Текст книги "Война (ЛП)"

Автор книги: Л. п. Ловелл

Соавторы: Стиви Коул
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Как только я обхожу машину спереди, я чувствую на себе взгляды. Блондинка в неглиже здесь не совсем обычное явление. Группа парней стоит у бара и курит. Я узнаю татуировку на предплечье одного из них: змея, свернувшаяся в узел. Сделав глубокий вдох, я крепче сжимаю пистолет и подхожу к нему. Пятеро мужчин оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, когда я останавливаюсь перед ними. Возвышаясь надо мной, их глаза свободно блуждают по каждому дюйму моего тела.

– Ты собираешься воспользоваться этим пистолетом, маленькая гринго? – спрашивает парень с татуировкой, ухмыляясь.

Я свирепо смотрю на него.

– Мне нужен Хесус.

Его ухмылка превращается в оскал.

– Ну, его зовут Хесус. – Он тычет большим пальцем в сторону парня рядом с собой.

– Хесус Гарсия. Твой босс. – Улыбка сползает с его лица. – Поверь мне, – говорю я, – он будет искать меня.

Он снова оглядывает меня с ног до головы и роется в кармане, вытаскивая телефон. Он говорит что-то по-испански группе мужчин, и они окружают меня, стоя ко мне спиной, охраняя. Он прижимает телефон к уху и ждёт. Они обмениваемся какими-то словами, а затем он кивает, его глаза прищуриваются, прежде чем он вешает трубку.

– Босс уже в пути, – говорит он с сильным акцентом.

– Спасибо. Я просто… подожду здесь. – Я указываю на маленький столик, прислонённый к крошащейся бетонной стене бара.

Он качает головой и заслоняет мне путь.

– Пожалуйста, пройди внутрь.

Я бросаю взгляд на дверной проём, а затем снова смотрю на него.

– Мне и здесь хорошо.

– Я настаиваю. – Он делает шаг ближе ко мне, и я борюсь с желанием отступить от его неуклюжей фигуры. Его друзья незаметно удаляются, исчезая в тени.

Я не думаю, что у меня остался выбор, поэтому я позволяю ему проводить меня до входной двери и провести через переполненный бар. Потные тела прижимаются ко мне, и кто-то проливает холодное пиво мне на руку. В конце концов, парень подводит меня к двери в задней части здания. Я нервно оглядываюсь через плечо. Что, если он просто отводит меня в какую-нибудь заднюю комнату, чтобы изнасиловать и убить? Я не дура. Это Хуарес, и эти мужчины в баре далеки от джентльменов. Картель – основной бизнес в этих краях, и он порождает определённое сообщество.

Дверь открывается, и я вхожу в грязный офис. У задней стены стоит потрёпанный кожаный диван, а сбоку – письменный стол. Вот оно. Здесь нет окон – нет выхода. Я сажусь на диван, пытаясь унять свой учащённый пульс. Всё будет хорошо. Со мной всё будет в порядке. Вселенная не могла быть настолько жестокой, чтобы отнять у меня всё только для того, чтобы теперь меня убил какой-то случайный бандит.

Парень стоит лицом ко мне, спиной к двери, его толстые, испачканные чернилами руки сложены на груди. Да, я определённо пленница. Я сижу здесь, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, кажется, целый час. В конце концов раздаётся стук в дверь, и парень отходит в сторону, прежде чем открыть её.

Хесус входит в комнату в брюках-чиносах и белой рубашке с таким видом, словно ему принадлежит всё, на что он смотрит. Он проводит рукой по своим чёрным как смоль волосам, и прядь падает ему на лоб. Его тёмные глаза встречаются с моими, прежде чем скользнуть по моему телу. От него исходит напряжение, делающее его движения скованными и контролируемыми.

– Ты ранена? – спрашивает он.

– Нет. – Я встаю и подхожу к нему. Он обхватывает мою щеку, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Мой желудок туго сжимается, и внезапно это кажется ещё более неправильным. Даже думая, что Джуд мёртв, прикосновение Хесуса казалось мне отвратительным, предательством… но теперь я знаю, что он жив, моё замёрзшее сердце, кажется, возвращается к жизни.

Хесус щёлкает пальцами в сторону неповоротливого телохранителя и рявкает что-то по-испански. Парень снимает свою кожаную куртку и протягивает её Хесусу. Он набрасывает тяжёлую кожу мне на плечи, укрывая меня.

– Спасибо, – говорю я.

Он берёт меня за руку, переплетая наши пальцы, прежде чем вывести меня из комнаты обратно в оживлённый бар. Я чувствую на себе то, как испытующие взгляды всех присутствующих изучают меня. Они гадают, кто я такая, кто эта женщина под руку с Хесусом Лопесом. Мы выходим на улицу, и он ведёт меня к серебристому «Хаммеру», открывает передо мной заднюю дверцу и помогает сесть. Он забирается следом за мной и что-то рявкает водителю, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. Он гладит меня по лицу, его глаза с беспокойством скользят по мне.

– Кто забрал тебя, Чикита? – спрашивает он.

Я отстраняюсь от него и откидываюсь на спинку сиденья.

– Ты сказал, что он мёртв, – шепчу я. Хесус мне не друг, и мы ничего друг другу не должны. Мы враги. Однако я не могу отрицать, что злюсь на него за то, что он солгал мне. Я знаю, что не могу ожидать от него большего, но это кажется таким неоправданно жестоким.

Он откидывается на спинку сиденья, постукивая пальцем по нижней губе. В конце концов он смотрит на меня.

– Джуд Пирсон.

– Ты сказал, что он мёртв, – медленно повторяю я.

Я наблюдаю, как сжимается его кулак, лежащий на бедре. Его челюсти сжимаются так сильно, что мышцы подёргиваются от напряжения.

– Так и должно было быть.

– Но это не так.

Его глаза сужаются, челюсть сжимается, а затем его рука протягивается вперёд и сжимает мою челюсть так сильно, что я вскрикиваю от боли.

– Это то, чего ты хочешь, Виктория? Знать, что он жив, и быть вынужденной пожертвовать им ради своего ребёнка? – я всхлипываю, и на его губах появляется лёгкая улыбка. – Мы оба знаем, что это ничего не меняет. Ты всё равно была бы здесь, со мной, несмотря ни на что. – Он наклоняется ближе. – Я только хотел облегчить тебе задачу. Чем скорее ты отпустишь его, тем легче это будет. – Он отпускает меня, и я прерывисто дышу, когда его тёмные глаза встречаются с моими. – Я был терпелив с тобой, но я не собираюсь ждать вечно. – В его голосе слышен подтекст. Вот он, переломный момент. Да, Джуд забрал меня, но я вернулась. Мне нужно, чтобы он думал, что это было не только ради Кайлы. Мне нужно, чтобы он доверял мне.

Я делаю глубокий вдох и забираюсь на сиденье, перекидывая ногу через него, пока не оказываюсь верхом на нём. Наши взгляды встречаются, когда я запускаю пальцы в его волосы, пальцы, которые меньше часа назад были в волосах Джуда. Он приподнимает бровь, выражение его лица настороженное.

– Я ненавижу его, – говорю я. – Я любила его, и он стоил мне и моей дочери всего. Ты мог убить нас обоих, но не сделал этого. – Я провожу пальцами по его щеке. Его руки опускаются на мои бёдра, и я чувствую, как он твердеет подо мной. – И я могла бы убежать с ним, но я вернулась к тебе.

– Ты считаешь меня дураком? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Нет, – шепчу я, мой взгляд опускается на его губы. Схватив его за волосы, я наклоняюсь и целую его. Какое-то мгновение он не отвечает, и моё сердце колотится с каждой секундой. Но затем его пальцы впиваются в мои бёдра, и он яростно целует меня в ответ. Его руки скользят вниз по моему телу, пока он не задирает мою юбку. Я могу это сделать. Я могу это сделать. Моё сердцебиение учащается, когда паника сжимает меня в своих тисках. Я прерываю поцелуй, и мои руки устремляются к его запястьям, мои пальцы обхватывают их и останавливают его. Его пальцы просто теребят край моего нижнего белья, и я чувствую себя грязной шлюхой. Я снова прижимаюсь губами к его губам в попытке смягчить удар. – Я всё ещё здесь… Но я не могу…

– У меня заканчивается терпение по отношению к тебе, Виктория. Ты говоришь мне, что вернулась ко мне, но ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. – Он смеётся и хватает меня за подбородок, грубо оттягивая мою нижнюю губу вниз. – Твои губы говорят одно, но твоё тело обманывает тебя. – Он наклоняет голову набок, изучая мой рот. – Ты здесь ради своей дочери, и, хотя я ценю твою преданность ей, не лги мне.

Он знает. Он никогда не будет доверять мне. Быстро думай. Чёрт.

– Нет. Это… я… – я делаю глубокий вдох. – Я не очень хорошо разбираюсь в этом. – Я заставляю себя произнести эти слова, признаться в вещах, которые знаем только Джуд, Марни и я. Но это всё, что у меня есть. – Меня изнасиловали, – выпаливаю я. Это правда, ведь если бы не Джо, то я, вероятно, смогла бы убедить себя стать шлюхой для Хесуса ради общего блага. Но каждый раз, когда я вспоминаю, каково это – когда у меня украли все грани того, кем я была, я не могу этого сделать. Глаза Хесуса ищут мои. – Это было давно, но это было ужасно. Дни… – слёзы наворачиваются мне на глаза, когда я вспоминаю это. – Я думала, что умру. Я сама этого хотела.

Он нежно касается моей щеки, его действия полностью контрастируют с выражением его лица.

– Кто это был? – рычит он, едва скрываемая ярость берёт верх.

Я качаю головой.

– Ты бы убил его?

На его губах появляется садистская усмешка.

– О нет, я бы продержал его в живых множество дней и заставил желать смерти, а когда он бы наконец умер, я бы повесил его тело без члена на его собственных кишках на всеобщее обозрение.

Мои губы растягиваются в улыбке.

– Это мило, Хесус, но он уже мёртв. Я застрелила его. – Я смотрю на него. – Он мёртв, но он оставил на мне свой след. – Я крепко зажмуриваю глаза. Я практически чувствую, как клейма на моём позвоночнике снова горят. Наверное, я никогда по-настоящему не задумывалась о физических и психических шрамах, которые оставил Джо. Объятия Джуда всегда были надёжным убежищем от воспоминаний, потому что он всё знает. Он видел меня в самом худшем виде, самую никчёмную и пристыженную, и всё равно всегда хотел меня.

– Мне жаль, Чикита, – искренне говорит Джесус.

– Я вернулась к тебе. Доверься мне.

Он приподнимает бровь и вздыхает.

– Ты должна заслужить моё доверие, Виктория.

– Каким образом?

Он заправляет выбившийся локон мне за ухо.

– Всё просто. Надень корону, – говорит он с кривой усмешкой на губах.

Я только что легла в постель с дьяволом, и, честно говоря, я понятия не имею, как далеко мне придётся зайти, чтобы сделать то, чего хочет от меня русский. На данный момент, чего бы это ни стоило. Я сделаю всё ради Кайлы и ради себя, чтобы мы могли вернуться к Джуду.

Глава 11

Джуд

Я сижу на краю кровати, уставившись в стену. Просто пялюсь на эту чёртову стену.

Она ушла. Я спас её, а она убежала. И это просто чертовски сильно бьёт по моему сердцу. Я просто позволил единственному, что у меня осталось, уйти. Пока я сижу и думаю об этом, моё сердце колотится всё сильнее и сильнее. Я заламываю руки, пытаясь урезонить сам себя. Она винит меня. Чёрт, я виню себя. Вздыхая, я провожу руками по лицу, прежде чем лечь обратно на кровать. Я устал, но знаю, что не смогу уснуть. Никакого покоя.

Моя дочь мертва, а моя Тор – я любила тебя – ушла.

Разум – хитрая ёбаная штука. Он творит с человеком то, чего не может никто другой. Это, по сути, злейший враг человека. Что-то, от чего ты не можешь убежать, и мой разум имеет меня прямо сейчас. В нём постоянно прокручиваются воспоминания о ней, о нас, о нашей семье. Он продолжает говорить мне, какой я кусок дерьма из-за того, что всегда любил Тор. Из-за того, что не позволил ей и Кайле жить настолько нормальной жизнью, насколько это возможно. Мне не следовало приходить за ней после того, как я вышел из тюрьмы. Мне не следовало этого делать. Я думаю о Кайле, и как бы я ни старался этого не делать, я не могу не представлять себе, как она могла умереть. Одна. Плачущая из-за меня. Напуганная. И я подвёл её.

Я подвёл нас всех.

Небо за окном спальни меняется с чёрного на светло-голубое, предвещающее рассвет, когда у меня в кармане вибрирует телефон. Я сажусь, достаю из кармана телефон и, не глядя на номер, отвечаю на звонок.

– Да?

– Я скажу тебе один раз, букмекер, – рычит на линии сильный испанский акцент. – Оставь мою женщину в покое. – И линия обрывается.

Мои пальцы сжимают телефон, пульс стучит в висках. Моя грудь вздымается неровными волнами, когда я пытаюсь контролировать абсо-грёбанную-лютно ярость, бурлящую во мне, и швыряю телефон в стену. Как бы сильно я ни хотел бороться, Тор отказалась от меня, и теперь пришло время мне отказаться от неё.

Уже позднее утро, а я ничего не сделал, только лежал в постели спиной к двери. Я слышу, как машина подъезжает к конспиративной квартире. Я слышу, как Гейб чертыхается, проходя мимо окна спальни по пути к входной двери. Замок щёлкает, но я не двигаюсь.

– Ты не мог просто подождать, не так ли, эсэ? – кричит он, когда дверь захлопывается. – ¡Eres un bastardo! (прим. Ты, ублюдок!) – его ботинки стучат по полу. Я не двигаюсь. – Где ты, эсэ? Я клянусь… – я слышу, как его шаги останавливаются за дверью. Наступает минута молчания.

– Где… где она?

– Она вернулась к Хесусу. – Я ожидаю, что гнев затопит моё тело в любой момент, но вместо этого только эта пустота, заполняющая меня с каждой секундой. Гейб не произносит ни слова, но я слышу, как он входит в комнату и обходит кровать.

– О, чёрт. Это полный пиздец, – произносит он и прислоняется к стене рядом с окном. Некоторое время мы сидим в тишине, прежде чем Гейб прочищает горло. – Прости, что я запер тебя.

Я ворчу.

– Я просто хотел всё распланировать, эсэ. Уберечь тебя от смерти и всё такое, я…

– Всё в порядке, Гейб. Ты сделал то, что, по твоему мнению, должен был сделать. Как ты и сказал, в этом бизнесе нельзя думать своим грёбаным сердцем.

– Нет, – вздыхает он. – Нельзя.

Интересно, как он справляется с тем, что Камилла находится во власти таких мужчин, как Ронан и Хесус. Как он оставался в стороне, зная, что она была там, и не могла уйти, а потом я понял, что для них это просто образ жизни. То, как я рос, было ненормальным, это уж точно, но это и близко не идёт в сравнение с тем, что он вырос в картеле. Я думаю, у каждого своя норма…

– Ты собираешься забрать её обратно? – спрашивает он.

– Нет. – Я бросаю на него взгляд, и он кивает.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Я не знаю, Гейб. Я, к чёртовой матери, без понятия. – Я медленно сажусь и почёсываю рукой затылок. Честно говоря, я чувствую, что внутри меня всё разваливается на части, но я не могу позволить этому повлиять на меня. В конце концов, в этом нет никакого смысла, не так ли? Не сейчас. – Выпить? – говорю я.

Гейб кивает, поднимаясь на ноги.

– Выпивка – это всегда выход, эсэ. Всегда.

Глава 12

Тор

Я сижу за барной стойкой на кухне и потягиваю кофе, когда слышу шаги позади себя. Я поворачиваюсь на своём табурете, на моём лице улыбка, но она исчезает, когда я вижу, что это не Хесус. Мне не нравятся Хесус и его люди, но мне не нужно притворяться перед ними. Я понимаю, что это тот же самый парень, который работает на Ронана. Он снова протягивает мне телефон, и я неуверенно смотрю на него. Мой взгляд обводит огромную кухню, но мы одни. Я хватаю телефон и прикладываю его к уху.

– Серьёзно? Твой парень подвергает меня опасности, – огрызаюсь я.

– Ах, милая Виктория. Тебе ничего не угрожает, – растягивает слова Ронан.

– Чего ты хочешь?

– Я проверяю твои успехи.

– Я сделаю это по-своему или не сделаю вообще. Если только ты не собираешься тащить свою задницу в пустыню и сделать это сам…

– Осторожнее, Виктория. Вспомни, почему ты это делаешь. Для твоей дочери.

– Нет, – я перевожу дыхание, – я делаю это, потому что ты угрожаешь ей.

Он издаёт тихий смешок.

– Я не представляю угрозы для твоего ребёнка. Хесус, однако…

– Итак, если я не сделаю то, что ты хочешь…

Он стонет.

– Не дави на меня, Виктория. Убей мексиканца, освободи себя и своего ребёнка и выиграй войну. Всё просто.

– Это не моя война! – моё давление повышается, обдавая меня головокружительным жаром.

Он смеётся.

– Это стало твоей войной в ту секунду, когда ты согласилась отправиться к Хесусу.

– Нет… – линия обрывается. Он просто повесил трубку. Боже, я ненавижу русских.

Я швыряю телефон обратно его парню и встаю, прихватив с собой свой кофе. Подхожу к французским дверям и выхожу на заднюю веранду. Солнце только начинает пробиваться сквозь утреннюю прохладу. Снаружи всё спокойно; город внизу находится в затишье между штормами в промежуток перед началом дня и после ночного хаоса. Я сжимаю чашку с кофе обеими руками и позволяю своим мыслям вернуться к Кайле и Джуду. Интересно, что они сейчас делают?

Я подпрыгиваю, когда чьи-то руки опускаются мне на талию. Хесус смеётся, его дыхание обдаёт мою шею сбоку, когда он это делает.

– Ты сегодня какая-то нервная.

– Ты застал меня врасплох, – отвечаю я, поворачиваясь к нему лицом. Он забирает у меня кофе и подносит его к губам, чтобы сделать глоток.

– Одевайся, – говорит он. – Мы уезжаем.

– Куда мы направляемся?

– Я сказал тебе прошлой ночью, если хочешь, чтобы я доверял тебе – надень корону.

Хесус выходит из машины и протягивает мне руку. Я беру её, и он помогает мне выйти из машины. Мы находимся посреди пустыни, и перед нами сарай из рифлёного железа, окружённый несколькими огороженными загонами, где в пыли бродит крупный рогатый скот. Это похоже на скотоводческое ранчо, но, конечно же, это не так. Хесус обнимает меня за талию и ведёт к сараю. Его люди идут впереди нас с винтовками в руках.

– Где мы находимся?

Потребовались часы, чтобы добраться сюда, и я не вижу другого здания ни в одном направлении.

– Всего лишь короткая остановка, чикита.

Хесус ничего не говорит, просто заходит в сарай через открытую боковую дверь. Нас встречает запах коровьего дерьма, сена и затхлого воздуха. Мужчина выходит из закрытого загона, его соломенная шляпа сдвинута набок. Он приветствует Хесуса по-испански, и они заводят разговор. Я оглядываю обшарпанный сарай с несколькими загонами для телят. С какой стати Хесусу иметь какие-то дела на ранчо?

Хесус машет рукой одному из парней, и тот делает шаг вперёд, роняя спортивную сумку на земляной пол сарая. Он расстёгивает молнию и отступает назад, чтобы показать пачки долларовых купюр, перевязанных и упакованных в пакет.

Я снова смотрю на мужчину, затем на Хесуса. Мужчина делает шаг вперёд, задирая свои грязные джинсы, прежде чем протянуть руку Хесусу. Они пожимают друг другу руки, а потом мы уходим.

– Я должна знать, что только что произошло? – спрашиваю я, пока Хесус придерживает для меня заднюю дверь.

Он ухмыляется, садясь в машину вслед за мной и захлопывая дверцу.

– Я только что купил это ранчо.

– Э-э, зачем?

Он смотрит на меня, улыбаясь.

– Я деловой человек. Я пользуюсь возможностями, когда они возникают.

Я чувствую, что здесь чего-то не хватает, потому что зачем боссу картеля покупать ранчо? На разведении крупного рогатого скота точно нельзя заработать миллионы.

– Зачем брать меня с собой, если ты просто собираешься говорить загадками?

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– Я не полностью доверяю тебе. И я привёл тебя не за этим.

Он ничего не говорит, пока мы едем обратно в Хуарес. Я смотрю, как за окном проплывает пустыня, бесплодная пустошь небытия. Добравшись до окраины Хуареса, мы останавливаемся у небольшого продуктового магазина. Все выходят из машины, и я держусь поближе к Хесусу, когда мы заходим внутрь. Звенит колокольчик над дверью, и тёплый воздух кондиционера обдувает мою обнажённую кожу.

Мужчина выходит из-за расшитой бисером занавески в задней части магазина с широкой улыбкой на лице, но она исчезает в ту секунду, когда он видит людей Хесуса. Я вижу страх в его глазах, движение его горла, когда он сглатывает, и маленький шажок назад, который он делает на автомате. Он выглядит как любой обычный мужчина средних лет, одетый в униформу магазина.

– Мистер Лопес, – говорит он, изображая улыбку.

Хесус безмолвно делает шаг вперёд. Его люди, кажется, о чём-то задумались, беря напитки с полок и открывая их.

– Виктория, это Сэмюэль. Он управляет этим прекрасным заведением. – Взгляд мужчины устремляется на меня, и он качает головой. – Он работает на меня.

– Si, si. Я работаю, – говорит Сэмюэль. Хесус поворачивается, чтобы посмотреть на меня, склонив голову набок. – Он также работает на Габриэля Эстраду. – Я сохраняю невозмутимое выражение лица под его пристальным взглядом.

Мужчина начинает что-то бормотать по-испански, умоляя. Он, пошатываясь, направляется к Хесусу, но Хесус просто кладёт руку мужчине на плечо, заставляя его опуститься на колени. Как только он это делает, мужчина начинает плакать, умоляя в неистовом потоке слов.

Хесус сокращает расстояние между нами, беря меня за подбородок большим и указательным пальцами.

– Этот человек – предатель картеля Синалоа. – Он отступает назад и берёт меня за руку, вкладывая пистолет в мою ладонь. – Докажи свою преданность, чикита. Убей его.

Моё сердце бешено колотится в груди, а дыхание становится коротким и прерывистым. Я и раньше стреляла в людей, но я всегда убивала, чтобы защитить себя и свою семью. Этот человек ничего мне не сделал. На самом деле, он помог Габриэлю, а это значит, что он, вероятно, в некотором роде помог Джуду.

Я на секунду закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я и раньше убивала, чтобы защитить Кайлу, и разве сейчас что-то изменилось? Интересно, есть ли у него семья, такой же ребёнок, как моя Кайла? Что бы он сделал, чтобы защитить своего ребёнка? Или, возможно, я ошибаюсь. Любой человек, желающий обмануть два картеля, вряд ли может иметь в виду чьи-либо интересы, кроме своих собственных, и даже его собственные интересы на данный момент сомнительны.

Мой желудок неприятно сжимается, а пистолет кажется свинцовой тяжестью в моей руке. Я смотрю на Сэмюэля, и его глаза встречаются с моими.

– Пожалуйста.

Мой пульс колотится о барабанные перепонки, а зрение сужается. Я не хочу этого делать.

– Он предатель Синалоа, чикита. – Хесус убирает волосы с моей шеи. – Если ты верна мне, это должно быть легко для тебя. Если же нет… – если я не верна ему, тогда я такая же, как Сэмюэль, одноразовая. И если я умру, то Кайле некому будет сражаться за неё.

Я глубоко вздыхаю и поднимаю пистолет перед собой. Моя рука дрожит, когда я смотрю поверх ствола на Сэмюэля. Он умоляет, молится, кому именно, я не знаю. Всё отодвигается на задний план, пока не остаёмся только я, он и пистолет. Моё хриплое дыхание отдаётся эхом вокруг меня, моё сердце учащённо бьётся. Я прицеливаюсь, направляя пистолет прямо ему между глаз, мой палец нажимает на спусковой крючок, и я чувствую эту власть над жизнью и смертью. Это больше не выживание, это не самооборона, это просто хладнокровное убийство. Ещё одна вещь, которую я бы сделала для своей малышки. Я делаю вдох, в последний раз смотрю Сэмюэлю в глаза, а затем закрываю глаза и нажимаю на курок. БАХ. Пистолет взрывается в моей руке, и воздух наполняется запахом пороха. Раздаётся приглушенный звук падения Сэмюэля на пол, и когда я открываю глаза, он распростёрт лицом вниз, вокруг его головы растекается лужа крови.

Хесус нежно гладит меня по плечу и наклоняется к моему уху.

– Такая безжалостная, – шепчет он мне в шею, прежде чем схватить меня за руку, забрать пистолет и вывести из маленького магазинчика. Придерживая заднюю дверь машины открытой, он помогает мне забраться внутрь и садится сам, прежде чем водитель отъезжает. Тишина окутывает машину, пока мы въезжаем в Хуарес.

Я не чувствую никакой вины, хотя знаю, что должна бы, но я пришла к выводу, что нам, людям, нравится думать, что мы бескорыстны. Нам нравится думать, что в данный момент мы поступим правильно – спасём невиновного человека. Правда в том, что мы не более чем животные, ведомые низменными инстинктами и простой первобытной потребностью выжить. Мы можем быть самоотверженными ради тех, кого любим, но просто потому, что не сможем справиться с болью их потери, но это само по себе эгоистично. Мы всегда будем выбирать себя, и когда вы понимаете это… когда вы понимаете, что убийство другого человека – это не более, чем человеческое преступление, у вас пропадает чувство вины.

Но одного отсутствия вины иногда достаточно, чтобы заставить вас почувствовать, что вы потеряли свою человечность.

Три недели спустя

Я сижу на пассажирском сиденье пуленепробиваемого «Хаммера», когда Майкл, правая рука Хесуса, подъезжает к воротам виллы. Ворота распахиваются, и свет фар скользит по фасаду дома, освещая фигуру Хесуса, стоящего перед ним. Двигатель глохнет, и свита людей, которых Хесус отправил со мной, выходит из машины. Он обходит машину спереди и открывает пассажирскую дверь, улыбаясь, обнимает меня за талию и помогает спуститься на землю.

– О, чикита, ты прекрасно выглядишь. Как всегда. – Его глаза блуждают по моему телу, останавливаясь на белом костюме с юбкой-карандаш, который на мне надет. Одна рука сжимает мои волосы в кулак, в то время как другая скользит вниз по моему телу, хватая меня за задницу и крепко прижимая к себе. – Ну, как всё прошло?

Я изображаю улыбку на своём лице, борясь с напряжением, которое испытываю, когда его твёрдый член прижимается к моему животу.

– Гладко. Они набросились на парнишку, как ты и говорил.

Я думаю, это простая идея. У тебя есть уличная банда, которая работает на картель, но один парень слишком сообразителен и доходит до того, что думает, что может заполучить большую долю. Некоторые отрасли бизнеса могут поощрять амбиции, но не картель, не нарко-промышленность. Итак, вы идёте к ним и делаете им предложение в присутствии того парня. Вы предлагаете им большую долю, чтобы парнишка не стал главным. Они набросятся на кровь быстрее, чем стая акул на раненого тюленя. И, конечно, Хесус посылает меня сделать это, потому что, если я не верна ему, это будет довольно непосильная для меня задача. Если же я верна, то моя готовность выполнить это дело доказывает мою верность.

– Хорошо. Пойдём. – Он отступает назад и ведёт меня обратно в дом. Он никому ничего не говорит, когда тащит меня вверх по лестнице в свою огромную хозяйскую спальню. – Переодевайся, – говорит он, протягивая руку к пуговице моего пиджака. Пиджак распахивается, открывая только мой лифчик под ним. Его глаза встречаются с моими, когда он обнимает меня и расстёгивает застёжку на моей спине. Бретельки спадают, и я складываю руки на обнажённой груди, отводя от него взгляд. Тихий смешок срывается с его губ, и он проводит пальцами по моей скуле. – Ты такая хорошенькая, когда краснеешь. – Он целует меня в лоб. – Переоденься. – Я бросаю взгляд на него и возвращаюсь к шкафу. Как только я оказываюсь внутри, я расстёгиваю молнию на юбке и стягиваю её с бёдер. Я беру с вешалки одно из множества белых платьев и натягиваю тонкий материал через голову. Он делает это намеренно, заставляет меня выходить из дома в официальном костюме, представляя его и картель. Но когда я здесь, в этих стенах, я должна надевать эти платья, потому что я принадлежу ему. Я его собственность, его пленница, его женщина, и ему нравится напоминать мне об этом тонким, но таким очевидным способом.

Когда я выхожу из гардеробной, Хесус ждёт меня, небрежно засунув руки в карманы и прислонившись к дальней стене. Накрахмаленная белая рубашка облегает его широкие плечи, контрастируя с глубоким загаром кожи. Послеполуденное солнце играет в чёрных, как смоль, прядях его волос, отбрасывая тень на лицо.

– У меня для тебя сюрприз, – говорит он, отталкиваясь от стены.

Он обнимает меня за талию и выводит из комнаты. Меня окутывает аромат его лосьона после бритья, но мне это не нравится. Слишком чистый, слишком острый. Он ведёт меня в свой кабинет и закрывает за нами дверь. Там сидит парень, рядом с ним пустой стул, а в руке у него тату-аппарат. О, чёрт.

Я бросаю взгляд на Хесуса и тяжело сглатываю. Выражение его лица говорит само за себя. Это необязательно, но это такой же тест, какие были последние несколько недель. Я молча сажусь рядом с парнем. Я не собираюсь сейчас терпеть неудачу.

Глава 13

Джуд

Прохладный ветерок завывает над вершиной холма. Почти полная луна скрывается за густыми облаками, отчего огни дома Хесуса вдалеке кажутся ещё ярче. Я ёрзаю на капоте машины, настраивая фокус бинокля, прилепленного к моим глазам. Я обшариваю взглядом каждое окно, пытаясь хоть мельком увидеть её. Мне просто нужно знать, что с ней всё в порядке, тогда я уйду.

Дверь во внутренний дворик открывается, и это движение привлекает моё внимание. Тор выходит наружу. Белое платье развевается на ветру и делает её почти похожей на ангела. Но она слишком испорчена, чтобы быть ангелом, и я это знаю. Она прислоняется к каменному балкону и смотрит вдаль, её взгляд в конце концов останавливается на том самом грёбаном холме, на котором я нахожусь. На мгновение я притворяюсь, что она ищет меня. Маленькая морщинка пролегает между её бровями, и она выглядит… потерянной.

– Почему ты бросила меня, Тор, а? – шепчу я. – Зачем.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь отнять бинокль от глаз, дверь во внутренний дворик снова открывается. Тор поворачивается, когда Хесус выходит на улицу, и я напрягаюсь. Улыбаясь, он тянется к ней, прижимая к своей груди, прежде чем обнять за талию. Мой пульс учащается, разгневанная кровь стучит по венам, когда я наблюдаю, как его рука медленно спускается по её пояснице к попке. Он что-то говорит ей, и она улыбается. Она, блядь, улыбается как раз перед тем, как он целует её. Она позволяет ему поцеловать себя.

Я роняю бинокль и соскальзываю с капота, расхаживая назад-вперёд и проводя руками по волосам. Моё сердце колотится в груди так сильно, что я не могу нормально вздохнуть. Даже слово «предательство» не подходит сюда. Она сказала, что хочет отомстить – я оглядываюсь на тот грёбаный дом на холме. Это не месть.

Она дарит этому ублюдку мои улыбки, мои поцелуи, мою чёртову жизнь. Я бью кулаком по капоту снова и снова, пока он не становится вмятым со всех сторон. Мои костяшки пальцев саднят от рассечений. Кровь покрывает мою руку и стекает на землю, когда я возвращаюсь к расхаживанию.

Я потерял её в самом худшем смысле этого слова. В случае смерти вы не можете ничего изменить. Это решила не судьба. Тор сделала этот выбор. Она решила, что любви недостаточно, или, может быть, одна женщина не может вынести столько дерьма, прежде чем любовь превратится в ненависть.

– Пошла ты нахуй, – кричу я, мой голос затихает среди холмов, возвышающихся над пустыней. Я опускаю плечи, подхожу к машине со стороны водителя и распахиваю дверцу. Я захлопываю её с такой силой, что машину качает, а затем завожу двигатель и трогаюсь с места, оставляя её жить той жизнью, которую она выбрала.

Она больше не та женщина, которую я полюбил.

Она больше не моя Тор.

Глава 14

Тор

Водитель мчится по неровной пустынной дороге. Он резко поворачивает, и от резкого движения вокруг «Хаммера» поднимаются облака пыли. Трое вооружённых охранников Хесуса сидят со мной в машине, и в животе у меня бурлит тревога, потому что я точно знаю, почему Хесус посылает меня разбираться с картелем Хуареса. Он хочет, чтобы я разобралась с Габриэлем. Хесус хочет, чтобы Гейб засвидетельствовал мою преданность картелю Синалоа, и, честно говоря, он, вероятно, хочет оскорбить его, послав кого-то, кого он не воспримет всерьёз.