Текст книги "Константин (СИ)"

Автор книги: Лана Морриган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30

Константин планировал вернуться в улей быстрее, чем вышло. Все дела, которые он обязан был завершить, были решены, но облегчения это не принесло. Вместо привычной ясности внутри разрасталась пустота и тревога. Как только он покинул улей, нить, связывающая его с Леей, натянулась до предела. С каждой минутой ее отсутствие ощущалось так, будто от его сердца методично отрывали кусочек за кусочком.

Он слишком хорошо помнил, каково это – быть пустым. Долгие столетия он существовал. Двигался, говорил, сам находил себе ориентиры и смысл, но все это было механикой. Недавно он снова научился дышать, чувствовать, понимать, когда появилась она. Его истинная пара. Девушка с зелеными глазами и мягкими губами. Его сердце.

И ему пришлось оставить ее на Александра.

Да, с князем она была в безопасности, но Константин слишком хорошо знал брата: скучающий, любопытный, он увидел в Лее возможность скрасить будни Правящего.

Константин поднимался по ступеням улья, и каждый шаг отдавался гулкой болью в груди. Казалось, за эти несколько часов он потерял больше, чем за века.

Он вошел в залу, когда чужие голоса стали отчетливыми.

Перед глазами открылась сцена, от которой в венах закипела кровь. Виктор стоял в центре широкой залы. На его руках молодая женщина с испуганным взглядом, который метался по сторонам, ища помощи или поддержки. Виктор держал ее легко, словно куклу, перекидывал с руки на руку и безлико улыбался.

– Ну что, милое создание, – произнес он, обращаясь к Лее. – Представим игру. Ты догоняешь, я отпускаю. Главное – слушай себя. Чувствуй, где ее сердце, и не давай добыче уйти.

Александр наблюдал с расстояния. Этот спектакль явно доставлял ему удовольствие.

Лея была чуть в стороне. Возбужденная, взбудораженная, с горящими глазами, в которых жажда переплеталась с азартом. Константин увидел, как ее зрачки расширились, как дыхание стало резким. Она ловила малейшее движение Виктора, приготовившись броситься в атаку. Сердце человечки в руках Виктора билось испуганно и громко.

Виктор отпустил жертву. Женщина рванула в сторону, сбивая ногами стул, только ее паника выглядела бессмысленной. Для смертной расстояние казалось спасением, для вампира – ничтожной преградой.

– Давай, – подбодрил Виктор. – Ты быстрее. Ты сильнее. Ты больше не человек.

Лея неуверенно шагнула, и ее тело отозвалось на зов природы: ноги рванули с невероятной скоростью, и новообращенная вампирша преодолела половину зала одним прыжком.

Женщина вскрикнула, закрыв лицо руками в ожидании нападения, но Александр не позволил Лее коснуться ее, перенеся человечку в другой конец залы.

Виктор хмыкнул одобрительно.

– Вот так, милое создание. Чувствуешь? Адреналин ее и твой. Страх, который пьянит. Это охота.

Константин замер в тени арки, его пальцы уже болезненно сжимали перила, кроша камень в крошку. Он смотрел на Лею. Тонкая фигура в его одежде, местами покрытая алыми каплями, горящие глаза, пугающая улыбка. Она двигалась с неестественной легкостью, с силой, которая еще недавно была ей недоступна.

И он видел Виктора, который наставлял ее с тем самым бездумным азартом, что всегда приводил к беде. И Александра, покачивающегося на носках туфель.

Внутри Константина поднимался огонь.

Ревность и ярость спутались в комок. Он оставил ее всего на несколько часов, и этого оказалось достаточно, чтобы Лея смотрела на другого с вниманием, ловила его слова, слушала.

Он чувствовал ее азарт, слышал, как ее сердце ускоряет ритм, как кровь в венах стучит быстрее. Но еще сильнее билось сердце смертной, что пыталась затеряться среди кресел и диванов.

Лея рванулась снова.

Хотелось закричать: «Остановись!»

Но он погасил крик, поборол желание влететь в залу, вырвать Лею из этого безумия, вонзить недовольный взгляд в Виктора и Александра, разорвать их за то, что они сделали с ней. Но пока он стоял в тени, сдерживая себя.

Потому что в действиях Леи он увидел не только жажду. Она открывала для себя мир, и ей казалось, что он принадлежит ей.

Девушка прекратила погоню и замерла.

– Константин, – произнесла она радостно и тут же захлебнулась волной обиды.

Внутри все перевернулось.

Он оставил ее.

Лея опустила руку, которой только что собиралась схватить бегущую женщину. В зрачках вместо азарта плескалось недоверие.

Она не бросилась к Константину.

Не сорвалась с места, как хотелось ее сердцу – смотрела, чуть прищурившись, настороженно и холодно, будто между ними пролегла пропасть.

– О, – протянул Александр, легко уловив перемену в воздухе. – Кажется, на сегодня моя вахта окончена.

Виктор усмехнулся, театрально хлопнув в ладоши.

– Ну вот, главный герой наконец-то появился. Должен признать, милое создание, ты вела себя куда лучше, чем я ожидал.

В груди девушки смешивались два чувства: зов, что тянул ее к вампиру, и необъяснимая горечь предательства, что заставляла держать дистанцию. Она чувствовала себя обманутой.

Константин видел, как Лея напряглась: тонкие плечи чуть приподнялись, губы дрогнули, пальцы, еще недавно сжимавшие воздух, скользнули по ткани ее одежды. Она смотрела на него упрямо.

Между ними тянулась та самая нить, тонкая и прочная. Константин чувствовал, как она дрожит, как колет грудь иглами сомнений.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки, сдерживая желание обнять и утопить в собственных объятиях всю ее тревогу и обиду.

– Лея, я вернулся.

Вампирша дернулась, скривила губы.

– А зачем уходил? – прозвенел ее голос.

Александр, не скрывая извращенного восторга, чуть повернулся к Виктору и прошептал:

– Я говорил, что юные девы – источник проблем.

– Благодарю за помощь, Темный, – прошипел Константин, намекая, что хотел бы остаться с Леей наедине. – Я должен был закончить дела, – сказал он, игнорируя присутствие двух Высших.

– Закончил? – уточнил Лея.

– Да.

– И ты все время будешь со мной?

– Да.

Она хмыкнула и произнесла недовольно:

– Нельзя так поступать с теми, кто доверил свою жизнь.

Константин с грацией большого кота шагнул к своей паре.

– Пойдем со мной, Лея. Нам нужно поговорить. Наедине.

Лея вздрогнула, резко качнула головой. В зеленых глазах блеснуло что-то колючее – обида, смешанная с новым, пугающим ее саму упрямством.

– Нет, – выдохнула она почти шипением.

Нить между ними натянулась, тонкая фигура размылась в воздухе – и вот уже Лея стояла у противоположной стены. И это был не побег, а вызов со стороны новообращенной вампирши. Она сжала тонкие пальцы, царапая собственные ладони.

Константин медленно повернулся, встретив ее взгляд. Внутри все рвалось к Лее: обнять, удержать, показать, что она не одна. Но его истинная пара убегала не от страха, а от него самого.

В зале повисла напряженная тишина.

Александр, прищурившись, отступил на шаг, приказав жестом человечке покинуть залу, и, сложив руки за спиной, с любопытством наблюдал.

Виктор усмехнулся, приподнял плечи и пробормотал:

– Без лишних слов, мужчина умер. Если бы мог.

Константин не отвел взгляда от Леи.

– Если хочешь поиграть в догонялки, я с удовольствием с тобой поиграю, – сказал он.

– Нет, – она отрицательно покрутила головой. – Я не хочу с тобой играть. Я хочу знать правду.

– Ой, это очень просто!.. – начал Виктор, но Александр перебил его, точно зная, каких усилий стоило Константину сдерживать себя и оставаться на месте, чтобы не размазать Виктора по стене, вписав его в общий интерьер.

– Думаю, вам пора вернуться домой, – посоветовал князь.

– Я так понимаю, у меня больше нет дома, – пробормотала Лея, задумываясь о том, что действительно больше не сможет встретиться с родными, не напугав их и не причинив вреда.

– Есть, – коротко ответил Константин. – Ты мой дом. Ты всегда им будешь.

– Не говори так, – прошептала она. В груди девушки защемило. – Дом – это… семья. Это то, чего у меня больше нет. Ты же сам сказал.

Константин прикрыл глаза, позволив боли пройти сквозь него, и когда вновь посмотрел на пару, его взгляд стал мягче.

– Ты ошибаешься. Семья – это не только прошлое, Лея. Семья – это то, что мы создаем. Вместе.

– Это нечестно. Ты превратил меня в это, – веселье и азарт уступили место пониманию, что прежняя жизнь для нее больше недоступна.

Тонкая нить между ними задрожала так, что Константин почувствовал ее физически, казалось, сердце вырывали из груди.

– Ты бы умерла, – выдохнул Высший вампир. – Я не мог больше тебе помочь. Я хотел дать тебе выбор…

– Подтверждаю, – согласился Александр.

Лея прижалась спиной к холодному камню, пытаясь остудить мысли. Слова Константина гулко отдавались внутри: «Ты бы умерла».

Мелькнули воспоминания: тусклый свет палаты, запах лекарств и дезинфицирующих средств, слабость, когда тело больше не слушается, как трудно было дышать, как кружилась голова, как собственные руки казались чужими. А взгляды родных… это был отдельный котел ада.

Сейчас же ее мышцы наливались силой, каждая клетка была живой, как никогда прежде. Слух ловил шорохи за стенами, запахи складывались в сложные узоры, воздух резал легкие прохладой. За эти короткие часы новая жизнь уже проникла под кожу. Ощущение здоровья и свободы стало таким естественным, будто она родилась с ними.

– Я… – голос Леи дрогнул, она откашлялась, сглотнув ком в горле. – Я ведь правда могла умереть, – тихо произнесла она, даже не поднимая глаз.

– Да, Лея.

Она вдохнула глубже, запахи сада за открытыми дверями смешивались с прохладой камня. Благодарность ударила волной. Константин спас ее. Он сделал то, что никто другой не смог бы.

Но вместе с благодарностью поднималось и горькое чувство потери.

– Я благодарна тебе, – сказала она наконец, выговаривая каждое слово медленно. – За то, что ты спас меня. За то, что я… живу. Но часть меня… – ее пальцы вцепились в ткань на груди, пытались вырвать из себя новое ощущение. – Часть меня… Я боюсь. Я боюсь, – повторила она чуть громче. – Боюсь, что не справлюсь с собой. Боюсь… – ее голос сорвался на шепот. – Что однажды… я причиню кому-то боль. Своим.

Пальцы девушки скользнули по камню, оставляя отметины и ища опоры.

– Я боюсь, что никогда больше их не увижу, – выдохнула Лея, опустив голову. – Что, если я даже посмотрю на них и не выдержу? Я ведь уже сегодня чуть не… – она осеклась, прижимая ладонь к губам. – А если я сорвусь рядом с ними?

Константин протянул раскрытую ладонь.

– Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? Ты-то умеешь себя сдерживать, ты… ты такой сильный. А я… я чувствую, как это во мне растет. Как мне нравится чувство силы. И это пугает.

– Это естественно, – тихо ответил он. – То, что ты чувствуешь. Голод, жажду. Скорость, запахи, звуки… это все новое. Ты только учишься жить заново, – он медленно шел к Лее. – Ты не потеряешь себя, – добавил, глядя прямо ей в глаза. – И не потеряешь близких. Пока ты боишься – ты держишь себя. Страх – это не слабость. Это граница.

Лея всхлипнула.

– А если… – она подняла на него глаза, уже полные влаги. – А если однажды я перестану бояться?

– Однажды так и будет. Но к этому времени ты научишься контролировать жажду. Научишься жить в мире людей. А до этого момента я буду рядом.

Слова впивались в сердце девушки, пробивая брешь в обиде.

– Я не хочу тебя терять, – прошептала она так тихо, что слова едва не утонули в их общем дыхании.

– Наконец-то счастливый конец, – Виктор небрежно обронил фразу и исчез, оставляя после себя серебристый шлейф.

Глава 31

Лея позволила Константину увлечь себя в прохладу особняка. Здесь стояла тишина, отличающаяся от тишины, что была в улье Темных вампиров. Лея слышала шум неспокойного моря, звуки города, что был у подножия горы, и шелест листвы и хвои. И все это без усилий. А вот если сконцентрироваться, то можно услышать скрип калитки на заднем дворе чьего-то дома.

Воздух был наполнен ароматом соли, хвои, чистоты и свежести, к которой Лея не привыкла. Совсем недавно свежесть ассоциировалась с запахами ультрафиолетовых ламп и антисептиков.

Особняк словно отряхнулся, сбросив с себя пыль десятилетий. Солнечные лучи мягко ложились на пол, и ты мог передвигаться, не поднимая в воздух крошечные серые вихри. Полы блестели, мебель отполирована до блеска, старинные шторы были заменены на новые, покачиваясь от ветра, впуская в дом дыхание моря.

Лея медленно прошла в гостиную, босые ступни касались мягкого ковра.

– Здесь ты будешь меня прятать от всех? – спросила она.

Константин беззвучно шел за ней.

Лея коснулась рукой спинки дивана, провела пальцами по гладкой поверхности дерева. Раньше тут лежала пыль с привкусом времени. Сейчас подушки едва ощутимо пахли лавандовым порошком.

Она подошла к окну. В саду трава ровно подстрижена, кусты аккуратно подрезаны, а у тропинки стояли две чаши с водой, в которых отражалось голубое небо.

Особняк ожил.

Она повернулась к Константину, стоявшему чуть позади, и спросила:

– Это все ты сделал?

Он кивнул.

– Мне помогли.

Лея втянула воздух, пытаясь уловить присутствие посторонних в доме.

– Люди, – сделала она вывод.

Она продолжила исследовать первый этаж.

Кухню освещало множество светильников. Лея машинально открыла дверцу холодильника и застыла.

На полках свежие фрукты, овощи, запечатанные контейнеры, молоко.

Она помнила вкус этих продуктов. Помнила, как когда-то любила яблоки, кофе по утрам, сыр с медом. Прислушалась к себе, пытаясь понять, хочется ли ей чего-либо.

Только крови?..

Она потянулась за зеленым яблоком, привычно стерла невидимую каплю влаги с кожуры. Укусила.

Сок скользнул по губам и языку. Вкус был… правильный. И все же не тот.

Яблоко должно пахнуть теплым летом, садом, пирогами. Сейчас же просто кислота, вода и отсутствие чувства удовлетворения.

Она прожевала и сглотнула.

– Никакое, – тихо сказала она себе под нос.

– Это естественно, – ответил Константин.

Лея повертела в руках фрукт.

– Раньше я любила их. Могла съесть целый пакет. А сейчас будто… жуешь… – она не смогла подобрать слово, характеризующее происходящее.

Вампирша разочарованно вернула его в холодильник. На соседней полке стояли йогурт, сыр, мед. Сняла крышку с баночки, провела пальцем по вязкой жиже, попробовала.

– Сладко, – сказала Лея. – Но… но я не хочу это съесть еще, – она вытерла губы ладонью, продолжая прислушиваться к себе. – Зачем ты все это купил?

– Чтобы тебе было привычно, – ответил Константин спокойно. – Мы иногда едим просто ради удовольствия и новых вкусов. Всегда можно вспомнить знакомый вкус. И так тебе будет привычнее и спокойнее.

Она разочарованно закрыла холодильник, оперлась о стол, всматриваясь в рисунок каменного пола. Она действительно помнила сладость чая или персиков. Но память о вкусе не рождала желание. А еще несколько дней назад Лея испытывала восторг от сочных долек экзотических фруктов.

– Немного обидно. В мире столько вкусного.

– Ну, из плюсов, я могу заверить, теперь ты можешь пробовать любые блюда и в любом количестве, не переживая о здоровье или о том, что испортишь фигуру.

– Об этом ведь мечтают все девушки, – хмыкнула Лея, представляя восторг сестры. Алиса часто отказывалась от сладкого или выпечки.

Алиса!

Мама!

Папа!

Лея рывком приблизилась к Константину и втянула воздух.

– Ты был в клинике, – произнесла она. – Я чувствую запах. Ты говорил с моими родными? – спросила она в панике, беря вампира за руку. – А мои вещи? Там телефон, планшет. Что ты сказал Алисе?.. – она сделала короткий судорожный вздох и произнесла: – Они думают, что я мертва? – выдохнула, чувствуя, как спину сковывает холодок.

– Нет. Конечно, нет, – тихо сказал он. – Я сказал, что у тебя был кризис. Для семьи ты в реанимации, и я делаю все возможное. Но прогнозы положительные.

На мгновение Лее показалось, что земля под ногами качнулась.

– Кризис… – повторила она. – Значит, они… ждут. Думают, что я… очнусь. Правильно?

Константин кивнул.

– Да. И ты свяжешься с ними, когда тебе станет лучше.

– Когда мне станет лучше… – тихо повторила она, несмело улыбнувшись, продолжая держать Константина за руку. – Хорошо, – произнесла после непродолжительных раздумий. – Пусть будет так. Мама и папа, наверное, с ума сходят. И Алиса…

– Я обещал, что буду сообщать динамику твоего состояния.

Она согласно кивала, погруженная в собственные мысли.

– А сколько нужно времени, чтобы?.. – она подняла зеленые глаза. – Чтобы побороть желание впиться человеку в шею. Месяц? Два?

– Больше, – ответил Высший вампир, не став уточнять, что некоторые новообращенные тратят годы или десятилетия.

– Тогда тебе нужно учить меня!

– Верно.

– Давай тренироваться каждый день.

Лея улыбнулась Константину и продолжила неторопливую прогулку по дому, вышла на террасу на заднем дворе, подошла к перилам, оперлась на них и глянула вниз.

– Я больше не боюсь высоты, – произнесла она, глядя на бьющиеся о скалы волны.

Ветер трепал ее волосы, забирался под рубашку Константина, которую она так и не сменила. Ткань пахла Высшим вампиром, стиральным порошком и кровью того бедняги, на которого Лея напала в улье.

Она смотрела вдаль, а перед глазами всплывали обрывки прежней жизни. Совместный чай на веранде с семьей, голос сестры, телефонные звонки. Все это словно происходило с кем-то другим, а не с ней. И тело было новым. Сильным, легким, быстрым. Лея не чувствовала усталости, не хотела спать, но внутри росла тяжесть. Та, от которой не сбежишь, не уснешь, не отвлечешься.

– Ты же был в клинике? И ты бросил своих пациентов? – спросила она обвинительно.

– Я передал их другим докторам, – спокойно ответил Константин, не обращая внимания на резкую смену настроения Леи.

– А они смогут сделать то, что делаешь ты?

Константин горько усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет.

– Ты бросил своих больных, – она сделала вывод. – Разве так можно?

– Я должен оставаться с тобой, – вампир продолжал гнуть свою линию. – Я не могу оставить тебя. Ты не понимаешь, о чем сейчас говоришь.

– Я прошу о том, чтобы спас тех, кто доверился тебе, – она свела светлые брови на переносице. – Мишка, – вспомнила улыбчивого и сообразительного мальчишку. – Ты бросил его. Он ведь обречен.

– У него хорошие шансы.

– Его шансы равны ста процентам?

– Конечно, нет.

– Тогда ты бросил его, – произнесла Лея со злой обидой. – Я не смогу радоваться своей жизни, зная, что другие не имеют шанса.

– Мне им нужно помочь? – спросил он. В голосе было что-то, отдаленно похожее на растерянность.

– Безусловно, – твердо ответила Лея. – Как можно жить вечность, зная, что не помог, когда мог?

Глава 32

Лея двигалась по дому, ее шаги были осторожными – в них чувствовалось сосредоточенное любопытство ребенка, открывающего большой мир. Она впитывала все вокруг. Останавливалась, прислушивалась, касалась, хмурилась или улыбалась.

Константин следовал за ней бесшумно, наслаждаясь всем. Своей парой, ее дыханием, запахом, неконтролируемыми жестами или неосознанными словами, срывающимися с пухлых губ.

Она не ходила – скользила. Порой останавливалась посреди комнаты и закрывала глаза, чтобы глубоко вдохнуть. Воздух пах морем, деревом и солью, и Лея вбирала его в себя, учась чувствовать заново. Иногда двигалась слишком резко, пугаясь собственных движений, замирала и вновь плыла, едва касаясь босыми ступнями пола.

В Лее жила неподдельная искренность, почти детская открытость, которой было все меньше в мире людей.

Она могла долго разглядывать солнечные пятна на полу или медленно проводить пальцами по мебели, проверяя, насколько гладка поверхность.

С каждым вдохом она становилась увереннее, осознаннее.

– И как ты живешь, ощущая все это? – спросила она. – Какое-то сумасшествие, – она всплеснула руками, вызывая у Высшего вампира улыбку.

– Яркими эмоции будут только первые десятилетия, после ты перестаешь испытывать чувства так, как бы ты испытывала их, будь человеком. Яркость приедается, вкусы теряют свою индивидуальность, множество голосов, биение сердец, вздохи, покашливания сливаются в общую массу, которая тебя уже не волнует. Это как жить у оживленной дороги. Первый день ты сходишь с ума от какофонии звуков. Неделя – и ты уже не чувствуешь раздражения, а через месяц тебе трудно уснуть без рева моторов. У вампиров происходит примерно так же, только срок привыкания дольше.

– Раз вы живете вечность…

– Мы, – Константин поправил Лею и поймал себя на том, что ему достаточно просто смотреть на нее, чтобы внутри громыхал фейерверк из восторга и нежности.

Девушка не стала спорить с утверждением Константина, пожала неопределенно плечами, продолжая прогуливаться по дому и изучать все-все, что ей попадалось на пути.

В саду она двигалась с трепетным восторгом. Восхищалась гладкостью листьев, перебирала пальцами травинки, сосредоточенно всматриваясь в мир, где сновали торопливые насекомые, задерживала взгляд на небе, прикрывая ладонью глаза. И часто улыбалась, останавливая время.

– Когда начнем тренироваться? – спросила она, резко повернувшись к вампиру. – Я не хочу, чтобы мои близкие беспокоились.

– Когда ты приведешь себя в порядок, – Константин напомнил о случившемся в улье.

Лея опустила взгляд на рубашку, великоватые штаны. Следы пыли и засохшие алые пятна на ткани, ставшие грязно-бордовыми.

Губы тут же дрогнули.

– Вот, – выдохнула она с раздражением, вспомнив, как выглядит. – Потрясающее зрелище.

Не дожидаясь реакции, Лея стремительно направилась к лестнице, беззвучно поднялась, помня, где находится ванная комната. Константин следовал за своим сердцем, соблюдая привычную для себя уважительную дистанцию.

Лея резко распахнула дверь в комнату. И с удивлением задержалась на пороге.

Вместо холодного помещения, приведенного ими не так давно в беспорядок, в спальне царил уют.

На комоде лежали аккуратно сложенные женские вещи: блузы, платья, брючки, несколько рубашек. На спинке кресла мягкий плед, на подоконнике прозрачная ваза с сухими травами.

– Сколько я провела в улье? – спросила она у Константина. – Для вампиров время течет как-то иначе? – она сделала шаг назад, посмотрела в одну сторону коридора, потом в ту сторону, откуда пришли, и сделала вывод. – Мы ведь были в этой комнате, – произнесла немного скованно.

– В этой.

– Так много можно успеть сделать за половину дня?

– Можно.

Она еще несколько секунд задержалась на пороге, потом вошла внутрь и с нескрываемым азартом рассматривала одежду.

– Ты ведь не сам ее покупал?

Высший вампир почувствовал еще одно из давно забытых чувств – неловкость. Чтобы заставить его чувствовать себя не в своей тарелке, нужно было приложить титанические усилия. А сейчас неуверенность пронизывала его тонкими нитями.

– Тебе ничего не понравилось?

– Здесь много милых вещей. Правда.

В подтверждение слов она взяла платье и направилась в ванную.

– Не смотри, – предупредила, когда Константин двинулся за ней.

– Прости, но я не могу позволить тебе остаться одной, – ответил он, ступая мягко и не производя ни малейшего шума. – Ты только учишься сдерживать свои порывы, а кто-то из местных жителей еще может оказаться рядом с домом. Я дал им двое суток на переезд. Я не могу оставить тебя одну и… не хочу, – добавил, упиваясь растерянностью Леи.

Она взмахнула ладошкой, словно избавляясь от последних слов, сказанных с бархатистой хрипотцой.

– Ты выгнал людей из их жилищ?!

– Я предоставил им очень достойную компенсацию, – ответил Высший вампир, присаживаясь на краешек массивной тумбы.

– Ты выгнал людей из их жилищ, – произнесла она недовольным тоном, пряча за ним чувство неловкости и без какой-либо бережности срывая с себя испачканную одежду.

Раздевшись, она закрыла за собой стеклянную дверь душевой, комната наполнилась ровным шорохом воды.

Струи стекали по тонкому телу, растворяя остатки чужих запахов. Крови, страха, сырости улья. Лея мылась с особой тщательностью. Вода ударялась о кафель, собиралась в капли на ее плечах, ключицах. Девушка проводила ладонью по коже, напитывая ее ароматом душистого мыла, и старалась не думать, но мысли все равно прорывались. Отрывками, вспышками: чужое дыхание, паника, вкус крови на губах.

Она зажмурилась и сильнее потерла запястья, шею, пальцы. Растерла до легкого покраснения губы ладонью. Ничего не помогало.

Лея выключила воду. Дорожки влаги все еще скатывались по телу, звеня при падении на плитку. Она обернулась, откинула с лица мокрые волосы и встретилась взглядом с Константином через матовое стекло.

– Я голодна, – произнесла она обреченно.

Мягкий и внимательный взгляд Константина скользнул по силуэту Леи. Она стояла, едва прикасаясь к холодной поверхности острыми розовыми вершинками, стирая влагу и невольно оставляя следы на запотевшем стекле, маня вампира, которого захватывал ее первобытный голод. Жажда крови. Жажда жизни. И жажда его!

Это чувство отзывалось в нем с пугающей глубиной. Внутри приоткрывалась давно запечатанная дверь, за которой он хранил все то, что пытался усмирить, а после – забыть. Привычный для вампиров стиль жизни. Абсолютно потребительский ко всем и вся. В их мире привязанность, если она не была истинной, осуждалась или высмеивалась. Иметь привязанность – иметь слабость, которой в любой момент может воспользоваться недруг. Жадность. Эгоизм. Злоба. Это все он похоронил, когда понял, что его существование стало бесцельным. А Лея пробуждала в нем не только хорошее, но и плохое. Она вышла из душевой, закутавшись в полотенце. Девушка старалась быть храброй, забыть, что такое смущение. У нее не получилось. На щеках проявился румянец и спустился по шее, выдавая истинные чувства.

Она с вызовом тряхнула головой, поднимая в воздух капельки воды и заставляя Константина зажмуриться.

– Ты утолишь мой голод? – тихо спросила она.

Капли стекали с розовых прядей на ключицы, и каждая из них сверкала в свете лампы, маня стереть нежным движением или подхватить их губами, не дать впитаться в мягкую ткань полотенца.

Девушка остановилась перед Константином, почти касаясь его коленей. Повела плечиком, нарочито небрежно придерживая полотенце.

Плавным движением вампир поднялся с тумбы, выпрямился в полный рост, нависая и чувствуя, как под кожей пульсирует желание.

Между ними оставалось расстояние в одно дыхание.

Он не спешил. Воздух уплотнялся, наполняясь невидимыми искорками тока, что покалывали нервные окончания.

– С удовольствием утолю, – ответил Константин, проведя ладонью по ее влажным волосам и убирая прядь с лица.

Пальцы Леи дрогнули, словно сами собой потянулись к нему, и коснулись края мужской рубашки. В зеленых глазах дрожали отблески света, смешиваясь с отражением Высшего вампира. Лея неосознанно сделала шаг ближе, влекомая силой, что притягивала истинную пару. Тонкой прочной нитью, что не давала забыть друг о друге. Не давала возможности отдалиться. Делала их сильнее.

Казалось, Константин и Лея могли так стоять вечно, наслаждаясь моментом и теплом невинных прикосновений. Мимолетных и легких, как крыло бабочки.

Тишина звенела. Заполняла пространство.

Константин осторожно провел пальцами по розоватой щеке, по линии шеи. И Лея подалась навстречу. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях. Щекой коснулась его руки, щекоча дыханием, оставляя легкие поцелуи на ладони и пальцах. Она дышала неровно, короткими, осторожными вдохами, боясь показаться смешной, неумелой и нарушить волшебство момента, слыша, как его сердце бьется в одном ритме с ее.

Вампир склонился чуть ниже, ощущая кончиками пальцев биение венки на шее.

Лея привстала на носочки и шумно вдохнула воздух рядом с ним, чтобы почувствовать его присутствие всем существом. Напитаться каждой клеточкой тела. Заполнить легкие.

Широкая ладонь спустилась по ее спине и остановилась на границе полотенца, оставляя на нежной коже подобие ожогов, которые не приносили боль, а разливались жарким желанием.

– Константин… – выдохнула она.

Он коснулся лбом ее лба.

Глаза в глаза.

Их дыхания смешались.

– Лея, – произнес он беззвучно.

Она рвано вдохнула, дрогнула, приоткрывая пухлые губы, и этот неосознанный жест стал приглашением. Поцелуй вампира был осторожным, как первый шаг по тонкому льду. Пробный. Едва ощутимый. Второй – смелее. Третий – уверенный. Вампир прижал девушку к себе, наслаждаясь податливостью хрупкого тела, скромными прикосновениями Леи, ее тихими стонами, срывающимися в момент, когда он отрывался от сладких губ.

Он не спешил, стараясь растянуть мгновение. Но ее губы искали его снова, уже без робости. Вкус – чуть солоноватый, хмельной – оставался на его языке, словно метка.

Лея ахнула, чувствуя, как взмывает в воздух и тут же опускается бедрами на прохладу тумбы. Полотенце спадает, собираясь у нее на бедрах и почти обнажая перед Высшим вампиром. Его твердые губы скользнули по ее шее, к ключице, дальше – ниже. Он не кусал, не причинял боли. Опалял дыханием и оставлял влажные следы, сводя с ума и подталкивая требовательно называть его по имени.

– Константин! Константин, пожалуйста!

Сейчас девушка забыла обо всем, что волновало ее несколько минут назад. Она сосредоточилась на мужчине, что был предначертан ей богами. На том, кто спас ее. Даровал вечную жизнь. Кто любил ее больше собственного существования. Кто готов был сражаться до последней капли крови. И Лея была уверена в своих ощущениях. Она читала мысли Константина, словно открытую книгу.

– Смотри на меня, – тихо попросил он, когда Лея прикрыла глаза.

Девушка послушалась. И когда их губы вновь встретились, все вокруг перестало существовать, а сердца стучали в унисон.