Текст книги "Мажор. Он меня погубит (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4

Рита

Приближаюсь к лесу, как и всегда прихрамывая. Ступня слегка ноет, будто бы назло, будто бы давая мне знак, что не стоит туда идти. Но останавливаться нельзя. Назад пути нет. Иду вдоль темного студгородка. Изредка попадаются компании студентов, которые что-то бурно обсуждают и косо смотрят на меня. Но я не обращаю ни на кого внимания. Выхожу за территорию. Держусь чуть левее, как и указывал мне мажор.

Передо мной открывается лес. Величественный, густой, кажется, живёт будто бы своей враждебной жизнью.

И возле подножия – та самая троица.

Стоят у машины. Чёрный внедорожник. Блестит в свете блика от фонаря, отражает их самодовольные лица.

Главарь стоит посередине, в кожаной куртке, с сигаретой, которая светится красной точкой. По обе стороны – двое его прихвостней: кучерявый блондин и шатен с растрепанными волосами.

Когда они замечают меня, их лица расплываются в ядовитых ухмылках.

– Пришла, надо же, – хмыкает блондин, поигрывая ключами от машины.

– Кое-как доковыляла, – добавляет шатен, и оба едко прыскают со смеху.

Хохот бьёт в уши, как пощёчина.

Я замираю в паре метров от них. Внутри всё сжимается. От обиды, унижения и стыда. Но лицо нарочно держу каменным. Ни малейшего выражения. Только ровное дыхание и тяжелый пульс в висках.

«Просто пережить эту ночь. И всё. Пусть смеются сколько хотят, мне всё равно…»

Я выпрямляюсь, расправляю плечи. Они должны видеть, что их слова на меня не действуют.

Тоха делает шаг вперёд, медленно стряхивает пепел с сигареты. Его оценивающий взгляд скользит по мне. Словно я для него какой-то жалкий объект, а не живой человек. В уголках губ тянется довольная улыбка.

– Так, хромая, – произносит он, вытягивая слово, будто наслаждаясь им. – Твоё задание на сегодня будет довольно простое.

Смотрю прямо в его глаза, стараясь не отводить взгляд, хотя вижу в них что-то дьявольское: хищный огонь, предвкушение. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли задание будет простым. Для меня.

– Слушаю, – отвечаю глухо.

– Даем тебе… – он театрально поднимает руку, глядя на запястье с часами. – Пять минут. Ровно.

За это время ты должна убежать в лес и спрятаться. Так, чтобы мы тебя не нашли. До рассвета.

От его слов у меня мгновенно пересыхает во рту.

За его спиной темный лес, мрачный, почти без просветов. Я слышу, как завывает ветер, как шевелятся сухие ветки. Там темно, влажно. Запах опавших листьев, земли и страха.

Пока он говорит, двое других ухмыляются, обмениваются смешками, переминаются с ноги на ногу. Я вижу в их лицах то самое удовольствие, которое они получают от этого издевательства над бедными первокурсниками. Надо мной.

«Конечно. Что ещё могли придумать эти трое богатеньких недоумков, чтобы самоутвердиться?»

Я сжимаю кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони.

Тоха продолжает, криво усмехнувшись.

– Если до рассвета мы тебя не найдём – значит, прошла. Посвящение будет считаться удавшимся.

Он делает паузу, затем прищуривается.

– Но если проиграешь… Получишь следующее задание.

Блондин и шатен заржали громче прежнего.

Хочется швырнуть им в лицо что-нибудь тяжёлое, но я глотаю злость.

– Хорошо, – тихо произношу. – Что будет, если я выиграю?

Троица переглядывается. В смехе проскальзывает удивление, будто не ожидали, что я вообще поверю в возможность выиграть. Честно говоря, да, почти не верю.

– Тогда, малышка, – отвечает Тоха, усмехаясь. – Так уж и быть, мы больше не будем тебя трогать.

– Но имей в виду, хромоногая, – добавляет он, глядя с презрением. – Шансов у тебя всё равно ноль. Так что, когда провалишься, приготовься к следующему этапу.

Сердце бьётся бешено.

Обидно так, что ком растёт в горле, подступает к глазам.

Я могу заплакать. Прямо сейчас. Но нет. Не позволю им увидеть ни одной слезы.

«Хотят шоу? Пусть получают. Я не стану их жертвой…»

– И как же вы собираетесь меня искать? – стараюсь, чтобы голос не выдавал волнения.

В ответ блондин усмехается и демонстративно стучит кулаком по бамперу внедорожника.

Раздаётся глухой звук.

– Как думаешь? – хохочет мерзавец, добавляя: – Не надейся далеко уйти.

Я молча смотрю на машину.

Понять можно без слов: они будут преследовать меня на колёсах, а я… С одной больной ногой. Нечестная охота.

– Но это несправедливо! – вырывается у меня.

Тоха подходит ближе. Слишком близко. Его тень падает на моё лицо. Он прикладывает палец к моим губам, будто приказывает замолчать.

Пахнет сигаретным дымом и каким-то мужским парфюмом с горечью.

– Правила здесь устанавливаю я, куколка, – говорит тихо, но с очевидной издёвкой.

Потом, отстраняясь, добавляет громче:

– Не нравится – катись. Но тогда считай, что уже проиграла.

Отступаю на шаг, чувствуя, как внутри всё кипит. И злость, и беспомощность… И отчаяние.

Тоха довольно улыбается, словно наслаждается каждым мгновением моего унижения.

– Ну так что? У тебя ещё есть возможность передумать.

Одна секунда… Две… Три…

– Я согласна.

– Всё, хорош трындеть, – объявляет мажор громогласно, растянув на губах ехидную улыбку. – У тебя ровно пять минут.

– Время пошло! – выкрикивает блондин, будто ведущий в каком-то дешевом шоу.

Я оборачиваюсь. Лес передо мной чёрный, густой, похожий на бездонную пасть.

Пять минут…

Это крошечная вечность и ничто одновременно.

Тоха поднимает две руки, делает вид, что собирается дать старт, и кричит:

– Беги!

Все трое подхватывают:

– Беги! Беги! Беги!

И я бегу.

Почти падаю, когда нога предательски подгибается, но удерживаюсь. Боль пронзает до костей. Листья под ногами яростно хрустят. Сердце бьётся где-то в горле, дыхания не хватает.

«Не оборачивайся, Рита, не оборачивайся. Пусть не думают, что ты сдалась. Докажи…Хотя бы себе…»

Я влетаю в лес, ветки царапают руки, лицо, волосы цепляются за сучья. Воздух влажный, пахнет землёй, грибами и гнилыми листьями. Где-то вдали слышен гул мотора. Они уже завели машину.

Боль в ноге усиливается, каждый шаг отдаётся пульсом. Но останавливаться нельзя.

Если остановлюсь – проиграю, стану их излюбленной девочкой для битья на месяцы вперёд.

Я сжимаю зубы, проклинаю их, судьбу, саму себя, но бегу.

До рассвета… Боже, это целая вечность.

Но где-то впереди может быть спасение. Я должна его найти. Или хотя бы шанс доказать, что хромая девчонка может выстоять против троих ублюдков.

Главное – не упасть, не заплакать, не останавливаться.

Глава 5

Рита

Бегу изо всех сил. Не чувствую ног, не чувствую дыхания, только пульс в ушах и хлещущий холодный воздух в лицо. Лес кажется бездонным и бесконечным. Каждое дерево словно тень, каждый куст воспринимается подсознанием как возможная ловушка.

«Надо спрятаться. Надо придумать хоть что-то…»

Тоха и его дружки…

Они ведь не отпустят просто так. Им важно заполучить свое, показать, что их слово последнее.

Щиколотка горит, ступня подворачивается на каждой кочке. Чёртова слабая нога.

Я кусаю губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Нельзя выдавать себя звуком. Никак нельзя.

Куда? Куда спрятаться?

Сколько я уже бегу? Пять минут? Или дольше? Кажется, целую вечность.

Ветки царапают лицо, в носу застывает запах сырости, гниющих листьев и прелой земли. Луна то прячется, то выскальзывает из-за туч, и всё вокруг оживает в серебряных бликах.

Жутко.

Они где-то позади. Кажется, я слышу их голоса, урывки фраз, смех.

И вдруг… В голове вспыхивает идея.

Бежать дальше бессмысленно. Всё равно догонят. Лес хоть и большой, но тропинки здесь переплетаются, а я со своей больной ногой не смогу далеко уйти.

Но ведь главным условием было, чтобы эти трое меня не нашли.

Не поймают – значит, победа.

Я останавливаюсь, тяжело дышу, прижимаюсь к стволу ближайшего дерева. Осматриваюсь.

И взгляд цепляется за высокий дуб – старый, раскидистый, ветви низко свисают, почти касаются земли.

Если успею забраться… Если только смогу...

В груди просыпается азарт. В детстве я была лучшей по части деревьев – ни один пацан во дворе не залезал выше меня.

Только тогда нога была здорова.

Сейчас каждая попытка упереться в землю отзывается болью в суставе.

Но адреналин глушит боль.

Если получится, они не найдут.

Ну, какой им смысл смотреть вверх? Им и в голову не придёт, что я могу быть способна влезть с хромой ногой на дерево. Боже, да это гениально.

Прижимаюсь к стволу, цепляюсь пальцами за неровную кору. Сердце прыгает в горле.

Раз. Два. Толчок.

Боль простреливает голень, но я даже не морщусь, только сильнее стискиваю зубы. Подтягиваюсь, хватаюсь за ветку, кидаю тело вверх.

Кора скользкая, руки соскальзывают, одежда цепляется, но я упрямая. Ещё немного.

Почти… Есть.

Первая ветка под ладонями. Я подтягиваюсь, ловко закидываю колено, проворачиваюсь и оказываюсь на ней.

Дальше как будто мышцы вспоминают забытые движения.

Вторая ветка – чуть выше головы. Захватываю, подтягиваюсь, вдыхаю запах сырой древесины. Мышцы ноют, нога пульсирует, зато внутри плещется восторг.

Ещё чуть-чуть.

Останавливаюсь только тогда, когда понимаю, что уже достаточно высоко: метра четыре, может, пять. Наверное, хватит.

Ветки на этом дереве густые, а листья словно завеса. Идеальное укрытие.

Сажусь, прижимаюсь спиной к стволу, стараюсь устроиться поудобнее.

Одышка. Дыхание рывками. Но я улыбаюсь, пусть и сквозь дрожь.

«Вот теперь попробуйте меня найдите, гады!»

Злорадно усмехаюсь и потираю руки в предвкушении победы.

И словно в ответ моей бушующей радости раздается шум мотора.

Фары режут темноту сбоку, где-то между деревьями.

Моё сердце опять начинает колотиться, но я не двигаюсь, только чуть сильнее вжимаюсь в кору.

Пять минут уже прошли и мажоры начали поиски.

Машина медленно ползёт вдоль лесной дороги, пучок света скользит по стволам.

Раз, другой. И уходит мимо.

Я замираю, а потом про себя аплодирую своей смекалке.

Фух.

Браво, Рита. Сработало. Но радость быстро утихает. Ветка под боком такая колючая, словно шипами покрытая. Сидеть так всю ночь – то ещё испытание.

Нога затекает, спина ноет. Но я готова терпеть сколько угодно, лишь бы доказать им, что хрен они меня поймают.

Стараюсь не шевелиться. Просто быть тенью.

Минуты тянутся, как смола. Каждая минута кажется вечностью, а ведь это только начало…

Не знаю, сколько я так просидела, но тело уже изрядно затекло.

И вдруг вдалеке слышу треск веток. Шаги.

Кто-то идёт. Не бежит, а именно идёт, уверенно, словно хищник.

Свет фонаря выхватывает куски земли, кусты, стволы деревьев.

Я замираю, задерживаю дыхание. Чёрт. Только бы меня не обнаружили!

– Хромоногая! Ну давай, выходи! – кричит… Тоха.

Голос мерзкий, самоуверенный, слишком громкий для этой ночной тишины.

Я вжимаюсь в ветку. Пальцы судорожно впиваются в кору.

Шаги становятся ближе. Луч фонаря с телефона пляшет в разные стороны.

Меня трясёт от напряжения, но я стараюсь не дрогнуть. Иначе мне конец.

– Я знаю, что ты тут, – продолжает Тоха, растягивая слова. – Думаешь, спряталась? Хрен тебе.

И фонарь вдруг скользит по моему дереву.

Промелькнул, ушёл, снова вернулся.

Я ловлю воздух ртом, но стараюсь не дышать. Руки сводит. Слёзы жгут глаза от усталости.

Он останавливается.

Чёрт. Прямо подо мной. Взгляд улавливает мощный силуэт парня.

Сердце прыгает в горло. Я прикусываю губу так, что чувствую вкус крови.

Он стоит, крутит фонарём, и мне кажется, что вот сейчас он поднимет голову.

– Ну где ты, малышка… – тянет он. – Всё равно я тебя найду.

В темноте его голос звучит хищно, как у зверя.

Я закрываю глаза, в голове одно: только бы не посмотрел вверх. Только бы не догадался…

Нога начинает подрагивать от судороги. Я сжимаю её рукой, чтобы унять дрожь.

Ну же… Иди уже отсюда! Парень делает шаг вперёд, как вдруг…

Ветка, на которой я сижу, издает оглушительный хруст.

Глава 6

Рита

Цепенею, стараюсь даже не дышать. А потом звук становится громче, звонче и отчётливее, словно природа решила объявить о моём присутствии на всю округу.

Черт! Сердце ухает в грудной клетке, я замираю, прижимаясь щекой к шершавой коре.

Не смей треснуть. Только не сейчас. Пожалуйста. И ещё один треск.

Резкий, как хлыст. Ветка подо мной накреняется, я опускаюсь чуть ниже. Воздух резко вырывается из груди.

– Только не это… – шепчу.

Конечно же, мажор не мог не услышать столь подозрительный звук.

Секунда, и луч фонаря бьёт прямо мне в лицо. Я зажмуриваюсь, слёзы мгновенно наворачиваются то ли от света, то ли от обиды.

– Ах, вот ты где, – протягивает знакомый голос.

В нём злорадство, удовлетворение, даже восторг охотника, который наконец нашёл добычу.

– Всё. Я тебя нашёл. Спускайся.

Машинально качаю головой и ещё крепче вцепляюсь пальцами в соседний ствол.

– Нет! Не спущусь! – слова слетают мгновенно. – Я буду сидеть здесь!

Ветка подо мной вновь угрожающе скрипит, будто смеётся.

Это дерево решило надо мной поиздеваться! А ведь изначально казалось таким надежным.

Каждое небольшое движение отдаётся хрустом и жалобным стоном древесины.

– Серьёзно? – слышится снизу издевательский смешок. – Хочешь свалиться и остаться вообще без ног?

От этих слов внутри всё сжимается.

Вот же гад, знает, куда бить!

Одна нога у меня и без того больная…

Не хватало ещё и вторую повредить.

И ведь прав, мерзавец, прав! Но это не значит, что я должна ему подыгрывать.

– Я буду сидеть здесь, – упорствую я, чувствуя, как ветка подо мной дрожит от моего голоса. – Пересижу.

– Ты сумасшедшая, – Тоха фыркает. – Но за смекалку пять баллов. Хотя всё равно проиграла.

– А вот и нет! – я стараюсь звучать уверенно, но на самом деле уверенности нет ни грамма.

– Я ведь и залезть к тебе могу, – голос становится ниже, опаснее. В нём вдруг появляется угроза, и у меня по спине пробегает холодок.

– Не сможешь! – рычу я, стараясь выглядеть смелой, хотя внутри всё дрожит.

Чтобы доказать ему, что ничего у гада не получится, тянусь к соседней ветке, пытаясь перелезть на неё.

Ветка подо мной снова скрипит, воздух наполняется тягучим звуком надрывного треска.

Дальше – мгновение. Я почти соскальзываю вниз, но успеваю вцепиться обеими руками в соседний ствол.

– Эй, хорош! – выкрикивает Тоха, словно в самом деле переживает, что я свалюсь. – Слезай давай, а? Пока цела. Иначе все кости переломаешь.

– Надо же, какая забота, – фыркаю я, с трудом удерживая равновесие.

Руки скользят по древесине, кора рвёт кожу. Ладони горят, спина зудит от свежих царапин.

Я чувствую, как медленно, почти незаметно, начинаю сползать вниз.

Силы уходят, ноги дрожат.

Паника подступает к горлу.

Тоха подходит ближе.

Вижу, как свет фонаря качается, перемещается. Он встаёт прямо под деревом.

Его лицо освещено снизу. Тени ходят по скулам, глаза блестят.

– Прыгай, – вдруг командует он. Голос сухой, серьёзный. – Я тебя поймаю.

Я приподнимаю подбородок.

– Ещё чего!

– Не упрямься, хромая, – отрезает он. – Иначе потом будешь на пары на костылях ходить, если не одумаешься.

– А тебе‑то какое дело? – выдыхаю, чувствуя, как пальцы медленно теряют хватку.

Он поднимает голову, фонарь немного отклоняется, свет скользит теперь по моему лицу.

– Давай. Я тебя ловлю, – говорит он спокойно, почти устало, будто и сам не верит, что я послушаюсь.

Но я понимаю, что долго здесь не продержусь.

Каждая мышца кричит. Ветви впиваются под коленями, плечи ноют.

Боль от хромой ноги отдаётся пульсирующими толчками.

Чёрт, он прав.

Если сорвусь, на землю – всё. Мне конец. Знала бы, чем все это обернется, не стала бы лезть так высоко!

– Окей, ладно, – выдыхает мажор, голос становится его чуть тише. – Давай сделаем так: я тебя ловлю, и делаю вид, что тебя вообще не было. Дам тебе время, чтобы убежала снова. Идёт?

Я не знаю, почему, но в груди что‑то ёкает. Стоит ли вестись на его уловки?

Предложение очень заманчивое, но…

– С чего мне тебе верить?

Тоха откидывает голову назад, смотрит прямо на меня, прищурившись.

– А у тебя, хромая, – говорит тихо. – Нет другого выбора.

От его слов внутри всё сжимается.

Чёрт, ведь правда: выбора нет.

Держаться дальше я не могу, палец за пальцем теряют силу.

Руки дрожат, тело медленно тянет вниз собственная тяжесть.

– Точно поймаешь? – шепчу я.

– Точно, – отвечает он даже без паузы. Пальцы его уже готовы, руки вытянуты вперёд. – Давай, я здесь.

Медленно перемещаюсь ближе к краю.

Под ногами ничего надёжного, только воздух и дрожащая ветка, которая ещё чуть‑чуть, и треснет окончательно.

Делаю глубокий вдох.

Вниз не смотреть. Только бы не смотреть вниз.

Но я всё-таки смотрю.

И сердце моментально уходит в пятки. Высоко. Слишком. Боюсь, что сорвусь неудачно.

– Ну что ты там застыла? – уже нетерпеливо бросает мажор.

Я сжимаю губы, собираю оставшиеся силы. Попробую сползти, аккуратно, без рывков.

Правая нога находит маленький сук, левая дрожит. Руки цепляются, но кора под пальцами шершавая, скользкая.

Один неверный шаг… И всё.

Сначала короткий треск, потом резкий срыв. Воздух вырывает крик прямо из груди.

– А‑а‑а!

Мир переворачивается. Я успеваю увидеть мелькание ветвей, свет фонаря, хмурое лицо Тохи. И падаю.

Но удара о землю нет.

Всё останавливается в один миг, когда я оказываюсь в чьих‑то руках.

Сильных и тёплых.

Воздух выскакивает из лёгких, я хватаюсь за его плечи.

– Поймал, – шепчет он, тяжело дыша. – Видишь, я же говорил.

Я не могу ответить. Горло перехватило.

Только слышу собственное сердцебиение и чувствую, как ладони у мажора дрожат.

Он правда поймал.

Но моё облегчение быстро исчезает. Потому как в следующую секунду мажор начинает горланить:

– Пацаны, все сюда! Я ее поймал!

И крепко стискивает меня так, что не вырваться.

– Ах ты ж… Ты меня обманул! Бессовестный гад! – рычу с наездом, стуча кулаками по его спине. Твердой, будто каменной.

Мажор едко ухмыляется:

– Детка, я же предупреждал. Правила здесь устанавливаю я.

Глава 7

Рита

Пытаюсь вырваться. Но гад хватает меня за запястье так крепко и грубо, словно я не человек, а вещь. Кожа под пальцами вспыхивает болью, но я не издаю ни звука. Глаза сами в него впиваются. Полный ярости взгляд, но я удерживаю его, не моргаю, будто это дуэль. Сердце бьётся где-то в горле.

– Отпусти, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы. – Ты обещал!

– Обещал? – он усмехается криво и едко. Глаза холодные, а уголки губ натянуты, будто эта сцена его забавляет. – Я пошутил. Ты чё, не поняла?

У меня внутри всё закипает. Горло обжигает злость, что-то щёлкает, будто сходит с предохранителя. Весь ужас, страх и унижение внутри меня взрываются.

– Балабол, – выдыхаю я. Голос дрожит, но внутри сталь. – Ты балабол. Твое слово ничего не стоит!

Он хмыкает, наклоняется ближе. Так, что чувствую запах его парфюма. Дорогой и приторный, режет обоняние.

– Таким как я, нельзя доверять. Запомни, – шепчет угрожающе, опаляя щеку горячим дыханием.

Я дёргаюсь, и вдруг нахожу в себе силы, откуда-то из глубины, где осталась только злость. Нога сама взлетает вверх. У меня нет времени думать. Есть только движение. И я попадаю.

– А-а-а! – звук, почти вой. Он сгибается, хватаясь за причинённое место. И морщится.

Так тебе, урод!

Это срабатывает. И я не имею права упустить такой шанс.

Поэтому не думаю, просто рвусь из его рук, дёргаюсь со всей силы и вырываюсь. Воздух хлещет в лицо, сердце колотится, боль в ноге вспыхивает, но я бегу. Наплевать. Лишь бы вырваться. Лишь бы доказать, что не сломалась.

Под ногами скользко, ветки цепляют волосы, адреналин бьется в каждую мышцу. Ещё немного, ещё шаг… Я бы точно выиграла, если бы не эта чёртова ветка! Нога предательски цепляется, и я валюсь вперёд, вскрикиваю. Боль отзывается огнём, но я поднимаюсь, цепляюсь за землю ладонями, и тут же слышу за спиной звериный рык:

– А ну стой, хромая сучка!

О, кто-то разозлился.

Но я не оборачиваюсь. Пусть бесится. Пусть догонит, если сможет. Я бегу, даже хромая, почти не чувствуя земли. Пот на висках, слёзы от ветра, дыхание сбивается. Главное – не останавливаться.

– Я всё равно тебя догоню! – орёт Тоха.

Голос всё ближе.

Я спотыкаюсь, скольжу по влажной листве, пытаюсь ускориться, но тяжесть боли в ноге тянет вниз. Слишком поздно.

Он хватает меня за плечо, рывком разворачивает. Воздух вышибает, и я падаю вперёд. Земля бьёт по телу болью. Следом падает и мажор, с глухим звуком, придавливающим меня к земле своим весом.

Выдох срывается, в груди огонь. Пытаюсь оттолкнуть его, но тело не слушается. Нога ноет так, что звёзды перед глазами.

– Эй, хромая, всё, – произносит он, тяжело дыша. – Игра окончена. Ты проиграла.

Я едва открываю глаза, глядя на него снизу. Сквозь хрип выдыхаю:

– Нет! Я протестую!

Он усмехается.

– Ты не в суде, если чё.

Медленно поднимается, отряхивает джинсы, глядит сверху вниз, как на беспомощное насекомое.

– Ну? И долго ты так лежать будешь?

– Да пошёл ты, – выдыхаю, собирая остатки гордости. – Я всем расскажу, что ты нарушил правила! Что ты обманщик!

Он заливается смехом. Громко, так, что по спине бегут мурашки. Смех не весёлый, а какой-то звериный, с хрипом.

– Да ладно? И что дальше? – мерзавец наклоняется, почти касаясь моего лица. – Думаешь, тебе поверят? Думаешь, кто-то пойдёт против меня?

Я в ответ вскидываю подбородок.

– Я не согласна с проигрышем и требую реванша!

Он морщится, будто не верит своим ушам.

– Серьёзно? Силенок хватит, хромоногая?

Я рычу сквозь зубы:

– Хватит!

Он щёлкает языком, ухмыляется.

– Ты бы встала для начала.

Я пытаюсь подняться. Колено дрожит, тело ломит, но я собираюсь. Нога делает шаг, и вся моя решимость мгновенно исчезает. Резкая боль режет до костей. Перед глазами темнеет, я вскрикиваю и падаю снова, теряя опору.

Парень успевает поймать меня. Не даёт врезаться лицом в землю. Ловит и держит крепко, чуть прижимая к себе. В груди жар, дыхание сбивается.

Запах его парфюма снова накрывает, кружит голову. Может, от боли, может, от злости, но сознание плывёт.

– Ну и чё, все еще хочешь реванша? – прыскает он, удерживая меня за локти.

Я дёргаюсь, но не могу. Нога будто залита свинцом. Сердце колотится, руки дрожат.

– Всё из-за тебя, – выдыхаю, почти всхлипывая. – Из-за тебя, понимаешь?

Он морщится, раздражённо щёлкает языком.

– Бля, не ной, а? Терпеть не могу, когда сырость разводят.

– Ах ты ж… – вырывается у меня. Клянусь, я бы ударила его снова, если бы могла.

– На руках меня неси, – говорю ему, почти приказываю, будто у меня есть власть.

– Чего? – морщит лоб, делая вид, что ослышался.

– Чего-чего?! – огрызаюсь. – Видишь, я идти не могу! Или здесь меня бросишь?!

Мажор закатывает глаза, фыркает.

– Доковыляешь как-нибудь.

И всё внутри во мне взрывается второй раз. Я вжимаю ногти в ладонь, готова терпеть любую боль, лишь бы не показать слабость.

– Ах так? Ну что ж, – говорю тихо, с какой-то странной, не пойми откуда взявшейся решимостью. – Тогда я пойду в травмпункт. Там у меня спросят, что с ногой. А я возьму и расскажу, что ты меня толкнул. Сам понимаешь, что будет дальше.

Его выражение меняется мгновенно. Там, где была усмешка, появляется краткий, но отчётливый испуг.

Я почти не верю своим глазам. Неужели сработало?

Мажор отводит взгляд. Несколько секунд тянутся, как вечность. Потом цокает, тяжело вздыхает.

– Хуй с тобой, – произносит резко, и прежде чем я успеваю что-то сказать, чувствую, как подхватывает меня на руки.

Я замираю. От неожиданности. От боли. От того, что он меня действительно несёт. Его руки сильные, но холодные. Внутри всё дребезжит – тело, мысли, дыхание. Серьезно? У меня получилось?

– Только попробуй в мусарню явиться, – шепчет он мне над ухом. Голос глухой и жесткий. – Думаю, о последствиях говорить не стоит.

Я не отвечаю. Просто закрываю глаза и борюсь, чтобы не потерять сознание. Мир кружится. В ушах шумит кровь. На губах вкус пыли и горечи.

Мажор идёт быстро, не аккуратно, но уверенно. Я чувствую, как его дыхание сбивается, как будто ему самому непросто. Может, злость еще не отпустила. А может, просто тяжело нести меня. Но меня это уже не должно волновать.

Где-то позади остаётся та самая ветка-предательница, из-за которой всё это случилось. Я даже невольно усмехаюсь про себя – горько, почти бессмысленно.

– Смешно? – спрашивает он вдруг.

– Нет, – выдыхаю. – Просто думаю, что однажды ты за всё это ответишь. Должна же когда-нибудь карма сработать.