Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Дина

Старый городской стадион. Трибуны облупленные, беговая дорожка заросла травой, сетка на воротах провисла, будто просто устала держаться. В принципе, ничего удивительного. Я сама выросла в подобном месте, где провела все свое детство и юность. Старые кроссовки, ржавые турники, запах пыли… все это так знакомо.

Ярослав идёт рядом, оглядывается с ленивым интересом, будто оценивает не место, а декорации для очередного эксперимента.

– Романтично, – усмехается он.

Делаю вид, что не услышала его. Нахожу удобный участок у края поля, где асфальт ещё более‑менее ровный. Сбрасываю куртку, закатываю рукава. Прохладно, но тело сейчас быстро разогреется.

– Ну что, мажор, – поворачиваюсь к нему. – Готов страдать?

– Ради тебя – всегда, – слишком легко отвечает Ярохин, и я невольно морщусь.

Не потому что фраза глупая. Потому что внутри что‑то предательски дёргается.

Я показываю ему стойку. Медленно, чётко. Как ставить ноги, как держать корпус, как сжимать кулаки. Он повторяет. Не идеально, но и не катастрофа.

В какой-то момент мне это даже начинает нравиться… если честно, я бы хотела быть как Михаил Витальевич. Тренировать других, радоваться их успехам и достижениям. Но что-то в глубине души мне подсказывает, что именно сейчас дело не только в этом.

– Расслабь плечи, – командую, подходя ближе.

– Окей, тренер, – парирует Ярохин в ответ.

Я фыркаю, но всё равно встаю почти вплотную, поправляю его руки. Чувствую под ладонями напряжённые мышцы. Твёрдые, стальные, не показушные. И это… сбивает.

Чёрт.

– Удар идёт не от руки, – объясняю, стараясь не смотреть ему в лицо. – Он идёт от корпуса. Вот так.

Я показываю, Ярохин смотрит. Слишком внимательно. И не на движение, а на меня. Я чувствую этот взгляд кожей, будто он трогает меня им.

– Ярослав, – раздражённо окликаю его. – Ты вообще слушаешь?

– Очень, – спокойно отвечает он, растянув на губах ухмылку. – Просто ты… интересно объясняешь.

Вот гад.

Отхожу на шаг, делаю вдох. Сосредоточься, Дина. Это просто тренировка, просто приёмы. Просто… парень. Наглый. Самоуверенный. Из другого мира.

Но рядом с ним мой внутренний бетон начинает плавиться. Медленно, необратимо…. и меня это бесит.

– Бей, – коротко бросаю.

Ярохин бьёт криво и слишком резко. Я перехватываю его руку, корректирую траекторию, разворачиваю плечо. Ладонь скользит по его предплечью, по бицепсу. Мышцы под кожей сокращаются, будто реагируют на меня. И меня пронзает мурашками. Острыми, колючими, словно лезвие.

Я замираю на долю секунды, он тоже.

Слишком… близко. Нужно дистанцироваться. Но как?

– Вот так, – почему-то понижаю голос, хотя могла бы говорить нормально. – Чувствуешь?

– Да, – отвечает он ещё тише. – Теперь – да.

И в этот момент всё идёт к чёрту. Ярохин резко перехватывает меня за запястья, тянет на себя, и прежде чем я успеваю что‑то сказать или сделать… его губы накрывают мои.

Жёстко. Уверенно. Без вопросов. Так, словно решение уже принято… не мной и не нами, а чем‑то большим, опасным и неконтролируемым.

У меня будто выбивает воздух из лёгких. Грудь сжимается, мир на секунду плывёт, мысли рассыпаются в труху. Я теряюсь. И, чёрт возьми, отвечаю, будто против воли, будто кто‑то нажал внутри кнопку «ошибка», отключив мозг.

Это происходит само. Мгновенно. Как рефлекс. Как… ответный удар, отработанный до автоматизма.

Честно признать, Ярохин целуется… классно. Умеет, не спорю. Без суеты, без лишних движений, но с напором, от которого подкашивает колени. Он не давит, он берёт. Так, как будто знает, что делает, как будто давно этого хотел, как будто ждал именно этого момента.

Меня накрывает всего лишь на секунду. На жалкую, опасную секунду, в которой я забываю, кто я, где я и почему вообще должна сопротивляться. В теле вспыхивает жар, от губ вниз, по позвоночнику, в живот. Слишком хорошо. Слишком неправильно.

А потом мозг включает сирену, резкую, оглушающую. Происходит бедствие: срочно требуется эвакуация.

Чёрт возьми, границы… мы оба их перешли. Грубо, без разрешения. И я не понимаю, как вообще позволила Ярохину это со мной сделать. Как допустила эту близость, этот сбой в системе, этот провал контроля.

Я резко отталкиваю мерзавца в грудь. Сильно, почти яростно. Ладонь сама взлетает вверх и с сухим, звонким хлопком врезается в его щёку. Звук разносится по пустому стадиону, будто выстрел.

Ярослав даже не отшатывается, не делает ни шага назад. Просто смотрит на меня. Удивлённо и внимательно. Так, словно именно такого исхода и ждал. Ну ещё бы! А на что он вообще рассчитывал?!

Что я прямо сейчас на него запрыгну?

Что разрешу делать с собой всё, что он захочет?

Ха. Как бы не так.

– Не смей больше так делать! – выплёвываю я, голос срывается, становится хриплым, но мне плевать. – Никогда!

Сердце колотится как бешеное, будто пытается вырваться из груди. Внутри всё горит, жжёт, пульсирует. В ладонь, которой я его ударила, отдаёт болезненным эхом, как напоминание, что это было по‑настоящему.

Я разворачиваюсь и почти бегу прочь со стадиона. Не оглядываюсь, не позволяю себе замедлиться. Ни секунды слабости, ни шанса усомниться.

Только когда выхожу за ворота, останавливаюсь. Упираюсь ладонями в холодный, шероховатый металл. Он остужает кожу, но не то, что внутри. Закрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание.

Дыши, Дина. Просто дыши…

Да, я могу убежать отсюда, от стадиона, от Ярохина.

Но от самой себя… от этого жара под кожей, от этого чёртового притяжения, от воспоминания его губ, от предательской дрожи в коленях… От того ощущения, что мне это чертовски понравилось.

Но вот от себя мне не убежать.

Никак.

Глава 26

Ярослав

Я перегнул палку, вот прям конкретно, с разбега, с размаху. С идиотской уверенностью, что мне всё можно.

Стою посреди стадиона, где ещё минуту назад целовал Дину, и чувствую себя последним дебилом. Щека горит, спасибо её ладони… до сих пор, бля, пульсирует. И в ушах стоит звук пощёчины.

Звонкий. Чёткий. Заслуженный.

Пинаю носком кроссовка камень, тот отлетает куда‑то в кусты.

– Придурок… – выдыхаю сквозь зубы.

Я ведь не планировал так действовать, честно. Думал начать аккуратно, с томных взглядов, с игры. С этого лёгкого напряжения, когда ты не переходишь границу, а только намекаешь, что можешь.

А в итоге что? Напал… как голодный зверь.

Это было продуманно или инстинкт? Вот в чём вопрос.

Я помню, как Дина смотрела на меня. Эти её глаза. Злые, колючие… и в то же время живые. У меня внутри будто щёлкнуло, перемкнуло. Я вообще не думал, просто потянулся.

И да, чёрт возьми, она ответила. Не сразу оттолкнула. Это и бесит больше всего.

Она оттолкнула, когда уже случилось… что это может значить?

Хватаюсь за голову. И что теперь?

Она сбежала от меня, реально сбежала. Как будто я не Ярослав, а маньяк с подворотни.

Понимаю, что сам себя закапываю. Только вижу какой‑то прогресс… хоп, и сам же, бля, его уничтожаю. Шаг назад? Да я, кажется, сразу на десять отпрыгнул.

Поднимаю рюкзак и иду в гостиницу. Бреду, как побитая собака. Решаю одно – дам Дине паузу, пусть остынет. Не буду напирать… А сам подумаю, как разрулить.

Захожу в номер и сразу вижу эту самодовольную морду. Вовчик лежит на кровати, закинув руки за голову, и смотрит на меня так, будто сериал включил.

– Ну что, герой‑любовник? Как успехи? – глумится придурок, а мне хочется ему врезать.

– Отъебись, – фыркаю и скидываю рюкзак на кровать.

– Что? Неудачно? – продолжает, гад, улыбаясь ещё шире.

Я резко поворачиваюсь.

– Тебе ещё раз сказать?!

Вовчик поднимается, садится, прищуривается.

– Понятно… А я думаю, чего это Дина влетела в холл такая разъярённая? А это ты, видимо, накосячил. Что, не работают твои приёмчики?

Чувствую, как внутри начинает кипеть.

– Тебе откуда знать? – рычу.

– Да по твоей роже видно, что всё херово, – отвечает уже без улыбки. – А знаешь почему? Потому что не по твоим зубам добыча. Советую не напрягаться, друг.

Он прав, я это понимаю. И поэтому вспыхиваю еще сильнее.

– А то что? Ты будешь её окучивать?! – я хватаю его за грудки. – Думаешь, тебе она даст с разбегу? Думаешь, ты лучше меня?!

Вован даже не дёргается, лишь хитро ухмыляется.

– Братан… ты слишком высокого о себе мнения. Приземлись.

Я отпускаю его и со всей дури бью кулаком по стене.

Больно, ну и отлично.

Иду в душ, включаю холодную воду. Стою под ней, пока дыхание не выравнивается.

Я облажался, да… но это не конец.

На следующий день всё начинается стандартно. Холл, завтрак, вялые разговоры. Дина держится так, будто меня не существует. Не смотрит, даже не здоровается. Проходит мимо, словно я пустое место.

Сука.

Это задевает сильнее, чем пощёчина.

В доме культуры начинается вторая репетиция…

Мы с Диной выходим на сцену. Свет бьёт в глаза. Остальные сидят в зале, кто‑то ржёт, кто‑то листает текст.

Выхожу из-за дерева, медленно подхожу к ней. Слишком близко.

Дина пахнет чем‑то сладким и холодным. Вишней? Или просто её шампунем? Один хер вкусно, надышаться невозможно.

Она поднимает на меня глаза, и там – лёд. Но подо льдом что‑то движется.

– Куда путь держишь, Красная Шапочка? – выразительно произношу я, глядя прямо в неё.

– К бабушке, – отвечает она.

Голос ровный, но дыхание чуть быстрее.

Я замечаю всё, каждую мелочь. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло её кожи. Если чуть наклониться… снова смогу коснуться губ.

Но нет. Не сегодня. Жаль, что поцелуя нет в сценарии.

Девчонка делает шаг назад, как положено, я же следую за ней.

– А где живёт твоя бабушка? – продолжаю.

– За лесом, – отвечает девчонка и смотрит так, будто предупреждает: попробуй только.

Мы обмениваемся взглядами дольше, чем нужно по роли. Это подходящий момент… Сейчас или никогда.

Наклоняюсь чуть ближе, будто так и надо, и шепчу так, чтобы никто не понял:

– Прости меня за вчерашнее… я переборщил.

Дина никак не реагирует. Лицо спокойное, глаза в сторону, но я чувствую, что её сердце сбивается. Дыхание меняется, а плечи напрягаются.

Она слышала, но молчит. Затем, спустя несколько коротких секунд, почти не шевеля губами, шепчет:

– Ещё раз так сделаешь – получишь в нос.

И гордо вскидывает подбородок.

Я едва не улыбаюсь, ну конечно, это все в её стиле. Злится. Значит, не всё равно.

– Окей, понял, – отвечаю тихо. – Может, продолжим занятия? Клянусь, даже лишний раз смотреть на тебя не буду.

Вру. Я ведь прекрасно знаю, что буду.

Меня какого‑то хрена тянет к этой дикарке. Не как к очередной девчонке, которых я могу очаровать за вечер. А по‑настоящему.

Это… бесит.

Она не ведётся, не падает мне в руки, не тает от моих комплиментов, сопротивляется… И этим цепляет ещё сильнее.

Мы продолжаем сцену.

Я кружу вокруг неё, как волк. Она уходит, держит дистанцию. Но каждый раз, когда наши глаза встречаются, между нами что‑то вспыхивает.

Не ненависть. Не только она.

Интерес. Игра. Вызов.

Я больше не делаю резких движений и не касаюсь Дины без повода.

Но когда по сценарию я должен схватить её за руку, то делаю это нарочито аккуратно. Чувствую, как она вздрагивает.

Не от страха, а от напряжения.

Я склоняюсь к её уху, будто угрожаю по роли. И тихо, почти беззвучно, добавляю:

– Я правда не хотел, чтобы все так вышло…

Дина долго смотрит на меня, и в её глазах уже нет той ярости, что вчера.

Есть настороженность. И… Как будто бы искра.

И я понимаю, что несмотря на тупые прогнозы Вована, шанс ещё есть.

Только действовать мне нужно уже без тупых наскоков.

Если я хочу её – придётся играть в долгую.

Глава 27

Дина

После репетиции я иду не к себе в номер… Я снова иду на стадион. С Ярохиным.

Иду и сама себе не могу объяснить: зачем?! Можно было отказаться, просто послать его на три буквы и продолжать жить своей жизнью. Но почему-то нет… не смогла.

И вот теперь мы шагаем по дорожке к спортивной площадке за корпусом… я упорно пытаюсь убедить себя, что мне просто скучно.

Да, скучно. Вот и всё.

В этой поездке я будто выпала из общей картины. Соседка по комнате молчит как рыба, уткнётся в телефон… и всё. Вовчик раздражает одним фактом своего существования. Остальные давно разбились по компашкам: шутки, смех, какие‑то свои приколы. Туда мне уже не влезть, да и не хочется, если честно.

А тут… Ярохин. Кто бы мог подумать? Что он станет моим собеседником в этой поездке? Может быть, мы с ним оба слишком хорошо вжились в роль? Не знаю.

Он стоит у турников, в спортивной футболке. Залипаю на загорелой коже и упругих мышцах.

– Чем займемся сегодня, тренер? – хмыкает мажор, сияя как начищенный самовар.

– Предупреждаю ещё раз… никаких резких движений, – резко отсекаю я, подходя ближе.

Ярослав смотрит на меня с лёгкой ухмылкой, будто я сказала что‑то смешное.

– Я серьёзно. Не стоит давать повод отрабатывать удары на твоём лице, – цежу я.

– Понял, понял. Слушаюсь и повинуюсь, – кивает он. Хотя что‑то подсказывает мне, что нарушит. Обязательно.

Ну и ладно. Будет ходить с разбитым носом – сам виноват. Зато поймёт, что лучше мне не перечить.

Как обычно, начинаю с разминки. Показываю стойку, поправляю положение ног.

– Вес переносишь неправильно, – поправляю, подходя ближе.

Кладу ладонь ему на бедро, чуть сдвигаю. Касаюсь плеча, выравниваю корпус.

Кожа под пальцами горячая. Я делаю вид, что ничего не чувствую…

Это просто тренировка. Просто бокс.

Просто я и парень, который ещё неделю назад бесил меня до скрежета зубов.

Но сегодня он… другой.

Шутит, правда, осторожно. Не так, как раньше: без этих тупых подколов. Рассказывает что‑то про школу, про то, как однажды ввязался в драку и получил за дело. Я неожиданно смеюсь, даже почти искренне.

– Вау. Ты умеешь смеяться? – удивляется он.

– Не привыкай.

Но я ловлю себя на мысли, что рядом с ним… комфортно.

Чёрт.

Из всех студентов в этой поездке именно с Ярохиным мне почему‑то не так одиноко.

Стараюсь не думать об этом, потому что мы переходим к ударам.

– Бей. Медленно, – командую я.

Ярохин слушается. Я ловлю его кулак, корректирую траекторию.

– Локоть выше. Да. Вот так. Не зажимай плечи.

Я двигаюсь вокруг него, как обычно. Профессионально. Чётко. Без эмоций.

Но небо сегодня хмурое, тяжелое. Воздух влажный, липнет к коже.

С неба падают первые капли.

– Дождь начинается, – хмыкает Ярослав, смотря наверх.

– И что? Растворишься? – фыркаю я.

И мы продолжаем.

Капли падают на плечи, на волосы, скользят по лицу. Футболка постепенно прилипает к телу. Его… тоже.

Я чувствую, как учащается моё дыхание. Не от нагрузки, а от чего‑то другого.

Ярохин делает выпад, я ухожу в сторону, перехватываю руку, разворачиваю его корпус.

– Так. Чувствуешь? – шепчу почти в ухо.

Он кивает, а я… кажется, нахожусь слишком близко. Слишком.

Сердце работает как невменяемое. В какой‑то момент я понимаю, что мне дико нравятся эти острые ощущения. Словно по лезвию хожу. По краю.

Ещё чуть‑чуть… и сорвусь. Адреналин.

Мы отрабатываем захват. Я показываю, как освободиться из клинча.

– Если тебя прижали, не паникуй, – объясняю. – Работай корпусом.

– Покажи, – тихо просит он, смотря на меня в упор.

Я демонстрирую. А затем… Ярослав неожиданно оказывает сопротивление.

Крепко прижимает меня к себе, и я замираю.

Дыхание в ту же секунду срывается.

Его ладони находятся у меня на спине. Моё колено – между его ног. Всё по технике. Всё правильно…

Но тело реагирует совсем не по учебнику.

– Ярослав, – предупреждаю я.

Он не отпускает. Смотрит только на меня, кажется, даже не моргает.

Так близко, что я ощущаю на коже его горячее дыхание. Дождь усиливается. Капли стекают по вискам, по шее. Мир будто размывается вокруг нас. Есть только он… и я.

Всё висит на грани, ещё чуть‑чуть: и контроль будет потерян навсегда.

Я же добровольно на это подписалась,

сама сюда пришла, сама согласилась его тренировать.

Я сама снова и снова подхожу слишком близко… да, сама. И нет никаких отговорок или оправданий.

Меня это пугает… Потому что я начинаю что‑то чувствовать.

И это чувство разрушительное, я точно знаю.

Такие парни, как Ярохин, не про стабильность и уж явно не про безопасность. Они – про огонь… про ожоги.

– Отпусти, – почти рычу, но он не двигается.

– Боишься? – шепчет отрывисто.

Да, мать его… Боюсь.

Но не его. Себя.

Я резко вырываюсь, делаю шаг назад.

– Ты нарушаешь правила.

– Ты сама сказала – работать корпусом, – ещё и усмехается.

Меня злит эта усмешка. Злит, что Ярослав так близко. Злит, что мне это нравится.

Дождь уже льёт по‑настоящему. Мокрые волосы липнут к щекам. Футболка тяжёлая, холодная. Кожа горит от каждого прикосновения, будто наэлектризована.

Мы снова сближаемся.

Я хватаю его за запястье, провожу приём. Он разворачивается быстрее, чем должен, и снова оказывается вплотную ко мне.

На этот раз его ладонь ложится мне на талию. Не по технике, а явно просто так.

Я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Ярослав… – выдыхаю.

Он не отвечает. Просто смотрит, и его взгляд больше не шутливый.

Серьёзный. Тёмный… порочный.

И я понимаю, что если сейчас отступлю… да, это будет правильно.

Но я не отступаю, потому что тяга оказывается сильнее воли.

Впервые в жизни я уступаю слабости… и делаю шаг сама. Поднимаюсь на носки и целую его первой.

Мир взрывается миллионами осколков.

Ярохин даже замирает на долю секунды, а потом отвечает. Жадно. Глубоко.

Его пальцы впиваются мне в бёдра. Мои… в его мокрые волосы.

Дождь стучит по асфальту, по нашим плечам, по лицам. Но мне совсем не холодно, наоборот, жарко. Очень. Сердце летит в пропасть. Я понимаю, что это безумие, что цена может оказаться сокрушительной.

Но я уже не могу остановиться.

– Я не при чём… ты первая начала, – шепчет он между поцелуями, сбивчиво, почти смеясь.

– Заткнись и просто целуй меня… – буквально затыкаю его рот своим, и прижимаюсь ещё теснее.

В этот момент я понимаю, что назад дороги уже нет. И если уж падать… то до конца.

Глава 28

Ярослав

Я до сих пор чувствую вкус её губ. Чёрт…

Этот поцелуй должен был быть частью плана. Просто шаг, ход в партии, ничего больше. Тем более… Дина начала первой. Значит, план работает. Наконец сдвинулся с мертвой точки. Я это понимаю головой, прекрасно понимаю.

Но тело… тело реагирует совсем по‑другому. Когда Дина целует меня, у меня в башке будто выключают свет. Остаётся только жар… её пальцы на моей шее, её дыхание, её язык, и я тащусь. По‑настоящему. В какой-то момент не понимаю, где играю, где притворяюсь, а где поддаюсь желанию.

И вот в этом вся проблема. Я заставляю себя держать контроль. Постоянно напоминаю: это стратегия. Это нужно, это не про чувства… Это про результат.

Но, бля… если бы всё было так просто.

Меня тянет к ней не только потому, что она удобная пешка. Есть что‑то тёмное, липкое, порочное в том, как она смотрит на меня. Как будто бросает вызов, как будто проверяет: смогу ли я её сломать или сам сломаюсь. И мне хочется доказать… Себе. Ей. Всем.

Я уверен, что держу ситуацию в руках, всегда держу, ведь привык выигрывать. Привык просчитывать ходы наперёд. Когда всё закончится, я выйду из этого победителем. Я получу то, чего хочу.

Футбол. Испания. Солнечный стадион. Трибуны. Запах травы. Крики болельщиков. Мяч у ноги. Я в форме.

Я в игре. Я живу…

А всё это… этот город, этот отель, Дина, её губы… останется где‑то далеко. Как старая фотография, которую ты не выбрасываешь, но больше никогда не открываешь.

Когда я буду там, этот пожар затихнет. Станет легче, проще. Сладость победы перебьёт всё остальное. Я в этом уверен.

Поцелуй удался, и это уже полдела.

Девчонка подсела на меня как на иглу, я вижу это её взгляде, в том, как она задерживает дыхание, когда я подхожу ближе. В том, как она всё чаще забывает быть дерзкой. Следующий шаг – больше.

Теперь следующая задача довести дело до постели. Мне нужно только избавиться от Вовчика. Этот вечный хвост, который постоянно пиздит под ухо и только мешает.

Куда его сбагрить? Как отвлечь? Я иду по коридору отеля, обдумываю варианты… и тут взгляд цепляется за стойку администрации.

Ключи от свободных номеров… Женщина, курирующая здесь, как и всегда, куда‑то отошла. Камеры висят, но я догадываюсь, где у них слепые зоны.

Сердце ускоряется… А ведь это идея.

Прохожу мимо, делаю вид, что залипаю в телефон. Одно ловкое движение – и ключ уже у меня в ладони. Быстро, чётко, без лишних движений. Просто идеально.

На следующий день после репетиции мы снова идём на стадион. Дина продолжает учить меня ударам. Показывает, как правильно ставить корпус, как разворачивать стопу. И, чёрт возьми, у меня начинает получаться.

Она улыбается, когда мой кулак летит точно в цель, в правильной траектории.

– Вот видишь, можешь же, – искренне улыбается девчонка.

Я могу многое, детка... Ты даже не представляешь.

Тренировка заканчивается так же, как и вчера – поцелуем. Только теперь он глубже. Жёстче. Я уже не сдерживаюсь так сильно… да и она тоже. И я веду Дину в отель, в тот самый номер.

Пора.

Ключ в кармане жжёт бедро.

– Это что? – она прищуривается, когда я открываю дверь. – Ты что их… украл?

Я усмехаюсь и наклоняюсь к её уху.

– Не думай об этом.

Прикладываю палец к её губам.

– Здесь нам никто не будет мешать.

Я подталкиваю её внутрь, захожу следом и закрываю дверь, поворачиваю ключ. Вешаю табличку «не беспокоить».

Щёлк.

Звук, от которого внутри всё сжимается.

Потому что обратного пути нет. Дина мнётся. Стоит посреди номера, будто размышляет, а не свалить ли ей. Только этого ещё не хватало. Конечно, она понимает, зачем я её сюда привёл, поэтому надо срочно исправлять ситуацию. Я подхожу ближе, кладу ладони на её плечи, смотрю прямо в глаза.

– Всё в порядке?

Целую её мягко, но чувствую напряжение в губах. Бля… только бы не сдала заднюю.

Не хочется терять победу в тот момент, когда она уже почти у тебя в руках.

Дина молчит, но смотрит так, будто пытается залезть мне в душу. Не надо туда лезть, детка… Там то, что тебе не понравится.

– Надеюсь, я об этом не пожалею, – выдает она глухо, без привычной дерзости. Мягкая, чуть растерянная.

Надо же, умеет она быть такой: ласковой, почти покорной. В нужных руках, конечно же, и я считаю это своей заслугой.

– Обещаю… – шепчу ей на ухо, стараясь казаться убедительным. – Не пожалеешь.

Я целую её снова, медленно. Ниже, по шее, по ключицам. Снимаю с неё футболку осторожно, будто боюсь спугнуть.

На самом деле я боюсь только одного, что она одумается и сбежит от меня.

Но через несколько минут девчонка сдаётся, снимает и с меня футболку.

Её пальцы скользят по моим плечам, по груди, по прессу… Как маленькие ожоги. Ток по коже.

Я сжимаю зубы.

«Надеюсь, я не пожалею…»

Нет, детка. Ты не пожалеешь, тебе даже понравится. А вот за последствия я не ручаюсь. Ты клюнула на наживку, и это твой выбор. Я тут не при чём, почти. Потому что, если честно… я тоже пиздец как на тебя запал. Мне нравится, как ты дышишь, как царапаешь мне спину, как смотришь, будто я – единственный. Но в мире есть вещи важнее. Есть цель, мечта, Испания. И если для неё нужно разбить чьё‑то сердце… Ссори, детка, так и будет. Главное – не дать разбить своё. Я всё контролирую, веду свою игру.

И когда всё закончится… я просто уйду.

Победителем.