Текст книги "Дикая. Я тебя сломаю (СИ)"

Автор книги: Ксения Рокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Дина

Если наша постановка и называется репетицией, то очень условно. Скорее шумный фарс с элементами издевательства над здравым смыслом.

Мы собираемся на сцене актового зала: я, Ярохин, Вовчик, моя угрюмая соседка и ещё человек семь, половина из которых явно пришла не играть сказку, а поорать и посмеяться. Больше это все похоже на цирк.

– Ну что, артисты, поехали? – бодро бросает Вовчик и тут же надевает на голову красный колпак Красной Шапочки…

Смешки прокатываются по сцене.

Я стою чуть в стороне, с листами сценария в руках, и уже заранее знаю: ничего путного из этого не выйдет.

– Вов, ты вообще в курсе, что у тебя другая роль? – тянет кто‑то из парней. – Или ты хочешь поменяться с Диной ролями?

Сцена взрывается смехом. Да уж, смешно до слёз, ха‑ха‑ха.

Я молчу. Просто молчу и жду, когда это закончится.

– Может, давайте по сценарию, а? – всё же пытаюсь вернуть всех в реальность.

– Ну что ж, Дина, ты начинаешь, – вставляет своё слово Ярохин, окидывая меня своей фирменной ехидной ухмылкой.

И, как назло, он стоит слишком близко, чуть позади. Я буквально чувствую плечом тепло и присутствие мерзавца.

Меня это бесит. Сильнее, чем тупые шутки. Сильнее, чем эта «репетиция».

Сильнее, чем всё остальное…

Делаю шаг вперёд и начинаю говорить:

– Жила‑была девочка, которую все называли Красной Шапочкой…

Голос ровный. Сухой, без эмоций. Я будто читаю инструкцию к микроволновке, а не сказку. Что поделать, если во мне нет ни капли энтузиазма.

– Эй, поживее, Дин, – тянет Ярослав, чем бесит меня ещё сильнее. – Ты же сказку читаешь, а не отчёт сдаёшь.

– Отвали, а?! – нервно фыркаю я и продолжаю: – Однажды мама попросила её отнести пирожки бабушке, которая жила на опушке леса…

– И тут в лесу появляется страшный‑престрашный Волк, – внезапно громко объявляет Ярохин, делая шаг вперёд. Он вживается в роль слишком легко. Сутулится, слегка наклоняет голову, прищуривается, и этот взгляд сразу цепляется за меня. Хотя чего уж там, я знала, что актер из него получится лучше, чем из меня.

– Куда это ты так спешишь, девочка? – тянет он, намеренно понижая голос.

Я сжимаю пальцы на листах сценария.

– Я иду к бабушке, – отвечаю я без выражения, глядя куда угодно, только не на него. – Она больна, и мама передала ей гостинцы.

– Какая заботливая внучка… – Ярохин медленно обходит меня по дуге, словно хищник, выбирающий момент для броска. Вот же гад… и хоть я понимаю, что это всего лишь роль, но он словно нарочно это сделал. – А не подскажешь ли ты мне, где живёт твоя бабушка?

Он слишком близко. Опять.

Чувствую его взгляд кожей. Слишком внимательный и цепкий. Будто… он играет не Волка, а самого себя.

– Вон там, – отрезаю я и делаю шаг в сторону, демонстративно увеличивая расстояние между нами. Вот так, подонок! Смотрю на него с вызовом. Пусть не думает, что счет в его пользу.

– А может, ты сначала цветочки пособираешь? – ухмыляется он. – Лес сегодня такой… красивый.

Парни прыскают со смеху, но я уже почти не слышу их. Всё моё внимание сосредоточено на одном: не смотреть на Ярохина, не реагировать и не позволить ему заметить, как внутри меня всё предательски сжимается.

Это всего лишь игра, всего лишь роль.

Но почему тогда сердце снова колотится быстрее? Как вчера, в коридоре… я не могу это контролировать. А если что-то выходит из-под контроля, то я начинаю нервничать, злиться.

Чтобы отвлечься, делаю вид, что читаю следующую реплику, хотя знаю текст почти наизусть. В детстве это была моя любимая сказка. Юра часто читал мне ее перед сном, пока родители были в запое… Волна боли приходит по позвоночнику, но я заставляю себя не поддаваться воспоминаниям.

– Красная Шапочка не стала слушать Волка и пошла дальше своей дорогой, – монотонно проговариваю я, пытаясь совладать с голосом.

– Упрямая, – тихо, с тенью ехидства бросает Ярохин, так, чтобы услышала только я. На что это он намекает?!

Резко поднимаю на него взгляд, и тут же жалею об этом. В глазах мажора мелькает что‑то опасное, насмешливое. Он явно наслаждается моей реакцией.

Я отворачиваюсь, игнорирую его выпад. Снова делаю вид, что всё это мне безразлично…

Договорить мне не дают, снова начинается балаган. Кто‑то снова начинает шутить, кто‑то ржёт, Вовчик корчит идиотские рожи.

– Нет, ребята… так не пойдёт! – раздаётся резкий голос Марины Викторовны из зала.

Мы все замираем. Она стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на нас так, будто мы не простые студенты, а группа особо одарённых детей.

– Вам нужно включиться в роль. Больше эмоций, больше артистичности!

Пфф. Я даже не сомневалась, что она будет недовольна нашей игрой.

– Ладно, – продолжает она после паузы. – На сегодня хватит. С завтрашнего дня я буду контролировать всю репетицию от начала и до конца.

Отлично… Просто замечательно.

Да уж… ещё лучше, только этого не хватало. Я уже чувствую, как она вынесет всем мозг, пока не добьётся идеального результата. Парни начинают медленно стаскивать реквизит, обсуждать что‑то своё, смеяться.

Едва Марина Викторовна сказала, что на сегодня репетиция окончена, так все студенты разом побежали к выходу, словно их тут силой удерживали.

Я спускаюсь со сцены последней.

В зале почти пусто, лишь Ярохин что-то снова перетирает с Вовчиком, стоя у двери. Не удивлюсь, если снова меня обсуждают, но мне плевать.

Неспешным шагом иду к выходу и вдруг замечаю, что у меня на кроссовках развязались шнурки. Чёрт. Я останавливаюсь, наклоняюсь, чтобы их завязать…

И в этот момент слышу странный треск.

Слишком громкий и будто бы предупреждающий.

Поднимаю голову и вижу, как сверху, с края сцены, начинает соскальзывать тяжёлая деревянная конструкция. Часть декорации… будущий макет домика бабушки.

Она падает прямо на меня.

Я даже вскрикнуть не успеваю. Всё происходит за долю секунды.

Резкий рывок, чьи‑то руки хватают меня за талию и буквально выдёргивают в сторону. Теряю равновесие, больно ударяюсь спиной о пол, слышу глухой грохот… декорация с шумом обрушивается на пол там, где я стояла секунду назад.

– Ты в порядке?! – раздаётся над ухом знакомый голос…

Глава 22

Ярослав

Репетиция заканчивается, и всё это время я ловлю на себе взгляды Вовчика. Злые, колючие. Такие, что аж кожа зудит. Особенно его перекосило, когда объявили распределение ролей, вот тут у Вовчика рожа и поехала. Мне кажется, я даже почти услышал, как у него внутри что‑то хрустнуло.

– Думаешь, получил роль с Диной в паре, и всё, сможешь её к себе расположить? – фыркает он, скривившись.

Торможу прямо у двери, медленно поворачиваюсь. Чувствую внутри напряжение, ещё никогда мой лучший друг так сильно меня не бесил.

– Слышь, Вован? – тяну я. – Отъебись от меня, а? Реально бесишь. Чё, жаба душит, что роль не тебе дали?

Он хмыкает, смотрит с вызовом. Заебал реально.

– Да мне похер, – цедит. – Чтобы заполучить девчонку, мне вовсе не обязательно тереться с ней в этой жалкой сценке.

– Ну так давай, – фыркаю я. – Дерзай. Только меня не заёбывай.

Он нервно цокает языком, пихает меня плечом и уходит вперёд. Почти делаю шаг следом, и в этот момент слышу странный звук, похожий на треск.

Я оборачиваюсь и вижу, мать его, как на Дину летит массивная деревянная конструкция.

Мозг не успевает подумать вообще… Я не бегу, а буквально лечу к ней.

Толкаю девчонку вперёд всем телом, вкладываясь так, будто от этого зависит не только её жизнь, но и моя собственная. Мы падаем на деревянный пол, она вперёд, я за ней, и в следующую секунду за спиной раздаётся оглушительный грохот. Конструкция валится вниз.

Дина приземляется спиной на твердую поверхность пола, а я нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от её плеч. Слишком близко, даже, я бы сказал, неприлично близко.

Наши лица почти соприкасаются. Я чувствую дыхание дикарки, такое горячее и прерывистое. И губы рядом, вот же они... Чёрт возьми… Не ожидал от самого себя такой реакции. По коже пробегают мурашки, совсем не к месту.

Дина смотрит на меня широко распахнутыми глазами, взгляд выдает растерянность.

– Ты в порядке? – осторожно спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза.

Она моргает несколько раз, а потом будто бы её мозг наконец догоняет, что вообще произошло.

– А ну слезь с меня! – шипит эта дикая кошка и со всей силы пихает меня ладонями в грудь.

Вот те на… Я отшатываюсь, поднимаюсь на ноги.

Ни «спасибо», ни «ты спас мне жизнь», ни «если бы не ты, меня бы чуть не убило».

Просто… слезь. Как будто я кошак, который на хозяйский стол залез без разрешения. Ещё бы «брысь» сказала, я бы тоже не удивился.

– Охуеть, – бормочу себе под нос.

Протягиваю ей руку. Вижу, как дикарка морщится, когда пытается подняться. Ушиблась, сто процентов.

– Сильно ударилась? – спрашиваю, осматривая её. Хоть и задело, я должен быть героем до конца.

Она лишь фыркает.

– Ты забыл, что я боксёрша? – бросает с презрением. – Травмы для меня – дело привычное.

Гребаная железная леди, блин. Ни слёз, ни паники, ни дрожи. Будто не на неё только что чуть не ебнулась эта хрень. Дина смотрит на мою ладонь так, будто решает: послать меня на хер или всё‑таки принять помощь.

Но всё же цепляется, и я помогаю ей встать. Она отряхивается, бросает взгляд на валяющуюся конструкцию, и… молча идёт вперёд, обходя её.

И всё.

Как будто меня тут вообще не было.

Ну нет, так не пойдёт! Я, между прочим, жизнью ради неё рисковал. И хочу награды. Поэтому срываюсь с места и догоняю девчонку.

– Эй! Стой!

Ноль реакции. Догнав, хватаю за плечо.

– Чего тебе? – огрызается дикарка так, как умеет только она.

– Могла бы хотя бы спасибо сказать, – говорю жёстко, глядя прямо на неё.

– Спасибо, – равнодушно бросает она и снова собирается идти.

– И это всё? – не выдерживаю я.

Дина останавливается, медленно поворачивается.

Складывает руки на груди и смотрит на меня так, будто сейчас будет бить, но не кулаком, слава господи, а словом.

– А ты на что рассчитываешь, Ярохин? – холодно спрашивает она. – Решил сыграть героя, чтобы я в качестве благодарности в постель к тебе прыгнула? Или на колени встала? Ну давай, говори. Не стесняйся.

У меня внутри все закипает. Лучше бы не стал впрягаться, вот дала бы ей эта махина по башке, может хоть чуть добрее бы стала!

– Если бы не я, – сухо тяну. – Всё могло бы кончиться для тебя куда хуже.

Мы долго и уперто смотрим друг на друга. На поражение.

Потом она выдыхает.

– Хорошо, – говорит уже мягче. – Спасибо, что спас меня. Правда.

И всё, разворачивается и снова уходит.

Чёрт. Я понимаю, что не могу просто так это оставить.

– Эй, погоди! – бросаю ей вслед. – Ну хотя бы кофе угостишь?

Натягиваю на губы самую обаятельную улыбку, на какую способен.

Дина раздраженно закатывает глаза, но ответить не успевает.

– Эй! Вы двое! А ну стоять! – чей-то резкий голос доносится сзади, и мы вдвоем оборачиваемся.

У входа в зал стоит тучная женщина средних лет, руки в боки. Взгляд такой, что может убить без пистолета.

– Вы последние из зала выходили?

– Ну да, – невозмутимо отвечает Дина.

– И конструкцию свалили?! – взрывается тетка. – Вот молодцы какие! А кто это исправлять будет?!

Она становится ещё злее, а Дина смотрит на неё так… Так, что я понимаю, сейчас здесь будет либо скандал, либо бой без правил. И, бля, я уже не уверен, кого из них мне придётся спасать следующим.

Делаю шаг вперёд, потому что молчать уже невозможно.

– Она сама свалилась, – бросаю жёстко. – И, между прочим, чуть не убила девушку. Какой болван её вообще закреплял, а? Руки из жопы, так хоть болты нормально затянуть можно было!

В зале повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как Дина рядом напрягается, но мне уже плевать. Если уж геройствовать, то до конца.

Тем временем женщина смотрит на меня так, будто я не человек, а насекомое под подошвой.

И, похоже, её мои слова вообще не задели.

Она скалится, именно скалится: так ехидно и мерзко. Потом тычет в меня пальцем.

– Так пойди и закрепи, – тянет она, смакуя. – Покажи, смелый, как надо.

Я сжимаю челюсть.

– А девушка твоя тебе поможет, – добавляет она с довольной усмешкой. – Давайте, давайте…

И машет рукой в сторону входа в зал, будто нас в подсобку загоняют, как двоих провинившихся школьников. Вот же сука.

Я поворачиваюсь к Дине. Она что‑то шепчет себе под нос, явно нецензурное. Зубы сцеплены, взгляд злой, опасный. Потом резко разворачивается и идёт обратно в зал.

– Отлично, – бурчу себе под нос. – Просто охуенно.

И шагаю за ней следом.

Глава 23

Дина

Отхожу чуть в сторону и молча наблюдаю, как Ярослав пытается водрузить конструкцию обратно. Деревянный домик упрямо не хочет вставать на место. Он перекошен, тяжёлый и явно собран на соплях. Ярохин тянет его, толкает, меняет угол, снова тянет. Чертыхается, матерится сквозь зубы. Лицо напряжённое, брови сведены, даже жилы на шее проступают.

И, чёрт возьми… мне это нравится.

Мне нравится смотреть, как он злится. Как у него что‑то не получается. Как он понимает, что не всё в этом мире ему подвластно. Пусть знает, полезно такое иногда.

Прислоняюсь плечом к стене и просто смотрю.

– Да чтоб тебя… – рычит он, снова дёргая конструкцию. – Ну вставай же!

Домик, естественно, не встаёт.

– Может, хоть поможешь? – бурчит он с наездом, не оборачиваясь.

Цокаю языком, но всё же подхожу. Берусь с другой стороны, удерживаю конструкцию, пока он соображает, как её закрепить.

– Вообще‑то меня не должно было здесь быть, – недовольно фыркает Ярохин. – А я застрял тут… с тобой.

– Не строй из себя жертву, – равнодушно отвечаю я. – Не думаю, что в гостиничном номере тебя ждут великие дела.

Он фыркает, но ничего не отвечает.

Я, конечно, благодарна ему за то, что он успел меня оттолкнуть и эта махина не размазала меня по полу. Благодарна… да. Но это не значит, что теперь я обязана смотреть на него влюблёнными глазами или выполнять его капризы.

Я вижу, как он этого ждёт, но не дождётся.

Максимум, что Ярохин может от меня получить, это словесное «спасибо». Ну и маленький плюсик в карму. Хотя таким, как Ярохин, карма обычно не помогает.

– Долго ещё держать? – спрашиваю я, чувствуя, как затекает рука.

Спина начинает ныть. Где‑то под лопаткой тянет глухо и неприятно. Видимо, всё‑таки ушиблась, когда падала. Ничего, я и не через такое проходила.

– Ещё немного, – бросает Ярослав, и я замечаю, что он вдруг стал серьёзным, таким сосредоточенным, без ухмылок и подколов. Он аккуратно закручивает болты, проверяет крепление, хмурится, если что‑то идёт не так.

Непривычно.

Заставляю себя отвернуться, потому что взгляд будто прилипает к его профилю. К напряжённой линии челюсти, к рукам, к мышцам, которые перекатываются под свитером, когда он работает.

Так… Стоп. Хватит уже.

Через несколько минут мажор наконец выпрямляется, протяжно выдыхает и с видом победителя заявляет:

– Всё. Готово.

– Замечательно, – сухо отвечаю я.

Разворачиваюсь и решаю, что моя миссия здесь окончена. Хочу уйти, прямо сейчас.

– Стоять, – резко толкает парень. – Куда пошла?

И, как обычно, хватает меня за руку.

Да что у него за привычка такая?!

Резкая боль простреливает лопатку. Я морщусь и шиплю, едва сдерживаясь, чтобы не выдать целый многоэтажный мат.

Ярохин это замечает, отпускает руку почти сразу.

– Болит всё‑таки?

– Неважно, – отмахиваюсь я.

– Дай глянуть, что там у тебя, – неожиданно требует он.

Я смотрю на него, и у меня реально глаза на лоб лезут.

– Ты чё? С ума сошёл?!

Ярослав закатывает глаза так, словно я чушь только что несусветную выдала или заранее его в чем-то непристойном обвинила.

– Бля… чего я там не видел. Я ж не сиськи тебя прошу показать, а всего лишь спину. Сфоткаю, покажу тебе. А то, может, вообще в травмпункт идти надо.

Я колеблюсь. Травмы мне сейчас совсем не нужны, ведь я пообещала тренеру, что как только вернусь, снова начну тренироваться. Спарринги, режим, всё по графику.

– Ладно, – наконец соглашаюсь я.

Протягиваю ему телефон, поворачиваюсь спиной и стягиваю худи.

Ярохин молчит… Слишком долго молчит.

И мне кажется, что он… завис. Но потом его прохладная ладонь неожиданно ложится на место ушиба… И меня будто током прошибает.

Но не от боли. Совсем не от от неё.

Это что‑то другое, новое, острое. И очень неожиданное.

– Эй, – резко толкаю я. – Кто тебе разрешил меня трогать?

– Немного припухло, – спокойно отвечает он, будто не слышит моего тона. – Наверное, сильно ударилась, когда падала.

Невольно сжимаю зубы, затем слышу щелчок камеры.

Мажор убирает руку и возвращает мне телефон. Я быстро натягиваю худи обратно и смотрю на экран. Ничего критичного, заживёт.

– Тебе мазь нужна, – заключает он с важным, почти врачебным видом. – Могу помазать… если вдруг сама не справишься.

И тут его лицо меняется. Уголки губ ползут вверх, во взгляде появляется откровенно наглая искорка, а подмигивает он так, что подтекст читается без перевода.

Вот же засранец. Мартовский кот, блин.

– Спасибо, мазь у меня есть, – отрезаю я сухо. – Сама справлюсь, без посторонней помощи.

– Ну ладно, – он пожимает плечами, будто ни капли не расстроился. – Я просто предложил. Из лучших побуждений, между прочим.

Мы подходим к той самой женщине и сдаём работу. Она придирчиво осматривает конструкцию, проверяет крепления, кивает сама себе и, наконец, удовлетворённо произносит, что всё в порядке. Нас отпускают, и я мысленно выдыхаю.

Ну всё. Конец. Можно спокойно разойтись по разным сторонам и забыть друг о друге хотя бы на сегодня.

Но, конечно же, это только лишь мечты.

– Может, всё‑таки по кофе? – как ни в чём не бывало предлагает Ярохин, шагая рядом со мной, будто так и надо, а я закатываю глаза.

Ну разумеется, он теперь не отстанет. Я это уже поняла. Прилип как банный лист и, чувствую, будет держаться до последнего, пока не получит от меня хоть какой‑то отклик. Его явно забавляет моё раздражение.

И, к собственному удивлению, я вдруг соглашаюсь.

– Ладно, – тяну я, делая вид, что это одолжение вселенского масштаба. – Но больше ничего не смей требовать. Только кофе. Понял?

– Окей, идёт, – он улыбается так широко и довольно, будто только что сорвал джекпот. Так, словно выиграл миллион.

Мне бы его радость…

Глава 24

Ярослав

Клянусь, давно себя таким довольным, как слон, не чувствовал.

Нет, даже не так – чертовски довольным. Настолько, что хочется улыбаться без причины, но я сдерживаюсь. Понимаю ведь, что рано, слишком рано. Это ещё не победа и даже не полпобеды. Так… аккуратная галочка в нужном месте. Маленькая, почти незаметная, но она есть.

Девчонка согласилась попить со мной кофе, и от этого внутри щёлкает какой‑то механизм. Я прекрасно понимаю, как это работает: сначала кофе, потом разговор, потом привычка. Границы не рушатся сразу… они стираются. Медленно, почти незаметно. И самое важное – процесс уже запущен. Краем глаза смотрю на девчонку. Иду расслабленно, руки в карманах, но внутри собран, как перед важным матчем. Дина спокойная, уверенная, держится ровно. И всё равно, душу приятно греет один факт – она сейчас со мной, а не с Вовчиком.

Ну вы поняли, да?

Кто бы сомневался, что Дина выберет меня.

Мне льстит этот факт. Чёрт, как же льстит. Моё обаяние, харизма, умение вовремя надавить и вовремя отступить – всё работает, как часы. Да, девчонка не простая, с характером, но, как правило, именно такие и цепляют сильнее всего.

Мы уже почти подходим к кофейне, когда мой телефон в кармане вибрирует.

Сообщение от Арины, вот же змеюка. Как будто почуяла, что я наконец сдвинулся с мёртвой точки.

«Как продвигается дело?» – высвечивается сообщение от сестры.

Я усмехаюсь и быстро печатаю, стараясь не палиться:

«В процессе»

Ответ приходит почти мгновенно.

«Все в твоих руках, братец. Испания сама себя не заработает…»

Я нервно скриплю зубами.

Вот же гадина, бьет точно по больному. Знает, на что давить. Испания… солнце, поля, другой уровень, другая жизнь… А не вот это всё серое болото.

В этот момент что-то внутри меня щелкает, я понимаю, что должен из кожи вон вылезти, чтобы дойти до конца. Потому что я очень хочу осуществить свою мечту, а если я чего-то хочу, то всегда это получаю.

Мы с Диной заходим внутрь. Кофейня небольшая, уютная, пахнет свежемолотыми зёрнами и выпечкой. Дина заказывает себе капучино без сахара, и я вовсе не удивлён. Даже в таких мелочах виден её характер.

– А мне американо, – выдаю я, бросая короткий взгляд на девчонку. – С ложкой сахара.

Дина уже тянется за картой, но я успеваю раньше. Прикладываю свою к терминалу, и она удивлённо выгибает бровь.

– Вообще‑то, договаривались ведь… я угощаю, – с укором смотрит на меня, затем поняв, что моя взяла, убирает карту в сумку.

– Я пошутил, – спокойно отвечаю я. – Не привык, когда девчонки за меня платят.

Твёрдо. Без улыбки. Как факт.

Девчонка секунду смотрит на меня, потом пожимает плечами.

– Как скажешь.

И вот это её «как скажешь»… без обиды, без попытки доказать что‑то, просто принятие решения, цепляет сильнее всего. Внутренняя сила, уверенность в себе. Она не спорит ради спора, девчонка знает себе цену. Редкий экземпляр.

– Да и вообще… – добавляю я, забирая стаканы с нашими напитками. – Тот факт, что ты согласилась, уже награда.

– Ярохин, не надо, – усмехается она, привычно цокнув. – Давай без вот этих вот дешевых подкатов.

Раньше меня бы это задело. Сейчас почему-то нет, я только хмыкаю. В голове уже другая картинка: зелёное поле, мяч под ногами, солнце Испании, и я там. Эта мысль греет лучше любого кофе.

Мы садимся за столик у окна. Снаружи серо, но именно в этот момент, как по заказу, из‑за туч выглядывает солнце. Запоздалая весна, но всё же.

Может, это знак?

– Слушай, – начинаю я, делая глоток. – А научишь меня парочке приёмов?

Дина прыскает со смеху, едва не закашливаясь, прикрывает ладонью рот и качает головой.

– Серьёзно?

– Угу. Почему бы и нет? – пожимаю плечами, нарочно делая вид непринужденный вид. – У тебя удар хорошо поставлен. Видно, что талант.

– Не талант, – спокойно произносит она. Наверняка слышала это не раз и давно научилась отделять комплименты от пустых слов. – А упорство.

Она делает глоток кофе, и я ловлю себя на том, что залипаю на этом простом движении. На том, как она держит стакан, как чуть щурится, пробуя вкус. Чёрт. Почему меня цепляют такие мелочи?

– Так что? – не отступаю я. – Научишь? Всё равно в гостишке делать нехер. Да и сидеть без дела не кайф. А сегодня погода вроде как норм… – я киваю на окно. – Смотри, даже солнце вышло.

Дина прищуривается, переводит взгляд с меня на улицу и обратно. Задумывается. Всего на секунду, но мне этого хватает, чтобы внутри всё нехило напряглось, как перед пенальти.

Бля. Неужели что‑то заподозрила?

Или просто решает, стоит ли вообще со мной связываться?

Ну же… давай. Соглашайся.

– Окей, – неожиданно произносит она.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплыться в улыбке до ушей. Сердце делает радостный кульбит.

Да! Да! Да!

Получилось. Сегодня определённо мой день.

– Но только потому… – добавляет девчонка, как бы между прочим, делая ещё один глоток. – Что я жуть как соскучилась по тренировкам.

– Угу, – хмыкаю я, глядя на неё поверх стакана.

Ну‑ну. Так я тебе и поверил.

Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что это просто спорт, просто желание размяться, просто совпадение. А я уже вижу, как эта «просто тренировка» становится ещё одним шагом навстречу мне. Ты уже на крючке, девочка.

И даже сама этого ещё не понимаешь.