Текст книги "Война (ЛП)"

Автор книги: Л. п. Ловелл

Соавторы: Стиви Коул
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Просто дайте нам минутку, чёрт возьми, – кричит Джуд. Он встаёт между мной и мужчинами, и, как по маслу, один из них достаёт пистолет и приставляет его к виску Джуда.

– Джуд, – выдыхаю я. Он поворачивается ко мне лицом, и я качаю головой. Это битва, в которой мы не можем победить, и мы только подвергаем её опасности, пытаясь это сделать.

Моё сердце разрывается в груди, но каким-то образом мне удаётся опуститься на корточки и посадить Кайлу к себе на колени, глядя на её совершенное личико, большие голубые глаза и румяные щёчки.

– Мама любит тебя, Кайла. – Я замечаю маленькую колибри у неё на шее и прикусываю внутреннюю сторону губы. Она кладёт свою крошечную ручку мне на щеку, пытаясь вытереть мои слёзы, и от этого становится только хуже. Это самая страшная боль, которую я когда-либо испытывала в своей жизни. – Я люблю тебя больше, чем звёзд на небе, – шепчу я.

Её маленькие брови хмуро сходятся вместе.

– Мама? – я целую её в лоб, позволяя своим губам задержаться на её коже, прежде чем неохотно встаю. Мои ноги онемели, и я не могу заставить себя пошевелиться. Камилла сокращает расстояние между нами, и я вижу жалость в её глазах.

– Я буду защищать её ценой своей жизни, – говорит она, хватая Кайлу под мышки и поднимая её с моих колен.

Паника отражается на лице Кайлы.

– Мама, нет! – я задыхаюсь от рыданий, когда Камилла забирает её у меня. – Нет! – звук её отчаяния разбивает меня вдребезги. Слёзы текут по её маленькому личику, и она тянется ко мне. – Папа. Папа. – Она задыхается в промежутках между глубокими криками.

– Я люблю тебя, – говорит Джуд напряжённым голосом. – Камилла присмотрит за тобой, пока мы не сможем вернуться. Мне жаль, куколка. – Он делает глубокий вдох. – Мне так жаль. – В его голосе столько напряжения, столько душевной боли наполняет эту комнату.

Я прижимаю руку ко рту и делаю единственное, что могу сделать. Я поворачиваюсь спиной к своей малышке.

Спотыкаясь, я подхожу к машине, открываю дверцу и забираюсь внутрь. Я не могу этого сделать. Тяжёлые рыдания сотрясают моё тело, когда чувство вины поглощает меня. Моя бедная малышка. Она думает, что я бросила её. Снова. Подтянув колени к груди, я пытаюсь просто, чёрт возьми, выжить. Мне просто нужно пережить эту боль и сделать то, что должно быть сделано. Водительская дверь открывается, и Джуд садится внутрь. Двигатель заводится, и он выезжает со склада задним ходом так быстро, что ремнём безопасности ударяет меня.

Когда мы отъезжаем от Кайлы, единственный звук в машине – это моё разбитое сердце и крики, наполненные болью. Я хотела бы быть сильнее, но это не так.

У меня никогда не хватит сил попрощаться с ней.

Глава 21

Джуд

Я видел много дерьма, прошёл через много дерьма, но именно сейчас – уйти от Кайлы – это самое трудное, что я когда-либо делал. Беспомощность не описывает то, что я чувствую. Я её отец. Моя единственная работа – защищать её, и, хотя это то, что я, чёрт возьми, пытаюсь сделать, она этого не видит. Она ребёнок, и всё, что она видит, – это то, что её родители оставляют её с незнакомцами – её плачущие родители отворачиваются от неё и оставляют её, перепуганную. Страдание и отчаяние, поглощающие меня, усиливаются с каждой секундой, пока знакомый гнев не поселяется в моей груди.

Тор всхлипывает, и я бросаю на неё взгляд. Я знаю, это разрывает её на части, и дело в том, что она делала это раньше. Ей пришлось отпустить её, когда она отправила её к Лиззи, полагая, что больше никогда её не увидит. Насколько это сложно? Насколько самоотверженным был этот поступок?

Она сделала бы всё, чтобы защитить Кайлу, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить их обеих. Я протягиваю руку через консоль и беру её за руку, поглаживая большим пальцем её маленькие костяшки.

– Мы вернём её обратно. Я обещаю, – шепчу я.

Она проводит свободной рукой по волосам и откидывает голову на спинку сиденья.

– А что, если она никогда не узнает, Джуд? – спрашивает Тор срывающимся голосом. – Что, если она никогда не узнает, что мы любили её? – она поворачивается ко мне лицом, и мне приходится отвести взгляд.

– Она узнает. – Я сжимаю руль и пытаюсь просто дышать.

– Хорошо, – шепчет она. Я бросаю на неё взгляд краем глаза, но она смотрит в окно. Я хочу что-то сказать ей, успокоить, но знаю, что это бесполезно. Она чувствует, что всё, за что она боролась до этого момента, было напрасно. Мы оставляем нашу малышку в России – в другой грёбаной стране. Никакие слова, которые я могу произнести, не принесут мне ни капли утешения, поэтому я просто еду в аэропорт, где меня ждёт самолёт, который отвезёт нас обратно в Мексику.

Четырнадцать часов спустя мы приземляемся в Хуаресе. Я даже не успеваю обеими ногами ступить на асфальт, как Гейб с криками несётся через взлётно-посадочную полосу.

– У него моя грёбаная сестра, у этого бледного ублюдка. – Он сплёвывает. – У него Камилла.

– Я не могу возиться с этим, – шепчет Тор, проходя мимо меня и направляясь к «Хаммеру» Гейба.

– Я знаю, Гейб, – говорю я. – Я знаю.

– Ублюдок, и теперь, теперь… – он поднимает кулак и потрясает им. – Он говорит, что убьёт её, если я не возьму верх над Хуаресом и не позволю ему засунуть руку мне в задницу и быть его маленькой марионеткой.

Он останавливается передо мной, его глаза полны ярости.

– Я не беспокоился о Хесусе, но Ронан… – он на секунду закрывает глаза. Когда он открывает их, я вижу страх, от которого у меня по спине пробегают мурашки. Гейб вырос в атмосфере насилия и кровопролития. Он вырос в мире, которого боялось бы большинство людей, но Ронан Коул – вот что его пугает. – Во что, чёрт возьми, мы вляпались, эсэ?

Я качаю головой, потому что на самом деле не знаю.

– В кучу грёбаного дерьма, – отвечаю я и направляюсь к его машине.

Глава 22

Тор

Моя спина прижимается к грубому кирпичу дома Гейба, когда я сажусь на перила каменного балкона, свесив одну ногу с края. Бутылка текилы прислонена к моему бедру, и я постукиваю ногтями по стеклу. Уже перевалило за полночь, а я не видела Джуда с тех пор, как мы вернулись. Он исчез, как только мы вошли, наверное, обсуждал что-то с Гейбом, а может, ему просто нужно немного побыть одному.

Луна висит низко в небе, заливая всё вокруг серебристым светом. Я представляю, как тот же самый свет проникает в окно где-нибудь в России и смотрит сверху вниз на мою маленькую девочку. Я хотела её увидеть, конечно, хотела, но мне неприятно, что это её так расстроило. Её мучительный крик запечатлелся в моём сознании. Навечно разбитое сердце. Я поднимаю бутылку и делаю большой глоток, наслаждаясь жжением, которое приносит с собой ощущение онемения. Это одновременно успокаивает меня и заставляет чувствовать себя виноватой. Неужели я не заслуживаю того, чтобы почувствовать каждую частичку этой боли? Я представляю, как Кайла сжимается в объятиях Камиллы и плачет, пока не заснёт. Это мои руки должны обнимать её, а мои пальцы вытирать её слёзы.

Боковым зрением я улавливаю движение, за которым следует вишнёво-красный отсвет сигареты. Дым стелется мимо меня, когда я прислоняюсь головой к стене, вдыхая запах, который у меня всегда будет ассоциироваться с Джудом.

Когда он выходит на балкон, то смотрит на текилу в моей руке.

– Что ты делаешь?

Я поднимаю бутылку.

– Размышляю.

Он придвигается ближе и забирает у меня бутылку, делая большую затяжку от своей сигареты. Когда он опускает руку, я зажимаю сигарету между большим и указательным пальцами и вырываю её у него из рук. Он издаёт смешок, когда я затягиваюсь дымом. Это в какой-то степени очищает, снимает стресс. Он поворачивает бутылку вверх дном и делает глоток.

– Ты сделала то, что было правильным.

Я фыркаю, забирая у него бутылку и предлагая ему сигарету.

– Я перестала думать о том, что правильно, а что нет. Всё просто превращается в дерьмо, что бы мы ни делали. – Я опрокидываю бутылку обратно, морщась от обжигающей жидкости, которая каскадом льётся мне в горло. – Всего этого недостаточно, чтобы спасти её.

– Но ты не отказалась от неё, и это всё, что имеет значение.

Я думаю о Кайле, её радостных улыбках и пухлых щёчках, о том, как она сжимает в руке мои волосы, когда я обнимаю её. Мои глаза щиплет от слёз, хотя на губах появляется мягкая улыбка.

– Никогда.

Он обхватывает рукой мой затылок и оттягивает меня от стены, поворачивая лицом к себе. Его большое тело прижимается к моим ногам, когда он притягивает меня ближе. Я чувствую напряжение, потерю, которые цепляются за него так же крепко, как и за меня. Мы связаны друг с другом, связаны горем и движимы простой потребностью пожертвовать всем ради того, что мы любим больше, чем друг друга.

Я откидываю голову назад, встречаясь с его глазами, сверкающими, как два куска гагата в лунном свете. Он убирает волосы с моего лица и мгновение пристально смотрит на меня. Вот и всё, это финальный отрезок, гонка к финишу. Кажется, судьба сделала всё, чтобы уничтожить нас, и всё же мы здесь. Есть некоторые вещи, которых никогда не должно было быть, и всё же… они просто есть. Джуд и я – одна из таких вещей. Судьба понятия не имеет, что с нами делать. Я прижимаюсь лицом к его груди, позволяя теплу его тела просочиться в моё. Его руки обнимают меня, и на мгновение я чувствую себя неприкасаемой. Непобедимой. Он заставляет меня чувствовать, что, может быть, просто может быть, мы действительно могли бы выиграть это дело и уйти. Несбыточная мечта, но, тем не менее, прекрасная.

– Такое чувство, что мы всегда были обречены на трагедию, Джуд, – шепчу я.

– Может быть…

Я сосредотачиваюсь на его груди, на холмах и впадинах его мышц под хлопчатобумажной рубашкой.

– Я люблю её больше всего на свете, но иногда… иногда я задаюсь вопросом, заслуживает ли она чего-то лучшего, чем мы. Если мы сделаем это и умрём, возможно, это действительно проявление доброты. Я просто должна убедиться, что о ней позаботятся, когда мы уйдём. – Я сглатываю комок в горле. – Лиззи подарит ей нормальную жизнь.

– Что, чёрт возьми, вообще такое нормальная жизнь?

Я поднимаю на него взгляд. Я едва могу вспомнить время до Джуда. Он заклеймил меня, безвозвратно запечатлелся в моей душе, и я не хотела бы, чтобы это было по-другому. Но было время и до него. До этой жизни.

– Однажды у меня была нормальная жизнь, – шепчу я. У меня всё было нормально, и я отказалась от этого ради него, ради любви.

– Ты была счастлива? – спрашивает он.

Его тёмно-зелёные глаза прожигают меня насквозь. Я протягиваю руку и провожу указательным пальцем по его нижней губе.

– Животное, находящееся в неволе, может думать, что оно счастливо, потому что никогда не знало, что значит быть свободным.

Мгновение он смотрит на меня, ухмыляясь.

– Ты можешь просто ответить на этот чёртов вопрос?

Я улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу.

– Я думала, что да.

– Была ли ты счастлива в той жизни, которую я тебе дал?

Я глажу его подбородок, прикасаясь губами к его губам.

– Дело не в той жизни, которую ты мне подарил, Джуд. Дело в тебе. Из-за тебя всё, что было раньше, кажется… несущественным.

– Значит, любовь, да? Любовь делает это стоящим того?

Я закрываю глаза и прикасаюсь своим лбом к его лбу, вдыхая его запах.

– Всегда.

– Ну, куколка, если это то, из-за чего стоит жить, я бы сказал, что Кайле очень повезло, не так ли?

Я смахиваю слёзы и киваю. Дело в том, что Кайла нас не вспомнит. Мы будем не более чем родителями, которых она никогда не знала. Но она будет тем животным, в его милой, безопасной клетке, никогда не знающим опасностей дикой природы, никогда не познающим этой жизни. Я хочу этого для неё. Мне это нужно для неё, даже если это не тот путь, который я выбрала для себя.

Джуд прижимается губами к моему лбу, задерживаясь на нём, пока его руки обнимают меня. Я чувствую, что он физически скрепляет воедино все мои разрозненные части, как треснувшую вазу, склеенную липкой лентой. Без него я бы сейчас была в ужасном состоянии. Его рука скользит вниз по моей руке, и его пальцы переплетаются с моими.

– Давай, пойдём спать, – говорит он, затем тянет меня к двери в комнату.

У меня кружится голова от текилы, и я чувствую себя эмоционально опустошённой. Джуд тянется к моей рубашке, стаскивает её через голову, прежде чем порыться в сумке на кровати и вытащить футболку. Его глаза встречаются с моими, когда он снимает с меня лифчик и натягивает футболку через голову. Затем он расстёгивает мои джинсы и спускает их вниз по ногам, пока я не снимаю их. Его джинсы и рубашка исчезают, и он забирается в огромную кровать, увлекая меня за собой. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к его тёплой груди. В тот момент, когда мы потеряли самое ценное, что у нас было; он единственное, что у меня осталось. Его пальцы успокаивающе перебирают мои волосы, пока я слушаю ровное биение его сердца.

– Я люблю тебя, куколка.

– Я люблю тебя, – выдыхаю я.

Джуд засыпает, и, хотя я измотана, я не могу уснуть. В конце концов, я сдаюсь и выскальзываю из-под его мускулистой руки. Я встаю с кровати и тихо выхожу из комнаты.

Смех Марни разносится по лестнице, и я иду на звук, пока не нахожу его на кухне. Гейб и Марни сидят за столом, курят и пьют с картами в руках.

– Поднимаю до сотни, – говорит Марни.

Я прочищаю горло, и они оба поднимают глаза, прежде чем я вхожу в комнату и выдвигаю стул.

– Привет.

– Хочешь присоединиться? – Марни подмигивает и бросает мне несколько покерных фишек.

Я качаю головой.

– Нет, спасибо. – Наступает пауза. – На самом деле мне нужно поговорить с вами обоими.

– Поступай как знаешь, – ворчит Марни.

Гейб кладёт свои карты и подносит пиво к губам, наверное, ожидая, что я что-нибудь скажу.

– Всё плохо. Вы знаете, что… – я замолкаю. – Мы имеем дело с картелем. Вы знаете, что вероятность того, что мы выживем, невелика. Я должна всё спланировать.

– Я каждый день не надеюсь на то, что выживу, – говорит Гейб.

Я щиплю себя за переносицу.

– Что ж, мне нужно, чтобы ты это сделал, Гейб. – Вздыхая, я встречаюсь с ними обоими взглядами. – Мне нужно, чтобы вы пообещали мне, что позаботитесь о том, чтобы Кайла была в безопасности. – Я смотрю на Гейба. – Она у Камиллы. Вытащи их оттуда, отведи Кайлу к Лиззи. – Он открывает рот, чтобы заговорить, но я спешу продолжить: – И мне понадобятся документы на Кайлу и Лиззи. Свидетельства о рождении, паспорта, водительские права. Новые имена, сделай так, чтобы Кайла была дочерью Лиззи. – Это ранит гораздо сильнее, чем следовало бы.

– На кого я, по-твоему, похож? – Гейб вскидывает руки в воздух. – Я руковожу картелем, а не секретной службой.

Я стискиваю зубы.

– Гейб, не шути со мной. Я знаю, ты справишься с этим дерьмом. Ты продажный ублюдок. Просто сделай это. Я заплачу столько, сколько тебе нужно.

Он пристально смотрит на меня, прежде чем фыркает.

– Продажный… Я веду законный бизнес.

– Ах, не принимай это слишком близко к сердцу, Гейб, – усмехается Марни, глядя на карты, всё ещё разложенные веером в его руке. – Она не это имела в виду.

– Пообещай мне, – говорю я, пристально глядя на Гейба. – Пожалуйста… – мой голос прерывается, моё внешнее терпение быстро рушится.

– Отлично. Прекрасно. – Он снова берёт свои карты и пододвигает стопку монет к центру стола. – Добавляю ещё пятьдесят, гринго.

Я закатываю глаза.

– Марни, можно тебя на пару слов? – я встаю и направляюсь к двери.

Марни ворчит что-то себе под нос и бросает карты на стол, прежде чем взять сигарету из пепельницы и зажать её между губ. Ножки стула скрипят по полу, и он хватает себя за пояс джинсов, подтягивая их обратно под живот.

Гейб ругается по-испански и бросает свои карты на стол. Марни следует за мной из кухни, кашляя, пока мы выходим в коридор.

– Что случилось, дорогая?

Я смотрю в пол.

– Мне страшно, Марни, – признаюсь я. – Я боюсь оставлять мою маленькую девочку в этом мире без меня, без её отца. – Он хватает меня за плечо, сжимая его своей мясистой ладонью. – Ты её семья, – говорю я, – и я знаю, что прошу многого, но я хочу, чтобы ты поехал с ней и Лиззи. Присматривай за ней, как ты присматривал за Джудом и Калебом. – Боже, мы потеряли слишком много людей, которых любим, и это просто похоже на бездонную пропасть.

Он вдыхает, его взгляд опускается в пол. Он вынимает сигарету изо рта и выпускает струю дыма через ноздри, как бык.

– Сейчас, вот так, ты не умрёшь. – Он поднимает на меня взгляд. Я вижу сомнение в его старых голубых глазах, беспокойство. – Но, если тебе от этого станет легче, я обещаю тебе, что позабочусь о ней. Не нужно этого обещать, потому что никто не умрёт, но я всё равно это пообещаю.

Я печально улыбаюсь ему и целую в щеку.

– Спасибо. – Я отступаю от него и отворачиваюсь. Всё.

Я сделала всё, что могла. Судьба Кайлы теперь в руках Марни и Габриэля, что не совсем обнадёживает, но я доверяю им, что с ней всё будет в порядке. Я доверяю Лиззи. Теперь я должна подавить все эти эмоции. Я должна забрать память о Кайле, боль от её потери и запереть это в крошечной шкатулке. Мне нужно стать кем-то, кто мне не нравится. Мне нужно быть женщиной, которую боится сам картель, женщиной, убившей Хесуса Лопеса.

Глава 23

Тор

Я сижу за барной стойкой для завтрака, сжимая в руках чашку кофе. Моя голова раскалывается, а желудок сводит от вчерашней текилы. Гейб с хмурым видом заходит на кухню в одних джинсах. Он всё ещё слегка прихрамывает из-за того, что я его подстрелила.

– Тор, – коротко говорит он.

– Гейб. – Я пододвигаю к нему чашку кофе, и он осматривает её, садясь напротив меня.

– Он отравлен?

Я закатываю глаза и отталкиваю его руку.

– Не будь придурком.

– Мне жаль, что у меня возникли проблемы с доверием к женщине, которая стреляла в меня.

– Я и себя подстрелила, если тебе от этого станет легче, – говорю я, потягивая свой запас кофеина.

Он приподнимает бровь.

– Не легче.

Я закатываю глаза.

– Не будь таким слабаком. Это просто ещё один шрам, который можно добавить к твоему списку. – Я киваю в сторону его груди, усеянной старыми ножевыми ранами и пулевыми отверстиями. На его руке татуировка обнажённой дамы с оторванной головой и отвратительным шрамом от пули.

Джуд, спотыкаясь, входит в комнату и плюхается за стол рядом со мной. Он проводит рукой по волосам, прежде чем взять мою кружку. Я пристально смотрю на него, и он хмыкает, кладя руку мне на бедро и делая глоток.

– Итак, нам нужно выиграть войну… – говорю я, переводя взгляд с одного на другого. Джуд свирепо смотрит на меня, а Гейб фыркает поверх своей чашки. – Ну, есть какие-нибудь предложения о том, как мы это сделаем?

– Ещё слишком рано для этого дерьма, – ворчит Джуд, поднимаясь из-за стола и ставя мою кружку к кофейнику. Я наблюдаю, как он берёт вторую чашку и наполняет обе, прежде чем вернуть их обратно и сесть за стол.

– Не знаю, как вы, парни, но я бы предпочла, чтобы Кайла, – я смотрю на Гейба, – и Камилла не пробыли в России дольше, чем придётся. Итак, мы начинаем прямо сейчас. Сегодня.

– Это, блядь, не ракетостроение, Тор, – говорит Джуд. – Чёрт.

Гейб хихикает, и я бросаю на него злобный взгляд.

– Если это так чертовски просто, тогда скажи мне, Габриэль, почему Синалоа управляет Хуаресом, а не ты?

Он пристально смотрит на меня, прежде чем выставить фак.

– Я слишком ленив, чтобы управлять Хуаресом… – бормочет он.

– Чушь собачья.

– Мы должны быть умнее, – перебивает Джуд. – Уничтожить их запасы. Ослабить цепочку… между производителями, поставщиками…

Джуд делает глоток кофе, прежде чем закурить сигарету. Маленькие струйки дыма просачиваются между его губ.

– Мы поставим их на колени. И будет лучше, если мы доберёмся до них, пока тот, кто, чёрт возьми, сейчас у власти, изо всех сил пытается сохранить своё правление.

– Кто у них главный? Майкл? – спрашивает Гейб, глядя на меня.

Я качаю головой.

– Хесус застрелил Майкла, когда я вернулась домой с пулей в ноге. Я не знаю, кто теперь выйдет на сцену. Я никогда не видела приближённых, кроме Хесуса и Майкла.

Гейб проводит рукой по лицу.

– Ещё до того, как я узнал, что ты жива, у меня был список, – говорит Джуд, делая ещё одну медленную затяжку, – всех маленьких ублюдков, которые работали с ними. Был один парень… чёрт, как же его звали. Де Коста…

– Даниэль Де Коста? – я прищуриваю глаза.

Джуд ухмыляется.

– Да. Грязный грёбанный коп. Я думаю, он главарь всех этих мелких дерьмовых копов, которые отворачивают головы, когда их партии кокаина пересекают границу. Если убрать его задницу, то переправлять их барахло через границу станет чертовски сложно.

Я постукиваю ногтями по мраморной столешнице.

– Я знаю, как до него добраться, – говорю я, глядя на Джуда с ухмылкой. – Но он всегда со своими приятелями-полицейскими. Возьмёшь одного, и тебе придётся взять их всех.

– К чёрту копов, – произносит Гейб.

– Они ходят в бар в Хуаресе каждый вторник, чтобы забрать свои деньги из Синалоа, – говорю я.

– Значит, мы просто войдём и перестреляем всех. – Гейб хлопает в ладоши. – Идеально.

– Да, – молвлю я, – если мы хотим умереть. – Гейб фыркает, прежде чем я продолжаю: – Это место, где тусуются все члены картеля Синалоа. Грязные коррумпированные копы, бандиты, сикарио… войди туда, и мы уже не выйдем.

– Отлично, – говорит Гейб. – Тогда мы взорвём его.

Я качаю головой.

– Ты не сможешь подобраться достаточно близко. – Я постукиваю пальцем по своей нижней губе. – Нам нужно выманить их оттуда.

– Нет, – произносит Джуд, уже качая головой. – Я знаю, о чём ты думаешь, Тор, и абсо-блять-лютно, нет.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я ещё ни хрена не сказала.

Он бросает снисходительный взгляд в мою сторону.

– Тебе и не нужно этого делать. Ты чертовски предсказуема.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

– Я не такая. – Он свирепо смотрит на меня. – Но я убила их босса, они хотят меня. Я особенная. Если они увидят меня, они последуют за мной и…

– Они сразу пристрелят тебя, – говорит Гейб. – Они хотят твоей смерти.

– Ну, тогда мне просто придётся поторопиться, не так ли?

– Нет. – Джуд встаёт из-за стола.

– Я приведу их к вам, – говорю я с улыбкой. – Вы, парни, убьёте их. Готово. У меня даже есть пуленепробиваемая машина Хесуса! Я для них как проблесковый маяк, Джуд.

– Мне поебать. – Он указывает на меня, когда я открываю рот, чтобы возразить. – Не начинай, женщина, не заводи меня. Я не в настроении.

– Мы заключили сделку, – говорю я, встречаясь с ним взглядом.

– Да, но сначала мы должны, чёрт возьми, закончить работу. – Он сердито смотрит на меня.

– Что это за сделка, эсэ? – спрашивает Гейб, приподнимая бровь.

– Не вмешивайся в это, Гейб, – огрызается Джуд.

– Гейб, скажи ему, что он слишком сентиментален и чертовски эмоционален, – говорю я.

Гейб встаёт и направляется к двери.

– Почему бы нам не пойти в мой офис, Джуд? – и с этими словами Джуд и Гейб выходят в фойе.

– О, вот так вот, здорово правда? – я издаю смешок. – Клянусь, у меня яйца побольше, чем у вас двоих. – Я отталкиваюсь от стола и устремляюсь за ними.

К тому времени, как я добираюсь до верха лестницы, дверь захлопывается у меня перед носом, и я слышу щелчок замка. Пошли они к чёрту. Я прижимаю ухо к двери, но всё, что я слышу, – это приглушенное бормотание. Мой гнев бурлит где-то под поверхностью, и я клянусь, я собираюсь убить их. Я возвращаюсь в нашу комнату и беру свой пистолет с прикроватной тумбочки вместе с парой запасных обойм, прежде чем спуститься вниз и выйти на улицу.

Дом Габриэля окружён садами с оливковыми деревьями и деревьями авокадо. Я подхожу прямо к линии деревьев. Поднимаю пистолет, снимаю его с предохранителя и стреляю в узкий ствол дерева авокадо снова и снова, пока обойма не опустеет. Я перезаряжаю его и продолжаю стрелять, пока маленькое деревце не раскалывается в щепки и не наклоняется под странным углом, его ветви касаются аккуратно подстриженной лужайки.

– Итак, что ты здесь делаешь? – Марни пугает меня, когда подходит ко мне сзади.

– Господи, Марни. Не подкрадывайся к девушке с пистолетом.

– Уничтожаешь природу, как хулиганка. – Он усмехается. – Что это ты из слона муху раздуваешь? – он обнимает меня одной рукой и сжимает.

Я делаю ещё один выстрел.

– А ты как думаешь?

– Окей, хорошо. Вы оба испытываете сильный стресс… – он сжимает меня чуть сильнее. – Почему бы тебе просто не вернуться в дом.

Я вытаскиваю обойму и перезаряжаю.

– Марни, сейчас либо это дерево, либо он.

Он что-то бормочет и ковыряет носком ботинка землю, ожидая, пока я разряжу ещё одну обойму. Дерево скрипит, древесина громко трескается, а затем оно опрокидывается, переламываясь надвое.

– Ну, чёрт возьми, – фыркает он. – Упокой, Господи, его душу.

Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него, а он вскидывает руки в воздух.

– Ладно, ладно. Я просто оставлю тебя в покое. – Усмехнувшись, он поворачивается и шаркает обратно к дому.

Я снова заряжаю пистолет и стреляю, мой гнев растёт с каждым нажатием на курок. Если Джуд Пирсон думает, что я позволю ему обращаться со мной, как с каким-нибудь нежным цветком в горшке, то его ждёт сюрприз.

Глава 24

Джуд

Тор не захотела разговаривать со мной прошлой ночью… или этим утром. Она по-королевски разозлена, что, чёрт возьми, уже в порядке вещей.

Солнце только что село за горы, а Гейб сидит за столом с бутылкой бренди.

– Боже мой, эсэ, – стонет он. – Как ты до сих пор не напился? – он качает головой и делает ещё глоток. – Она затаила обиду…

– Расскажи мне об этом, – стону я.

– Она вошла минуту назад, схватила мой бренди и выбросила его в мусорное ведро. – Он качает головой. – Это была дорогая бутылка, и она просто бросила её вместе с тухлым мясом.

Я уверен, что она в редкой форме гнева. Я смотрю на свои часы. Нам нужно выезжать через полчаса, и я знаю, что Тор собирается устроить из этого настоящее испытание. Прямо сейчас у меня не хватает на это терпения.

– Куда она делась? – спросил я.

– Куда-то. Это всё, что меня волнует. – Он откидывается на спинку стула. – Как мы собираемся выбраться отсюда, эсэ, так, чтобы она не узнала? – он шепчет.

– Думаю, я просто привяжу её задницу.

Его глаза расширяются, и он вздыхает.

– Ай, ай, ай. Наверное, это плохая идея. Она из тех, кто притворится, что собирается отсосать у тебя, а вместо этого откусит твой мешочек с яйцами.

– Я могу с ней справиться.

Он фыркает.

– Да, конечно, очень похоже на то.

Я бросаю на него свирепый взгляд как раз в тот момент, когда Тор заходит на кухню в шортах, которые едва прикрывают её задницу, и белой майке без лифчика, её грёбаные соски видны как божий день. Гейб делает выпад вперёд, и я бью его по затылку.

– Ой, – стонет он, потирая то место, которое я только что ударил.

– Добрый вечер, куколка. – Я улыбаюсь.

– Отвали, – говорит она, игнорируя меня, и направляется к бару с напитками.

Я хватаю её за талию и притягиваю к себе, утыкаясь подбородком в изгиб её шеи.

– Ты же знаешь, меня возбуждает, когда ты так говоришь. – Я покусываю её за шею.

Она улыбается и поворачивается ко мне лицом, касаясь своими губами моих, когда прижимается ко мне всем телом.

– Ну, почему бы вам с Гейбом не пойти и не запереться в его кабинете? Возможно, он сможет сделать это для тебя. – Она вырывается из моих объятий и подходит к шкафчику, берёт бутылку, прежде чем снова повернуться и посмотреть на меня. – Ты не можешь исключать меня, когда дело доходит до спасения нашей дочери. – А потом она уходит.

Дерьмо.

Мои мысли сразу возвращаются к Кайле, к тому месту, от которого я старался держаться подальше с тех пор, как мы уехали из России, потому что я не могу мыслить здраво, если позволяю этому осознанию прийти. Это скорбь или выход на тропу войны… и эти два понятия просто не сочетаются. Закрыв глаза, я всего на секунду позволил своим мыслям рассеяться. То, как она плакала, эти большие капли слёз. Как я не хотел её отпускать… Я стискиваю зубы, прогоняя разъедающую меня грусть и перенаправляя её. Я думаю о Хесусе. Я думаю о Ронане и позволяю этому гневу кипеть во мне. Я знаю, что, сидя здесь и ни черта не делая, я ничего не добьюсь, кроме как измучаю Тор, но сейчас это слишком большой риск. И я не готов потерять её. Я знаю, что это самоубийственная миссия, но я хочу провести с ней каждую последнюю минуту.

Я делаю глубокий вдох. Гейб приподнимает бровь.

– Иди позови Марни и загрузи «Хаммер», – говорю я. – Дай мне пятнадцать минут.

– О, жду не дождусь, чтобы посмотреть, как это будет.

Я выхожу из кухни и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Дверь едва приоткрыта, и я толкаю её. Тор стоит перед открытыми балконными дверями.

– Прости, – говорю я, но она не двигается. Я подхожу к ней сзади и убираю волосы с её шеи, прежде чем нежно поцеловать в шею. – Можешь пойти, если хочешь.

– Ты полон дерьма, Джуд, – говорит она, не глядя на меня.

– Я только наполовину полон дерьма, – ухмыляюсь я ей в шею.

Вздыхая, она поворачивается ко мне лицом.

– Ты полон обещаний, заключаешь сделки, когда тебе это выгодно. – Она прищуривает глаза, тыча пальцем мне в грудь. – Именно это в первую очередь и привело меня к Хесусу.

Моё сердцебиение неуклонно учащается от её слов, медленный ожог нагревает мою кожу. Я закрываю глаза, потому что я должен сделать всё правильно, иначе мне крышка… Я делаю медленный вдох, чтобы снять нарастающее напряжение.

– Мне жаль. – Эти слова как кислота у меня на языке.

Она наклоняет голову набок, изучая меня.

– Что происходит?

– Я просто… – я делаю шаг назад и встаю у неё за спиной. – Я не знаю. Я просто не знаю, что делать. – Я не знаю, что сделать, чтобы вытащить тебя из этой задницы. К чёрту мою жизнь. – У тебя есть полное право пойти с нами. Мне не следовало говорить, что ты не можешь. – Боже, это так чертовски тяжело. Я улыбаюсь, потому что так, кажется, будет более искренне.

– Ты что, пьян?

Я хмурю брови.

– Нет, – стону я. – Видишь… вот почему я не могу быть с тобой милым.

– Милым? – Тор поднимает брови. – Ты, блядь, серьёзно? В тебе нет ничего милого, Джуд.

Я непонимающе смотрю на неё. Почему она такая чертовски упрямая? Я провожу рукой вниз по её боку, к попке, и сжимаю, прежде чем поцеловать её в шею.

– Я покажу тебе каким могу быть чертовски милым. – Я быстро просовываю руку ей между ног, и она обхватывает пальцами моё запястье, останавливая меня.

– Ты не сможешь соблазнить меня, чтобы выпутаться из этого, Джуд.

Я смеюсь, уткнувшись ей в шею, и она дрожит.

– Хочешь поспорить? – я просовываю пальцы под штанину этих грёбаных коротких шорт, которые на ней надеты, и засовываю в неё палец. У неё перехватывает дыхание, её ногти впиваются в мою кожу, и я улыбаюсь. Я чувствую, как она борется с этим, но… ещё два толчка, и она сдаётся.

– Я ненавижу тебя, – шепчет она.

– Ох, я это знаю. Я знаю, чего ты хочешь. – Я прижимаюсь губами к её губам и бросаю взгляд через плечо на свои часы, пока веду её в ванную. Я целую её шею, пока она не начинает тяжело дышать и залезает в мои джинсы. Её тёплые пальцы скользят по моему члену, и я стону, прежде чем сорвать с неё эту маленькую майку через голову. Мой взгляд падает на её сиськи, и я снова смотрю на свои часы. Я мог бы быстро трахнуть её, очень быстро – чёрт возьми.