Текст книги "Мажор. Он меня погубит (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Тоха

Матерюсь про себя на чём свет стоит, но беру девчонку на руки. Только бы без мусарни обошлось. Вот же сучка, бля. Осмелилась ещё полицией мне грозить! Нога у неё калечная, зато язык, сука, работает исправно.

Отец ведь чётко сказал: ещё один приход – и всё.

Лишит меня всех прелестей. Я знаю, батя не шутит. Никогда. Если сказал, значит так и будет.

И стоит только обосраться – вычеркнет к хуям, словно я и не существовал.

А я жить по-скромному не приучен. Не моё это.

Живу на всю катушку, с детства так. Ненавижу ограничений. Хочу – беру. Могу – делаю.

А теперь вот… Приходится гнуться под какую-то хромоногую, чтоб не вляпаться.

Всё внутри закипает от злости.

Сука, как же она меня бесит.

Наглая, упёртая, глаза сверкают, рот не закрывает, и при этом выглядит так, будто сломать её можно одним пальцем.

А я, блядь, теперь вынужден её носить, как последнюю принцессу.

Сам, мать его, Анохин Антон! Хрен бы кто поверил!

Скрепя зубами, несу ее вдоль леса.

Она, зараза, даже не сопротивляется, просто выдыхает, прижимается к груди.

Фу. Мерзко. Отвратительно.

Пахнет чем-то дешёвым. Кожа холодная, но всё равно чувствую, как липнет ко мне.

Так и хочется оттолкнуть.

Дожился, бля, Тоха несёт на руках хромую нищую.

Стыд и позор.

Если пацаны узнают – засмеют до конца учебы, сука.

Смотрю по сторонам – где эти придурки?

Паха, Вадя…

Разбрелись, как дети малые. Надо тачку искать, спина гудит уже. Лёгкая вроде, но держать неудобно.

– Паха! Вадя! Где вы, бля?! – ору, чувствуя, как злость пробивает крышу.

И в этот момент слышу рев мотора, потом фары режут темноту.

Ну хоть это, мать его, вовремя.

Девчонка молчит, дышит часто. Может, боится? Или просто больно ей.

Да и хер с ней, главное, чтоб не вякала.

– Довезём до общаги, дальше сама. Усекла? – рычу прямо ей в ухо.

– Усекла, – отвечает фырком.

Вот же дрянь. Ни рожи, ни кожи, а туда же – дерзит.

Из машины выходят пацаны.

Паха сразу лыбу во всю харю.

– Воу-воу, это чё за романтик у нас, а? Вадь, глянь, нежность какая!

– Закрой пасть, – огрызаюсь холодно.

Сразу сбавляют обороты, знают, что если пересекут грань, прилетит.

– Так чё случилось-то? – интересуется Вадик уже осторожнее.

– С ногой чё-то. Идти не может. Довезём до общаги и всё, – говорю коротко. Без деталей.

Паха хмыкает:

– Я ж говорил, что она провалит. Даже и десяти метров не пройдёт.

– Нет! – злобно выстреливает девчонка.– Это было нечестное испытание!

Я закатываю глаза.

Вот же… Никак не заткнётся.

Сжимаю зубы:

– Завтра будет новое, – выдаю холодно, будто приговор объявляю.

Пацаны переглядываются, ухмыляются. Уже видно, что начали придумывать, чем её добить.

Я же кладу девчонку на заднее сиденье. Быстро, как мешок.

Она взвизгивает:

– Ай! Осторожнее!

– Скажи спасибо, что вообще в такой тачке оказалась, – рычу, садясь рядом.

Паха за руль, Вадя спереди, мы трогаемся.

Фары бьют по мокрому асфальту, капли на стекле играют от света.

Она сидит, прижавшись к двери, глаза упрямо вперёд.

– О да, всю жизнь об этом мечтала, – фыркает она.

Я поворачиваюсь, смотрю.

Вот же упрямая дрянь. Думал, удавить её не составит труда. Но она, сучка, нашла способ выкрутиться. Ничего, это ещё далеко не все. Пусть не расслабляется.

Молчу, пока доезжаем. Через пару минут тормозим у общаги.

– Приплыли, – бросаю я, открывая дверь с её стороны.

Поворачиваюсь к ней:

– Следующее задание получишь завтра.

Она вскидывает глаза, и такой взгляд метает, будто нож кинула.

Ухмыляюсь, показываю рукой, мол, вали быстрее. Она уходит, ещё и дверью нарочно громко хлопает.

Ковыляет кое-как, но голову держит высоко. Затем скрывается за дверью.

Пацаны сразу поражают громким ржанием.

– Тох, так это чего щас было? Тебе, типа, дефектные стали нравиться, да? – прыскает Паха. – Запал на походочку от бедра?

Оба давятся смехом.

– Хорош пиздеть, – рявкаю в ответ.

Звук выходит такой, что тишина падает мгновенно.

Я разворачиваюсь.

– Девица, бля, на ветку залезла. Сидела там, думала, что умнее всех нас. Чуть не упала! Я поймал, иначе все кости бы себе переломала. Вас звал! Где вы шлялись, сука?

Паха опускает глаза, мнётся.

– Мы искали ее с другой стороны…

– Искали! Ага. А я за ней гонялся.

Она ноет, что идти не может, потом полицией грозить начала.

Если батя узнает, что случится ещё один приход – мне конец. Так что мне пришлось нести эту клушу, ясно?

Смотрят оба с интересом:

– А если у неё реально с ногой хреново?

Я выдыхаю, смотрю вперёд, на дорогу, куда светят фары.

– Значит, сделаю так, что не будет! Поняли?

Тишина. Только мотор урчит.

Паха кивает.

– Окей, босс.

Я откидываюсь назад. Сука. Хреновая ночь.

Почему-то в голове всё время эта девка маячит.

Ни рожи, ни кожи, но взгляд её… Такой, будто едва подняла подбородок и уже плюнула мне в душу.

Отгоняю мысли. Надо придумать новое испытание. Такое, чтоб запомнила на всю жизнь.

Тоха не проигрывает. Никогда.

Глава 9

Рита

Крадусь в общежитие, стараясь не реагировать на боль и не издавать ни звука. На улице давно ночь, коридор почти тёмный, только дежурная лампа над лестницей подмигивает тусклым светом. Скрип пола под ногами звучит для меня громче собственного дыхания. Не хочу разбудить Юлю, да и столько же не хочется, чтобы она увидела меня в таком виде.

Держусь за стену, чтобы добраться до комнаты. Каждый шаг отдает болью в ногу, будто кто-то вбивает гвозди прямо в кожу. Достаю ключ, отворяю дверь, тихо протискиваюсь внутрь и сразу закрываюсь, будто бы за мной кто-то гонится.

Юля спит, укрывшись одеялом с головой. Её мерное дыхание заполняет тишину. Мне бы сейчас её спокойствие…

Нога гудит, пульсирует от щиколотки до бедра. Я оседаю на кровать, скидываю кроссовки и падаю спиной на подушку. Перед глазами опять мелькает лес – тёмный, густой и влажный. Шорох веток, хруст моих же шагов. А потом – Тоха. Антон. Его красноречивое «ещё одно задание» звучит в ушах, будто он стоит рядом.

Ну и гад же он! Улыбка враз превращается в гримасу злости. Ещё одно задание, говоришь? Да хоть десять! Я не сдамся. Не дождётся.

Всё тело дрожит от усталости, веки тяжелеют, но заснуть не могу. Нога тянет, будто внутри огонь. Я ворочаюсь, кусаю губы. За окном медленно гаснут фонари, где-то за стеной раздаётся храп соседей.

И только под утро я вырубаюсь, но ненадолго.

Просыпаюсь уже от будильника. Глаза слипаются, на телефоне семь утра. И в ту же секунду понимаю: сегодня первое сентября. Торжественное открытие учебного года. А я выгляжу, мягко говоря, не как примерная студентка.

Поднимаюсь, морщусь от боли в ноге. Она распухшая, но уже не такая страшная, как ночью. Главное, что передвигаться могу, пусть и прихрамывая.

Юля просыпается и сразу на меня смотрит. Даже не спрашивает. Наверное, по моему лицу всё ясно.

– Ты как? – тихо произносит она.

– Нормально, – бурчу, вытаскивая белую блузку из шкафа.

– Только не падай духом, ладно? – она садится на кровати, зевает. – Поверь, на следующий год для этой троицы появится новая жертва. Отстанут. У меня в первый год тоже было почти то же самое.

Я киваю, благодарно ей улыбаюсь.

– Спасибо.

Привожу себя в порядок. Волосы распускаю, слегка подкручиваю, хочу хоть немного выглядеть по‑человечески. Блузка белоснежная, юбка клетчатая, чуть выше колена. Вроде всё как положено, но в зеркале всё равно чужое лицо. Уставшее. Синяки под глазами проступают даже через слой тоналки.

Юля оживленно болтает про преподавателей, про знакомых старшекурсников. Я отвечаю рассеянно, потому что внутри всё ещё перемешаны ночь, лес и… Тоха. Парень, от имени которого внутри все взрывается.

– Пошли? – спрашивает она.

– Пошли.

Мы выходим из общежития. День солнечный, но почему-то холодный. Будто осень решила напомнить всем, что лето закончилось. На дворе толпы студентов. У кого-то букеты, кто-то снимает друг друга на камеру, смех, визг…

Кто-то уже строит планы, где отметить начало учебного года.

Я всё больше чувствую, как мне неудобно идти. По-прежнему прихрамываю, стараюсь делать это незаметно. Но всё равно взгляды цепляют. Особенно парни. Они не просто смотрят, а будто сканируют. И сразу же понимают, что я не из их круга, поэтому чувствую за спиной колючие взгляды.

Юля, к счастью, идёт рядом и непрерывно говорит. Её болтовня спасает.

Актовый зал огромный, почти весь забит. Студенты шумят, ищут места.

Мы с Юлей находим два свободных места, как вдруг откуда ни возьмись появляется блондинка, ехидно улыбаясь, перекрывает доступ к сиденьям.

– Простите, девочки. Тут занято, – фыркает с издевкой, и я вспоминаю в ней свою другую соседку… Которая вчера за стенкой развлекалась с мажором.

– Вот же змея, – рычит Юля едва слышно. Нога болит, и я бы все отдала сейчас, чтобы сесть. Но делать нечего, нам приходится стоя наблюдать за тем, как на сцену выходит высокий мужчина в дорогом костюме.

Ректор. Илья Эдмундович. Легенда академии. В жизни выглядит даже солиднее, чем на сайте факультета. Волосы с проседью, глаза синие, серьезные, походка уверенная – чувствуется, что привык командовать.

Он ждёт тишины, и через пару секунд зал замирает.

– Дорогие студенты, преподаватели, – начинает он бархатным тоном, который невозможно не слушать. – Поздравляю вас с началом нового учебного года. Сегодня для многих начинается новый этап – этап знаний, поисков, трудов и побед. Пусть этот год станет для вас временем открытий, смелых идей и дружбы. Академия рада каждому из вас.

Он говорит ещё о том, как важно верить в себя, уважать труд и не бояться сложностей. Я слушаю, стараясь не обращать внимания на тихие смешки, доносящиеся в мою сторону. Наверняка кто-то заметил мою походку или синяк на коленке. В груди щемит, но я держусь.

Нога всё ещё ноет, но уже будто бы не так сильно. Удивительно, что после вчерашнего забега вообще могу ходить.

Когда ректор заканчивает речь, зал дружно хлопает. Скорее по инерции, чем от восторга. Студенты начинают лениво расходиться. Юля оборачивается ко мне:

– Тебе куда?

– Во второй корпус.

– Ладно, тогда увидимся, – девушка дает понять, что ей в другую сторону.

Прощаюсь с Юлей кивком и выскальзываю в узкий коридор. Хочу скорее сбежать в аудиторию, зарыться в конспекты и забыть обо всём.

Но стоит пройти пару шагов, как плечо словно в тиски зажимает чья‑то рука. Крупная, горячая, цепкая. И как назло, коридор резко становится пустым. Словно все сговорились, чтобы я осталась здесь одна, без какой-либо защиты.

– Ай! – вырывается у меня, и я резко оборачиваюсь.

Тоха. Конечно же, кто ещё.

Он стоит близко, почти касаясь меня своей мощной грудью. Ядовитая улыбка на лице, с тем самым холодом, от которого внутри всё сжимается.

– Ты же помнишь, что тебя ждёт следующее задание?

Глава 10

Рита

– Сегодня состоится вечеринка в честь начала учебного года, – произносит мажор, и я, конечно же, догадываюсь, к чему он клонит. Глаза вспыхивают азартом, но за этим блеском коварство, которое я уже за такое короткое время научилась различать.

– В восемь вечера ты должна быть там. Локацию пришлю.

Он облокачивается на подоконник, и в его позе такое ленивое превосходство, будто мир крутится вокруг него. Вокруг проходят студенты, кто‑то смеётся, кто‑то громко обсуждает пары, но я словно выпала из этого гомона, слышу только его голос. Сначала Тоха просто улыбается. А потом его улыбка меняется и становится хищной, с пряным оттенком самодовольства.

– Только не думай, что будешь гостем, – медленно произносит он, прищуриваясь. – Тебе будет отведена особая роль.

Слова звучат нарочито невинно, но от этого не менее мерзко. По спине пробегает знакомый холодок, будто кто‑то провёл лезвием вдоль позвоночника.

Боже. Что он задумал на этот раз?

Мерзавец любит эффект, любит публичность. Главное, чтобы я оказалась в центре, под прожекторами его издёвок. Я стараюсь не показывать, как внутри меня всё смешивается: раздражение, страх, злость. Хотя, если честно, кажется, хуже, чем вчера, уже не будет. После леса меня, наверное, мажор не сможет ничем напугать. Тогда я уже поняла, насколько далеко он готов зайти ради собственного удовольствия. Но затем в голове всё же мелькает сомнение: сможет. Конечно сможет. И сделает это красиво, со вкусом. Ему ведь нужно, чтобы было эффектно, чтобы я унижалась, чтобы все видели, кто тут главный.

Его глаза оценивающе скользят по мне, с ленивой усмешкой. Он будто заранее наслаждается тем, что ещё не случилось.

– Начало в восемь, – напоминает он снова, доставая телефон. – Адрес пришлю. И не смей опаздывать.

Я усмехаюсь, делаю вид, что меня это не впечатляет, хотя внутри всё содрогается.

– Только попробуй не явиться, – добавляет тихо, почти ласково, но именно в этой мнимой мягкости слышится угроза. Голос у мерзавца холодный и низкий, от такого не по себе становится даже в людном месте.

– Не переживай, мажорчик, – отвечаю, чуть наклоняясь вперёд. – Я не из пугливых.

Он коротко хмыкает, с лёгким презрением, и медленно скользит взглядом вниз, к моей больной ноге.

– Воу, какая смелая. Нога как? Не болит?

Его глаза цепляются за ногу чуть дольше, чем нужно. Внутри меня всё взвивается, кровь стучит в висках. Он делает это нарочно медленно, открыто, чтобы я почувствовала себя уязвимой.

– Тебе бы лучше молиться, чтобы не болела, – бросаю резко. – Иначе...

Он приподнимает бровь, почти насмешливо.

– Иначе что?

Улыбаюсь уголком губ, чувствуя, как натягивается струна внутри.

– Иначе кое‑кто объяснит полиции, как я вообще оказалась в том чёртовом лесу.

Тишина. На долю секунды в глазах Тохи проступает явное раздражение, почти испуг. Мышца у рта дёргается, он сжимает подбородок, пальцы вздрагивают. Небольшая деталь, но я замечаю.

Он не такой всемогущий, как притворяется. Я в этом уверена на все сто. Боится, просто не показывает. И это осознание греет сильнее любого солнца.

Вот и проявилась трещина в броне его самоуверенности. Отлично. Значит, боится. Значит, не всё так просто в его золотом мире, где все друзья поддакивают, а девчонки послушно смеются над его плоскими шуточками.

– Смеешь мне угрожать? – нервно усмехается он. Смех неестественный, колкий, звенит, как натянутая струна.

– Ха!

Я делаю шаг ближе, несмотря на боль в ноге, и смотрю прямо ему в глаза. Больно, но отступать нельзя.

– Я тебя не боюсь, мажор. Ясно?

Пауза. В ней тяжело дышится. Воздух густой, как перед грозой.

Тоха вдруг перестаёт улыбаться. Глаза становятся какими‑то стеклянными, жёсткими, в них проступает едва сдерживаемая злость.

– А стоило бы, – шипит он и резко хватает меня за подбородок. Пальцы врезаются в кожу, больно. Воздух будто сжимается, становится вязким. В коридоре всё так же шумно, кто‑то проходит мимо, но мне кажется, что вокруг лишь звенящая тишина. И наше дыхание.

– Уж больно ты дерзкая, – выдыхает он. – Так я мигом сотру эту дерзость. Если захочу.

Дышу неровно. Сердце колотится в рёбра, громко, будто на весь коридор. Боль не даёт сказать слово, но я всё же нахожу в себе силы выдавить:

– Пусти.

Мерзавец держит ещё пару секунд, будто проверяет, сколько я выдержу, а потом отпускает. Резко и сухо, словно отбрасывает ненужную вещь. Словно ничего и не было, однако кожа горит там, где его пальцы оставили след.

Отстраняюсь, выпрямляюсь и смотрю на гада снизу вверх. Не позволю себе отвести взгляд.

Антон улыбается снова, но уже без прежнего задора. Улыбка выжженная, усталая, злая.

– До вечера, хромая, – произносит, делая акцент на последнем слове. – Эту вечеринку ты точно не забудешь.

Поворачиваюсь и иду прочь. Хромаю. Да, нога снова предательски напоминает о себе, но это неважно. Главное – не оглядываться. Не дать мерзавцу ни капли удовлетворения. В груди кипит злость, и сквозь неё пробивается странное, жгучее чувство: азарт.

Да, я знаю, что мажор задумал что‑то мерзкое, что вечер не станет лёгким. Знаю, что он будет ждать момента, чтобы ударить больнее. Но отступать – значит признать поражение, дать ему повод думать, что снова победил.

А я больше не хочу быть той, кого унижают и диктуют свои правила.

В этот момент я понимаю: бояться я могу сколько угодно, но действовать всё равно буду по‑своему. Даже если придётся идти туда, где страшно.

Глава 11

Рита

После последней пары мозг работает на автопилоте. Конспект лежит передо мной, но я даже не пытаюсь сделать вид, что дочитываю. В голове только одно: вечеринка. Та, на которой я сегодня вечером обязана быть.

Собираю тетради в рюкзак, выхожу из аудитории. В коридоре уже почти никого. Хочется вдохнуть воздух, не пропитанный унижением и показным весельем. У выхода неожиданно натыкаюсь на Юлю. Она машет рукой, и я искренне рада её видеть.

– Ну что, как дела у тебя? – спрашивает девушка, словно догадывается, что у меня есть новости.

– Этот мажор… Велел явиться на вечеринку, – отвечаю, стараясь звучать спокойно.

Юля закатывает глаза и качает головой.

– Сочувствую, подруга. Скорее всего, тебе, как и мне в прошлом году, придётся быть служанкой. Если только эти уроды не придумали что-то более изощрённое.

– Не удивлюсь, – усмехаюсь безрадостно.

Несколько секунд молчим. Потом всё‑таки спрашиваю:

– А ты пойдёшь?

Юля смотрит слишком серьёзно, будто мой вопрос оказался неуместным.

– Нет, дорогая, у меня на этот вечер другие планы. Да и бедняков туда не зовут. У этой троицы свой отдельный круг общения. Чтобы туда попасть, надо очень постараться, – делает паузу и добавляет уже тише: – Да и ты вряд ли будешь там гостьей…

– Знаю. Этот гад мне так и сказал.

– Я в тебя верю, – подбадривает меня Юля. – Ты не такая как все, сильная духом, несмотря на травму, вот они к тебе и прицепились.

А я думаю, долго ли я выдержу это всё, вдруг однажды сломаюсь.

Когда приходим к себе, Юля садится за ноутбук, а я… Просто сижу. Мысли сбиваются. Комната кажется меньше обычного. Вытаскиваю из шкафа пару вещей. Что надеть? Праздничное – нет смысла, потому что я уж точно не на праздник собираюсь. Но и в старой толстовке нельзя, буду выглядеть нелепо. Беру джинсы, простой светлый джемпер и лёгкую куртку.

Собираясь, понимаю, что руки дрожат. Не от страха – от злости. Почему я вообще должна идти? Почему каждый раз кто‑то решает за меня, где я должна быть, что делать, как выглядеть, в конце концов?!

Телефон вибрирует. На экране сообщение от Антона: короткий адрес и геометка.

Как он узнал мой номер? Хотя чему я удивляюсь. Кажется, этому парню достаточно просто щёлкнуть пальцами, и любая информация у него под рукой. Всемогущий мажор.

Смотрю на часы. Такси слишком дорого. Пешком долго. Автобус остаётся единственным вариантом.

На остановке холодно. Ветер бьёт в лицо, будто проверяет на прочность. Я натягиваю капюшон, слышу, как приближается автобус.

Еду почти час, убаюкиваемая ровным гулом двигателя. Чем ближе к коттеджному посёлку, тем сильнее тянет в животе нехорошее предчувствие.

Когда, наконец, выхожу, осознаю, что дом ещё не рядом. Метка показывает ещё почти километр. Потрясающе. Сумерки уже опустились, туман стелется по дороге. Я шагаю быстрее, нога начинает ныть. Злость только растёт. Этот псих будто бы нарочно выбрал дом на краю мира.

Через двадцать минут вижу забор. Точнее, не забор, а крепость. Высокие ворота, мощный дом в три этажа, яркий свет заливает аллею. Не дом, а декорация к фильму про богатеньких заносчивых принцев.

Смотрю на часы и понимаю, что опоздала на полчаса. Отлично. Мажор точно мне моё опоздание с рук не спустит.

Жму на звонок. Несколько секунд тишины, а потом двери распахиваются.

Передо мной открывается ухоженная территория: газон, дорожка, подсвеченные фонари, чужой запах денег в воздухе. Всё красиво и до дрожи чужое.

Иду по аллее, стараюсь не хромать, хотя боль отдаёт в голени. Откуда‑то изнутри доносится музыка. Глухие басы, не слишком громко, но так, что стены словно вибрируют.

На пороге сомневаюсь, стоит ли заходить. Но выбора нет. Открываю дверь, и...

Музыка тут же стихает. Воздух густой, как перед грозой. Люди оборачиваются. Несколько пар глаз изучают меня, как диковинку. Слышу смешки, перешёптывания.

Честно, я чувствую себя клоуном, которого позвали развлечь публику.

Передо мной резко появляется Тоха. Самодовольный, при параде, волосы уложены, часы блестят. Улыбка как в рекламе, только от этой приторной ухмылки начинает тошнить.

– Ты опоздала, хромая, – произносит, растягивая слово. В голосе звучит укор и удовольствие одновременно.

– Прости, нога подвела, – отвечаю, стараясь звучать ядовито.

Он раздражённо щурится и вдруг протягивает какой-то стакан.

– С тебя штрафной. Пей.

Я морщусь. Только не это.

– Я не пью алкоголь.

Мерзавец пожимает плечами, будто заранее знает, что будет дальше.

– Тогда ты провалила задание. – делает паузу. – Значит, будешь…

– Стой, ладно! – перебиваю. – Я согласна.

Не из желания понравиться. Просто не хочу дать ему повода думать, что я сломалась.

Мажор смотрит с интересом, будто ждал именно этого.

– Окей, – губы растягиваются в усмешке. – Я рад, что ты быстро схватываешь.

Я беру стакан, подношу ко рту. Запах резкий. Не вода, точно не сок. Хотя чего я ждала. Делаю маленький глоток, сдерживая гримасу. Кто‑то позади смеётся.

Боже. Какая мерзость.

– Давай, хромая, – звучит откуда‑то сбоку. Кажется, кто-то из его троицы.

– Как тебе особый коктейль для тебя? Мы старались, – продолжает Тоха и его дружки подхватывают смешками. – Это только начало, убогая. А теперь залпом.