Текст книги "Мажор. Он меня погубит (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28

Рита

Антон держит меня крепко, будто мир вокруг может разрушиться, если он ослабит хватку хоть на секунду.

Мои руки лежат у него на груди, чувствую горячее биение сердца сквозь ткань его футболки. Поднимаю голову, смотрю на него и почти шёпотом, с долей опаски, спрашиваю:

– У тебя точно не будет проблем из-за меня?

Тоха отвечает сразу, в отличие от меня довольно уверенно:

– Точно. Не беспокойся за меня.

Гладить по спине у него получается особенно нежно, хоть он всегда старается выглядеть сильным и непробиваемым.

– Просто… Я переживаю, – проговариваю я, спрятав лицо ему в плечо. – Не хочу, чтобы из‑за меня ты мог пострадать.

– Мы всё порешали. Не парься.

Он произносит это так спокойно, будто решал вопрос не с ректором и деканом, а с продавцом в магазине, мол, просто бытовая деталь.

Но я знаю: ничего простого в этом не было. История со скандалом в конюшне, когда он вступился за меня, врезал тому наглому парню, который оскорблял меня при всех, теперь в академии тема номер один для обсуждения.

– Спасибо… – только и выдыхаю, глядя ему в глаза. – За то, что заступился.

Тоха усмехается чуть искоса, будто удивлён моим «спасибо».

– Я бы не смог по-другому. Теперь каждый получит от меня, если посмеет тебя тронуть. А ты не молчи, поняла?

Его голос твёрдый, но тёплый. От этих слов внутри всё будто расправляется, я невольно улыбаюсь.

– Думаю, после того раза никто больше не осмелится меня обидеть.

Он на секунду задерживает на мне взгляд и повторяет уже серьёзно, почти шепотом у самого уха:

– Если что вдруг… Всё равно не молчи. Порву за тебя.

Я киваю.

Его ладонь лежит у меня на талии, пальцы лёгкие, но цепкие.

Мне кажется, что сейчас я могла бы просто раствориться в этом тепле.

Слухи о нас, конечно, разнеслись по академии почти мгновенно.

В коридорах постоянно шепчутся, девчонки смотрят на меня косо, а парни улыбаются с намёком.

Но пусть. Пусть говорят. Меня никогда особенно не волновало чужое мнение.

Другое дело – Антон. Он молчит, но я чувствую в нём какое-то напряжение.

Будто кусочек внутреннего льда всё же остался, и все эти взгляды давят ему на спину. Он привык быть сильным, властным, тем, кого боятся и уважают. А теперь с ним я: простая девчонка с дефектом, объект насмешек окружающих.

– У тебя точно всё в порядке? – спрашиваю снова, чуть сильнее прижимаясь к нему.

– Да, да, – отвечает быстро, судорожно.

Но я не отступаю.

– Мне кажется, ты переживаешь из-за слухов.

Тоха выдыхает и хмыкает.

– Мне похер, – коротко бросает. – Побазарят и забудут.

Но я чувствую, что врёт.

Его плечи чуть напряжены, мышцы под моими ладонями твердые, жёсткие.

Он держится ради меня, наверное, чтобы я не волновалась. И это трогает даже больше, чем любые признания.

Я смотрю на парня снизу вверх: на привычный упрямый профиль, крепкую линию челюсти, на ту нежность, которую он не умеет показывать другим, но которую я теперь читаю её с первого взгляда.

Боится ли он потерять авторитет? Может быть. Боюсь ли я, что это разрушит нас? Тоже, да.

Наше счастье словно стеклянная сфера: такая прозрачная и красивая, но слишком хрупкая.

Иногда мне кажется, стоит дунуть чуть сильнее, и всё разлетится на осколки.

Поэтому мне страшно, будто бы я не чувствую опоры.

– Главное, что мы есть друг у друга, – шепчет Тоха и целует в макушку. Губы горячие, запах пряный, его особенный.

Я тихо смеюсь, после его слов становится чуть-чуть легче.

– Тебя сильно ругали в ректорате?

– Не переживай. Я смог договориться.

Тоха произносит это с тем лёгким оттенком самоуверенности, которого достаточно, чтобы я ему поверила.

Я выдыхаю, будто впервые за день. Угрызения совести отступают на задний план.

Больше всего я боялась, что из-за моей дурацкой ситуации ему влетит от родителей, или ещё хуже – в полицию передадут материалы, но раз Тоха уверяет меня, что всё уладил… Значит, можно хотя бы выдохнуть.

Парень гладит меня по волосам, и я чувствую, как усталость уходит.

Он – моя зона безопасности. Я только сейчас понимаю, насколько сильно прикипела к нему.

На следующий день Тоха вдруг шепчет, наклонившись к моему уху:

– Поехали сегодня ко мне? Прогуляем пары.

Сердце будто делает кульбит, внутри все переворачивается. Он это всерьез? Поехать к нему?

Тоха смотрит внимательно, спокойно, без давления, просто ждёт ответа.

Я понимаю, чего он хочет, и знаю, чего хочу сама. Хочу быть рядом, просто рядом, даже если это сулит нечто большее. С ним я готова на всё.

– Да, – почти без колебаний.

И ещё долго потом удивляюсь, как просто у меня это получилось.

Машина несётся по трассе, внутри тепло, из колонок тихо льется музыка и его пальцы, обхватывающие мою ладонь.

Дыхание перехватывает, всё меркнет. Есть только он.

Я впервые еду к нему… Домой. Не в общежитие, где он живет, а в квартиру, которую он купил «на будущее».

Тожа как-то говорил, что когда закончит учёбу, переедет туда окончательно.

И даже обмолвился что, может быть, меня тоже позовёт.

Раньше я думала, это просто слова, а сейчас еду туда, и внутри всё дрожит от ожидания.

– Часто бываешь там? – спрашиваю, чтобы не молчать.

– Иногда. Когда хочется спокойствия, – отвечает он, не отрывая взгляда от дороги.

Интересно, были ли там до меня другие девушки? Наверное, да. Конечно да, что за глупый вопрос.

Эта мысль щекочет, но я отталкиваю её почти с усилием.

Не хочу знать, не хочу портить этот момент.

Смотрю на его руку, крепко сжимающую руль, на хмурый профиль. Иногда Антон кажется мне железным, настоящим человеком-щитом.

Но я-то видела, каким он может быть мягким. Кажется, будто об этом знаю только я и никто другой.

Город остаётся позади, и мне кажется, что мы уезжаем куда-то за пределы привычного мира, навстречу чему-то важному.

Глава 29

Антон

Открываю дверь и впускаю Риту внутрь. Да, ту самую дверь, за которой до этого не был никто. Вообще.

Плевать, сколько у меня было интрижек, сколько ночей я провел с разными девушками. Есть один факт: никому из них я не показывал эту квартиру. Выбирал другие места для уединения: комната в общаге, вечеринки, машина. Не хотел тащить грязь сюда.

Это моё личное убежище. Моя крепость от сумбура, от людей, от всякой херни, творящейся вокруг.

А теперь вот она здесь. И Рита, знаете, она ведь другая совсем. Такая чистая, что ли. Невинная.

Снимает куртку, осторожно оглядывается, будто не хочет нарушить покой этого места, где до неё никто не ступал, и мне почему‑то так хочется, чтобы ей понравилось.

Чтобы впечатлило. Чёрт, да мне вообще никогда не было так важно, чтобы кто‑то оценил, как я живу.

– Ну как тебе? – спрашиваю, делая вид, что мне пофиг, хотя внутри такое ощущение, будто жду вердикта.

– Уютно, – отвечает, внимательно осматривая обстановку.

Я ловлю этот тон и понимаю, что она не врет. Ей реально интересно.

Уютно.

Слово будто ласкает изнутри. Чёрт, со мной явно что‑то не так. Походу, я ебанулся. Другой причины не нахожу.

– Я закажу доставку? Пиццу, роллы? Что хочешь?

– Спасибо, я не голодна, – отмахивается и сразу делает пару шагов вперёд. Лёгкая, как дым, а потом разворачивается ко мне.

Этот взгляд, чертовски спокойный и уверенный сбивает меня с толку.

Чувствую, как где‑то под этой тишиной разгорается дикий огонь.

– Правда… Знаешь, нет, – томно протягивает она и подходит ближе, ладони поднимаются к моей груди, под футболку, касаются кожи.

Все мышцы сводит, по спине пробегает ток.

В паху ощущаю напряг, желудок сводит судорогой. Боже, что она со мной творит.

– Всё же я голодна. Только в другом смысле. Если ты понял, о чём я, – и подмигивает хитро.

– Вау… – выдыхаю сквозь хрип, ухмыляюсь уже чисто рефлекторно.

Как будто хочу этим хмыканьем спрятать то, как у меня реально сорвало крышу.

Никогда никто не действовал на меня так быстро, стоило ей взглянуть только, сказать пару слов и всё, тут же поплыл.

Честно сказать, девчонка меня снова удивляет. Она ведь реально просто взяла и пошла напролом, тянется к моим губам, и я не успеваю ничего сообразить: мы вдвоем просто тонем.

Всё взрывается. Химия, страсть, нервы. Как будто всё электричество мира пролилось в одно замкнутое пространство этой комнаты.

Я чувствую пальцы на своей шее, запах её волос, слышу собственное тяжёлое дыхание.

Всё это ненормально: я, который привык держать с девчонками дистанцию, вдруг ловлю себя на том, что боюсь отпустить.

Её губы горячие и чуть солоноватые, движения быстрые, словно без страховки.

Хочу быть с ней мягко, медленно, аккуратно: сейчас так почему-то хочу, а она берёт и сбивает мне весь план к чертям. Целует слишком живо, слишком уверенно.

И всё равно я тону в этом вихре. Снимаю с неё куртку, свитер, что‑то падает на пол, уже не важно. Мы будто двигаемся без звуков, слышно только наше прерывистое дыхание. И знаете, не сексом сейчас пахнет, нет, другим. Как будто мир сжимается, и остаёмся только мы, а вокруг нас, в темноте, яркие звезды горят.

Рита откидывается назад, я провожу рукой по её спине, чувствую, как её кожа теплеет под пальцами, как на ней выступают мурашки.

Сердце гудит, всё тело просит продолжения. Но при этом в груди странное ощущение: не просто желание, а будто удар током – это, бля, другое.

Не как раньше, не механика.

Кажется, если мы сейчас закроем глаза, нас просто разнесёт на атомы. Точно, я вам клянусь.

Осторожно двигаюсь ближе, ухожу с головой в этот ритм, главное – не переборщить. Всё тело будто живёт отдельной жизнью: пульс грохочет где‑то в груди, дыхание сбивается, ладони горячие.

Каждый вздох Риты как новая волна.

Именно сейчас думаю, что, чёрт возьми, впервые всё не про привычную страсть, не про «просто кайф», а про что‑то другое, странное, почти бережное.

Главное – не спугнуть и быть внимательным. И едва я об этом думаю, именно в этот момент происходит что‑то странное.

Будто кто‑то выдернул провод из розетки, всё резко обрывается.

Рита подскакивает. Не просто отстраняется, а реально вырывается из моих рук, как будто тронул её чем‑то горячим.

Хватает с пола свой свитер, спешно натягивает, прикрывается им, будто щитом.

Я застываю, нихера не понимаю.

Чёрт… Что произошло?

– Эй… – слова выходят хрипло, словно горло пересохло. – Рит, всё нормально?

Она не отвечает. Стоит посреди комнаты, дышит часто, глаза стеклянные. Как будто вообще не здесь, как будто где‑то за километр от меня.

– Бля… – выдыхаю тихо. – Что я сделал не так?

В голове тысяча вариантов.

Может, я слишком резко притянул? Может, она передумала? Да не, вроде бы нет. Рита же сама, блин, первая…

Неужели испугалась?

Сердце колотится так, что отдаёт в висках, внутри всё сжимается, будто кто‑то шарит там руками, а она вдруг ухмыляется.

Не так, как раньше: не мягко, не горячо, а как будто через боль.

Губы кривятся, глаза прищуриваются, словно она догадалась о чём‑то ужасном. Простая ухмылка, но от неё мороз по коже.

– Ты заигрался, Тоха.

Секунда. Две. И меня переклинивает.

Мозг просто перезагружается, как старый комп, который не тянет новый файл.

– Что? – выдыхаю, пытаясь поймать хоть какую‑то логическую связь. – В смысле, заигрался? Ты о чём вообще?

Нервно усмехаюсь, но смех выходит каким‑то коротким, рваным.

Тишина звенит, даже часы на стене будто тикают громче.

– Я всё знаю.

Эти три слова падают на меня, как удар. Не понимаю, как реагировать.

Ощущение, будто под ногами дёрнули пол, и я лечу вниз. О чем она, мать его, может знать?! Нет, нет, нет…

Это невозможно…

Глава 30

Рита

Одним днём ранее

Захожу в общагу, все ещё ощущая себя неловко после драки Тохи и того парня. Скидываю куртку на спинку стула, вытаскиваю из ушей наушники. Едва делаю шаг к кровати, замечаю Юлю. Она сидит на своей койке, уткнувшись в телефон, но, стоит мне появиться, мгновенно поднимает глаза.

И этот взгляд… Как будто протыкает насквозь.

Не злость, не зависть. Скорее что‑то настороженное, как у врача, который уже получил результаты анализов, но не знает, как сообщить пациенту диагноз.

– Рит, разговор есть, – говорит она после короткой паузы и меня будто током бьёт.

Голос у неё тихий, но тяжёлый. Сердце делает неприятный скачок и, чёрт возьми, я уже чувствую, что ничего хорошего сейчас не услышу.

– Что‑то случилось? – спрашиваю, стараюсь, чтобы голос не выдавал панику, затем сажусь на край её кровати.

Юля вздыхает. Откладывает телефон, складывает руки.

– Это касается… Тохи.

Имя будто ножом режет. Я тут же чувствую, как из груди уходит воздух.

– Ну и? – выдыхаю, хотя и без того уже ясно, куда всё клонится.

– И ваших отношений, – добавляет девушка и немного морщит лоб.

Внутри всё стягивается в узел, и я ловлю себя на том, что кулаки сжались сами по себе.

– Юль, ты меня пугаешь…

– Короче, поступила инфа, – начинает она. – Что он с тобой это всё… не по‑настоящему.

На секунду всё будто рушится. Мир глохнет, стены отдаляются, посторонний шум гаснет.

– Что? – мой голос звучит хрипло, будто чужой.

Юля тянется к телефону.

– Я понимаю, Рит. Ты влюбилась по уши в него, потеряла голову. Но поверь, я как лучше хочу. Правда. Этот парень мутный, и вообще не удивительно, что он тебя использует.

Я моргаю, будто надеюсь, что, если открою глаза снова, всё это исчезнет.

Не исчезает.

– Как ты узнала? – спрашиваю тихо.

– В одном из чатов слили, – отвечает Юля. – Думаю, это сделал кто‑то из его шайки. Там было написано, что Тоха хочет тебе отомстить – переспать и бросить. Типа в отместку за то, что ты тогда на него ведро воды вылила. Ну… Помнишь?

Я киваю. Конечно помню. Тогда ведь все и началось.

– Я даже скрин сделала, – добавляет она и протягивает телефон.

Я беру его, вижу переписку. Сердце бьётся где‑то в висках, руки дрожат. Нелицеприятные выражения в мою сторону, привычные оскорбления, ржачные смайлики, кто-то даже ставит ставки…

Мир плывёт. У меня реально темнеет в глазах. Возвращаю телефон Юле, не в силах ничего сказать. Глупо улыбаюсь, хотя внутри все выворачивает. Юля тихо вздыхает:

– Мне жаль, Рит. Но, как говорится, предупреждён – значит, вооружён.

Да, она права. Я быстро смахиваю слёзы, не хватало ещё реветь перед кем‑то.

– Да. Спасибо большое, Юль, – выдавливаю из себя, голос чуть режет горло. Она кладёт ладонь мне на плечо:

– Ты… правда в него влюбилась, да?

Я поднимаю глаза.

– Я? – усмехаюсь. – Эм… Нет, конечно.

Улыбка фальшивая, как пластмассовая монета.

– Знаешь, я догадывалась, что это игра. Поэтому и делала вид, что ведусь.

Юля облегчённо выдыхает.

– Молодец! – вскрикивает, даже хлопает меня по плечу. – Я знала, что ты умнее этого мажора. Я в тебя верю, подруга. Утри ему нос, чтобы на всю жизнь запомнил.

– Ага, – отвечаю бесцветно. – Именно это и собираюсь сделать.

Юля смеётся, как будто всё, о чём мы говорим, всего лишь безобидная сплетня, а не крах моего мира.

– Ты уже придумала, как выведешь его на чистую воду?

Я делаю вид, что обдумываю. На самом деле голова пустая. Только одно бешеное «почему?» стучит изнутри.

– Да, думаю… Завтра это и сделаю, – выдыхаю.

– Вот это настрой! – Юля игриво пихает меня в плечо. – Уже представляю его лицо, когда поймёт, что ты его переиграла!

Она снова смеётся, а у меня в груди всё осыпается, как кора старого дерева.

Я киваю машинально, не слыша уже ничего.

Когда Юля уходит в душ, я остаюсь наедине со своими мыслями. Общага гудит за стеной : кто‑то орёт в коридоре, кто‑то смеётся, а у меня внутри будто пустая комната.

Сижу на кровати, смотрю в одну точку.

Как же больно. Боль тупая, вязкая, с железным привкусом в горле.

И самое мерзкое, что я ведь знала.

С самого начала знала, что между нами ничего настоящего быть не может!

Тоха слишком самоуверенный, слишком красивый, слишком… Плохой.

А я дура! Вот я кто!

Поверила, что он изменился, когда защитил меня в конюшне, врезав тому придурку, когда поцеловал меня при всех…

После этого я, идиотка, и поверила, что наши с ним чувства были взаимны.

Думала, что он это сделал не напоказ, а от души, что между нами в самом деле были какие-то чувства. А теперь сижу вот с телефоном, со скрином из переписки, где черным по белому написано, что я всего лишь пункт в его жалкой мести.

Всё стало таким очевидным. Все эти «случайные» встречи, посиделки, взгляды, его признания. Те самые слова, что я хранила в голове, как сокровище, теперь звучат насмешкой.

«Ты другая, Рит, не такая как все. Прости, что наше знакомство началось так себе... Я вел себя как придурок. Но теперь я понимаю, что рядом с тобой мне так хорошо. Я хочу быть рядом всегда…»

Какой же бред! Бред сивой кобылы! Вот и всё. Конец. Не истории любви, а глупой иллюзии.

Как бы ни было больно, нужно быть сильной. Юля права – надо играть до конца.

Если уж изначально я была пешкой, то просто обязана стать ферзём, пока никто не понял. Да, обязательно. Завтра устрою Тохе сюрприз.

Только бы хватило сил не расплакаться при встрече, чтобы не дрожали руки, когда посмотрю ему в глаза.

Я отомщу тебе, Тоха! Так, что мало не покажется! Я изначально должна была быть победителем в этой битве! Так и будет.

И сердце, кажется, отвечает в ответ обречённым стуком. Оно вовсе не радуется, не ощущает удовольствия от предвкушения победы. Ничего там нет.

Потому что внутри уже всё умерло.

Глава 31

Рита

Нынешнее время

– Я всё знала, Антон, – выдыхаю, чувствуя, как дрожат пальцы. – С самого начала.

Он поднимает бровь, криво ухмыляется.

Я же сглатываю, говорить тяжело, во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу.

Но я обязана, просто должна дойти до конца.

– Знала, что всё это – фальшь. Что ты хочешь использовать меня, поиграть, а потом бросить. Отомстить. Почувствовать себя снова королём, – слова звучат хрипло, но каждая фраза словно выстрел.

Минутная тишина. Тоха моргает, будто всё ещё пытается осознать, что я только что сказала. На его лице проступает недоумение, тень страха, в уголках губ – намек на растерянную улыбку. Так всегда бывает, когда мажор не понимает, куда бить в ответ.

– Что?.. – произносит он глухо. – Нет…

На мгновение во мне что-то отзывается. Становится страшно. Может, действительно он не врал мне? Может, я ошиблась? Но затем я вижу перед глазами тот самый скриншот.

Эти мерзкие сообщения... И сердце падает в пропасть.

Нет. Он виноват. Был и остаётся виноватым!

– Я обыграла тебя, Тоха, – улыбаюсь, хотя самой хочется просто заорать от боли. – Представляешь? Я тоже притворялась.

Он мгновенно напрягается, хмурится.

– Притворялась?

– Да, – шагаю к двери, но не ухожу. Хочу, чтобы каждое моё слово резало ножом изнутри. – Притворялась, что у меня есть к тебе чувства. Только чтобы сейчас видеть твоё поражение и получать от этого колоссальное удовольствие.

Он меняется в лице, в глазах вспыхивает и злость, и что-то вроде ужаса.

– Я не притворялся! – рычит он, вскакивая с дивана. Голос глухой, злой, почти сорванный. – Я, мать его, нихера не притворялся! Ясно?!

Я дёргаюсь, делаю шаг назад. Воздуха вдруг не хватает. Теперь я вижу, что он действительно злится и мне становится немного страшно.

Но… Поздно. Я больше не могу ему поверить.

– Я тебе не верю, – выдыхаю сквозь сжатую челюсть, стараясь не сорваться.

Тоха подходит ближе ко мне, глаза полыхают.

– У тебя не может быть ко мне никаких чувств! Ты всё это придумал, чтобы оправдать себя! – стою на своем.

– Так уверена? – хмыкает он горько.

– Да, – отвечаю резко. – Ты хороший актёр, Тоха. Но маски сорваны. Всё. Игра окончена.

Я поворачиваюсь, хватаю с кресла куртку. Пальцы не слушаются, все тело вибрирует от стресса. Хочется просто исчезнуть, раствориться, но шаги позади заставляют сердце биться ещё быстрее.

– И ты просто возьмёшь и уйдёшь, да?! – его голос взрывается позади. – Вот так?!

– Да, – стараюсь звучать спокойно. – Антон, я ухожу. Это конец.

– Да не было никакой чёртовой игры! – орёт он, хватает меня за запястье. Захват крепкий, почти болезненный, кожа под пальцами обжигает. – Как ты не понимаешь?!

Я вырываюсь, но не сразу. В глазах у Тохи сияет отчаяние, такое дикое, что на мгновение мне страшно. Страшно не за себя, а за нас.

– Нет! – кричу. – Я всё видела! Скриншот из чата, Антон! Твои друзья обсуждали нас, ставили чертовы ставки! Ты думал, я ничего не пойму?!

Он резко выдыхает, будто из него выбили воздух.

– Блять… – шепчет, ослабляя хватку, проводит рукой по лицу. – Это было вначале. Понимаешь? Вначале! Да, я хотел отомстить, хотел показать…

– Что потом? – спрашиваю холодно, хотя внутри всё крутится, будто на карусели.

– Потом… Передумал.

Его голос ломается. Совсем.

И на секунду я чувствую, как тает всё, что я так тщательно выстраивала внутри себя. Щиты, колючки, стенки, всё падает. Но я заставляю себя говорить.

– Это уже не важно, Тоха. Для меня не важно. Можешь засунуть свои чувства в одно место.

Он цепляется за меня взглядом, его ресницы дрожат, но взгляд устремлен прямо на меня.

– Значит, ты играла? – горько усмехается. – Притворялась?

– Да. Представь себе. Не ожидал, да? Думал, я поведусь на твои дешёвые фокусы?

Я делаю шаг к нему, смотрю прямо в глаза.

– Нет, Тоха. Это была моя игра. И она стоила каждой минуты. Я обхитрила тебя. Ненавижу тебя, и всё, что я чувствую – только отвращение.

Слова падают тяжело, гулко. Начинаю задыхаться, но виду не подаю.

Лицо Тохи меняется. Дёргается глаз, напрягается челюсть, пальцы сжимаются в кулаки. Я вижу, как мои слова попали точно в цель, слишком точно.

Он делает вид, что ему больно.

А потом понимаю, что и мне больно, до невозможности больно. Каждое произнесённое слово режет по живому, будто я произношу проклятия не ему, а себе.

Но нельзя останавливаться, нельзя дать слабину. Я должна покончить с этим.

Мне кажется, что если я сейчас заплачу – то сразу погибну. Нельзя плакать, не сейчас.

– Поздравляю с победой, – бросает он хрипло. – Счастлива, да?

Я не отвечаю. Просто отворачиваюсь, тяну на себя дверь.

Щелчок замка кажется выстрелом. За спиной слышен глухой удар двери, потом что-то тяжёлое падает и разбивается вдребезги.

Я выхожу на лестничную площадку. Дышать больно, в груди будто камень.

Я бегу вниз, слёзы заливают глаза, и мне уже всё равно на всех. Ступени пляшут под ногами, сердце бьётся в висках.

Всё. Это конец.

Я вылетаю на улицу, холодный воздух ударяет в лицо. Останавливаюсь у ближайшего переулка, прижимаюсь к стене, пытаюсь отдышаться. Плечи дрожат. Рыдаю так горько, что мой плач отдается эхом.

Я же всё сделала правильно. Правильно, правда?

Нельзя было иначе. Надо было показать, что я сильная, что я могу играть наравне с ним. Но почему тогда так больно?

Я закрываю глаза, вдыхаю.

Перед глазами его лицо. Те секунды перед тем, как я ушла. Глаза полные злости… И боли, такой настоящей.

Я знаю, как Тоха умеет притворяться, поэтому понимаю, что та его реакция… Скорее всего, была очередной игрой.

Сейчас мне плевать на свою победу, на то, что я мечтала утереть ему нос. Какая теперь разница, если в итоге я сама ощущаю себя пустой, как выжатая тряпка.

Это изначально была проигранная партия.

Я ни черта не выиграла! Я проиграла ровно тогда, когда влюбилась в него.