Текст книги "Сильверсмит (ЛП)"
Автор книги: Л. Дж. Кларен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)
Глава 16
Ариэлла
Их было четверо – трое мужчин и одна женщина. Наверное, бандиты или воры, я не знала, но одно было ясно – ничего хорошего от них ждать не стоило.
Я сосредоточилась на дыхании, чтобы не поддаться панике, будто все происходящее – просто кошмар, из которого вот-вот проснусь. Раз, два… вдох. Еще раз, и я смогу собраться.
– Чего вы хотите? – спросила я, стараясь выровнять голос.
Двое мужчин стояли с клинками, направленными на Эзру. Его взгляд был немым предупреждением – не делай ничего опрометчивого, мы и так уже вляпались, явившись сюда вдвоем, да еще и против приказа.
Третий подошел к нам, туда, где женщина держала у моего горла нож. Высокий, тощий, с залысинами – он навис надо мной, как это любили делать мужчины моего мира. Но я упрямо подняла голову, как меня когда-то научили – смотреть прямо в глаза, не отводить взгляда.
– Этот мужик, с которым ты была? – сказал он, скалясь, открывая ряд желтых, вонючих зубов. – У него есть деньги, и он смотрит на тебя… как на свою маленькую зверушку. Уверен, он щедро заплатит, чтобы тебя вернуть.
– Отпусти ее, – голос Эзры был спокоен, натренированный в армии Элиаса. Это был не первый раз, когда он сталкивался с опасностью. Я вспомнила, как он рассказывал, что на них напали разбойники по пути в Уоррич.
Как тогда Гэвин расправился с ними в одиночку.
– Я достану вам деньги, – пообещал кузен.
Мужчины позади него низко, мрачно хохотнули, а лысеющий, очевидно их главарь, наклонил голову ко мне, прищурившись.
– Может, я хочу кое-что повеселее, чем деньги… теперь, когда вижу, что именно у нас на столе.
Желудок скрутило, кровь похолодела, на лбу выступил холодный пот.
– Только попробуй ее тронуть! – Эзра шагнул вперед, но двое бандитов вцепились в него, впиваясь лезвиями в бока.
Я уже собралась ударить женщину локтем в живот, когда вдруг влажный хлюпающий звук раздался у самого уха, короткий, хриплый вдох. Что-то со звоном упало на каменный пол, и нож у моего горла исчез.
Я обернулась и увидела: та, что держала меня, теперь лежала на земле комком спутанных конечностей, черные волосы обрамляли лицо, глаза распахнулись в застывшем ужасе. Под головой расплывалась кровавая лужа.
Она была мертва. Нож по рукоять вонзен в череп.
Нож, брошенный из дверей храма.
Там, в тридцати шагах от нас, стоял Гэвин – воплощение ярости, заполнивший священное пространство тяжелым, мрачным гневом.
Я, вопреки этому гневу, выдохнула с облегчением и отшатнулась от мертвой женщины, когда Гэвин стремительно двинулся к центру храма.
Он даже не взглянул на меня, проходя мимо.
– Уведи ее. В таверну, – рявкнул он Эзре. Те, кто держал кузена, моментально отпустили его и начали пятиться назад с лицами, полными ужаса. – Сейчас.
Трое оставшихся замерли, глядя то на мертвую подругу, то на надвигающуюся на них громаду бешенства, и, судя по выражению их морд, стало ясно, что они прекрасно поняли, во что вляпались.
Кузен схватил меня за руку, я попыталась обернуться, но…
– Лучше не смотри, – Эзра развернул меня за плечи. – Поверь мне.
Он быстро повел меня прочь из храма. Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, отрезая нас от гулкой мольбы трех взрослых мужчин, которым предстояло вкусить ад на земле.
Теплое солнце и свежий воздух ворвались в легкие, но не принесли облегчения. Наоборот, мир словно потяжелел, надавливая сверху.
– Он их убьет? – спросила я.
– Да, – ответил Эзра без колебаний, утаскивая меня по мощеной улице. Мне приходилось делать по два шага на каждый его. Мир вокруг расплывался, теряя краски, пока реальность становилась только мрачнее.
Мы вошли в таверну через заднюю дверь, где уже ждали Финн, Каз и Джемма. Едва они нас увидели, их встревоженные лица сменились облегчением.
Каз вышел вперед без обычной беззаботной улыбки, серьезный, с жестким выражением лица. Он посмотрел на Эзру.
– Это было глупо, Эз.
Я шагнула вперед, чтобы защитить кузена.
– Это была моя идея. Мы ушли всего на минут двадцать.
– И это было лишним, – Каз покачал головой, и в его голосе звучало не раздражение, а разочарование, от чего стало только хуже. – Вы не можете вот так срываться.
Джемма не подняла взгляд. Руки скрещены на груди, плечи напряжены, глаза упрямо в пол – я видела, что она тоже зла.
– То, что Симеон наложил чары на город, чтобы защитить его от Молохая, – не значит, что других опасностей нет, – добавил Финн спокойнее, но не менее строго.
Стыд ударил в грудь, как кулак. Я попыталась его оттолкнуть, потому что они были правы, но все равно… это было нечестно.
Волосы на затылке встали дыбом, когда за моей спиной с грохотом распахнулась дверь. Она ударилась о стену, взметнув облако пыли, что закружилось в прорывающихся внутрь лучах солнца.
Я невольно вскрикнула. Три быстрых шага, и передо мной уже стояла внушительная фигура моего разъяренного защитника, оценивая, цела ли я. Он двигался с такой нечеловеческой скоростью, несмотря на свои размеры, что у меня перехватило дыхание.
– Ты ранена? – спросил он, обхватив ладонями мое лицо, глаза метались, полные дикого ужаса. – Они тебя трогали?
– Я… я в порядке.
Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваное, яростное. Он еще несколько мгновений изучал меня, будто ища доказательства, что со мной все действительно хорошо, боясь увидеть обратное. Наконец, отнял руки и отвернулся.
Я закричала, когда он внезапно схватил Эзру за горло и впечатал его в стену. Джемма ахнула, закрывая рот обеими руками, а Каз с Финном одновременно выругались и рванули вперед.
– Безмозглый ублюдок! – Гэвин прижал моего кузена к стене, как тряпичную куклу, одной своей мощной рукой. Эзра, хоть и высокий, казался крошечным в его стальной хватке. – Ты подверг ее опасности…
– А ты швырнул нож в ту женщину! – прохрипел Эзра, стиснув зубы и тщетно пытаясь ослабить железные пальцы у себя на шее. – Прямо рядом с Ари! Ты мог попасть в нее! Ты мог промахнуться!
Гэвин тихо, мрачно рассмеялся.
– Я никогда не промахиваюсь.
– Да ты ебаный псих! – Эзра задыхался, хватая воздух.
– А ты, Харт, должен радоваться, что я тебе глотку не вырвал, – процедил Гэвин, выплевывая фамилию как оскорбление. Остальные кричали, пытаясь его остановить, но он продолжал, громовым голосом, от которого тряслись стены: – Мне плевать, если ты сам решишь сигануть в пылающую яму с пиками, но ты никогда, слышишь, никогда больше не подвергнешь ее опасности!
– Хватит! – я вскрикнула, глаза расширились от ужаса. С каждым его словом хватка на шее Эзры становилась все сильнее, и я вдруг поняла, что достаточно одного движения – одного рывка – и мой кузен, добрый, заботливый, будет мертв из-за его ярости. – Гэвин, ты его убиваешь!
Я почувствовала, как на мне застыли взгляды четырех пар ошеломленных глаз и осознала: возможно, они впервые услышали его настоящее имя. Для них он был просто Смит.
Дрожащая, я кинулась вперед и обхватила обеими руками его мощное предплечье, встав на цыпочки, чтобы дотянуться.
– Отпусти его! – крикнула я, потянув за его руку со всей силы. – Немедленно!
– Только зашел и уже дерешься в моей таверне, Смит?
Мы обернулись. В дверях, ведущих в просторный, залитый светом зал, стоял мужчина лет двадцати пяти – двадцати семи, с густыми шоколадными кудрями и круглыми очками на носу.
– Еще даже не ужин, – заметил он, делая несколько шагов вперед и лениво махнув рукой. – Могли бы хотя бы выйти в главный зал, устроить красивое представление.
Его взгляд скользнул на меня, все еще висящую на руке моего защитника, потом – на Гэвина, потом снова на меня. Глаза мужчины округлились, и он тихо выдохнул, будто осознал что-то важное.
Я сглотнула. Он понял, кто я. Сразу.
– Отпусти его, – сказала я уже тише, облегченно видя, как пальцы Гэвина немного ослабевают, а Эзра, наконец, может вдохнуть. – Прошу. Отпусти.
С глубоким, глухим рычанием Гэвин отпустил моего кузена и молча вышел из комнаты.
Эзра осел на пол, держась за горло. Его добрые голубые глаза и мягкая улыбка теперь были искажены болью и горечью. Я опустилась рядом, пульс стучал в висках.
– Ну что ж, – произнес мужчина с кудрями, сложив руки на груди и расплывшись в широкой, совершенно невозмутимой улыбке. – На этой ноте – добро пожаловать в «Черного Барсука».
Каз провел ладонями по лицу и взъерошил волосы, выглядя так, будто готов был заорать. Финн и Джемма тем временем представлялись нашему хозяину, но я не слышала ни их, ни его имени. Я не могла оторваться от красных следов на шее Эзры – следов, оставленных Гэвином. Из-за меня.
– Ари, нет! – Эзра схватил меня за руку, когда я поднялась, охваченная злостью. – Он не в себе! Просто оставь его!
Но я вырвалась и пошла за ним в темную комнату, где стояли бутылки вина и всевозможные спиртные напитки. Вдоль стен выстроились дубовые бочки с пивом и виски из разных уголков Нириды, каждая отмечена грубым почерком. Воздух был пропитан запахами дыма, карамели и фруктов – густой запах, обжигающий ноздри.
Первод выполнен тг-каналом «Клитература».
Гэвин стоял, как статуя, в своем мрачном совершенстве. Горы его плеч напрягались под тканью черной рубашки. Он уперся руками в полку над головой, доски жалобно скрипели под его пальцами. Лоб его покоился на бочке виски, торчавшей из верхнего ряда. Даже в темноте я видела – глаза его закрыты, дыхание сбито.
Огромный, массивный, но в этот момент – уязвимый. От одного вида его у меня перехватило дыхание.
Хотя Эзра тоже был уязвим, когда его держали у стены, в нескольких секундах от удушья. Мы все были уязвимы перед милостью Гэвина.
Я специально пошевелила ногой, чтобы он услышал, что я здесь. Глаза Гэвина медленно открылись. Я уже собиралась отругать его, как вдруг…
– Он заставил тебя пойти с ним? – тень поднялась за его спиной, когда он повернулся в ослепительной, всепоглощающей ярости.
– Что? – выдохнула я. – Нет, конечно нет.
– Это была его идея?
– Неважно, чья это была идея, – я шагнула вперед. – Я сама хотела увидеть храм.
– Тогда попросила бы, чтобы я тебя туда отвел!
– Мы были всего через дорогу, Гэвин! – голос сорвался на его имени. – Ради всех богов, всего лишь через дорогу!
Он поднял руку, ту самую, изрезанную шрамами ладонь. Она дрожала. Он дрожал. Смотреть на это было все равно что видеть, как несокрушимая сталь гнется под землетрясением.
– Я сказал тебе – пять шагов, Ариэлла. Пять!
– Это были просто воры, не Инсидионы. Эзра и я прекрасно справлялись, пока ты не пришел.
– Да? А выглядело это так, будто тебе вот-вот вонзят ржавое лезвие в горло, и я мог бы… – он потянулся к моему лицу, но тут же в бессилии опустил руку. – Я мог бы потерять тебя, Элла.
Страх в его голосе полоснул по сердцу острее любого ножа.
Сначала меня тронуло, но потом я поняла – эта сокрушительная печаль в его глазах была той же, что я уже видела, когда он говорил о смерти своей жены.
Но я – не она. И никогда ею не стану. Он заботился обо мне, но это все лишь всколыхнуло старые страхи, старую боль утраты.
Я знала, что такое страх. Мы все знали.
– Гэвин, – мягко сказала я, положив ладонь на его локоть. – То, что ты потерял ее, не значит, что потеряешь и меня. Я знаю, ты обо мне заботишься, но я не твоя жена. Я – твой друг.
Слова прозвучали глухо, как будто язык сам не хотел их произносить. Пусто. Но правдиво.
Он застыл, будто его ударила молния. Все тело окаменело, и только время удерживало его от распада.
– И ты не имеешь права наказывать других за мои решения только потому, что они тебя пугают.
Когда он снова повернулся, взгляд его стал холодным, словно лед.
Щит равнодушия.
– Понятно, – произнес он.
В его голосе не осталось ничего живого. Эта отстраненность ощущалась физически, словно от меня откололся кусок и упал в ведро со льдом.
Он прошел мимо, тело его излучало холод.
В этот момент я поняла, что предпочитаю его гнев этому холоду.
Тишина повисла в задней комнате таверны, когда Гэвин вышел из кладовой, а я следом за ним.
Среди наших друзей стоял его приятель, облокотившись на лестницу, с хитроватой, расслабленной ухмылкой. В его темно-карих глазах плясали искорки. Он не дрогнул при виде Гэвина, уже одно это вызывало у меня симпатию и к нему, и к его таверне.
– Я Даймонд, – произнес он, изящно поклонившись, будто на сцене, отчего я невольно рассмеялась. – Рад наконец познакомиться, Ваше Высочество, – он кивнул в сторону Гэвина. – Я его…
– Он мой должник.
Даймонд усмехнулся, весело блеснув глазами.
– Ну да, пусть будет так.
– Рада знакомству, Даймонд, – сказала я, заставляя себя улыбнуться и протягивая ему руку. Это было смело, я не помнила, когда в последний раз так легко протягивала руку кому-то первой. – Просто Ари, пожалуйста.
– Как пожелаете, просто Ари, – Даймонд ухмыльнулся чуть кривой улыбкой и взял мою руку обеими своими. – Провести вас в комнаты?
Старая лестница застонала под нашими ногами. Место было древнее – это выдавали вмятины на ступенях, оставленные поколениями людей. Узкий коридор, тускло освещенный масляными лампами, уходил влево, открывая три спальни и ванную с черной чугунной ванной на ножках, унитазом и умывальником – все подключено к деревенскому водопроводу.
В конце коридора, справа, Даймонд открыл дверь в просторную комнату с четырьмя односпальными кроватями и закопченным, но рабочим камином.
– Я могу спать на полу, – сказала я, входя и нарушая молчание. – Вы и так сделали для меня больше, чем следовало.
Рядом со мной Гэвин проворчал:
– Даже не думай…
– Чепуха! – перебил Даймонд.
Я удивленно приподняла брови. Это был первый человек, кроме меня самой, кто осмелился перебить Гэвина Смита.
– Вы что, принимаете меня за неподготовленного хозяина? Эта комната для мужчин, а вам и вашей дерзкой подруге – та, что напротив.
– Слава богам, – пробормотала Джемма, уже хватая свои вещи и исчезая за дверью.
Финн и Даймонд между тем обсуждали путь, что мы проделали, и дальнейшие планы – отправиться в Бриннею, чтобы встретиться с Симеоном, когда закончим дела здесь. Я поняла, что они познакомились лишь сегодня, но оба брата Синклеры умели находить друзей с завидной легкостью.
Пока они говорили, я чувствовала, как Гэвин буквально пригвоздил меня взглядом к месту. Я не хотела смотреть – боялась увидеть тот же ледяной, безразличный взгляд, что недавно прожигал меня насквозь, но не смогла удержаться.
Когда все же посмотрела – лед уже трескался. Вместо холода в его глазах таилось молчаливое сожаление.
– Думал, ты вернешься только завтра, – сказал Финн, бросая сумку на одну из кроватей, покрытых синим с зеленым клетчатым одеялом. Каз занял противоположную. Эзра держался подальше от Гэвина, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– Было предчувствие, что… могу понадобиться, – Даймонд подмигнул мне. Двигался он легко и уверенно, в черных брюках и темно-зеленой рубашке. – И, как оказалось, не зря. Хотя бы одному из вас точно нужно было лекарство от хренового настроения.
Каз фыркнул. Гэвин проигнорировал выпад.
– Слышал, люди Молохая в последнее время не дремлют… показывают себя, – продолжил Даймонд, опершись на косяк двери.
От воспоминаний о вчерашнем желудок скрутило в узел.
– Видели что-нибудь?
Финн кивнул.
– Примерно в день пути отсюда, на северо-запад. Повешенный, выпотрошенный мужчина. Мерзость.
Как и обещал, Гэвин велел Даймонду послать весть Элиасу, чтобы тот отправил помощь выжившим в деревне. Даймонд лишь кивнул и заверил, что все будет сделано.
– Спасибо, – я взяла его теплые, мягкие, но сильные ладони в свои. Быть смелой я все еще училась, но благодарность давалась легко. – За все. За заботу и гостеприимство.
– Это честь для меня, моя королева, – он искренне, тепло улыбнулся. – Внизу есть еще одна ванная, если понадобится, – он кивнул на дверь через коридор, – кажется, ваша подруга уже заняла эту.
Он сделал шаг назад и снова изящно поклонился.
Я вышла из мужской комнаты и пересекла коридор в ту, что предстояло делить с Джеммой. Внутри стояла дубовая кровать с резными столбами, достаточно большая для нас обеих, рядом – гардероб и туалетный столик в том же стиле.
Простыни цвета слоновой кости, одеяла алые. Джемма уже разожгла камин. Перед очагом лежала шкура бурого медведя, напомнившая мне о северном Уорриче. На стуле в углу – ее раскрытая сумка, уже перерытая.
Я потянулась закрыть дверь, но в проем шагнула тяжелая нога в сапоге.
– Ариэлла, подожди. Пожалуйста.
Его низкий, хрипловатый голос заставил меня замереть. Я приоткрыла дверь, и его массивная фигура заполнила весь проем. На красивом лице читалась тревога, морщина у пересекающего бровь шрама пролегла глубже.
– Мне нужно извиниться, – сказал он, с усилием сглотнув, кадык дернулся на крепкой шее. Он шагнул в комнату. – Я был… да и остаюсь идиотом. Вспыльчивым, чрезмерно опекающим идиотом. Ты не ребенок. Не питомец. Не хрупкая принцесса, которую нужно усмирять и оберегать. Ты воин. Королева. Женщина со своими возможностями, желаниями и мыслями – прекрасными, проницательными мыслями. И ты – удивительная. От тебя… захватывает дыхание, – голос его дрогнул, и трещина прошла прямо по моему сердцу. – Просто… прошло слишком много времени с тех пор, как что-то… кто-то действительно стал для меня важен. Так что прости, если я не всегда умею держать себя в руках и быть таким, как ты заслуживаешь.
Я замерла, не в силах ни двинуться, ни вымолвить слова. Его слова – словно бальзам, мягко стирали остатки злости. Слишком легко, может быть, но я не смогла сопротивляться. Не хотела сердиться.
– Спасибо, – выдохнула я.
– И для меня честь быть твоим… другом, – произнес он, будто слово само царапало ему горло.
Мне тоже было больно. Мое сердце ненавидело это слово – слишком простое, слишком тесное, чтобы вместить все, что связывало нас: понимание, нежность, ту тихую близость, что жила между нами. Но тысячи людей нуждались во мне как в королеве. На кону были жизни невинных, и я не имела права даже думать об иной возможности. О возможности быть с ним.
Я поклялась повторять это себе снова и снова.
– Даймонд приготовит для нас ужин, – сказал Гэвин, переминаясь в дверях, будто нарочно, чтобы я посмотрела на него еще раз. – Не спеши. Освежись, искупайся, переоденься, отдохни. Я подожду в коридоре и спущусь с тобой.
Я кивнула, но внутри зудела другая мысль. Точнее – другой человек. Эзра. Если мне и правда нужно держаться в пяти шагах от Гэвина, чтобы оставаться в безопасности, я соглашусь. Но это не оправдывало то, что он сделал с моим кузеном.
– Гэвин.
Он тут же повернулся с надеждой в глазах.
– Да?
– Тебе стоит извиниться перед Эзрой.
Ноздри его дрогнули. Я твердо стояла на своем, и он, наконец, тяжело выдохнул.
– Это… успокоит тебя?
Я кивнула.
– Да.
На его челюсти дернулся мускул.
– Тогда я сделаю это ради тебя.
За ним тихо закрылась дверь спальни, замок щелкнул.
Я выдохнула, села на кровать и сняла сапоги.
Часть меня хотела просто лечь, укутаться одеялом и позволить той черной ночи, которую я видела в глазах Никсара, убаюкать меня. А другая – наоборот: встать, спуститься вниз, ощутить все, каждую минуту жизни, пока еще могла.
До Пещер.
До свадьбы с человеком, которого я, возможно, не хотела.
До войны.
До того, как мне, вероятно, придется попрощаться с…
Я поморщилась, отгоняя мысль.
Сначала – ванна.
Глава 17
Ариэлла
Я позволила мужчинам воспользоваться ванной внизу и подождала, пока Джемма закончит. Когда настала моя очередь наверху, я не спешила.
Последние несколько дней реки и озера были нашим единственным источником воды. Горячая ванна обжигала кожу, вытягивая из меня пот, напряжение и смерть, пропитавшую поры. Возрождая. Это было блаженство.
Когда я закончила, переоделась в обтягивающие черные штаны, которые Джемма одолжила мне несколько дней назад. Они были чуть длинноваты, но я заправила лишнюю ткань в голенища сапог, и так скрыла это. Нашла шалфейно-зеленую блузку с расклешенными рукавами и перекрещивающейся завязкой на талии, с довольно щедрым вырезом. Ткань напоминала бархат с узором темно-зеленых цветов. Еще один подарок от Джеммы – она как-то притащила мне из Фрейберна пару вещей, но надеть их раньше я не успела.
Я распустила волосы – еще влажные, но уже расчесанные, гладкие, освобожденные от косы и небрежного пучка. Они мягко скользнули по плечам и спине.
Зеркало на трюмо показало мне женщину, в которой я с трудом себя узнавала. Грудь оказалась полнее, чем я думала, несмотря на хрупкую фигуру, не слишком подходящую для воина. Обычно скрытая под просторными рубахами и ночными сорочками, я никогда не придавала значения своим изгибам. И уж точно не заботилась о них.
Но этот наряд намекал – то, что было когда-то, возвращается. Ткань брюк подчеркивала легкий изгиб бедер. Грудь выглядела чуть более чувственно. Одна ладонь едва могла обхватить ее полностью, и я…
Я шумно втянула воздух и тут же выдохнула, прогоняя непрошеную мысль.
Если я не научусь держать в узде свое воображение, то долго там, снаружи, не продержусь.
С рукой на дверной ручке я замерла, будто давая себе шанс передумать, но все было прикрыто, ничего лишнего не видно. И если Джемма, которая всегда делает, что хочет, не задумываясь надела бы это, то и я могла. Хотя бы сегодня. В свой день рождения.
Я глубоко вдохнула и открыла дверь.
Гэвин резко выпрямился, оторвавшись от стены, где стоял, – глаза его распахнулись, в них промелькнула паника. Он был весь в черном, короткие рукава обнажали каждую линию закаленного тела, каждую татуировку.
– Нет, – голос сорвался – хриплый, надтреснутый, будто в мольбе.
И, готова поклясться, он сглотнул так, что этот звук будто прорезал тишину.
– Что? – спросила я.
– Нет, Ариэлла, – голос стал твердым и низким, без намека на прежнюю растерянность.
– Нет что?
– Ты не наденешь это.
Я скрестила руки на груди, и он мгновенно вспыхнул взглядом. Щеки залились жаром, когда я поняла, что этим движением только сильнее подчеркнула грудь.
– Прошу прощения?
– Нет, – выдохнул он глухо, болезненно, словно каждое слово резало горло. – Ни за что, блядь.
У меня похолодело внутри. Значит, я выгляжу настолько плохо?
– С чего это ты решаешь, что мне носить? – процедила я, чувствуя, как в глазах предательски жжет.
– Неважно. Переоденься.
– Не переоденусь.
– Переоденешься.
Мне стоило усилий не растаять под его взглядом – удержаться и ответить тем же жаром, упрямством.
– Что, сам снимешь, если я не послушаюсь?
Капля пота скатилась по шее, когда он поднял бровь и медленно оглядел меня сверху донизу. Горло перехватило.
Он, кажется, действительно подумывал об этом.
И я вдруг поняла – может, я выгляжу не плохо. Может… слишком хорошо.
Я шагнула ближе. Его тело мгновенно напряглось, как пружина. Интересно. Похоже, не он один теряет контроль. По крайней мере, сегодня.
Я прищурилась, взглянув снизу вверх.
– Разве не ты час назад извинялся за то, что ведешь себя, как вспыльчивый, чрезмерно опекающий придурок?
Он тяжело выдохнул носом, из его горла раздалось низкое рычание.
– Значит, не всерьез говорил? – я сделала еще шаг.
Он застыл и втянул воздух, будто каждое слово давалось с усилием.
– Я имел в виду каждое слово, до последнего.
– Тогда почему… – я ахнула, когда он осторожно взял мои волосы и перекинул их вперед, прикрывая открытую шею и глубокий вырез, при этом старательно избегая касания кожи. – Эй! – я хлопнула его по руке и ткнула в него пальцем. – Прекрати! Я могу носить все, что захочу!
Я уже начала учиться перечить ему и, если честно, у меня это неплохо получалось, но это не значило, что его властное присутствие перестало действовать на меня.
– И да, я признаю, – пробормотала я, чувствуя, как вспыхивают щеки, – это немного… откровеннее, чем я привыкла. И я знаю, о чем ты сейчас думаешь…
– Да неужели? – сквозь стиснутые зубы он выдохнул, глаза блеснули безумием.
– Я просто хочу почувствовать себя нормальной! – выпалила я. – Как обычный человек. Как обычная девятнадцатилетняя девушка, которая хочет… чувствовать себя красивой.
Его глаза расширились, в них мелькнуло настоящее, почти осязаемое потрясение.
– Поверь, тебе совсем не нужно…
– Сегодня все равно мой день рождения, – перебила я, не давая договорить. – И это – мой выбор.
– Да, – произнес он. Ударение на этом слове было слишком долгим, слишком ядовитым, чтобы звучать здраво. – Верно. Твой выбор, – в каждом звуке слышалось бешенство, как будто он пожалел, что вообще когда-то позволил мне пользоваться этим словом против него. – Но видишь ли… – он щелкнул языком и сделал три медленных шага вперед, так что между нами остался лишь глоток воздуха. Я не отступила. – У меня тоже есть выбор, Элла. Я запомню каждого мужчину, кто хоть задержит на тебе взгляд, а позже, когда ты будешь в безопасности в постели, я выслежу, найду их по одному и очень медленно, очень мучительно вырву им глаза из глазниц.
Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, ужас сжал горло.
– Ты бы не стал…
Он коснулся моего виска губами, и я задрожала.
– Хочешь проверить эту теорию? – прошептал он, и в голосе прозвучала опасная усмешка. – Поверь, для меня это будет куда приятнее, чем ты думаешь.
Колени подкосились, но я заставила себя прищуриться – демонстрация дерзости перед его напряженной челюстью и угрожающим взглядом.
Потому что впервые у меня появилась хоть какая-то власть над этим человеком, который вечно решал, что для меня лучше. Может, это было неправильно – держать его в напряжении, а может, это вообще не моя проблема, что он такой вспыльчивый. В любом случае, я позволила этому ощущению укорениться.
Кажется, я хотела, чтобы он сломался. Даже если ради этого придется чуть-чуть потерять саму себя. Ненадолго. Только сейчас.
Я знала, что правильно, что разумно. Я могла убедить себя, когда оставалась одна: быть послушной, благоразумной, достойной. Но стоило мне попасть под этот взгляд, и весь здравый смысл исчезал.
– Я буду внизу, – наконец выдохнула я.
Он выругался сквозь зубы.
Проходя мимо зеркала в коридоре, я краем глаза заметила, как он провел ладонями по лицу, запустил пальцы в волосы, а потом резко направился вниз за мной.
Таверну наполняло мягкое, теплое свечение от люстр со свечами. Внутри стояли длинные и круглые деревянные столы, сиденья были обиты глубоким бордовым – того же оттенка, что и покрывала в спальне. Почти все столы были заняты: кто-то ел, кто-то играл в карты и монеты, но пили все. Детей не было. Судя по запаху алкоголя, громкому смеху и грязным словечкам, место это детям явно не подходило.
Сердце бешено колотилось от смеси запахов – еды, вина, пота, дыма. Воздух дрожал от гомона, ударов кружек о столы, звона стекла, взрывов смеха, пьяных выкриков, щедрых проклятий и густого хохота. В дальних, затененных уголках кто-то целовался, кто-то ласкался. Я попыталась не смотреть в ту сторону и сосредоточилась на Даймонде за стойкой.
Он, казалось, знал здесь каждого, и каждый знал его. Было почти завораживающе наблюдать, как он работает – уверенно, без малейшего напряжения. Его добрые карие глаза и белозубая улыбка освещали весь зал. Он наливал напитки с ловкостью, будто танцевал, и все же нашел секунду, чтобы бросить на меня взгляд. Я рассмеялась, когда он ловко перекинул бутылку за спину, поймал ее и подмигнул – один из тех маленьких трюков, которыми он забавлял клиентов.
Как и ожидалось, Гэвин оставался рядом. Если бы я не чувствовала себя в его присутствии в такой безопасности – свободной рассматривать зал, слушать, впитывать все вокруг – я бы назвала его невыносимым. Но нет. Каждый раз, когда его рука случайно касалась моей, или его взгляд прожигал кожу, я ощущала себя живой.
Даймонд подал ужин: жареная индейка, картофельное пюре с маслом, спаржа с солью, лимоном и чесноком. А на десерт кусочек яблочного пирога, от которого глаза закатывались сами собой от удовольствия.
Полностью довольная лучшим ужином в день рождения, я повернулась налево, откуда доносился терпкий аромат янтарной жидкости из стакана Гэвина. Виски, судя по сладковатому, зерновому запаху. Гораздо крепче, чем все, что когда-либо пил Филипп.
– Можно я попробую? – я повернулась к нему, опершись подбородком на ладонь.
Он встретил меня своим привычным выражением – нахмуренные брови, мрачная линия рта. Его попытка спрятать под маской гнева и тьмы все, что творилось внутри, на меня больше не действовала. Я сузила глаза в ответ – вызов. И все же я по-прежнему доверяла ему безрассудно, почти бездумно.
– Нет, – коротко бросил он.
– Такой ворчун, – я вздохнула и кивнула на бледный след укуса волка на предплечье. – Неделю назад ты сам предлагал мне выпить.
– Это было другое.
Я закатила глаза и кивнула в сторону Эзры, который уже допивал второе пиво в нескольких сиденьях от нас.
– То есть Эзре можно пить, а мне нельзя?
– Эзра старше.
– На два года, – парировала я, скрестив руки на груди, чем мгновенно привлекла его взгляд к вырезу. Как и раньше, вожделение отразилось на его лице, и, осознав, куда уставился, он резко отвел глаза, стиснув зубы. – Ерунда. Мне девятнадцать.
– Едва, – проворчал он, его низкий голос вибрировал раздражением.
Я огляделась. Впрочем, стоило признать, теперь я понимала, почему он требовал, чтобы я переоделась. Мужчины в таверне не утруждали себя ни вежливостью, ни сдержанностью, и пялились не только на меня: дальше вдоль стойки, где сидели Джемма с Финном, тоже находились любопытные взгляды, скользившие по ее тонкой голубой блузке и обтягивающих штанах.
Но, к огорчению Гэвина, именно я привлекала больше всего внимания. Вокруг постоянно ощущались чужие глаза, изучающие, голодные. За первые пять минут двое мужчин уже подошли ко мне – оба исчезли, стоило им уловить убийственный взгляд Гэвина.
Дело было не в возрасте. Эзра был мужчиной, а я – нет. И в глазах всех остальных я была добычей.
Третий стал последней каплей.
Рыжеволосый, с глазами цвета изумрудов, уверенно опустился на свободный стул справа, нарочито скользнув ладонью по моей руке. Намеренно. Слишком уверенно, чтобы это было случайностью.
– Добрый вечер.
Я натянуто улыбнулась и едва заметно отвела плечи в сторону, надеясь, он поймет намек.
– Что пьешь, красавица?
Намек не был понят.
Он был старше меня, лет двадцати пяти, в теплой коричневой куртке с меховой оторочкой. Рыжие волосы аккуратно подстрижены, ухоженная щетина – все безупречно. Был бы даже симпатичен… если бы я была хоть каплю заинтересована.
– Просто воду.
Он рассмеялся, и взгляд скользнул к моей груди. Я сглотнула, чувствуя, как неприятно жжет в горле. Я правда не думала, что все будет настолько плохо, неужели большинство мужчин такие? Я просто хотела спокойно провести вечер.
– Какая скука, – протянул он. – Может, я закажу тебе что-то… расслабляющее?
Слева от меня пальцы Гэвина сухо, нетерпеливо застучали по деревянной стойке. Я почувствовала этот ритм где-то под ребрами.
