы тоже обсудим, – сказал Константин, невероятно быстрыми движениями скидывая одежду в центр кровати.

– И это мы обсудим?.. – она наблюдала.

– Верно. Тебе нужно поесть.

Лея согласно кивнула, прижав ладонь к горлу.

– Оно так болит.

– Это пройдет, – сообщил вампир, открывая небольшой холодильник, спрятанный в тумбу у кровати. Он встал так, чтобы Лея не видела манипуляций, и повернулся к ней лицом в тот момент, когда тягучая кровь из пакета была перелита в фужер.

– Что это? – спросила она.

– То, что тебе поможет.

– Сок? – спросила она с нотками наивности в голосе. – Гранатовый сок? – уточнила, делая шаг навстречу и сглатывая слюну.

– Попробуй.

– Мне понравится?

– Безусловно. Ты мне доверяешь? – спросил Константин и почти сразу пожалел о своем вопросе. Он боялся как положительного ответа, так и отрицательного.

Отрицательный ударит по самолюбию, оставит след на сердце, а ее кроткое «да» окончательно лишит его самообладания. Услышать от своей пары согласие – ни с чем не сравнимое удовольствие, но еще большая ответственность.

– Да, – выдохнула она. – Доверяю, – не отводила прищуренного взгляда от темной жидкости.

Лея облизала губы, шумно сглотнула и судорожно выдохнула вместе со стоном нетерпения.

Густая жидкость переливалась рубиновыми бликами.

Константин поднес к пухлым губам фужер.

– Пей.

Горло девушки болезненно сжалось, жажда полоснула нутро, и ее пальцы сами сомкнулись на мужской руке, не позволяя сдвинуться с места.

Первый глоток был, как глоток лавы. Болезненный и обжигающий. Но спустя несколько секунд по языку разлилась соль и сладость, заставив Лею задрожать. Она захлебнулась в собственных ощущениях, кровь жгла горло, но вместе с болью приносила облегчение. Каждая клетка ее существа пела, требовала еще.

Константин смотрел, как ее губы обхватывают край бокала, как по подбородку стекает тонкая алая капля, и сдерживал собственный голод. Лея была прекрасна в своей наивности, в том, как пыталась совладать с собой.

Она сделала несколько быстрых глотков, а потом прижала фужер к губам, подняв на Высшего вампира слегка растерянный взгляд.

– Почему она вкусная?

– Потому что это для нас деликатес. Десерт. Десерт и основное блюдо, – добавил Константин, кончиками пальцев коснулся острого девичьего подбородка, поймал алую каплю и стер ее медленным движением.

Она жадно втянула остатки густой жидкости. На этот раз не было осторожности, лишь стремление утолить огонь, рвущий ее изнутри. Кровь тягучей рекой стекала в горло, обжигая и лаская одновременно.

Каждый глоток отзывался в теле волной силы: мышцы наливались упругостью, вены звенели от избытка энергии, слух и зрение становились еще острее. Лея ощущала, как ее дыхание становится тяжелым, как чужое сердце отзывается эхом в ее груди.

Фужер быстро опустел. Девушка оторвалась от него, шумно вдохнула и зажмурилась от удовольствия.

– Хочу еще, – выдохнула она, сжав его так, что стекло жалобно заскрипело, осыпаясь на пол крупными осколками.

– Этого достаточно, чтобы утолить голод, – сказал он. – Твое тело еще не привыкло. Выпьешь много – и может наступить неконтролируемое опьянение.

Лея приоткрыла глаза, блестящие и потемневшие, и смотрела на Константина пристально и с вызовом, словно хотела оспорить каждое слово. Она тяжело дышала, губы подрагивали, а ее саму переполняла сила. Не было привычной боли, слабости, которая не позволяла полноценно дышать, головокружения, тремора усталости в руках и ногах. Ей казалось, что она прямо сейчас может свернуть горы! Пробежать самый длинный марафон и даже не запыхаться. Переплыть реку. Прыгать без устали на батуте. Пройти сотни километров пешком. Сделать все что угодно.

– А когда ты мне дашь еще? – спросила нетерпеливо.

– Когда пойму, что кровь тебе нужна.

Лея сморщила носик при слове «кровь».

Приняв задумчивость Леи за согласие и за понимание того, что с ней происходит, Высший вампир стал посвящать ее в ближайшие планы.

– Мне нужно решить несколько насущных проблем.

– Каких? – спросила она на автомате, прислушиваясь к новым звукам за стенами особняка. В сотнях метров от них стали просыпаться люди, заниматься утренней рутиной. Ворчать на будильник или своих близких, включать воду, смывать унитазы, ставить чайник – все то, что обычно происходит после пробуждения.

– Я должен привести дом у моря в порядок. Нужно освободить прилегающую территорию от людей. Я не смогу присутствовать с тобой каждую секунду, а с жаждой иногда очень тяжело справиться.

Лея посмотрела на Константина с пониманием. На самом деле она просто наслаждалась чувством неконтролируемой силы.

– Обычно с новообращенными вампирами всегда есть наставник. Я буду твоим наставником на ближайшие годы. Но мне нужно подытожить человеческую жизнь, чтобы полностью посвятить время тебе.

– Хм, – хмыкнула девушка, почесав бровь и скосив взгляд на руку, словно впервые ее увидев. Тонкие черточки рисунка кожи привлекли ее внимание.

– Думаю, я смогу справиться за несколько часов.

– Я могу вернуться в палату, – произнесла Лея, – и подождать тебя там.

– Нет, не можешь.

– Почему? Я больше не буду проходить лечение? – она нахмурилась, а потом опустила взгляд на грудь Константина, от которой тянулась тонкая, почти прозрачная нить. Лея проследила за ней взглядом, попыталась ухватить, но нить уворачивалась, таяла под ее пальцами и вновь обретала видимость. – Что это? Почему эта штука тянется от твоей груди к моей?

– Потому что мы истинная пара.

Лея удивленно вскинула брови и искренне и звонко рассмеялась.

– Как в сериалах.

– Да, как в сериалах, – выдохнул вампир.

Он смотрел на нее, позволив улыбке коснуться уголков губ. Смех Леи был чистым, легким. Она продолжала играть с невидимой нитью, вытягивая пальцы вперед, пытаясь ухватить ее, словно ребенок, ловящий солнечных зайчиков.

Константин видел это сияние между ними: тонкое и прочное, оно тянулось от его сердца к ее, пульсировало в такт их дыханию и движениям.

– Но… это же неправда, – выдохнула Лея, уже не смеясь, а скорее удивляясь, будто хотела убедить саму себя. – Так не бывает.

Он подошел ближе, сократив расстояние, и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы сомкнулись поверх тонких пальцев, и нить вспыхнула чуть ярче, радуясь прикосновению.

– Бывает, – сказал Константин. – Я прожил слишком долго, чтобы верить в сказки. Но ты – моя сказка, Лея.

– Мне нравится быть твоей сказкой, – произнесла она. – А ты будешь моей сказкой?

– Буду. Страшной средневековой сказкой, – ответил Константин.

– Неправда, – она отрицательно покрутила головой, глядя ему в глаза, сделала небольшой шаг навстречу, желая сказать, что за свою жизнь не встречала никого лучше. Под ногами хрустнул осколок фужера. – Нужно убрать, – Лея сразу же переключилась. Она, как и любой другой новообращенный вампир, не могла долго удержать внимание на одном объекте, ситуации или человеке. Звук, запах, движение – все могло отвлечь.

– Не беспокойся об этом. В первую очередь нам нужно привести в порядок себя.

– Да? – спросила Лея растерянно, но тут же заметила следы крови на руках и ночной сорочке. – Нужно. И тебе, – она сосредоточилась на внешнем виде Высшего вампира.

Константин ненавязчиво, но настойчиво направил девушку в ванную комнату, не позволяя ей передумать. К собственному удивлению, помнил себя в момент, когда его тело готовилось к полному переходу. Высшие вампиры рождались по-настоящему живыми, они проходили все этапы взросления, что и люди. Но когда организм достигал своего пика, сердце останавливалось – и вампир обретал бессмертие. И это не проходило безболезненно или незаметно. Чувства обострялись до предела, когда малейший жест мог подтолкнуть к непоправимым действиям.

Константин включил воду, и в просторной ванной мгновенно раздался мягкий шум, заполняя пространство влажным теплом. Пар начал собираться, словно завеса, скрывающая их от остального мира.

Лея стояла на пороге, прижимая тонкие ладони к груди. На ее сорочке расплывались темные пятна, волосы прилипли к вискам, а в глазах отражалась и робость, и странное доверие, и предвкушение. Она не протестовала, когда Константин коснулся ее локтя и осторожно подвел к душевой кабине.

– Я сама.

– Прости, но я не могу оставить тебя одну, – сказал он, делая шаг назад. Показывая, что его не нужно бояться.

Он помог ей стянуть сорочку, избегая лишних прикосновений, но пальцы все равно скользнули по мраморной коже. Слишком медленно, чтобы сердце Леи не дрогнуло. От каждого такого касания она ощущала жар, будто под кожей вспыхивали искры.

Лея замерла, комкая край сорочки, которую Константин только что помог ей стянуть. Тонкая ткань скользнула по ногам и упала к ступням, оставив ее почти обнаженной под мягким светом ламп, прикрытой лишь пеленой пара.

Лицо Леи вспыхнуло. Стеснение было таким сильным, что хотелось закрыться ладонями, отвернуться, спрятаться. Но тело не слушалось. Оно требовало другого: открыться, сделать шаг ближе к мужчине, чья сила и спокойствие манили вопреки всему.

"Что со мной?" – думала она, кусая губу. Человеческая Лея уже давно бы смутилась до слез и сбежала. А ее новая сущность шептала: «Он твой, это правильно».

Щеки пылали, пальцы не слушались, и Лея сама не заметила, как сделала шаг вперед. Влажный воздух обволакивал ее, а к горлу поднималось странное волнение, похожее одновременно и на страх, и на желание.

– Я…

Новообретенная жажда, не крови, а близости, подталкивала ее к поступкам, на которые она не решилась бы никогда, будь человеком. Ощущение силы, что разливалось в венах, смешивалось с девичьей робостью, превращая ее в новое, хрупкое существо, которое тянулось к Константину с тем же голодом, с каким недавно тянулось к фужеру.