Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 33

Дина

Автобус шумно урчит, серый городок за окном постепенно отдаляется, и я, сама не заметив, прижимаюсь щекой к плечу Ярослава. Его рука крепко сжимает мою ладонь.

Мы почти не говорим, просто сидим рядом… и этого почему‑то хватает.

Я будто привыкла к этому состоянию, когда он всегда рядом. К этому мрачному городу, к этой гостинице, к нашим ночным разговорам о пустяках. К Ярославу, как к чему‑то надежному, привычному.

И всё же внутри есть странное беспокойство. Тонкое, настойчивое, будто кто‑то шепчет где‑то у самого сердца, что всё это слишком хорошо, чтобы быть просто вот так… спокойно.

Наверное, виноваты слова Вовчика.

Я стараюсь не вспоминать их, выключить в голове, но они сами всплывают. Про то, что Ярохин не тот, кем кажется, что у него свои цели.

Глупости, говорю я себе, но сомнение уже пустило корни, и теперь не отпускает.

Ярослав замечает, что я задумалась, сжимает мою руку чуть сильнее.

– Всё окей?

– Угу, – улыбаюсь, но выходит это как‑то натянуто.

Он больше ничего не спрашивает, и я благодарна ему за это. Иногда лучше просто молчать.

Когда автобус останавливается около университета, на его лице появляется улыбка.

– Наконец-то мы дома, – произносит он вполголоса.

Толпа студентов выходит вместе с нами, на улице пахнет дождём и пылью.

Ярохин предлагает проводить меня до дома. Я не возражаю, хотя понимаю, что внутри какое‑то напряжение витает.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает он, пока мы идём по аллее.

– Немного отдохну, потом на тренировку. Я уже написала Михаилу Витальевичу, он ждёт меня сегодня. А у тебя?

– Не знаю… Наверное, тоже отдохну. А потом, может, с пацанами увижусь.

– Ясно, – отвечаю, и между нами будто пробегает тень.

Обычный разговор, а звучит… как будто по шаблону.

Когда подходим к моему дому, он вдруг останавливается, смотрит на меня так, будто видит впервые. Потом наклоняется и целует: резко, жадно, глубоко.

На мгновение я теряю равновесие.

В этом поцелуе будто бы странная смесь страсти и прощания. Или мне кажется?

Черт, что за мысли?! Просто нужно переключиться.

– На связи, – говорит Ярохин коротко.

– На связи, – повторяю за ним чуть тише.

И всё. Он уходит.

Я захожу в подъезд, поднимаюсь к себе и чувствую, что мне нужно срочно на ринг.

Туда, где мозг выключается, где нет места сомнениям, ни словам, ни прошлому.

После душа голова немного проясняется.

Я собираю волосы в хвост, перекидываю спортивную сумку на плечо и иду к залу.

Внутри… до боли привычный запах перчаток, резины и адреналина.

– О-о-о, кто вернулся! – радостно кричит Аня, подбегая и сразу заключая меня в объятия.

– Привет! – улыбаюсь я.

– Как поездка? – глаза её сияют любопытством.

Я невольно вздрагиваю, потому что сразу вспоминаю Ярослава.

– Хорошо, – коротко отвечаю.

Она поднимает брови, но не терзает вопросами, и спасибо ей за это.

И тут слышу знакомый голос:

– Здравствуй, Дина. Нам тебя не хватало, – Михаил Витальевич идёт навстречу, улыбаясь.

Я смеюсь и прыгаю к нему, как ребёнок.

– Мне вас тоже не хватало!

Он отводит меня к рингу.

– Ну что, докажешь, что не растеряла форму?

– Ещё бы, – отвечаю с вызовом.

Тренировка начинается. Перчатки бьют по мешку, мышцы приятно ноют, голова очищается.

Я остаюсь до самого конца, выматываю себя до последней капли.

После все расходятся, а мы с Михаилом Витальевичем остаёмся. Он предлагает попить воды, мы стоим у скамейки, смеёмся… лёгко, тепло, почти по‑семейному.

С каждой минутой в груди становится свободнее. Все тревоги, все сомнения, и даже Ярохин… отступают. Потому что с момента нашего расставания около подъезда он мне даже ни разу не написал. Да, глупо об этом думать, ведь мы расстались всего несколько часов назад… а ощущение такое, будто бы мне уже его дико не хватает. Но я максимально стараюсь об этом не думать.

Ровно до того момента, пока не замечаю движение за спиной. Поворачиваюсь… и вижу его. Ярослав стоит у двери зала. Волосы чуть растрёпаны, глаза мрачные, губы сжаты в тонкую линию.

Он выглядит каким-то нервным, что ли.

Как он меня нашёл?

– Оу… Ярослав, – произношу растерянно, чувствуя на себе взгляд тренера. – Ты не говорил, что придёшь…

– Решил сделать сюрприз, – отвечает он без улыбки.

Михаил Витальевич переводит взгляд с него на меня, но ничего не говорит.

Я поспешно хватаю спортивную сумку, накидываю худи.

– Ладно, я пойду, – бросаю тренеру. – Завтра в то же время?

– Да, обязательно, – отвечает Михаил Витальевич, делая вид, что ничего не понял. Но я знаю, что все он очень даже понял.

Мы с Ярославом выходим. На улице все еще пахнет дождём, а внутри всё сжимается, будто гроза надвигается.

Я молчу, и он – тоже.

Замечаю, что он какой‑то другой. Напряжённый, хмурый, будто кипит под кожей.

– Что‑то случилось? – наконец спрашиваю, стараясь говорить спокойно.

Он вдруг резко оборачивается.

– Да! – рычит. – Хочешь сказать, что этот мужик – просто твой тренер?

Секунда тишины.

Вот оно что…

Первый порыв – это обидеться. Второй – рассмеяться, потому что это звучит как абсурд.

И все же я выбираю второе.

На губах появляется лёгкий смешок.

– Господи, Ярослав… Ты… правда меня ревнуешь?

Глава 34

Ярослав

Возвращаюсь домой. Так странно… скучал ли я по этому месту? Хрен его знает.

Отпираю дверь ключом, захожу. В коридоре темно, пахнет пирожками и чем‑то ещё – похоже, мать решила заморочиться ради моего приезда.

– Сынок! – слышу голос матери из кухни.

– Ага, это я.

Появляется и отец, в своей неизменной белой рубашке, вечно уставший и занятой.

– Ну что, вернулся, странник. Как там поездка? – спрашивает, а сам что-то строчит в телефоне.

– Нормально, – бросаю коротко, один хер он этот вопрос чисто для галочки задал.

Мать выглядывает из‑за его плеча, улыбка натянутая, будто заставляет себя радоваться.

– Арина уехала, – следом выдает она, хер знает зачем. Мне так-то пох, где находится моя сестренка. Хотя… это в самом деле хорошая новость. Арины нет, а это значит, что мои нервы будут целее.

– Сказала, у неё какая-то важная фотосессия.

– Ага, – фыркаю. – Очередная.

Супер. Просто отлично. Сестрицы нет, и можно хотя бы на какое-то время выдохнуть. Эти её вшивые «фотосессии» больше похож на способ не сидеть дома и не мозолить всем глаза, толку никакого. Хотя нет, ошибаюсь, для меня польза очевидная.

– Слушай, может расскажешь, где был, что видел? – мать старается казаться заинтересованной.

Я пожимаю плечами.

– Да нечего рассказывать. Ничего интересно. Концерт сыграли, все довольны.

Никто и не настаивает. Им, по сути, тоже пофиг. Главное, чтобы я был где-то по близости и не устраивал проблем.

Прохожу в комнату, закрываю дверь. Падаю на кровать, чувствуя, как глухая тишина давит на уши. И вот вроде кайф – тишина, одиночество… но вдруг ловлю себя на мысли, что скучаю по ней…

Почему я скучаю?

Дина будто въелась куда‑то под кожу. Стоит вспомнить, и сразу ощущение, что воздух становится плотным, как сироп.

Раньше я мог спокойно без кого‑то обходиться неделями. А теперь что получается? Несколько часов без неё – и уже ломка.

Переворачиваюсь на спину, смотрю на потолок. И в голове сразу её смех, руки, глаза. Хочется написать, но понимаю, что не хочу этой банальщины. Хочу увидеть… дотронуться.

Пацанам я обещал вечер, но в жопу пацанов. Хочу к ней и всё.

Вспоминаю, как Дина говорила, что занимается в клубе недалеко от дома. Пять минут поиска в интернете, и нахожу его.

Окей. Пусть будет сюрприз.

Собираюсь быстро. Надеваю худи, куртку, кроссы. Выхожу на улицу почти бегом, будто боюсь передумать.

На улице уже темнеет. Воздух режет лёгкие, жадно глотаю его.

Путь короткий. Клуб находится в старом здании спортшколы, вывеска облупилась. Из окна – жёлтый свет, гул голосов, резкий удар по мешку. Поднимаюсь по ступенькам, двери скрипят.

И вот она… в зале, у ринга.

Дина. Стоит в перчатках, волосы собраны. На лице сосредоточенность, но в глазах огонь. Рядом с ней стоит здоровенный мужик, лет сорока с чем-то, в форме тренера.

Они смеются. Он берёт её за локоть, что‑то показывает, она кивает, и у неё эта улыбка… мягкая, живая, та, из‑за которой у меня внутри всегда всё переворачивается.

И вот в этот миг как будто что‑то щёлкает в голове.

Что за хуйню я вижу?! Кулаки сами сжимаются. Плевать, кто он. Тренер, не тренер. Не трогай её, мужик!

Накатывает злость, такая густая и вязкая.

Дина смеётся, а у меня в горле будто ком.

Затем поворачивает голову и замечает меня. Улыбка тут же гаснет, потому что она, мать его, всё понимает. Быстро прощается с ним и подходит, смотрит исподлобья.

– Ты чего здесь? Даже не предупредил…

Выходим на улицу, чувствую, как внутри у меня все горит. Только бы не сорваться.

– Зашёл посмотреть, как ты, – голос звучит хрипло, будто даже не мой. – Ага, вижу, нормально.

– О чём ты?

Я не выдерживаю.

– Да, бля, ты прекрасно понимаешь! Стою тут, смотрю, как ты мило щебечешь с каким‑то мужиком, а он тебе по локтю гладит! Очень профессионально, ага!

Она вскидывает брови, потом смеётся.

– Ты ревнуешь?

– Да, бля! Представь себе! Ревную! – слова сами лезут наружу. – Потому что никто не имеет права лапать то, что моё.

Дина глубоко вдыхает и замедляет шаг. Глаза такие спокойные, но внутри ураган.

– Ты ждёшь, что я оправдываться начну? Серьёзно?

Я ничего не отвечаю. Всё ещё злой, но под этой злостью ещё чувствую какой-то ебучий страх. Страх её потерять.

Она останавливается, берёт меня за лицо ладонями, заглядывает в глаза. И вдруг целует. Не сильно – просто касание, но от него мозг взрывается.

Злость тает, остаётся только эта дикая зависимость, привычка к её губам, к её теплу.

Дина отстраняется, говорит тихо:

– Это Михаил Витальевич, мой тренер. Я же тебе о нем рассказывала… Он Юрку тренировал, когда тот ещё жив был. После… после его смерти я пришла к нему, он помог, поддержал. Он мне как отец, понимаешь?

Говорит спокойно, ровно, без надрыва. И я понимаю, что это правда.

Стыдно становится.

За ревность, за глупую агрессию, за то, что готов был вломить мужику просто из-за того, что он был с ней рядом.

Вдыхаю резко, выдыхаю рвано, чтобы быстрее успокоиться и привести себя в чувства.

– Прости, я просто вспылил.

Дина едва заметно кивает.

– Понимаю. Но правда, тебе не о чем волноваться.

Хочется сказать, что я не волнуюсь, просто… да кого я обманываю. Волнуюсь. Ещё как.

Хватаю её, прижимаю к себе крепко, так, что кости хрустят.

– Больше такого не повторится.

Она смеётся тихо, уткнувшись мне в шею.

– Хорошо.

Мы стоим так какое‑то время. Люди мимо мелькают, что-то бурно обсуждают, смеются. Мир идёт своим чередом, а у нас тут свой.

Дина поднимает голову, глядит в упор на меня.

– А где твои пацаны? Разве ты не с ними должен быть?

– Передумал, – пожимаю плечами. – Соскучился по тебе, вот и пришёл.

В её глазах мелькает радость, а губы дрожат от улыбки.

Она будто специально прикусывает нижнюю губу… знает ведь, что этим меня доконает.

– Тогда… пойдём ко мне?

Глава 35

Дина

О господи… нет, пожалуйста, только не она.

Ну вот зачем, зачем именно сегодня? Всё же было так хорошо… столько спокойных дней без нервов, без ссор, без всяких сюрпризов. Пока эта дрянь Арина не появилась в поле моего зрения.

Иду по коридору универа, вспоминая о том, как мы вчера с Яриком замечательно провели время, и… он даже остался в меня ночевать. Думаю только об этом и стараюсь смотреть прямо вперёд.

Нужно ведь просто пройти мимо. Не видеть. Не слышать. Не реагировать.

Но, конечно, Арина не из тех, кто упустит шанс вставить иглу. Она нарочно задевает моё плечо. Цепляет, сучка.

Я останавливаюсь, едва удерживаю себя, чтобы не обернуться и не врезать с плеча. Во‑первых, мне больше нельзя драться – одно замечание, и до свидания, универ. Во‑вторых… она вроде как сестра моего парня.

Потрясающе, правда?

– Оу… – протягивает она, растягивая каждую букву. – Давно не виделись, клуша.

Я медленно поворачиваю голову.

– Заткнись и иди, куда шла, – рычу, чувствуя, как напрягаются пальцы.

Её мерзкие подружки тут же начинают хихикать, пряча рты за ладонями.

Как же раздражает этот звук – противный, липкий, как жвачка, прилипшая к подошве.

– Как обстоят дела с моим братцем? – Арина кривится, приподнимая подбородок.

– Тебя это не касается.

– Как это не касается? Весь универ о вас гудит. Да и потом, Ярик – мой брат.

Она специально произносит это имя чуть громче, чем нужно. Люди рядом оборачиваются, замирают. Чувствую взгляды в спину, словно сотни тонких иголок.

– Чего ты хочешь? – рявкаю, делая шаг вперёд. Мы с ней сталкиваемся почти лбами.

– Хотела сказать… – Арина улыбается так, будто собирается бросить гранату. – Что ты полная идиотка. Такая же, как и все.

Повелась на чары моего братца, да?

Когда он просто использовал тебя… как очередную свою подстилку.

Внутри будто щёлкает молния. Каждое слово воспринимается как удар, пощёчина, кол в грудь. Но я заставляю себя держаться ровно, даже вида не подаю, что меня задели ее слова.

Не хочу доставлять ей удовольствие увидеть, что попала.

– С чего я должна тебе верить? – прыскаю, стараясь говорить легко, почти насмешливо. – Свои фантазии оставь при себе, Ариша. Ты ошибаешься.

– Уверена? – хмыкает она, глаза блестят от чистого яда.

– Да.

Она смеётся. Длинно, фальшиво, мерзко.

Подружки вторят ей, словно хор сирен. От этого зрелища становится тошно.

И вдруг Арина достаёт телефон.

– Посмотри, – выдаёт она с приторным спокойствием.

На каком-то инстинктивном уровне я уже понимаю, что сейчас произойдёт, ещё до того, как экран оказывается перед моим лицом.

Холод поднимается от живота к горлу.

Щёлк, и на экране появляюсь я.

Голая. Почти… Лежу спящая на кровати, простыня сбилась на бёдрах.

Знакомая до боли гостиница, окно с голубыми шторами. Тот самый номер, где мы с Ярославом проводили всё наше свободное время...

Где он шептал мне на ухо, что не может без меня... что я «его единственная»...

Теперь эти слова звучат как издевка.

Я вырываю телефон из её руки.

– Откуда у тебя это?!

– Как ты думаешь? – улыбка у гадины до мерзости довольная. – От Ярика, конечно.

Мир на секунду перестаёт существовать.

Звук пропадает, движение тоже. Только этот голос... едкий, противный, занозой цепляется за уши.

– Все, что он с тобой делал… произошло только потому, что я попросила.

Она делает паузу, будто смакуя каждое слово, наслаждаясь каждой моей эмоцией.

– Знаешь почему? Потому что я решила отомстить тебе через него. Условие было простое: он охмуряет тебя, затаскивает в постель и делает фото. Взамен – помощь с контрактом, поездка в Испанию, футбольная карьера… ну, ты понимаешь. Цена вопроса – твоя тупость и доверчивость, курица.

Я стою, держу телефон, и у меня дрожат пальцы. Не из‑за ярости даже, а из‑за боли.

Фото гложет, как яд. Губы онемели. Воздух будто густеет, и каждое дыхание даётся с усилием.

Хочу сказать: нет, это неправда, он не мог… Это не про Ярика. Не про того, кого я знала. Точнее, думала, что знала.

Но есть фото. Вот она, чёртова реальность прямо перед глазами.

Сердце колотится где-то в висках. Я чувствую, как на лице проступает жар – позорный, обжигающий.

Мне хочется вытереть с кожи грязь, хотя и понимаю, что она не снаружи, а внутри.

Арина всё ещё рядом, улыбается, наслаждается моим молчанием.

Я прокручиваю в голове все наши с Ярохиным разговоры, смех, взгляды, каждое касание. Боже, всё было фальшью?

Каждое «люблю», каждый поцелуй – ложь?

Он меня обнимал только потому, что это входило в условия сделки?

Невероятно. Невыносимо… Меня будто обливают льдом изнутри.

В глазах темнеет. В горле ком. Скулы сводит, потому что я стискиваю зубы так сильно, что хрустит челюсть.

Арина произносит что-то ещё, но я уже не слушаю. Слова тонут в постороннем шуме.

«Я больше не верю парням…» – в этом я себя убеждала довольно долгое время.

Клялась. Обещала себе. И вот… снова. На этот раз хуже, чем когда‑либо.

Потому что теперь в этом замешан тот, кого я действительно любила, кому открылась полностью, кто видел меня настоящей… до последней черты.

Хочется разнести всё вокруг, просто закричать, сбросить боль хоть как‑то, но нельзя.

Слишком много глаз… слишком много ушей. Стоит только дать слабину, и завтра весь универ будет смаковать, как железная Дина сломалась… прямо посреди коридора.

А я не дам им этого удовольствия. Я не должна сломаться! Ни за что. Поэтому я просто выдыхаю. Медленно.

От этого легче не становится. В голове будто застряло одно‑единственное короткое слово: предал.

Он меня предал…

А я ещё вчера думала, что наконец‑то научилась доверять.

Глава 36

Дина

Кажется, будто внутри взорвалась стеклянная граната… осколки под кожей, каждое движение режет.

Я держусь… Ровно и спокойно, хотя хочется кричать. Значит… Ярик сфотографировал меня полуголой, пока я спала, и отправил Арине. Какой отвратительный, подлый поступок. Это настолько низко, что я не могу даже вдохнуть, словно воздух режет горло.

Даже не сомневаюсь, что фото теперь будет гулять по всему универу. Эта дрянь наверняка постарается. Она продолжит отравлять мою жизнь с фирменной ехидной улыбкой, с подколками, с ядовитыми фразами.

Но, черт возьми, меня не столь сильно волнует это гребаное фото. Понимаю, что мне, в частности, даже наплевать на эти сплетни. Больнее другое… Ярослав. Он предал, раздавил то хрупкое доверие, которое я сама себе запрещала чувствовать.

Зачем это было? Все его взгляды, слова, поцелуи… выходит, просто спектакль? Тот самый, который мы играли вместе, находясь в поездке? Кажется, кто-то слишком глубоко вжился в роль.

Даже смеюсь тихо и горько, выжимая улыбку, чтобы не сорваться в слёзы прямо посреди коридора.

Арина не перестает ярко улыбаться, своей мерзкой, до тошноты противной физиономией. Она явно ждала, чтобы вонзить в меня этот финальный шип. И получает от этого колоссальное удовольствие.

– Да, твой братец неплох в постели, – отвечаю я нарочито сладко, почти певуче. – Только и всего. Остальное – ни о чём. Ну, у вас это, видимо, семейное.

Фыркаю ей в лицо, а сама чувствую, как внутри всё горит. Выдаю наперекор боли, сарказм вместо слёз. – Засуньте оба эти фото себе в одно место. Мне плевать.

С этими словами вкладываю телефон обратно в её руку. С такой силой, что девчонка почти отшатывается назад.

И ухожу. Позади слышу её голос… визгливый, мерзкий, ликующий:

– Давай, клуша, иди поплачь в сторонке, пока никто не видит!

Не реагирую, просто плотнее сжимаю челюсти и просто иду вперёд.

Коридор кажется бесконечным. Мимо проходят студенты: кто-то смеётся, кто-то шепчется. Я чувствую их взгляды, как иголки в спину. Конечно… Теперь я снова здесь новость номер один. Дина, которая переспала с Ярохином, а он её слил. Смешно же, да?

Да и пофиг. Пусть думают, что хотят.

Но внутри меня жар. Раздирающий, гадкий, будто я киплю. Все мышцы напряжены, сердце бьет так, будто хочет вырваться из груди. Я выхожу из здания вуза, наплевав на пары и даже не думая, куда иду. Главное – прочь. Хочется кого-нибудь ударить, даже избить. Хочется пустить кулаки в ход, чтобы хоть на секунду стало легче.

И тут…

– Дина!

Голос… Знакомый до боли. Я замираю и медленно поворачиваю голову.

Ярохин стоит позади: довольный, уверенный, как будто ничего страшного не случилось.

– Ты куда? – ещё и осмеливается улыбаться, подонок. – Я думал, ты на парах ещё…

Подходит ближе, тянется к моей руке.

А во мне вдруг мгновенно и яростно включается механизм самозащиты.

Раз уж так получилось, что и находимся мы уже за пределами универа… значит, можно. Можно дать волю своим чувствам.

Я просто заряжаю ему, не думая куда и толком не прицеливаясь. Удар выходит быстрым, сбивчивым, судорожным. Рука дрожит, и впервые за все время, я даже не поняла, куда била.

Ярохин отлетает, хватается за нос, сплёвывает кровь на асфальт. Надо же, даже в таком состоянии я не потеряла сноровку и сумела попасть в цель. Глаза мерзавца расширены, в них ошеломление, будто впервые видит меня.

– Ты чего, Дин? – сипит.

– А ты как думаешь?! – рявкаю так громко, что слышу собственное эхо. – Думаешь, смог меня надурить, как последнюю лохушку?! Думаешь, я такая, как все твои предыдущие?!

– О чём ты?

– Хватит притворяться идиотом! Я всё знаю. Знаю, что ты меня использовал. Хотя… нет. Это я тебя использовала.

Смеюсь сухо и безрадостно, но так хочется утереть этому ублюдку нос. Хоть немного.

– С тобой было неплохо… ну так, на твёрдую троечку.

Слова летят сами, потому что иначе сорвусь в слёзы.

– Дин, – Ярослав выдыхает, и в глазах наконец мелькает понимание. – Тебе Арина что-то сказала, да? Это она?!

– Не только сказала, но и показала, – фыркаю я, чувствуя, как выгорает изнутри всё живое, но снаружи я – камень.

Он тут же бледнеет.

– Что она тебе показала?

Я почти срываюсь на крик:

– Ты тупой или специально прикидываешься?! Фото! Моё фото, Ярик! В твоей постели! Ты фотографировал меня, озабоченный урод! Как таких, как ты, вообще земля носит…

Последние слова захлебываются. Недолго думая, я поворачиваюсь и просто иду.

Плевать на всё.

– Бля… Дина, постой! Подожди! – он бежит за мной, пытается схватить за руку.

Я резко вырываю.

– Только попробуй тронуть! Я тебе снова врежу!

– Клянусь, я не отправлял Арине ничего! – он почти кричит, но в голосе ощущается паника. Я останавливаюсь.

На секунду… Глупо, но какая-то часть меня хочет ему поверить.

– Да, я фотографировал, – выдает он быстро, сбивчиво. – Но я удалил эти фото сразу! Я не знаю, как они к ней попали.

Смотрю на него, пытаюсь понять: врёт или нет. Лицо бледное, глаза нервные.

Может, и правда не знает... Но мне уже не важно.

– Не знаешь? – переспрашиваю ледяным тоном. – А мне уже всё равно.

Я вижу, как он с трудом сглатывает.

– Дина, пожалуйста… Я не хотел. Дай всё объяснить, умоляю…

Он делает шаг ближе, глаза… те самые, в которых я когда‑то видела свет. Те самые, за которые держалась отчаянно, до последнего.

И сердце екает. Но нет, слишком поздно. Больше я не буду верить. Никому.

– Не нужно. – выдаю твёрдо. – Это конец, Ярохин. Всё. Прощай.

Поворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Каждый шаг… будто по стеклу, но я не останавливаюсь.

Пусть режет. Главное – только вперёд. И ни шагу назад… Да, мне сейчас очень больно. Да, меня предали. Да, меня унизили.

Но это не конец моей жизни. Это просто момент, после которого я точно больше не стану прежней и больше не позволю никому играть со мной.