Текст книги "Мажор. Он меня погубит (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20

Рита

Два дня. Ни от мажора, ни от его дружков нет вестей, а я, если честно, все это время была наготове. Так и ждала ответного удара, но его не случилось. Странно. Юля вчера сказала, что видео, где я окатила Тоху водой, теперь гуляет по всей академии. Видос зашёл, как она выразилась, «на ура». Все смеются. Юлька тоже долго смеялась и сказала, что я большая молодец, хоть кто-то поставил этого мажора на место. Даже другие студенты начали как-то странно на меня смотреть: не с жалостью, как раньше, а с каким-то уважением, что ли. Я заметила это сегодня утром: одна девушка мне улыбнулась, другая кивнула, третья спросила про конспект… Пустяки, но приятно.

Я бы могла расслабиться и вроде бы даже расслабляюсь: учусь, пью чай с Юлей, смотрю сериал перед сном. Стараюсь не думать, что это может быть затишьем перед бурей. Всё‑таки Тоха не из тех, кто просто отступает. Слишком самодоволен, слишком привык получать последнее слово.

Но проходит день, другой… И снова ничего. Мажор будто провалился. Я даже начинаю верить, что он просто понял, что я ему не по зубам и решил отстать.

Наступает пятница. Все куда‑то разбежались: Юля уехала домой на выходные, мажорки с соседних комнат упорхнули на очередную тусу. Я даже слышала, как они собирались: духи, каблуки, громкие обсуждения, кто кому сегодня даст. Да уж.

Зато впервые за неделю мне по‑настоящему спокойно, потому что я осталась наедине с собой. Поэтому решаю включить фильм: старую, добрую комедию. Натягиваю плед на ноги и с удовольствием лопаю попкорн. Этот хруст – единственный звук в комнате. Красота.

Иногда так важно и нужно просто побыть одной. Без людей, без разговоров, без этих игр, где нужно быть сильной, отвечать, защищаться. Я отгибаю край пледа, тянусь к чашке с чаем и думаю, как хорошо, что всё наконец-то уладилось. Даже голова проясняется.

На экране персонажи что‑то бурно обсуждают, но я уже наполовину не в сюжете, глаза слипаются, тело лениво опускается в кресло. Кажется, впервые за долгое время я чувствую, как изнутри уходит напряжение. Да, может, я и правда победила. Может, мерзавец оставил меня в покое.

Вздыхаю, облокачиваюсь на спинку кровати, и ровно в этот момент… Кто‑то стучит в дверь.

Несколько раз моргаю, не сразу понимая. Стук повторяется снова: три чётких удара.

Черт возьми, ну кого там принесло? Вообще-то я никого не жду.

Поднимаюсь неохотно, чувствуя ленивую тяжесть в ногах после долгого сидения. Наверное, эти дурочки из соседней комнаты вернулись: забыли ключи или ещё что-то. Или кто‑то из соседок пришёл зарядку одолжить.

Но как только я подхожу к двери, внутри начинают дрожать пальцы, как будто тело знает раньше, чем голова.

Я всё ещё в домашней футболке и мягких шортах, волосы собраны кое‑как. Стоит ли вообще кому-то открывать в таком виде? Глупая мысль, но мозг ищет зацепку, чтобы оттянуть момент.

Сердце делает короткий скачок, потом ещё один.

Открываю дверь…

И вижу перед собой Тоху.

Возвышается надо мной, как скала, волосы слегка взъерошены, глаза насмешливые, а взгляд подозрительно спокойный. И в руках у него… Букет цветов.

– Чего тебе?! – требовательно вырывается у меня сразу. Голос охрип, будто я не говорила весь вечер.

Он слащаво улыбается.

– Да ладно, хромая, не кипишуй. Я с миром пришёл.

Чувствую, как у меня внутри поднимается волна раздражения, взгляд сам опускается на этот нелепый букет. Что-то тут не чисто.

– Ты что‑то задумал, – качаю я головой. Даже не дёргаюсь, чтобы взять цветы.

Тоха разводит руками, будто сдаётся.

– Нет. Честно. Я решил, что, может, хватит нам воевать? Ну, типа квиты, поняла, хромая?

– Для начала перестань называть меня хромой.

Он наклоняет голову, будто прислушивается и затем усмехается чуть мягче.

– Окей. Тогда… А как тебя зовут вообще?

Я хмыкаю. Надо же, сколько времени прошло, а он даже имени моего не знает.

– Рита, – говорю сухо.

– Хорошо, хррр… Рита, – тянет он и выглядит при этом по-дурацки, у меня же слова в горле запутались и от этого странно. Потому что впервые я вижу его не наглым, а будто бы растерянным.

Но нет, я не верю. Ни секунды. Наверняка у него очередной план – унизить, выставить дурой, дать ответку.

– Я в тот раз наговорил тебе всякого, – мажор почесывает затылок, взгляд уходит в сторону. – Короче, сорян. В качестве извинений… Давай я угощу тебя кофе?

– Кофе? – прыскаю я, не удержавшись.

– Ну да. Или чего ты там хочешь, – запинается. Он сейчас похож на человека, который долго репетировал перед зеркалом и вдруг забыл текст.

Игру какую‑то новую затеял. Думает, я поведусь на цветы и дешёвые извинения. Ну‑ну.

Подхожу чуть ближе, прищуриваюсь. Внутри щекочет то ли злость, то ли снова азарт. Может, стоит принять вызов, чтобы просто посмотреть, что он задумал? Притвориться дурочкой и посмотреть, как далеко он зайдёт?

– Ладно, – говорю спокойно, как будто это все мне безразлично.

На лице Тохи мелькает растерянность, словно он не ожидал, что я соглашусь.

– Прямо сейчас, – добавляю.

Он кивает быстро, восстанавливая свой показной спокойный вид:

– Хорошо.

– Подожди за дверью, – все же забираю букет и закрываю створку почти перед его носом. Дерево мягко щёлкает, отрезая мажора от меня.

Я всё ещё держу руку на ручке, а внутри звонко грохочет сердце. Оно бьётся так громко, что кажется, будто Тоха за дверью его слышит.

Зачем я согласилась? Мажор стоит там, наверное, ухмыляется, думает, что победил. А я… Просто стою, задержав дыхание и чувствую, как весь уют моего вечера растворился в воздухе.

Может, стоило послать его? Продолжить смотреть фильм, доесть свой попкорн. Но вместо этого я уже ищу джинсы, натягиваю свитер, расчесываю волосы в спешке.

Смотрю на себя в зеркало: щёки пылают, глаза блестят…

Я не знаю, зачем выхожу к нему. Может, чтобы доказать себе, что не боюсь. Может, чтобы увидеть, как далеко мажор зайдёт в этой своей новой игре. Или потому что моё сердце уже все решило за меня?

Глава 21

Рита

Мы с мажором идём рядом вдоль аллеи, ведущей к студенческому городку. Оба молчим.

Тоха идёт чуть впереди, руки в карманах, плечи напряжены. Иногда бросает быстрые взгляды по сторонам, будто боится, что из‑за угла кто-то выпрыгнет с камерой и начнёт нас снимать. Нервничает. Ловлю себя на мысли, что это выглядит довольно смешно.

– Боишься, что нас кто-то увидит вместе? – не выдерживаю, фыркаю, чтобы скрыть неловкость.

Он быстро поворачивает голову.

– С чего ты взяла? – усмехается, но звук получается натянутым. – Нет, конечно.

– Я же не слепая, – говорю ровно, стараюсь не споткнуться и как можно более незаметно хромать. – Тебе стыдно идти со мной рядом.

Мажор останавливается, поворачивается ко мне, на лице горит лёгкий вызов:

– Если бы мне было стыдно, я бы тебя не позвал.

Ну да, конечно. Звучит убедительно. Почти.

Только пальцы рук у него всё ещё прячутся в карманах, а глаза бегают по сторонам.

«Что-то ты задумал, Антон, – думаю я, глядя на него искоса. – Но ничего, я обязательно выясню, что именно…»

Делаю вид, что ведусь, и даже улыбаюсь чуть глуповато – пусть думает, что победил. Но внутри мне отчаянно хочется переиграть, чтобы потом увидеть его глаза, когда поймёт, кто обыгран.

– Ну ладно, – бросаю равнодушно. – Видимо, показалось.

Мы сворачиваем к кофейне, той самой, с огромными окнами, которая находится недалеко от главного корпуса академии. Я ни разу сюда не заходила: сразу поняла, что здесь всё слишком дорого, место исключительно для золотой молодёжи.

Дверь звякает колокольчиком, и меня обдаёт запахом ванили и свежей выпечки. Внутри мягкий свет, музыка, витрина с тортами и пирожными. Вау.

– Что будешь? – спрашивает Тоха, глядя на меня с тенью высокомерия.

Подхожу ближе, рассматриваю названия десертов и понимаю, что половину из них не знаю.

– Эм… Давай на твоё усмотрение, – бормочу, чувствуя, как уши предательски краснеют.

Мажор кивает, чуть пожимает плечами, будто ничего особенного не происходит, и говорит баристе:

– Два карамельных рафа и «молочную девочку».

Бариста – девушка лет тридцати примерно, с выразительными ярко‑зелёными глазами, буквально пожирает Тоху взглядом, улыбаясь слишком сладенько. Боже, и она туда же!

Я отвожу глаза, чувствуя прилив раздражения. Вот почему все видят в нём только красивую оболочку? Почему никто не замечает, какие демоны скрыты у мажора внутри?

– Пойдём, – Тоха указывает на столик в углу, подальше от витрин.

Мы садимся. Тоха тянет шею, быстро осматривает зал. Пусто. Студентов почти нет. Все, наверное, смылись на вечеринку.

– Почему ты не на тусовке? – спрашиваю я, оборачиваясь к окну.

Он нервно усмехается, почесывает шею.

– Мне прошлой хватило, – прыскает, отводя взгляд. – Что-то пока не тянет.

– Кстати, – продолжаю, делая вид, что просто болтаю. – А ты знаешь, отчего тот пожар случился?

– Говорят, из‑за проводки, – отвечает он быстро, глядя куда угодно, только не на меня.

Я киваю.

– Бедные родители того парня.

Тоха улыбается краешком губ.

– Винт сказал, ремонт уже начали. Скоро всё приведут в порядок.

Видимо, «винт» – это прозвище парня, в чьем доме проходила вечеринка. Понятно. Не зная что ещё сказать, молчу.

Эти разговоры не особо-то и важны, но когда я нахожусь рядом с мажором, в воздухе будто бы дрожит что‑то напряжённое, невысказанное.

– Два карамельных рафа и «молочная девочка»! – кричит девушка, и Тоха поднимается, чтобы забрать заказ. Я наблюдаю, как он идёт: чуть сутулится, но движения уверенные и плавные. Ему ведь это легко – быть в центре внимания, притягивать взгляды. А я… Честно говоря, чувствуя себя рядом с ним тенью.

Мажор ставит передо мной стакан с карамельным рафом, а рядом кусочек торта.

– Приятного.

Я осторожно пробую.

Боже. Это просто… Нереально вкусно. Ваниль, молочный крем, и карамельная горчинка в кофе, всё это смешивается, буквально взрывается во рту. Я прикрываю глаза, наслаждаюсь секундой.

– Ну как? – спрашивает парень, с интересом наблюдая за мной.

– Очень вкусно, правда, – улыбаюсь искренне. – Спасибо, что угостил.

Не зря я согласилась пойти с ним, хотя бы такую вкуснятину попробовала.

Тоха делает вид, что отмахивается, но на его лице мелькает тень облегчения.

– А ты почему себе не взял?

– Не люблю сладкое, – отвечает просто. Усмехается, но взгляд остаётся внимательным, будто наблюдает, когда же я перестану быть настороже.

От этого становится немного не по себе.

Ещё минуту назад я строила из себя сильную, недосягаемую, а теперь просто девчонка с кружкой кофе и тортом, которая не знает, что ещё сказать.

Мы так и сидим в этой тишине. Между нами будто натянута невидимая нить, будто бы стоит одному сделать неловкое движение, и она лопнет. Поверить не могу, что мы прямо сейчас сидим с Тохой в пустой кофейне, просто… Разговариваем, без смешков и подколов. И это так странно. Словно фантастика какая-то. И мне почему-то в самом деле кажется, будто бы весь мир сошел с ума.

– Спасибо за кофе. Извинения приняты, – наспех выдаю я, уже порываясь встать и уйти, закончить эту глупую встречу и сбежать к себе в общагу. – Я пойду…

Тоха напрягается, словно я что-то не то сказала.

Собираюсь подняться, но он внезапно тянется и берёт меня за запястье.

Кожа к коже… Прикосновение горячее, как ток. Меня будто ударяет легким разрядом, от которого всё внутри сжимается.

– Подожди, – произносит он, тихо, почти шёпотом. Затем более увереннее: – Не убегай. Я провожу.

Глава 22

Рита

Тоха идет рядом со мной, а я всё время думаю: ну и зачем он вообще напросился? До общаги каких-то десять минут пешком, дорога знакомая, освещённая, никакой опасности. Но нет же – Тоха тащится рядом, руки в карманах, шаг уверенный, спокойный. Для чего, спрашивается? Ах да, это ведь наверняка часть его плана. Забыла.

И всё бы ничего, если бы не эта странная тишина, что висит между нами.

Кажется, он специально молчит, будто проверяет, сколько я выдержу. Ну уж нет. Я не подам виду, что нервничаю. Пусть думает, что мне всё равно.

– Я могла бы и сама дойти, – бурчу я, будто между делом.

Голос звучит хрипловато, я почти не узнаю себя.

– Мне не трудно. Тут идти-то, – отвечает мажор ровно, даже без издёвки.

Никакой фирменной наглости, никакой самоуверенной ухмылки, как будто это вообще другой человек рядом.

Я бросаю на него косой взгляд, и правда, лицо спокойное. Ни намёка на привычное «я-здесь-король». Странно. Даже тревожно.

Это что, получается, его новая роль?

– Боишься, что меня украдут? – хмыкаю я, не удержавшись.

– Может быть, я просто хочу пойти с тобой? – его быстрый взгляд цепляет меня на секунду и как будто бы не отпускает.

Я чуть ли не смеюсь, но вовремя прикусываю губу.

Господи, да он серьёзно?! Реально думает, что я куплюсь на эту внезапную доброту?

Тоха, бэд бой, гроза академии, решил сыграть в пай-мальчика?

Ну-ну. Смешно и даже немного жалко.

– Ну ладно, хочешь – иди, – фыркаю я, пожимая плечами.

А сердце… Предатель. Бьётся чаще обычного, словно не слышит моих приказов.

Проходит ещё минута. Тоха молчит, и я молчу.

Вечерний холод кусает щеки, а внутри жарко, будто я только что пробежала марафон.

– Слушай, а ты… – его голос ломает паузу.

Поднимаю глаза, а мажор вдруг останавливается.

Смотрит прямо, почти вызывающе.

– У тебя планы на этот вечер есть?

– Есть, – отвечаю без раздумий. – Смотреть фильм и есть попкорн.

– А поехали на нормальное кино? В смысле, в кинотеатр, – мажор говорит как-то скомканно, будто сам удивлён своей смелости.

– Прямо сейчас? – уточняю я, приподнимая бровь.

– Ну да. Там фильм один идёт, пацаны советовали… – он сбивается и вдруг смотрит вниз, будто оправдывается.

Внутри вспыхивает что-то колючее: желание и стыд одновременно.

Стыдно признаться, но я… Никогда не была в кино.

Ни разу.

Моё детство прошло в глухой деревне, где единственным развлечением были редкие концерты в доме культуры и старый телевизор у тёти Оли. После смерти мамы, когда мне было шестнадцать, тётя взяла меня к себе, оформила опеку, и благодаря ей я не попала в детдом. Тогда я дала клятву самой себе, что не в коем случае не стану для неё обузой, потому что у тети Оли было своих двое детей, и она работала на двух работах, чтобы нас всех прокормить.

С тех пор я жила экономно, берегла каждую копеечку. Просить у тёти денег на ерунду казалось преступлением.

И вот сейчас я стою перед Тохой. Перед парнем, от которого хочется одновременно сбежать и рассмеяться ему в лицо, вывести на чистую воду. Слишком самоуверенный, заносчивый и всё же… Сейчас он другой и ему так идет эта роль. Спокойный. Почти нормальный. Фантастика.

Этот парень предлагает мне сходить в кино, будто это самое обычное дело на свете.

И у меня внутри вдруг поднимается что-то тёплое, детское – чувство, которого я уже давно не помню.

Как будто кто-то тихо шепчет: «Хочешь, я покажу тебе большой, настоящий мир?»Чёрт. Нельзя. Это всего лишь Тоха. Тот самый, от кого я пыталась держаться на расстоянии.

Но ведь… Посмотреть кино на настоящем экране, в Питере... Разве это не шанс?

Черт.

– Окей. Поехали, – слова срываются с языка раньше, чем я успеваю обдумать их до конца.

Тоха расплывается в улыбке, такой широкой и настоящей, будто выиграл джекпот.

Наверняка думает, что раз я повелась, то теперь у него преимущество.

Ха! Как бы не так.

– Супер, – хмыкает он. – Тогда нам в другую сторону. Моя машина стоит там.

Мы разворачиваемся. Воздух холодный, и у меня изо рта вырывается облачко пара, а фонари мягко подсвечивают профиль мажора.

Я старательно держу нейтральное выражение лица, но внутри крутится мысль: только бы не начал приставать.

Хватит с меня того поцелуя на вечеринке, спасибо. Брр… Только сердце почему-то от этой мысли снова начинает биться быстрее.

Тоха идёт чуть впереди, но я замечаю, как изредка оборачивается: проверяет, не отстаю ли. Я стараюсь держаться наравне с ним, но с хромой ногой это дается не так уж и просто. В его движениях нет привычного вызова, только странная осторожность. И это… Если честно, немного сбивает с толку.

Подходим к машине, и я замечаю, какая она чистая, вся блестит. Настолько, что отражает уличные огни, будто зеркало.

– Всё-таки помыл, – не удерживаюсь я.

Он кидает быстрый взгляд, даже чуть раздражённый:

– Давай не будем, я же извинился.

– Окей. Просто навеяло, – отвечаю с лёгкой усмешкой и забираюсь внутрь.

Салон пахнет кожей и его парфюмом. Странное сочетание: одновременно холодное и тёплое.

Когда двигатель оживает, по коже пробегает дрожь. Музыка тихо звучит из колонок: ритмичная, но не громкая, и почему-то от этого становится неловко.

Я смотрю в окно, где академия остается позади, и от этого становится ещё более волнительно, ведь в сам город я ещё ни разу не выезжала.

Не верится, что я сижу рядом с мажором, в его машине, что мы едем куда-то вместе.

В груди ощущаю странное чувство, похожее на лёгкий ток.

Мне хочется одновременно открыть окно и задержать дыхание, чтобы не спугнуть момент.

И всё же я уверяю себя, что всё под контролем.

Главное – его не потерять.

Глава 23

Тоха

Руль в руках, пальцы барабанят по ободку, музыка гудит из колонок. Машина мчит по ночному Питеру, всё вокруг мигает огнями. Витрины, прохожие, рекламные щиты.

На соседнем сиденье сидит хромая. Ну а как мне ещё её в мыслях называть, если привык? Хотя теперь приходится себя одёргивать – надо же паиньку из себя изображать. Тоха изменился, ага. Девочку в кино зовёт, вместо того чтобы тусить с пацанами до утра и гонять по кольцу. Сам от себя в шоке.

Кино... Это что вообще за уровень деградации?

И я добровольно иду туда с девчонкой.

Вообще-то план был другой: проводить хромоногую до общаги, немного поговорить, поулыбаться, а потом красиво свинтить в закат. Но нет, в последний момент язык сам выпалил пригласить её продолжить вечер.

Но что самое странное – девчонка согласилась.

Рыбка клюнула на наживку.

Я, конечно, не ожидал. Думал, пошлет меня на всё четыре стороны, но нет.

Неужели ведётся?

Хотя, если по-хорошему, кто бы отказался? Дорогая машина, красивый парень, при деньгах, уверенный в себе, а эта девчонка уж явно не из тех, кто привык к роскоши. Так что да, ей, наверное, приятно быть со мной. Все-таки ведь совершенно иной уровень.

Бросаю косой взгляд на свою пассажирку.

Она уставилась в окно, чуть ли не с открытым ртом смотрит на город, как будто впервые его видит. Хотя да, скорее всего, так и есть. В её глазах отражаются неоновые вывески и она почему-то напоминает мне маленького зверька из другой вселенной.

Сворачиваю на парковку у кинотеатра.

– Приехали, – бросаю небрежно.

Рита кивает, выходит из машины, не прекращая разглядывать каждую деталь. Да уж, сразу видно, что деревня.

Успеваем купить билеты на последний сеанс.

В итоге придется идти на какую-то розовую комедию, названия даже не запомнил. Всё остальное не подходило по времени. Но да ладно, в общем-то, что будет идти на экране не так уж и важно, ведь у меня другая цель.

Берём попкорн, колу.

Удивительно, насколько искренне у девчонки получается радоваться.

– Ну как тебе? – спрашиваю, чтобы заполнить паузу.

– Тут… Очень здорово. Я ещё никогда такого не видела, – отвечает с искренним восторгом, без пафоса и это так… Необычно, что ли.

Смотрю на неё сбоку. Вроде обычная девчонка, ничем не примечательная, но в таких мелочах чувствуется что-то… Даже не знаю. Простота, что ли. Такая, которой сейчас ни у кого нет, которая мне и самому незнакома.

Прокручиваю в голове свой план: сегодня – кино. Завтра – рестик, а затем прогулка по набережной, там и до кровати недалеко. Такая схема однозначно сработает. Главное – быть уверенным, не торопиться. Всё по науке: наблюдение, доверие, контакт.

В зале людей немного. Почти все из них влюбленные парочки, кто-то уже заранее обнимается, шушукается. Отлично. Лучше условий не придумать.

Садимся на задний ряд, диван на двоих. Хромая осторожно устраивается рядом, берёт горсть попкорна.

Я откидываюсь, вытягиваю ноги вперёд.

Начинается реклама, потом фильм. Какой-то ванильный бред, но я и не собирался ему внимание уделять. Пара на экране смеётся, потом целуется, короче, типичный сценарий.

Ну что, начинаем? Поехали.

Случайно касаюсь плечом её плеча, хромая не двигается, но я чувствую, как чуть напряглась. Прикидывается, что не заметила. Ладно, пусть пока привыкает.

Минут через десять кладу руку на спинку дивана, чуть ближе к ней.

Пальцы почти касаются толстовки, но снова никакой реакции. Только глаза прикованы к экрану: серьёзная такая, будто прямо судьбу героев переживает.

Адреналин поднимается, как при заезде на скорость. Хочется быстрее, но торможу себя.

Я же игрок, не идиот. Ебаный стратег. Надо выждать время, ещё минут пять.

Бросаю взгляд на экран, а там как раз очень вовремя целуется парочка. Думаю, что это знак.

Делаю резкое, годами отточенное движение – обнимаю хромую за плечи, притягиваю к себе. Слышу, как она чуть втянула воздух. Чёрт, походу, перестарался.

«Только бы не заехала в челюсть», – мелькает мысль.

Девчонка ложится спиной мне на грудь, поднимает глаза. Контакт прямой, долгий, будто смотрит сквозь меня. И, чёрт, в этих глазах есть что‑то…

Не страх, не растерянность. Будто бы вызов.

Я хитро улыбаюсь в ответ, провожу большим пальцем по её нижней губе. Мягкая, тёплая, словно нарочно издевается надо мной. Секунду думаю: продолжать или всё‑таки отступить, сделать вид, что ничего не было. Сердце грохочет в груди, будто я стою на старте гонки, а секунды до сигнала тянутся мучительно долго.

Наклоняюсь ближе. Полсантиметра, и уже чувствую, как между нами будто ток пробегает. Запах её дыхания тёплый, чуть сладковатый, липнет к коже, сбивает к херам мой пульс. Голова гудит, будто кто‑то включил мотор прямо под черепом.

И вот тут происходит нечто, чего я точно не ожидал. Девчонка сама подтягивается ко мне и целует. Быстро, резко, словно играем с ней на опережение, будто она вообще не собиралась ждать моего следующего шага. Мир проваливается, пропадает звук, остаётся только этот поцелуй.

Я теряю на секунду все тормоза. От неожиданности не успеваю ничего сообразить, просто ловлю момент, чувствуя, как всё вокруг нас будто вспыхивает. Рита целует по‑взрослому, уверенно, не как неопытная девочка, у которой трясутся руки. И это… Бля, черт возьми, это будто выбивает почву из‑под ног. Кажется, у меня довольно непростой соперник. И ощущение, словно это уже не игра, а что‑то большее, куда меня затягивает сильнее, чем я планировал.